Нет повода для фантазий

(Pov) Арсений. Час с лишним мы сидели уже в баре, попивая холодные напитки. Вечер проходил в лёгкой дружеской атмосфере. Мы с ребятами обсуждали всё подряд, в большей степени кто и как отдохнул. Поз жаловался на Стаса, который никак не мог оторваться от телефона почти весь отпуск, так как у того «нерешённые рабочие вопросы». Серёга больше рассказывал не об отдыхе, сколько о той, с кем его проводил. Глаза блестели, а широкая улыбка совсем не хотела сходить с его лица. Я был рад за него. Таким счастливым друг не был давно. Шаст сидел рядом со мной, держа одну руку на моём колене, нежно поглаживая его, изредка бросая на меня лукавый взгляд зелёных глаз. Мне нравилось так проводить время с ребятами, казалось всё таким нормальным. Мы обычные ребята, которые просто собрались выпить, поговорить…Не знаю. Давно такого не было. Я не особо участвовал в разговоре, просто слушал, медленно потягивая красное вино. Пива совсем не хотелось, но выпить - да. Серёга вообще мохито безалкогольный взял, но его можно понять, ему нас всех ещё по домам развозить. Только Поз и Шаст налегали на пиво, без конца смеялись над Серёгой и чувствовали себя замечательно. Особенно Антон. Он не нервничал, вёл себя смелее, не стеснялся лишний раз меня ущипнуть или подстебнуть. Страх, боль, злость куда-то отступили, давая ему полную возможность расслабиться. Я был только рад этому. Иногда я и пугался тому, сколько уделяю этому внимание. Было полное ощущение, что моя любовь превращается в зависимость. Всё чаще стал замечать за собой, что я перенимаю его привычки, манеру общения, шутки…Думаю постоянно только об Антоне. Как его достать из этой ямы уныния, как поднять ему настроение, когда не вижу его, то где он, как он…Моё внимание полностью сосредоточено было на парне, я растворялся в нём, теряя себя. - Арс! – Шаст уже раз пятый щипал меня за ляжку, выдёргивая из размышлений, - Ты чего сегодня такой задумчивый? Курить пойдёшь? - А может мы на веранду переберёмся? –вкинул тут же идею Серёга, - Сколько вы курите, это было бы как минимум удобнее. Так мы и сделали. Нас пересадили на веранду, где можно было курить без вечных побегушек из-за стола. На улице уже стемнело, но не было холодно, скорее свежо. Звёзды тихо мерцали на ночном небе, с соседних столиков доносился весёлый смех. Москва жила свою жизнь, и это радовало. Шаст тыльной стороной руки хлопнул меня по плечу, я тут же переключил своё внимание на него. - Сигаретку для сердцеедки? – пацаны фыркнули. Серёга, пытаясь подавить нарастающий смех, стал запивать его своим напитком. Дима даже не пытался скрыть насмешки, закурив сигарету с улыбкой чеширского кота, и с напущенной важностью протянул сладкое: - Геюгиииии, - Матвиенко не смог сдержаться и выплеснул весь напиток в сторону, прям на проходящего мимо человека. - Чел, ты…- он поднял голову с явным намерением наехать на друга, но очень быстро переменился в лице, как и наша компания. - Масленников, - весело воскликнул Тоша, - А ты какими судьбами? – Антон протянул руку, Дима ответил на это крепкое рукопожатие уже с широкой улыбкой и чуть нервным смехом. - Да вот, приехал со старым другом увидеться, - он быстро огляделся по сторонам, - Но я прибыл слишком рано, не против, если я присоединюсь? - Да нет конечно, - за всех ответил Серёга. Масленников подвинул стул с ближайшего столика, расслабленно расположившись на нём, он подозвал молоденькую официантку, быстро сделал заказ, перевёл внимание на нас. Шаст аккуратно убрал свою руку с моей ноги, перемещая её на стол. Масленников неопределённо хмыкнул, но ничего не сказал. В горле неожиданно пересохло, я поспешил утолить жажду красным вином. - Так… С кем ты, говоришь, должен встретиться? – прервал неловкую паузу Серёга, за что я был ему благодарен. - А, да вы, должно быть, его не знаете…Эмиль, - конечно, никто из нас четверых его не знал, - Мы были…Достаточно близкими друзьями, но… - Ааа, это тот конфликт с Кридом? Когда Эмиль что-то пизданул на трансляции, - неожиданно для всех включился Шастун. - Да-да, он самый, - Дима нервно подрагивал ногой, периодически закусывая нижнюю губу, - Мы тогда не захотели искать компромисс. Как два барана, честное слово, столкнулись лбами, я говорил и просил