Ледяной принц

— Ты точно уверен? — снова спрашивает Тони. Это уже как минимум пятый раз только за это утро, а вообще, наверное, тысячный с тех пор, как Стив впервые решил сделать каминг-аут. — Уверен, — отвечает Стив. Они сидят на диване в гостиной пентхауса Тони. Стив кладёт телефон на подлокотник и притягивает Тони к себе. — Я хочу сделать каминг-аут, и именно так, как задумал. Заявление идеальное. Его все проверили и подправили уже миллион раз. Даже Пеппер одобрила, и у меня есть поддержка всей команды и организации. Тони устраивается в его объятиях ещё удобнее, практически усаживаясь ему на колени. — Это не значит, что ты не можешь сомневаться или передумать. — Тони, — вздыхает Стив, проводя рукой по его спине. — Я хочу этого. Я знаю, что будет нелегко и что найдутся люди, которым это не понравится, но время пришло. Чего ты так боишься, куколка? Ты хочешь, чтобы я передумал? Тони качает головой. Он берёт руку Стива и начинает перебирать его пальцы — Стив догадывается, что это просто способ отвлечься, зацепиться взглядом за что-то, пока Тони пытается разобраться в своих мыслях. Стив дает ему столько времени, сколько нужно. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал, будто обязан делать каминг-аут, — наконец говорит Тони. Он крепче сжимает руку Стива и поднимает на него взгляд. — Я знаю, мы много об этом говорили, и я знаю, что ты хочешь этого… но правда ли? Ты бы вообще сделал это, если бы не я? Стив отвечает абсолютно честно: — Нет, не сделал бы. Если бы я не встретил тебя, я бы не публиковал это заявление и даже команде бы ничего не говорил. Но это не значит, что я хочу этого меньше. Это значит лишь то, что теперь у меня есть нечто, ради чего стоит рисковать. И прежде чем ты скажешь, что, может быть, ты не стоишь этого, позволь мне сказать: стоишь. Мы стоим. Тони всё ещё выглядит не до конца убеждённым, и его тон почти вызывающий: — А если мы расстанемся на следующей неделе? Ты ведь тогда не пожалеешь обо всём этом? — Во-первых, с какого чёрта мы должны расставаться на следующей неделе? — отвечает Стив. Он не обижается на это предположение, понимая, откуда оно берётся. Если Тони сейчас нужна поддержка, он её получит. Тони вскидывает руки, его голос становится громче: — Я не знаю, Стив. Всякое бывает. Люди понимают, что другие люди приносят больше проблем, чем пользы. Это уже настораживает, думает Стив. Он обнимает Тони крепче, убирая между ними любое расстояние. Поцеловав его в макушку, он говорит: — Помнишь пару месяцев назад, когда ты пришёл ко мне? Это было где-то через неделю после нашего первого свидания, и ты сходил с ума, думая обо всём, что может пойти не так между нами. — Конечно, помню, — вздыхает Тони, обнимая Стива за талию. — Это был один из величайших моих срывов за всё время. — Он был впечатляющим, — соглашается Стив. — Ты сказал мне, что у тебя есть привычка отталкивать людей, и я знаю, что именно это ты делаешь сейчас. Ты боишься, что у нас ничего не выйдет, и, возможно, ещё больше боишься, что я уйду. Но я сказал тебе тогда и повторю сейчас: этого не случится. Я люблю тебя, Тони. Как бы всё ни сложилось, это не изменится. Если всё будет ужасно и люди возненавидят меня, это не значит, что я возненавижу тебя. И если по какой-то причине мы всё-таки расстанемся, я знаю, что всё равно буду рад, что сделал это. Тони прячет подбородок, утыкаясь носом в шею Стива. Стив машинально сжимает объятия и проводит рукой по его волосам. Тони молчит, и Стив продолжает: — Ты не заставляешь меня это делать. Я не чувствую, что обязан делать каминг-аут. Я хочу