Образцовая стая

      Проводив стаю на регулярный медосмотр, Джин вернулся в спальню, где оставался Курильщик, неспособный прожить ни дня без эксцессов. Утром, возвращаясь с завтрака, состайник умудрился нарваться в коридоре на какого-то психа из Четвёртой. И вместо жалобы воспитателю или директору, вместо медосмотра, несчастный затаился на кровати, увлекая себя ненавистью к миру и ощупыванием распухающей от удара скулы. Джину было жаль Курильщика. Мальчик с придуманными принципами, с нафантазированным миром попал в чужую сказку, где всё придумали за него, куда тяжело протащить что-то своё одним лишь вредным напором. Курильщику хотелось, даже нужно было помочь. «Жаль, что стандартные методы помощи он не принял».              Джин зашёл в спальню тихо. Ключ, запирая дверь, тоже прозвучал максимально деликатно. Вожак не стал делать вид, что оказался в комнате по каким-то делам. Сейчас была другая игра, без привычного фазаньего лицемерия. Парень прошёл прямо к кровати Курильщика, усаживаясь на соседнюю. — Было бы хорошо пойти в Могильник, чтобы провели дезинфекцию и осмотрели нет ли трещины. Но ты это и так знаешь, верно? Курильщик удивленно повел бровью от такого необычного начала разговора, но тут же вернулся к своему стабильному восприятию, выплевывая: — Тебе не все ли равно?! Джин поморщился, словно чужая глупость приносила ему реальную боль. — Важно другое: почему тебе самому плевать на себя же? Новая порция удивления состайника была ярче. Ещё бы, ведь услышать из уст вожака хоть сколько-нибудь грубое слово было немыслимо. — Если ты не хочешь отвечать на вопросы пауков, то я обьясню все сам. Также я хочу составить докладную о случившемся для дирекции, чтобы подобное не повторилось. Пойдём? Курильщик фыркнул секундой позже, чем Джин осознал свою промашку. — Я не могу. Не могу пойти, Джин! Поехать — ещё туда-сюда. Но не мне не нужны ни Пауки, ни докладные! Просто оставь меня в покое… Последние слова колясника прозвучали со вселенской усталостью. Вожак постарался скрыть во взгляде жалость, что лилась наружу всякий раз, когда он наблюдал эти эмоциональные качели Эрика — от злости до апатии — туда-сюда. — Договоримся так: я обработаю тебя, после чего оставлю в покое, идёт? Курильщик только слабо кивнул в ответ, а Джин, на этот раз, давил в себе усмешку от этой неловкой нелжи — «обработаю тебя», вместо «обработаю рану».              Вожак достал из соседней тумбочки стандартный набор: хлоргексидин, вату и мазь с лидокаином. Эти предметы можно было отыскать за доли секунды в аптечке любого фазана, за исключением, конечно, Курильщика. Джин с мастерской аккуратностью протёр дезинфекцией место удара. Впечатлительный состайник даже не дёрнулся. Делая компресс с мазью вожак проговорил вкрадчиво: — Мы уже это проходили, Эрик. Пишешь жалобу, стая подтверждает подписями и живёшь спокойно! Ты ведь заметил, что наших редко кто задевает? Размякший было Курильщик вновь напрягся, отстранился. — Значит я не «ваш» и не хочу таким становиться! Джин глубоко вздохнул, настойчиво придвинулся, чтобы закрепить пластырем повязку. Убрал дезинфекцию в тумбочку. Монотонные действия всегда хорошо подавляли злость. Эта эмоция пока была не нужна ни в какой мере. — Если ты не «наш», то будешь «их», понимаешь? Нотации заменятся на кулаки! Правила никуда не исчезнут, но чьи это будут правила? Бьющих по лицам психов? — Да даже в аду будет лучше, чем здесь! — зло бросил Курильщик и отвернулся на бок, завозился. — Очень поэтично, но не много ли драмы? Хочешь стать этаким никем не принятым мучеником? Психиатрия объясняет такое поведение нехваткой в мозгу «гормонов счастья». Человек пытается вызвать приход адреналина, чтобы тот, в свою очередь, захватил дофамин и серотонин. Это решается… — Ты мне лекции пришёл читать? — дерзко перебил вожака Курильщик. Губы Джина плотно сжались, что уже было для него проявлением сильной эмоции. Злили не слова Курильщика, конечно же, а то, что вместе с ними он выпустил в пространство клубок сигаретного дыма. Джин встал, обошёл койку Курильщика, отмечая зажигалку и пустую пачку сигарет. Перехватил из пальцев художника окурок и, глядя в никуда, крепко затянулся. Курильщик уронил в удивлении челюсть и зашипел от боли в скуле. Джин втянул дым ещё раз, потушил окурок в пачку. — Знаешь, я не буду против, если мы назовём то, что произойдёт сейчас, — «чтение лекции». И очень, надеюсь, что эта лекция решит целый комплекс проблем. Вожак приподнял подол белой рубашки и аккуратно вытянул из петлей брюк рыжеватый кожаный ремень.