делать, как считал лучшим для него, он упрямился и не понимал, что я за него, а не против… Он почему-то был уверен, что я за позицию Егора и пытаюсь таким способом избавиться от него, но я просто хотел сделать как лучше, а получилось всё, как обычно. В общем наломали столько дров, что хватило бы всю Москву сжечь до щепок, - в глазах Масленникова проскользнула до раздражения знакомая эмоция, еле уловимая, но читаемая. Я откинулся на спинку стула, немного грустно ухмыльнувшись. Это - боль непонимания, когда с близким человеком теряется сначала коннект, ваша общая волна, на которой вы даже в самый страшный шторм вместе, а потом исчезает сам человек в этом самом океане из-за того, что вы потеряли баланс понимания… Эмиль для Димы был кем-то больше, чем друг или деловой партнёр. Не утверждаю. Догадываюсь, - Чудо, что мы хотя бы сошлись на том, чтобы поговорить. В первые месяцы... Я очень злился на него. Не пришёл на его день рождения, хотя он звал, еще и пацанам своим запретил идти. Мне и самому не хотелось понимать его… Намеренно затыкал себе уши как будто, - с каждым произнесённым словом лицо Димы становилось всё потеяннее и потеряннее, - Не знаю, чем я руководился. - Просто ты был в тот момент больше начальник, чем друг, - сказал я, парни подняли на меня заинтересованные взгляды, - Ну смотри. Ты же в Лиге грубо говоря главный, а остальные в большей или меньшей доле подчиняются твоим указаниям и так далее. Сейчас мы никого не обесцениваем, говорю, как это вижу я. И в момент, когда Дима думал, что нужно быть строгим начальником, Эмиль нуждался в том самом близком человеке? - Арс, ты конечно, прав, - согласился со мной Масленников, поправляя очки, - Но если я не буду начальником, то не будет никакого порядка на рабочем месте. - Дим, если будешь начальником со своими друзьями, то останешься совершенно один, - Шаст опустил свою руку мне обратно на колени, успокаивающе стал её растирать, видя, как я потихоньку закипал. - Масленников, хватит собачиться, – блоггер развернулся, встречаясь лицом к лицу с Эмилем. Минута гробовой тишины. - Парни, мы, если что, потом подтянемся, - лёгкое «мы», брошенное скорее всего на автомате, но оно уже подразумевало, что Дима не собирался терять Эмиля второй раз. Мы же с пацанами вернулись к нашему разговору. Смех куда-то пропал, но Поз стал вспоминать случай за случай, когда мы со Стасом ругались на съёмочных площадках и всё равно же оставались работать вместе. Ну на вряд ли у него был вариант закрыть к хренам собачьим наше шоу из-за двух геев. - А помните, когда Стас на вокзале орал на Серёжу, что этот лох забыл рюкзак дома? – Поз опять начал смеяться, пока Матвиенко пытался подобрать слова в своё оправдание. - ЭЙ! – за нашим столиком опять образовалась гробовая тишина. Мы все вчетвером синхронно развернулись на басистый и явно пьяный голос, - Это те два педика с ТНТ! Большая компания, состоящая из семи ужратых в щи мужиков, стояли, как малые дети тыкали в меня и Шаста пальцами, находя в этом что-то неимоверно смешное. Мы решили, что чем быстрее мы перестанем обращать на них внимание, тем быстрее они угомонятся. Ну, так думали мы, но явно не наши «друзья». - Слышьте, геюги! Голубятина, валите отсюда нааахуй! – последнее слово было протянуто слишком долго и сладко, видимо чел наслаждался своей «великой» иронией. - Слышите?! Нааахуй! – повторил его товарищ. Мои глаза метнулись в сторону Антона, который уже злобно сжимал кулаки, пялясь в одну точку. Я понимал, что ещё одно слово, брошенное в нашу сторону, и будет опять конфликт. - Шаст, не обращай внимание. Они же пьяные, - попытался успокоить его Дима, хотя сам начинал закипать, - Сейчас Серёга позовёт администратора и их самих нахуй отправят, да, Серёг?  - только Поз повернулся в сторону Матвиенко, чтобы узнать ответ... - Ты кого геем назвал, петушня? Ты поговорить хочешь? Так подойди, а не ори из пизды своей мамки, сосунок недоразвитый! - Или не позовёт… - не оставил без ошарашенного комментария ситуацию Димон. - Серёг, про маму было лишнее, - хихикнул Шаст, уверенно выпрямляясь. Я только устало выдохнул. Если сейчас опять придётся выяснять отношения с пьяными чмырями, а по их агрессивной походке в нашу сторону было очевидно, что разговор у нас будет короткий. - Ты кого петухом назвал, чухня? – самый огромный из этой шайки налетел на Серёгу, чуть не снеся всё то, что стояло на столе. Дима, не задумываясь, оттолкнул амбала от друга, - Лысый, ты куда лезешь?! Да, я вас сейчас раскидаю на право и лево, как нехер делать! Шаст поднялся изо стола, собираясь уже ответить, как я не задумываясь ляпнул: - По тебе видно, что не хватит просто интеллектуальных возможностей, чтобы определить где право, а где лево, - мужик раскраснелся, ноздри стали раздуваться, как у дикого кабана, я же оставался за столом, спокойно делая глоток вина, не сколько от жажды, а скорее показать всю свою незаинтересованность в данной беседе. - Слышь, аристократ, хуев… - только он сделал шаг в мою сторону, как ладонь Антона мёртвой хваткой впечаталась в грудь этого неуравновешенного. Мужик был больше Шаста раза в три, но у парня даже мускул не дёрнулся на лице. - Ещё один шаг в его сторону, - предупреждающе начал Антон, Поз отправил Матвиенко за администратором заведения, сам же стоял без пяти минут готовым к драке. - Мужики, проблемы какие-то? – из-за спины остальной шайки-лейки появился Масленников вместе с Эмилем, и уже остальным составом Лиги. Нас теперь значительно стало больше, что заставило дружков амбала немного помяться, но уходить никто не собирался. - Вадик, да ебашь ты их уже, - сказанул кто-то прям рядом с Эмилем. Парень резко схватил его за шею, наклоняя прям к асфальту, чуть не размазывая носом дорогу. Вся банда алкашей тут же спохватились за своего друга-собутыльника. Дима развязной походкой обошёл друга, закрывая его собой. - Повторяю. Мужики, проблемы какие-то? – вся компания сразу отступила от парней, Эмиль отпустил бедолагу, пока Шаст всё ещё держал самого здорового из них. Серёга примчался вместе с администратором и охраной очень вовремя, пьяных ребят оперативно собрали в одну огромную кучу и выперли за двери заведения. Но настроение от этого лучше не стало, вслед за ними мы с пацанами тоже удалились из бара. Обговорив изначально что меня и Антона, повезут ко мне домой. Мы с Шастом расположились на заднем сидении машины. Поз сел на переднее, сразу принимаясь за музыку, Серёга не спеша выезжал с парковки. Дима включил песню группы пиццы фары, что было совершенно не в его вкусе, но это было и хорошо. Музыка создавала свою атмосферу в этой Москве. Появилась какая-то душевность. Шаст скатился ко мне на плечо, расслабленно прикрывая глаза, сгибая колени, сложив руки на груди. Его золотые кудри совсем растрепались, поддавшись порыву их поправить, я заметил, что он совсем горячий. - Шаст, тебя не морозит? – шёпотом спросил у него. - Не, - отмахнулся парень, - Скорее очень душно. Я приоткрыл окно, впуская в машину свежий поток летнего воздуха. Серёга и Поз о чём-то тихо переговаривались, мне было не интересно, поэтому и не пытался вникнуть в диалог друзей. Интереснее было смотреть на ночную дорогу, здания, людей. Всё как всегда в этом городе. Шумиха, непонятная движуха, бешеный ритм даже ночью. На кой… очень хочется поинтересоваться. Но, наверное, без этого Москва не была бы Москвой. Я перевёл взгляд на уже спящего Тошу. Какой же он хороший, когда спит. Такой спокойный, беспечный. Мышцы лица полностью расслаблены, ни в какие драки не лезет, да и вообще никуда не лезет. Спит тут себе под боком, и самому можно было расслабиться. После этого вечера нам надо было. Мы уже подъезжали к моему подъезду. Я потихоньку похлопал по плечу Шаста. Он сонно потянулся, вяло протирая глаза. - Что? Уже? – сонная хрипотца приятно ласкала слух. Мягкая улыбка расплылась по моему лицу, он напоминал мне такого кудрявого, заспанного кота, которого всё время хотелось обнимать. Тошины кудряшки опять упали на его глаза, и я опять не сдержался, чтобы их не поправить. - Подъезжаем, - ответил я почти бесшумно, настолько тихо получилось сказать. - Подъезжаем, - вторил Антон, тоже мягко улыбаясь мне. Шаст смотрел в окно, как мы поворачиваем к моей многоэтажке, нервно дёргая ножкой. «Курить хочет» - догадался я. Курильщик несчастный. - Парни, приехали, - сообщил нам Серёга, как только остановился напротив моего подъезда. Мы пожали пацанам руки и вышли из машины. Я сразу достал две сигареты, пока Шаст искал свою пачку, ему