Доказывать, что сильный жрёт слабых

Он стоял над окровавленным Кару, с ножом в руке. Кару все еще дышал. Он это видел. Чувствовал полный ненависти взгляд. Кару смотрел на него так, как никогда в жизни на него никто не смотрел. Отвращение, отчаянье, злость и ненависть – все смешалось в единое целое и выжигало в Матвее дыру. От этого ему хотелось еще раз ударить Барнаул. О, он не помнит, как именно они оказались в этой ситуации, но раз оказались, значит не за просто так он захотел убить сильно бесящее его воплощение города. Кару пытался отползти, что было довольно сложно, учитывая ножевые ранения по всему телу, в особенности, в области живота и груди. Матвей не позволил этому случиться, сильно наступив на рану на ноге, тем самым заставив Барнаул закричать от боли. Это доставляло сильное удовольствие - слышать крики боли с некоторыми перерывами от кровавого кашля. Да, этот вид пробуждает в нем еще большее желание убить Кару. Конечно, заставив его знатно помучиться перед этим.

__________________

И вот остался, наверное, последний удар, чтобы Кару отпустил все и умер. Ох уж эта бессмертность городов. —Я не... на… ви… – Матвей не вытерпел эти уже совершенно неживые звуки, которые, кажется, уже устали выражать даже боль в себе. Он со всей силы ударил ножом в шею Барнаула и оставил его там. Последнее, что Матвей увидел перед тем, как Кару начал растворяться в цветах: взгляд, полный ненависти. В нем так и был заложен смысл: "Ты пожалеешь". И нет, он не пожалеет. Не в первый раз убивает воплощения. Обернувшись, Матвей увидел стоящего в шоке Максима.

__________________

Он увидел, как Кару в последний раз проклял Матвея и растворился в голубых цветах. Вся комната была в крови. В какой-то мере, за годы сосуществования Максим уже привык к таким приступам помутнения рассудка у его парня. Обычно он просто обнаруживал Матвея полностью в крови, что-то бездумно шептавшего, и труп человека. Но в этот раз... Этот раз был совершенно другой. В этот раз Матвей убил воплощение города. Томск убил Кару. И стоял, спокойно смотрел на него. Он не знал, что думать. Хотелось одновременно кинуться на Матвея, и требовать от него ответа, и сразу упасть к цветам, оставшихся от Кару, и просто плакать. —Как... почему, Моть? - он не понимал. Даже не хотел понимать. Зная Матвея, ответ будет по типу "выбесил". И это нервировало. Да, Кару не ангелочек, но и Матвей не воплощение рая. Иногда Томск мог завлечься и уже даже не скрывать свою манипулятивную сторону: открыто контролировать действия, слова и эмоции собеседника. Кару и Матвей давно были не в ладах, но это... Это другое. Сколько же пришлось помучаться воплощению Барнаула, раз его довели до состояния "я не жалею ни о чем", чтобы убить? Главное - зачем? Лицо Матвея выражало ровно ничего. Пустота. Даже в глазах не было ни единой эмоции. Обычно, увидев в таком состоянии Томск, Максим подходил и обнимал своего парня, даря ему покой и успокаивая срывы. Но в этот раз... В этот раз хотелось уже далеко не обнять. Даже не просто уйти, полностью наплевав на все свои привычки. Хотелось ударить Матвея. О, нет. Что-то большее. Как там, в глазах Томска, было? Полное отсутствие сожаления? Тогда почему бы не заставить его пожалеть. Матвей обещал выполнить любую просьбу Максима. —Матвей, - дождавшись, пока его парень поднимет на него голову и посмотрит своим пустым взглядом, Максим продолжил, —Ты выполнишь мою просьбу? Понадобилась всего пара секунд. Довольно большое время для Матвея обычно, но не в нынешнем состоянии. Он кивнул. Омск несколько сумасшедше улыбнулся. —Сделай одолжение. Умри. Томск проснулся почти мгновенно в панике. —Почему, Максим? Я сделал что-то не то? - О, нет, Матвей. Ты сделал что-то большее, чем "что-то не то". Ты убил воплощение города. Он не отвечал на вопрос, лишь многозначительно улыбнулся, продолжая спрашивать. —Ну, так что? Ты обещал. Хотя бы не сопротивляйся, – Матвей понять не мог. По глазам видно, что у того все еще шок и срыв. В таком состоянии он редко и почти беззащитен. Подойдя к Матвею и обняв его, Максим почувствовал, как тот почти сразу расслабился. А Омск лишь осторожно вытащил из ослабленных рук Томска нож и, никак не показывая своего волнения, осторожно поднес его к макушке, уже, наверное, не парня. Да, сам Максим тоже явно не в порядке. Давно. Но вот способ вывести весь свой стресс и беспокойство в мир! Убить причину этих эмоций. —Я любил тебя, - в последний раз посмотрев на явно ничего до сих пор не понимающие глаза Матвея, Максим слабо улыбнулся и вонзил нож в шею Томска. Изо рта его парня почти сразу вырвался кашель с кровью, и тот упал на пол, задыхаясь и явно не понимая, что нож можно вытащить. —Умри, Матвей. Ты обещал. "Ты обещал" довольно серьезные слова для Матвея в обычном состоянии - а в нынешнем это не иначе, чем смысл жизни. Матвей упал. Кровь лилась и лилась, а тело постепенно обращалось в цветы, кажется, гортензий. Прекрасное зрелище. В какой-то мере и он безумен, не так ли? А ведь его парень так доверился ему. Зря. Он не оправдал этих надежд. Он любил Матвея. Почему бы ему и самому не умереть, раз умер смысл его жизни?

__________________

В Томске, на полу одной из квартир лежали окровавленные дурманы, гортензии и полосатые гвоздики. Они любили друг друга слишком преданно, втянув в свою безумную любовь невинную жизнь.