Кусты сирени

      Тёмное и морозное утро наполняет город жизнью, пробивается жёлтыми лучами уличного фонарь сквозь тяжёлые штеры и ложится на стену, кровать и пол. Приятная сонная тишина все ещё живёт в квартире.       Серёжа не спит уже давно. Он, наскоро поправив свои растрепанные, едва доходящие до нижней челюсти волосы и подперая голову рукой, надёжно установленной локтем в подушку, завороженно рассматривает Олега, наблюдая за его спокойствием.       Серёжа снова и снова ловит себя на мысли, что Олег изначально непременно приглянулся ему своей красотой, хотя он пару лет назад клялся себе, что будет обращать внимание исключительно на натуру. Но Олег… Олег идеален, кажется, во всем.       Серёжа недовольно косится на часы, когда те, хрипя и шипя, тонко и глухо бьют семь часов. Ну почему они так быстро наступили? Он вчера совсем забыл спросить Олега о его работе, поэтому решил, что с утра, на всякий случай, разбудит.       Парень аккуратно скользит кончиками пальцев по руке и плечу Олега и, улыбнувшись, с нескрываемой любовью перекладывает тёмные короткие прядки. Будить его совсем не хочется, поэтому Серёжа, как может, растягивает удовольствие.       — Олеж… — Парень тихо хихикает, когда Волков морщится и отворачивается. — Олег, ну просыпайся. Тебе, наверное, на работу надо.       — Который час? — Олег накрывает лицо рукой и хмурится.       — Семь пробило. Ты не опоздаешь? — Серёжа, кажется, сейчас засветится не хуже солнца.       — Не должен…       Олег тихо вздыхает и поворачивается к Серёже, внимательно его осматривая. Кажется, сейчас он больше походил на маленького ребёнка, нежели на взрослого, потрепанного жизнью человека. А много ли для этого надо было?       Серёжа, довольно улыбаясь, садится на кровати и, перепрыгув через Олега, встаёт на пол. В квартире довольно холодно, поэтому он чуть ежится и накидывает на плечи первую попавшуюся рубашку. Камин у девушек в комнате, поэтому пока что-то ни о каком «затопи» и речи не идёт. Потерпят, ничего страшного.       — Я пойду чайник поставлю. А ты поднимайся и выходи.       Серёжа, хитро и довольно закусив губу, выходит из комнаты и, тихо поскрипывая половицами, проходит на кухню. Честно, он просыпался бы так каждое утро. Он давно мечтал о чем-то подобном. Ему это безумно нравится.       Олег же в нерассеевающемся утреннем мраке поднимается натягивает брюки и, усмехнувшись, берет в руки вторую клетчатую с коротким рукавом рубашку. Именно в ней его вчера вечером встретил Серёжа. Если она здесь, то он сейчас стоит на кухне в его, Олега, большой на два, а то и три размера рубашке без брюк, потому что и они лежат на стуле, печально свесив штанины?       Олег выходит на кухню и секунду наблюдает за Серёжей, что-то с невероятно серьёзным видом обсуждающим с чайником. Честно сказать, ему очень идёт этот его утренний вид: растрепанные волосы, румяные щеки, рубашка Олега, рукава которой Серёжа уже засучил до локтей, а полы едва достовали до середины его бедра и отсутствие брюк, естественно. Кажется, Олег был бы не против видеть его таким как можно чаще.       Усмехнувшись, Волков подходит ближе и, пробежав пальцами по бледной коже бёдер, обнимает парня со спины, сложив руки на его талии. Невероятно удобно и гораздо теплее, чем просто так стоять в проходе.       — Я же просил не приставать, — Серёжа шепчет, чуть повернув голову, и едва сдерживает смущенную улыбку. Спасибо Олегу, теперь по всей коже бегают стаи мурашек.       — Я же просто обнял, — Олег невесомо и быстро целует Серёжу куда-то в волосы. — Тебе идёт, между прочим…       — Олег, а если девушки увидят? — Серёжа пытается нахмуриться, но улыбка никак не хочет сходить с лица.       — Ну тогда… — Олег задумчиво хмыкает и смотрит в потолок. — Тогда мы извинимся и спрячемся в комнате. Мне кажется, что они не будут против.       Серёжа на секунду утыкается лбом в щеку Олега и тихо смеётся. Ну что они делают? Стыд и безобразие! Но какое, однако, приятное. Парень ведь и мечтать не смел о чем-то подобном; всю жизнь он боялся обсуждений, которых с вагон и маленькую тележку получил в детском доме и на работе; всю жизнь только книжки читал и воображал перед сном.       Олег ещё месяц назад вряд ли мог бы представить, что такое утро будет. А два месяца назад он рассмеялся или подрался бы с тем, кто сказал бы ему, что он будет с ума сходить из-за этого рыжего. Чудо, не иначе. Кажется, именно сейчас, он понимает, что чувствовали его бабушка и дедушка, часами сидевшие на лавочке и читавшие книжки. А Олег все думал, что им просто заняться нечем! Или окончательно понимает, о каком чувстве так настойчиво твердили на уроке литературы. А Олег все считал героев романов глупыми!       Но сейчас… Сейчас он почему-то хочет дать Серёже все, быть для него опорой, поддержкой, близким другом и любимым человеком. Ему хочется, безумно хочется, узнать о нем все, рассказать все о себе. Он хочет показать ему свою любовь.       Серёжа наливает Олегу чай, переставив чайник, тихо ойкает и одергивает руку — обжегся о горячую ручку. Олег с мало скрываемым волнением ловит его ладонь и внимательно осматривает тонкие пальцы. Вот на указательным небольшой красный след. Хорошо, хоть несильно. Волков осторожно целует эту тонкую линию и вздыхает:       — Серёж, аккуратнее… Не торопись, ладно?       Серёжа кивает, внимательно наблюдая за парнем. Ну почему он такой? Честно? Серёжа вот-вот захлебнется в своей любви к этому человеку. Что же в нем такого, что не даёт покоя?       С глупой улыбкой Серёжа забирает руку и подаёт Олегу чай. Нет, такими темпами он точно опоздает на работу.       — Я не знаю, чем тебя накормить, — Серёжа тихо и виновато вздыхает, осматривая кухню. — Одним чаем ведь не наешься.       — А мне и чая вполне хватит, — Олег, будто доказывая свои слова, отпивает из кружки и приподнимает её, словно говорит тост. — Потом все равно в столовой поем.       — Тогда пей чай, а я пойду свою рубашку надену. Тебе же надо в чем-то на работу идти, — Серёжа аккуратно скользит пальцами по лежащей на его талии руке и отходит от Олега, разрывая объятия. Он, хитро блеснув своими яркими искорками, уходит в комнату, оставляя Олега наедине с себой.       Олег, тихо выдохнув, в пару глотков допивает чай и оставляет кружку на столе. Често? Он счастлив. Его теперь не волнует, кажется, абсолютно ничего. Кроме того, что в квартире холодно и без брюк Серёжа замёрзнет.       Вздохнув, Волков также направляется в комнату, отказываясь там как раз в тот самый момент, когда Серёжа в одном нижнем белье потягивается, вскинув руки к потолку, овещенный лишь тусклым жёлтым советом настольной лампы.       Волков так и застывает в проходе, не в силах отвести взгляд. Лампа освещает бледную кожу спины, покрытую, помимо веснушек, кажется… Шрамами? Пусть они явно старые, давно переставшие болеть и тревожить хозяина, даже несколько красивые, но все ещё ужасающие. Кто же посмел сделать такое с Серёжей, который и мухи, кажется, не обидит, как бы ни старался выглядеть грозно?       Секунды тянутся долгой нитью, а сердце отзывается глухим ударом. Серёжа опускает руки, накидывает рубашку и оборачивается, меняясь в лице. Вместо спокойствия, исполненого сладкой истомы, его взгляд теперь выражает лишь испуг а плечи заметно вздрагивают.       — Давно ты смотришь? — Серёжа поворачивается полностью, кажется, готовый нападать.       — Серёж, что бы ты ни подумал, — Олег тут же примирительно поднимает руки, — я не изменил своего мнения. Ты прекрасен в любом виде и случае.       Помнится, что вчера Лера «по секрету» рассказала ему, что Серёжа очень и очень боится, что его оттолкнут из-за его внешности. Тогда Олег покачал головой, мол, как же так, ведь он безупречен. Теперь же Олег продолжает придерживаться своего мнения. Неужели его бы напугали и смутили какие-то шрамы?       — Серёж, это же не страшно, — Олег вновь улыбается и подходит ближе. — У меня вот, в пяти местах шрамы от пуль. Да. И ничего же. А ты всегда прекрасен.       Серёжа медленно меняется в лице, теперь совершенно подавленно опуская глаза. Ему… стыдно? Да было бы чего стыдиться, честное слово!       Олег все же подходит вплотную и снова обнимает Серёжу, стараясь доказать, что все его слова чистая правда. Потому что так ведь оно и есть. Не совсем же он дурак отказывается от такого замечательного человека из-за такой ерунды!       — Давай я после работы приду к тебе, и ты мне расскажешь о них, м? — Олег заглядывает в теперь грустные глаза Серёжи. — Когда расскажешь, легче будет. — Серёжа отрицательно качает головой: нет, рассказывать не будет. — Хорошо, тогда я тебе расскажу про свои. И про себя. И вообще все, что хочешь, расскажу.       Серёжа все же вновь улыбается, видимо отходя от своего внутреннего ужаса и разочарования. Что же он сразу все в штыки принимает? Кто ж его этому научил?       Олег все же отпускает Серёжу, застегивая пуговицы его рубашки. Если он будет и дальше так стоять, то точно окончательно замёрзнет. Сам Олег одевается минут за пять. Расправив рукава, он улыбается и подмигивает задумчивому Серёже, а после направляется к выходу.       Когда же в прихожей Олег надевает плащ, Серёжа выходит к нему, неловко переминаясь с ноги на ногу. Нет, пол все же слишком холодный, чтобы стоять на нем без хотя бы тех же носков. Олег тихо вздыхает и снисходительно смотрит на парня.       — Ты только потом обязательно ложись спать, хорошо?       Серёжа кивает и улыбается, глядя себе под ноги. Он будто что-то задумал, но решиться никак не мог. Олегу хочется лишь усмехнуться и напомнить, что Серёжа волен делать все, что захочет.       В конце концов, когда Олег уже открывает дверь, чтобы выйти, Серёжа ловит его за руку и требовательно тянет на себя. Волков, не особо сопротивляясь, останавливается и оборачивается. Улыбнувшись, Серёжа осторожно обнимает парня и оставляет быстрый и невесомый поцелуй где-то в уголке его губ.       — Приходи после работы. Можешь и не ходить домой. Там, наверное, до сих пор «празднуют», — Серёжа вновь завороженно смотрит в глаза Олега и ведёт кончиками пальцев по его щеке. — А я буду тебя ждать…       Олег кивает, тихо соглашаясь и благодаря. Сердце приятно поёт в такт словам Серёжи, а улыбка вновь начинает играть на лице. Ему никто никогда не говорил такого. Его никто никогда не провожал на работу. На него никто никогда не смотрел так, как Серёжа сейчас.       Кажется, Разумовский отыскал где-то глубоко в душе самые тайные мечты Олега и начал их исполнять. Только так парень может это обосновать.       Волков быстро и как-то скомкано прощается с Серёжей, буквально убегая на работу. Вот теперь он чувствует, что опоздает. А ещё ему вдруг захотелось сделать Серёже какой-нибудь подарок, потому что тот за несколько часов сделал все самое лучшее, о чем Олег мог только мечтать.       Всё произошедшее после того, как Серёжа поздно вечером пустил Олега в квартиру, Волков может описать всего двумя словами.

