Кусты сирени

      Олег едва ли выносит свое счастье.       По правде сказать, помимо этого самого счастья и любви к Серёже, у него полно всего другого. Начать хотя бы с той же зарплаты, и закончить странными взглядами Вадима. Он что-то очевидно подозревает.       Ну, наверное все же трудно не заметить, как Олег отказывает любой девушке, а ночами смотрит в потолок. Ведь Олег действительно отшил уже не меньше десяти самых разных красавиц.       И вот, только-только Олег заходит в комнату, как его едва ли не сковывает чужой внимательный взгляд.       — Ты просто объясни мне, — Вадим, едва шевеля языком от количества алкоголя, которым пахло ещё в парадной, трясёт рукой перед собой, — к кому ты все ходишь? Тебя целыми днями нет. Ты даже со мной не пьёшь.       — Ты решил запретить мне что-то делать? — Олег проверяет ящик стола, ожидаемо не находя там отложенных для оплаты комнаты денег. Вот ведь алкашня, честное слово. — Ты охренел? Ты жить-то где собрался?       — А ты от темы не отходи, — Вадим с какой-то злостью смотрит на Олега. — Вон Анька сегодня плакала, сказала, что ты на ней жениться не будешь. А она же тебя любит…       — Я заставлял её любить меня? Нет. Я обещал на ней жениться? Нет. И вообще, при чем тут Анька? — Олег, тихо вздохнув, сжимает в кармане листок с номером, который ему дала Марго. Честно, сейчас он уже был готов опуститься до того, чтобы умолять о возможности провести одну ночь у них, хоть на коврике под дверью, но только не здесь, в этом кабаке. Пьяных людей он не выносит.       — Да я же её люблю, а она за тобой таскается, — Вадим грустно опускает голову. — А она все за тобой бегает. А ты где-то целыми днями пропадаешь. Куда ты все ходишь?       Олег недовольно цокает и выходит из комнаты. Он бы мог, как и раньше, напроситься в комнату к доброму деду Роману, да только и тот заливает в глотку. Сегодня вообще, как оказалось, вся квартира в этом состоянии. День Революции же на носу.       Олег сначала сидит на пока ещё пустующей кухне. Хмурится, злится и волнуется. Он уже подостыл, смирился, собрался возвращаться, как и на кухню вывалила толпа гуляк. Сквозь их весёлые и невнятные разговоры разносились уже и звуки драки, и стоны, и плач. В общем, полный «праздничный комплект».       Примерно из-за этого Олег теперь идёт по тёмной улице. Ему порядком надоело там, в этом клоповнике, находится. Да, по сути, и не долго осталось. Вот, в понедельник придёт хозяйка, нужно будет платить, а он что? А он ничего, потому что его замечательный сосед сегодня погулял. Ну и не надо. На улице тоже неплохо. Его, как «без определённого места жительства», посадят на некоторое время в участок, там он поживет и снова на улицу. Либо будет и день, и ночь работать и не уходить с завода вообще. Ему-то с его двумя брюками и двумя рубашками бояться нечего.       Холодный ветер продувает насквозь. Мелкий дождик неприятно капает в лицо. Олег мелко вздрагивает и вздыхает. Нет, ну так он замёрзнет окончательно.       С самого детства он вот так убегает. Сначала от родителей, теперь от соседей. Хорошо хоть сам ещё не начал пить вместе с ними. Честно говоря, ему это просто не нравится, не видит смысла. Это, по его мнению, ещё хуже, чем влюбиться в парня.       Любовь же, она же украшает, сил придаёт, вперёд двигает, а водка что? Да ничего. Любовь она любая хороша и приятна. По крайней мере, с Серёжей именно так. Да, конечно, странно это, но Олег теперь уже согласен быть странным. Слишком уж чудесная награда за это пологается.       