Образцовая стая

      «Он ведь обещал… Он обещал мне!» — болезненно крутилось в мыслях фазаньего вожака раз за разом. Стая спала. Все, кроме него самого и Курильщика. Возможно, Эрик тоже спал, но где-то за пределами Первой, несмотря на то что: — Этот паршивец обещал мне! — Джин прошипел возмущение вслух, после чего быстро, но бесшумно покинул спальню.       Курильщик действительно давал слово, что если соберётся на вечерне-ночную прогулку по Дому, то предупредит вожака. Этот договор был заключён после предыдущего ночного бегства Курильщика. Вожак тогда, несмотря на обеспокоенность, не ругался и не отчитывал состайника. Даже не читал нотаций! Лишь объяснил Курильщику, что Джин должен быть уведомлен о прогулке после отбоя, чтобы в случае чего прикрыть отсутствующего. Что же теперь? Эрик забыл или решил проигнорировать?       Курильщик не забыл про договор, но понял только после ужина, когда все разошлись, что возвращаться в спальню не хочется до чëртиков. Настроение было на редкость унылым, и ужасно угнетала мысль о том, чтобы хоть на несколько минут оказаться в белых стенах Первой, да еще и объясняться с вожаком. Никаких угрызений по поводу своего решения парень не испытывал. Он всё еще не мыслил на постоянной основе такими категориями, как «ответственность перед стаей», «важность правил», «доверие вожака». И отправился фазан кататься по коридорам Дома, стараясь до наступления ночи избегать особо популярных локаций.       Курильщик любил прогулки по ночному Дому. Представителям образцовой группы небезопасно было находиться далеко от территории Первой в дневное время. Когда же Дом засыпал (хотя бы отчасти), можно было в луче яркого фонарика разглядывать рисунки и надписи на стенах, без боязни что кто-то толкнёт, гикнет в ухо или того хуже. Фазан не интересовался домовской повесткой и разгадкой настенных ребусов. Увлекали его сами штрихи и шрифты, маленькие схематичные рисуночки и целые полотна. Стены не кричали на него, как визжали в столовой Крысы; они не рассказывали ему жутких историй, за которые цеплялся слух в очередях на медосмотр; он не видел на них унылых правил из Первой. Мазки, иероглифы, узоры — чистый абстракционизм, если не искать смыслы. Художник и не искал. Догадывался, что может снова наткнуться на что-то неприятное, пугающее.       Курильщик, как оказалось, умудрился загулять именно в Самую Длинную. Вожак Первой понял это по излишне населенным коридорам и великим расхождением между внутренними и наручными часами. И Джин, в поисках загулявшего состайника, наткнулся и на «неприятное», и на «пугающее». Впервые парень испугался, когда увидел ползущего Толстого. Казалось бы, не Лог — бояться нечего, но с таким напором этот пупс с клещами штурмовал лестницу на Третий этаж, что Джин поспешил ретироваться подальше.       Неприятной была встреча с парочкой, которая, судя по звукам, предавалась каннибализму. Вожак фазанов ничего не имел против Нового закона, и даже считал, что прежние условия были неприемлемы для нормального развития личностей. Однако закон приняли, а уроки или факультативы по безопасному взаимодействию полов организованы не были. В своей стае Джин посвятил полуторачасовое собрание неловкой беседе, которую, по-хорошему, должны были бы провести воспитатели.       Истинная же катастрофа назрела, когда парень наконец обнаружил Курильщика. Тот сидел в коляске рядом с конусом палатки, что красиво переливался разными цветами. Вожак Первой не был душой ночных домовских компаний, но знал, что это обиталище Стервятника и картёжников, — совсем не безопасное место для фазана.        Джин откровенно сомневался стоит ли вмешиваться. «Это будет ему хорошим уроком!» — подтверждали сомнения рациональность и инстинкт самосохранения. Однако роль вожака подразумевала под собой некоторую самоотверженность в отношении своих подопечных. К тому же: «Как отразиться на стае то, что Курильщик попадёт в передрягу» — подумал Джин, глубоко вдохнул и быстро зашагал к палатке и состайнику.       — Ого, какие люди! — вынырнувший из диско-палатки картёжник удивленно таращится на двух фазанов. — Мы уже уходим, — торопливо поясняет Джин, хватаясь за ручки коляски состайника. — Зачем? Может хотите поиграть? — вожак понимает по голосу Пса (судя по ошейнику), что его дружелюбие не мало подкреплено алкоголем или чем покрепче. — Спасибо, но нам пора, — резкость в голосе Джина предназначалась не картёжнику, а Курильщику, который, как показалось вожаку, рад был принять приглашение.       Эрик и правда с удовольствием залез бы в палатку, освоил бы карты или еще какие-нибудь игры. Сейчас ему казались милы любая компания и досуг, лишь бы не оставаться наедине с вожаком.