Любовь

Семья

      Это же действительно выглядело как что-то, что доступно только человеку, который построил дом, вырастил сына и посадил дерево. Олег ничего из этого не сделал, но почему-то все равно был удостоен этой награды.       На заводе все как всегда: станки не работают, детали точатся только в планах по пятилетке, а начальство что-то там требует. Олег тихо курит в сторонке всю смену. Он всего лишь токарь, а не слесарь, поэтому, «пожалуйста, чините станок, и я буду работать».       Вадим, с большого похмелья, пьёт уже, по меньшей мере, десятую кружку воды и раскрасневшимися глазами пытается читать инструкцию по ремонту. Кто его вообще на работу пустил?       — Ты куда вчера ушёл? — Вадик, обессилено опустив книжку, смотрит на Олега. — Неужели на улице ночевал?       — Нет, не на улице, — Олег безразлично выдыхает клуб дыма и смотрит на чертёж.       — Ну так а че, — Вадим с интересном подходит ближе и опирается локтем о станок, — у девчонки что ль?       — Ну у девчонки, — Олег недовольно смотрит на Вадима, несколько раз повторившего его слова. — Тебе-то что?       — Мне? — Вадим с наигранным удивлением тыкает в себя пальцем. — Мне вообще ничего. Я жду, когда же это я на твоей свадебке погуляю. А он, ничего не сказав, — Вадим разводит руками, — ночует у девочки. Ну да, в наш-то клоповник её не приведешь. Там можно только с какой-нибудь Дашкой или Машкой.       — Ты поиздеваться решил? — Олег хмурится и серьёзно смотрит на Вадима, готовясь, кажется, въехать в его довольную морду.       — Ты хоть скажи, красивая она, нет? Любишь её? — Вадим чуть тушуется и понижает голос. Видимо, он самого начала не был настроен на шутки. — Съедешь скоро, да?       — Красивая, люблю, съеду. Всё? Допрос окончен?       — Да ладно тебе. Я ж как друг, поддержать хотел, — Вадим вздыхает и снова опускает глаза в книгу.       — Кому расскажешь — убью. — Олег щутрится и недовольно оглядывается, когда Вадим снова с интересом подходит ближе, ну весь внимание, не иначе. — Она, в общем, рыжая, с веснушками… глаза голубые. Книжки любит читать.       — Фи-и, — Вадим тихо свистит, — да сколько таких у тебя было? Ты уж загнул, «люблю»!       — А такой не было, — Олег зажимает самокрутку в пальцах и мелко встряхивает руками, — её ещё получить надо. Что все эти Дашки и Машки? Пальцем щелкнешь — и они твои. А она… А она как из романа, понимаешь?       — Татьяна, что ли, из «Онегина»? — Вадим кивает и вздыхает. — Ну, брат, даёшь… И впрямь влюбился — вон как светишься! А зовут-то её как?       — А зовут… — Олег на секунду умолкает, действительно задумываясь. Не может же он просто так сказать, что это Серёжа. Да, конечно, они с Вадимом чего только не прошли, но шрамы от пуль все ещё иногда ноют, не давая забыть его переменчивости. Он ведь такой. Дай слабину — сразу цапнет. — Света.       — О-о, ну Свет у тебя ни разу не было. Это прям открытие, — Вадим смеётся и отходит к станку, наконец занимаясь его ремонтом. — Ты ей привет передавай. И проводи знакомить. У нас тут что-то серьёзное, как-никак!       Олег тихо усмехается. И все же Вадим видит ситуацию насквозь, знает друга вдоль и поперёк. Кажется, даже если поверил, что Серёжа — девушка, то рано или поздно все равно узнает, что к чему. А пока пусть так, не до конца. Не нужно ему всего знать.       После работы Олег спешит к Серёже. Он бы хотел сказать «домой», но пока что, фактически, его дом все ещё в той ужасного состояния коммуналке. Хоть Серёжа и предлагал Олегу жить с ним, Волков не может так просто и сразу согласиться. Стыдно ему почему-то.       