А может ему и позвонить? По крайней мере, не замёрзнет на улице. Но прежде, чем он нашёл телефонную будку, он добрел до нужной улицы, поэтому и решил, что теперь уже просто придёт и позвонит в дверь. Время, конечно, уже позднее, и стыдно ему до ужаса, но ничего другого он придумать не может.       Олег неуверенно переминается с ноги на ногу возле знакомой двери, в последний раз раздумывая над своим решением. Что-то где-то глубоко в сознании уверенно заявляет, что никто его не прогонит, но он все равно или боится, или стесняется. В детстве он хотя бы знал, куда точно может убежать, а сейчас и предположить не мог.       Выдохнув, он все же нажимает на кнопку звонка и делает шаг назад, уже готовясь развернуться и уйти. Кажется, впервые в жизни он чувствует себя настолько неуместно и виновато.       В квартире тут же поднимается переполох. И девушки, и Серёжа тут же появляются в коридоре и опасливо переглядываются. Никто никого не ждал. Тем более время уж точно не для гостей.       Тихо выдохнув, Серёжа подходит к двери и, прочистив горло, спрашивает, кажется слишком громко:       — Кто?       Может кто-то балуется? Какой-нибудь соседский мальчик? Или что-то серьёзное? Может, плохо кому стало?       В конце концов, не услышав ответа, Серёжа уже собирается вернуться в комнату, но, под вопросительными взглядами девушек, все же медленно открывает дверь. Ему только ножа не хватает для самообороны.       Олег успевает уже спуститься на ступенек пять, когда из-за двери глухо доносится вопрос. Пока он пытался найтись с ответом, за дверью все окончательно стихло, и он уже решил, что потерял единственный шанс.       Тихий скрип открывающейся двери заставляет его вновь в надежде поднять голову и виновато улыбнуться выглянувшему Серёже. Волков складывает руки перед собой в замок и извиняется за поздний визит.       — Ты почему так поздно? Позвонил бы хоть, — Серёжа облегчённо выдыхает и бегло осматривает парадную. — Заходи, не мерзни.       — Я хотел позвонить, но что-то забылся и дошёл быстрее, — Олег проходит в квартиру и виновато поправляет рукава. — Извините ещё раз.       — Что-то случилось? — Лера, до этого смотревшая из-за двери в комнату, выходит в коридор. — Сергей Викторович, посмотрите, на нем лица нет. Может в милицию надо?       — Нет-нет, все не так серьёзно, — Олег тихо усмехается, будто это придаст его виду больше расслабленности, — просто такая необычная ситуация… Как бы вам объяснить… — Он, волнуясь, проводит рукой по волосам. Ему никогда не было так неловко. Надо было вернуться в свою коммуналку, как-нибудь уж пережил бы ночь. — У меня на квартире просто все, понимаете, «празднуют», а я не люблю этого. Идти мне больше, по сути, некуда, да и там никуда не спрячешься… Вот я и подумал…       — Товарищ Разумовский, вы же не прогоните его? На улице мороз, дождь… — Лера, жалобно сложив бровки, за руку тянет Олега в коридор. — Что у нас, места на одну ночь не найдётся?       Серёжа, тихо выдохнув, щёлкает замком и рукой показывает, чтобы Олег снимал плащ. У него рука не поднялась бы его выгнать. Он и сам в коммунальной жил, сам был в такой ситуации, да и сердце болезненно сжималось, давая понять, насколько Серёжа за него переживает.       — Найдётся, конечно. У меня можно. Девчат, вы ложитесь, поздно же.       Серёжа забирает и вешает плащ Олега, за руку ведёт его к себе и, закрыв дверь, тихо выдыхает. Ну где Олег у него ляжет? У него одна полутороспальная кровать и ничего кроме. Секунду помолчав, он снимает с себя незастегнутую рубашку и вешает её на стул.       — Ляжешь со мной, ладно? Но! — Он поднимает вверх указательный палец, желая придать своим словам вес. — Но только не приставать.       — Да я бы и на полу мог, — Олег медленно оглядывается, будто видит эту комнату впервые.       — Никакого пола! Осень на улице, полы ледяные. Заболеешь ещё! — Серёжа зевает, грозно сводит брови и садится на край кровати. — Как-нибудь уж уместимся…       Вряд ли можно описать степень того волнения и той неловкости, которые с головой накрывали Олега. Он пару часов назад едва смог определиться в своём отношении к Серёже, а тут они уже в одну пастель ложатся.       Хотя с девушками он и без чувств ложился. И вот именно сейчас ощущалась та огромная разница между девушками и Серёжей. Серёжа был особенным, дорогим и любимым. Кажется, Олег это окончательно понял.       Серёжа ложится у стены, но смотрит на Олега, бездумно и глупо улыбаясь. Он пять минут назад думал о том, каково это — спать с любимым человеком, а тут Олег. Он как будто мысли читает и спешит выполнять все желания! Наверное, Разумовский рад, что свет выключен, потому что никто не увидит его раскрасневшихся щёк.       Буквально через пару минут Олег все же ложится рядом, с явным волнением и стеснением смотрит на Серёжу и, как кажется самому Серёже, задерживает дыхание. Что же он, неужели боится и вдохнуть рядом с ним? Но разве не он так уверенно целовал его в этой же комнате?       — Я думал, ты будешь «праздновать» со всеми… — Серёжа говорит на грани шепота и поправляет одеяло так, чтобы Олег точно не замёрз.       — Я все-таки советский человек, комсомол, — Олег улыбается и на секунду отводит взгляд. — Мне не понравилось пить, поэтому общей радости не поддерживаю.       — Я рад, что ты пришёл ко мне… — Серёжа улыбается в ответ и кладёт одну руку под свою щеку. — Это, наверное, означает, что ты знаешь, что тебе здесь будут рады и помогут? В любом случае я хочу, чтобы это было так.       Олег тихо выдыхает, засматриваясь на уже знакомые счастливые искорки в глазах парня. Честно сказать, его и самого переполняет это самое счастье. Ещё десять минут назад он совершенно не знал, что ему делать, а сейчас он лежит и слушает то, что никто никогда не говорил ему.       — Олег, скажи, почему я тебе понравился? Вокруг тебя же, наверное, множество самых разных девушек… — Серёжа совершенно не думает, но смущается неимоверно. Ну что он несёт?       — Я, признаться, и сам не знаю… Я просто увидел тебя и все, как будто где-то замкнуло… Я целыми днями думал о тебе, хотел увидеть тебя, искал повод для встречи… Весь мир будто вдруг остановился на тебе, — Олег аккуратно берет в свою руку ладонь Серёжи, которую он нашёл под одеялом. — Я не знаю, как это описать. В тебе будто есть что-то, что не даёт мне забыть о тебе. Да я и не хочу тебя забывать…       — А ты не боишься, что кто-то может узнать? Ты знаешь, как к этому все относятся… Моя начальница меня просто из-за длинных волос и веснушек ненавидит… — Серёжа сторожно вытягивает руку из руки Олега, но только для того, чтобы сначала положить сверху, а потом и вовсе переплести пальцы.       — Сначала боялся, — Олег признается честно, не чувствуя теперь и капли вины, — но сейчас я решил, что мне, наверное, все равно. Да я на каждом углу готов кричать о том, какой ты замечательный.       — Ты мне сначала об этом скажи, — Серёжа тихо смеётся и на секунду отводит взгляд — слишком уж влюблённо Олег на него смотрит.       — Хорошо. Твоя начальница дура совершенная, раз не понимает, как ты прекрасен. Ты будто сошёл с лучших картин… Ну с тех, которые в книжках по истории печатают и в галереях показывают. Я, честно признаться, не могу насмотреться на тебя — ты такой… неповторимый. Мне кажется, что что-то подобное я видел во сне.       