уже была протянута сигарета. Он широко улыбнулся. - Ты слишком хорошо меня знаешь. - Это просто сигареты, Шаст, - хохотнул в ответ на его высказывание. Антон поджёг сначала свою, потом подкурил мне, - Мелочи, - дополнил я, после первой затяжки. - Мы состоим из мелочей. И ты хорошо знаешь мои. - А ты мои? – он задумчиво смотрел куда-то в сторону, делая уже третью затяжку, я подумал, что он решил отмолчаться. - Надеюсь, что и твои мелочи я хорошо знаю, - приятное тепло разлилось мёдом внутри меня. Я знал это, но слышать подобное от Антона было ещё лучше. Курили мы в тишине, но это не напрягало, как было сегодня утром после очень «удачной» выходки Иры, за которую мне просто хотелось убить девушку. Боже, это как надо держаться за человека, чтобы придумать такую ересь? Весь день думал об этом… Мог бы я что-нибудь такое учинить, чтобы остаться с Антоном? Я посмотрел на парня, который почти докурил. Наверное, нет… Или да? Чёрт. Ну скорее нет. Мне проще было бы просто уйти, исчезнуть. И у меня почти получилось же, когда в Париж улетел, но… Но грёбаное «но». Я же вернулся к нему. И всегда возвращался на протяжении всех семи лет. И возвращался бы. - О чём задумался? – Антон одним движением пальцев пульнул куда-то бычок, возвращая взгляд ко мне. Я тоже выкинул свой бычок, доставая связку ключей от дома. - Ни о чём. Пойдём? Шаст молча двинулся за мной. Сил, чтобы подниматься по лестнице, вообще никаких не было. Мы терпеливо дождались лифт и поднялись тоже в полной тишине. Пройдя в квартиру, кинув непонятно куда обувь, завалились на не застеленный диван. Тоша подтянулся ко мне, сползая с моего плеча, он крепко обнимал меня за талию, я перебирал его волосы, иногда оттягивая за самые кучерявые прядки. Свет от фонаря служил единственным источником света в комнате. Окна были открыты, доносились звуки проезжающих машин и редкий смех подростков, которые проживали летние ночи, как полагается молодёжи. Опять же. Было всё так правильно, но чувства обречённости накапливалось в помещении тяжёлой тучей, которая селила очень неприятную мысль, что всё это не было правильным. И как бы всё было в наших руках. Осталось дождаться, когда Ира сделает хоть малюсенькую осечку в своём дебильном плане, и всё в шоколаде. Геи счастливые поедут смотреть Париж. Ну это в идеальном варианте. - Арс? – промурчал где-то под боком Тоша. - М? – я опустил взгляд на парня, он наоборот поднял свои зелёные глаза на меня. - Ты только не исчезай в этот раз, - говорил он тихо, как будто это был секрет, а не просьба, ещё тише он сказал, - Пожалуйста. «Мы и были секретом» - пронеслось в моей голове. - Почему ты думаешь, что я тебя оставлю? – Тоша отстранился, устраиваясь на против меня. - Ты уже исчезал. И снова, и снова, и снова. Всегда исчезал. - И всегда возвращался. - Надолго ли? – в этих словах скользила такая большая горечь разочарования. Он не верил мне. От этой мысли было почти на физическом уровне больно. - В этот раз навсегда. С минуту Антон молчал. Просто смотрел мне в глаза, пытаясь найти хоть какой-то намёк на то, что это тупой розыгрыш, злая шутка, ирония, обман. Но ничего из этого он, конечно же, не нашёл. Я верил, что в этот раз навсегда. Перед ним была открытая книга «Арсений Попов», которая говорила, что я весь его. Целиком и полностью. От макушки до низу. Я весь его, а он мой. - Я тебя больше просто так без боя не оставлю. Семь лет боролся и ещё поборюсь за нас. - Сегодня утром ты был готов меня оставить, - вопреки моим словам, ядовито бросил Антон. - И я ушёл? - Ушёл бы, если бы эта история с беременностью была правдой. - Я дал тебе обещание ещё вчера, что не оставлю тебя и сейчас я клянусь, что не исчезну. Если и исчезать, то вместе. Я верю, что у нас получится, - с большим трудом, конечно, верю, но тебе я об этом не скажу, - И ты верь, что я не исчезну. Он опять замолчал. Как обиженный ребёнок, который не хотел признавать правоту взрослого. Но Антон и был ребёнком, запертым в теле взрослого мужчины, который не понимал правила этого злого мира. Шаст притянулся ко мне, отчаянно хватаясь за мои губы, как утопающий за ещё один глоток воздуха. Жадно, цепко и горячо. А я отвечал ему на этот поцелуй только с одной мыслью. Пожалуйста, лишь бы не в последний раз.