Дорога пролетает в одно мгновение, и вот Олег, широко улыбаясь и стряхивая с рукавов капли дождя, нажимает на кнопку звонка. Он снова довольно поздно, потому что решил работать дополнительное время, чтобы хоть как-то набрать грошей на жилье. Кто его знает, разрешит ли хозяйка снова пожить в долг.       За дверью слышится отчётливое шуршание, а после всю парадную освещает своей улыбкой Серёжа. Он секунду смотрит на Олега, после чего жестом приглашает пройти. Не стоять же весь вечер в парадной.       — Ты, наверное, голодный? Проходи на кухню, скоро суп будет готов, — Серёжа закрывает дверь сразу же убегает, даже не обнимая Олега в качестве приветствия.       Олег, конечно, послушно оставляет верхнюю одежду и обувь в прихожей и проходит на кухню, где уже собрались все жильцы квартиры. Лера, будто не замечая его присутствия, хлопает ладонью по столу:       —…Так и скажи!       Олег определённо точно не понимает, о чем шла и идёт речь, но только никто больше не разговаривает, обмениваясь с самим Олегом приветствиями и парой вопросов о делах и работе. Ничего удивительного.       Серёжа за руку тянет Олега, едва успевшего помыть руки, к столу и усаживается на один из свободных стульев, а уже через пару минут перед каждым сидящим проявляется тарелка невозможно приятно и вкусно пахнущих щей. В своей коммуналке Олег о таком мог только мечтать. Там всем вечно некогда нормально приготовить или поесть.       Олег, улыбнувшись, благодарит Серёжу, а тот, видимо, приисполнившись любви под одобрительные взгляды девушек быстро и легко целует парня в волосы. Волков даже на секунду замирает, удивлённо глядя в суп. Этого он, честно признаться, не ожидал. Серёжа же переживал за то, как на это посмотрят девушки, а тут, никого не стесняясь, целует, пусть даже и так.       Серёжа, приземлившись на стул рядом с Олегом, складывает нога на ногу и подпирает голову рукой, обводя парня невероятно нежным и искрящимся счастьем взглядом. Ну что он не видел никогда что ли?       Олег неловко улыбается и секунду вопросительно смотрит в ответ. В голове целый ворох мыслей, но ни одну он не может поймать.       — Очень вкусно. Ты готовил? — Волков, решив действовать в ответ, — а то он как бревно сидит, — так же подпирает голову рукой и легко толкает ногу Серёжи коленом.       — Да, я, — Серёжа расплывается в улыбке, немного розовея щеками, ставит обе ноги на пол и довольно поднимает нос. —Такого ни в одной столовой нет.       Где-то сбоку слышится тихий смешок Леры, на которую Серёжа смотрит в надежде на поддержку. Мол, давай, Лерушка, подсказывай, что надо отвечать?       Олег, понаблюдав за этими гляделками садится ровно и опускает левую руку, по которую Серёжа и сидел от него, под стол. Ну что ж, Лера не подсказала, значит он продолжит.       — Так и придётся вместо столовой к тебе на щи ходить, — Олег усмехается и, все же различив во взгляде парня эти игривые нотки, которые, как ему показалось, блестели ночью, аккуратно ведёт кончиками пальцев от колена до середины бедра по ноге Серёжи.       — Товарищ Волков… — Серёжа, тихо процедив сквозь зубы, моментально вспыхивает, краснея, кажется, до самых кончиков ушей, и чуть дёргает ногой. Нет, все же наглости Олегу не занимать. Это он понял ещё в участке.       — А Маргарита, получается, учительница, да? — Олег с улыбкой смотрит на девушек, будто и не замечая раскрасневшегося Серёжи, однако кладёт на его колено теперь уже ладонь полностью. — Что преподаешь?       — У начшальных классов, — Марго улыбается и переглядывается с Лерой. Они определённо видят и понимают все, что происходит. — Хочью со следущего учьебного года перейти на учитьеля фрьантсузского. У нас в школье есть такой предмет.       