С каждым словом Серёжа все больше и больше смущается. Он прячет лицо за своими ладонями и снова тихо смеётся. Никто никогда не говорил ему ничего подобного. Все обычно осуждали его и спрашивали: «Ты не мужчина что ли?», а Волков с таким обожанием смотрит на него, говорит и касается рук.       Олег на секунду умолкает и, чуть поддаваясь вперёд, целует тыльные стороны ладоней примерно там, где должны быть губы Серёжи. Серёжа же эти самые губы прикусывает и глупо улыбается. Ну почему Олег такой? Слишком книжный, что ли. Серёжа редко видел нормальную пару, где парень так обожал бы свою невесту, а сам уж и мечтать не смел, а тут какой-то товарищ Волков и все.       — «Целый день, как ни верчуся, Лишь тобою занят я; Ночь придет — и лишь тебя Вижу я в пустом мечтанье», — Олег улыбается, когда Серёжа снова открывает лицо и чуть щурится       — Ты ещё и Пушкина читаешь?       Всё, держите его семеро, Серёжа сейчас упадёт, пусть даже и лежит на кровати. Возможно ли представить, сколько раз он воображал, что кто-то может специально для него читать стихи? Вряд ли. Ну почему Олег вдруг такой идеальный, где же подвох?       Серёжа садится на кровати, поправляя растрепавшиеся волосы. Его переполняет целая буря эмоций, которые все сложнее сдерживать. Ему буквально хочется пищать от счастья.       Олег, улыбаясь, секунду просто наблюдает за Серёжей, явно довольный его реакцией. На самом деле, никому из множества девушек он не мог да и не хотел хвастаться своей начитанностью, но для Серёжи… Для Серёжи он вдруг стал готов сделать все, что только мог.       — Поцелуй меня, — Серёжа уверенно смотрит на Олега, упираясь рукой о кровать. Если Олег этого не сделает, то он просто умрёт. Вот прям так.       Волков, усмехнувшись, тоже садится на кровати и, положив руку на щеку Серёжи, чтобы немного притянуть к себе, так же нежно и аккуратно накрывает его губы поцелуем. Почему-то это уже ощущается, как награда за месяц мучений.       А может это все не так уж и неправильно? Ну чем они хуже, чем другие влюбленные? Всего-то не могут в брак вступить и детей родить. Но это ведь и не так важно, верно? И ведь действительно все равно, что подумает какая-то там начальница и какой-то там Вадим. Главное, что они счастливы и улыбаются сквозь поцелуй.       Теперь Олег окончательно уверен в том, что он чувствует. А надо-то было просто поговорить и поцеловаться.       Отстранившись, он аккуратно оглаживает щеку Серёжи большим пальцем и внимательно смотрит в его глаза. Серёжа такой счастливый, что, кажется, сейчас все это счастье хлынет наружу несдерживаемым потоком.       — Может на завтра ты тоже останешься? — Серёжа закрывает глаза и утыкается лбом в плечо Олега. — Или вообще навсегда останешься… Мне кажется, теперь я и дня без тебя не протяну.       — Мне кажется, девушки будут против, — Волков усмехается и осторожно проводит рукой от шеи Серёжи к его талии.       — Девушки? Ага, дождёшься. Они утром первые об этом попросят. Мне даже начинает казаться, что они любят тебя больше, чем я, — Серёжа, мелодично хихинув, обнимает Олега, замолкая на, может быть, минуту. — Ну ты подумай, а потом скажешь, что ты решил. А сейчас давай спать?       Олег кивает. Они оба тратят минут пять, чтобы лечь как можно удобнее, и в итоге Серёжа оказывается в объятиях Олега, сопя куда-то в его шею, а он аккуратно и нежно прячет его от всего этого жестокого мира.       Вот сейчас каждый из них по истине счастлив. Сейчас никого не заботят ни взгляды, ни мнение общества, ни чьи-то глупые предрассудки, ни желания кого-то из вне, ни проблемы кого-то ещё.       Главное что они есть друг у друга.       Это, наверное, самая приятная и спокойная ночь в жизни каждого из них.