Иногда так хочется сорваться...

Иногда ему так хочется сорваться... Николай... Сколько всего можно сказать об этом человеке. Описать его одним словом? Практически невозможно. Стойкий. Крепкий. Сильный. Верный. Только так. Почему? А никто не скажет. Просто потому. Потому, что друг. Потому, что спасал. Потому, что понимал. Но сколько всего можно найти этих самых потому... Потому, что друг. Потому, что спасал. Потому, что помогал. Николай привык быть сильным и немного скрытным. Конечно, до "ледяного" Прайса ему далеко - Джон вообще почти чувств не показывал, Николай же пытался спрятать эту свою скрытность за внешней открытостью* . Он искренне радовался, принимая на борт живых товарищей с очередного задания, и позже с довольной лыбой разговаривал с парнями на базе после возвращения из очередного своеобразного ада. В том-то и разница: капитан чувства скрывает, Николай - показывает. Но далеко не все. Когда он показывал грусть, скорбь, отчаянье? Трудно сказать. Где-то около двух раз: после смерти Гоуста и Роуча, а позже - и после смерти Соупа. Услышав известия о смерти о гибели Саймона и Гэри, вертолётчик побледнел, и из глаз исчезла вера в победу. Цель осталось одна - во что бы то ни стало спасти капитанов с кладбища самолётов. А со смертью Джона... Николай ненавидит смерть... И кровь, что сопровождает её. Густая, алая жидкость, появляющаяся во время повреждений кожи. Гоусту порой снились кошмары, но и Николай недалеко ушёл. Иногда он видел, как захлёбывается в крови и тщетно пытается позвать на помощь. Но вскоре он просыпался - в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем. К счастью, такие сны были редкостью. Мужчине вообще мало что снилось, порой времени на этот самый сон не оставалось совсем. Но вот в чём беда - главный, хоть и единственный страх перед кровью преследовал его не только ночью. На войне без крови не обойтись. Об этом знает даже тот, кто на войне и не бывал. Николай давно должен был привыкнуть, но, как и к смерти, к крови привыкнуть невозможно. Наверное, поэтому он был именно вертолётчиком - высота завораживала и не позволяла думать ни о чём другом. А ещё, русский терпеть не мог наблюдать за ранеными товарищами. Невыносимо думать, что совсем скоро тот, чей голос ты слышишь и чьи движения ты видишь, в скором времени может умереть. Когда удавалось прибыть на базу вовремя и помочь другу не погибнуть, Николай помогал довести его до врача, а потом поспешно уходил, не желая видеть процесс срочной медицинской помощи. Дойдя до комнаты, он усаживался на кровать и запускал руки в волосы, коря себя за слабость. Как же русский мечтал победить это глупый страх. Какой же из него тогда военный? Порой ради достижения этой цели он старался помогать врачам и во время каких-то несложных операций вроде доставания пули или перевязки. Но пока что ни разу не додерживался до конца. Поэтому ему жутко хочется сорваться... ____ Дорогие читатели! Эта часть, как мне кажется, является самой слабой из всех предыдущих. Но всё же, благодаря пинкам I Death Of The Night, выкладываю её на свой страх и риск, ну и на ваш суд :D Спасибо, что читаете) Ну что ж, на этом я заканчиваю этот щИдевр и поздравляю вас всех с наступающим Новым Годом! Я рада видеть, что вы все ещё читаете мои работы и желаю вам всего самого наилучшего. Успехов в творчестве вам, дорогие друзья!