Олег кивает, бормоча что-то вроде «хорошее дело» и, вспомнив про суп, съедает ещё пару ложек. Серёжа, уже решив, что от него отстанут, снова дёргает ногой, но, когда Олег легко скользит ладонью туда-обратно до середины бедра, опускает взгляд и прикусывает губу. Всё тело будто поразили молнии, а по коже забегали мурашки. Ладно, он понял, лучше вообще сидеть, не шевелясь.       — А ты где работаешь? — Лера ставит локоть на стол и мелко взмахтвает ложкой.       — Я, как и многие советские люди, работаю токарем на заводе. Ну, знаете, детальки всякие вытачиваю для машин, — Олег усмехается и смотрит на Серёжу. — Зарплата у меня — пять рублей за изделие, поэтому, благодаря товарищу мужчине, который лишил меня работоспособности на месяц, я прихожу к вам поесть. У меня, ты представляешь, — Олег теперь уже точно обращается к Серёже, — в прошлом месяце зарплата была десять рублей. Вот не идёт, и все: то станок заест, то деталь в другом диаметре выйдет.       Взглянув на довольные лица девушек, Волков вдруг понял, на что это похоже. Он как будто свататься пришёл, и родители выпрашивают все, что можно, чтобы оценить выгодность его кандидатуры.       Серёжа, явно уставший от такого внимания к себе со стороны парня, уже своей рукой убирает руку Олега и выдыхает. Олег, в принципе, и не сопротивляется, тут же возвращая руку на стол.       — А невесты, говоришь, нет у тебя? — Лера чуть шурится и едва сдерживает смешок, наблюдая за этой парой.       — Кстати, о невесте… — Олег снова поворачивается к Серёже, а тот лишь удивлённо округляет глаза, глядя то на Леру, то на Олега. Что здесь вообще происходит? — Я тут подумал… Ну, знаете, месяц думал… И решил, что невеста мне точно не нужна. — Серёжа с явным недовольством поворачивается к Олегу и пинает его ногу. Что это он тут несёт? Сам же распинался, что хочет, чтобы Серёжа был этой самой невестой. Олег же, будто ничего не заметив, секунду смотрит в потолок. — Да, невеста ни к чему. Ну зачем она? Невесты они все какие-то… — «Какие-то девушки» хотел бы сказать Олег, но Серёжа снова с явным напором толкает его колено своим. Ему кажется, что если он сейчас не дойдёт до сути, то Серёжа прямо здесь его и придушит. — В общем, не такие. Вот я бы хотел себе жениха. Чтобы был такой, знаете, то недовольный, то похожий на летнее солнышко, чтобы волосы рыжие и веснушки везде, где только можно, чтобы улыбался так, как никто другой, чтобы книжки любил, чтобы было много-много «изюминок», ну, знаете, чего-то особенного. Такого, чтобы каждый день заново влюбляться. — Олег, оканчивая свою пламенную речь, поворачивается к Серёже и, кивнув на него, улыбается. — Вот его. Он как раз такой.       Глаза Серёжи следовало бы просто видеть. Сколько раз Олег уже сказал, что хочет, чтобы Серёжа связал с ним жизнь? Кажет рано или поздно Разумовский просто не сможет и слова сказать. С каждым разом, он, Олег, делает это все искуснее.       — Сергей Викторович, простите, но мы с Марго выдаём вас за него. Вы только гляньте, как он на вас смотрит, — Лера, на пару с Марго, заливается смехом.       — Ты любишь меня? — Серёжа шмыгает и на секунду прикрывает рот рукой.       — Ты и вообразить не можешь, как… — Олег улыбается и аккуратно берет руку Серёжи. — «Я вас люблю — хоть я бешусь, Хоть это труд и стыд напрасный, Но в этой глупости несчастной У ваших ног я признаюсь!»       Серёжа кивает и, закрыв полные слез счастья глаза, утыкается лбом в плечо Олега. Всё. Он готов упасть в обморок и очнуться в раю. Он всю жизнь этого так хотел, тепел издевательства, упрёки, осуждения, но ждал и верил. И вот дождался. Вот какой-то товарищ Волков зовёт его замуж, никого и ничего не стесняясь, читает стихи и делает множество комплиментов.       И впрямь судьба, наверное. Олег же так и сказал, когда они встретились в участке. Лишь бы это счастье продолжалось подольше.