сделать его, чтобы держать тебя за руку на публике и целовать, не оглядываясь через плечо. Я хочу иметь возможность делать всё то, что могут делать любые другие пары. — Помнишь, что ещё я сказал тебе тогда, во время того срыва? — спрашивает Тони. Стив помнит всё, но всё равно отвечает: — Что ещё ты сказал? — Я сказал, что СМИ не понравимся мы вместе. Они превратят это во что-то не то и вытащат на свет каждую мою ошибку. Наверняка скажут, что я тебя испортил, или придумают какую-нибудь дурацкую историю с дурацкими источниками о том, как я злоупотребил своим положением, чтобы тебя заполучить. Я сказал, что моя репутация тянет вниз всех вокруг меня, и… — Тони внезапно замолкает, а когда продолжает, его голос звучит печально, — я не думаю, что смог бы это пережить, если бы это случилось с тобой. Ты слишком… ты слишком хороший для этого, Стив. Я не хочу тянуть тебя вниз. Стив на мгновение задумывается. Он понимает это беспокойство, и это далеко не первый раз, когда он об этом думает. Но каждый раз он приходит к одному и тому же выводу. — Мне всё равно, — твёрдо говорит он. Тони отстраняется, чтобы посмотреть ему в лицо, нахмурив брови. — А не должно бы. — Почему? — спрашивает Стив. — Почему меня должно волновать, что все остальные говорят о нас? Я знаю, что чувствую к тебе, и знаю, что ты чувствуешь ко мне. Мне плевать на всё остальное. Моя репутация — по крайней мере в этом смысле — для меня не важна. Пусть говорят что хотят. Это не изменит того, кто я есть и как я играю. Репутация, которую я имею в игре, — вот что для меня важно. Всё остальное — это… не знаю. Детали, наверное. Тони продолжает смотреть на него, будто пытаясь разглядеть, насколько Стив искренен. Видимо, он находит то, что ищет, потому что вздыхает и снова опускает голову на плечо Стива. Его рука сжимается на талии Стива, большой палец медленно скользит по боку сквозь ткань рубашки. — Ладно, — наконец говорит он. — Ладно? — Стив смеётся. — После всего этого? Просто «ладно»? Тони кивает: — Да. Если ты этого хочешь и готов к этому, тогда ладно. — Ты тоже этого хочешь, да? — уточняет Стив. — Я могу сделать каминг-аут, не делая нас публичными, если ты хочешь подождать. — Нет, я… я хочу этого. Тебе стоит опубликовать заявление. Стив тянется за телефоном и открывает Twitter. Он опубликует заявление везде, а организация ответит своим поддерживающим сообщением. Он уже знает, насколько громко друзья будут его поддерживать. Баки уже готов защищать его от любого, у кого возникнут проблемы с этим — он прямо так и сказал на последнем собрании команды. И Стив благодарен хотя бы за то, что у него есть поддержка товарищей по команде. Он даже не знает, что бы делал без этого. Он прикрепляет фото заявления к твиту, добавляет хэштег #HockeyIsForEveryone и отправляет, прежде чем успевает передумать. То же самое он делает в Instagram, затем в Facebook, а потом бросает телефон на пустую подушку дивана рядом с ними. — Ну, — медленно говорит Стив, глядя на Тони и улыбаясь, — и что нам теперь делать? Тони смеётся, потому что телефон Стива почти сразу начинает разрываться от уведомлений: — Разве тебе не стоит на них посмотреть? Стив пожимает плечами: — Может, позже. — Ты вообще представляешь, сколько запросов на интервью ты сейчас получишь? — спрашивает Тони, но на этот раз в его голосе слышится скорее веселье, чем тревога. — О боже, — стонет Стив. Он совсем забыл об этом. — Так вот где мы проводим черту? — ухмыляется Тони. — Все спекуляции и слухи — нормально, но как только репортёр звонит с просьбой об интервью, ты сдаёшься? — Да. — Но я уверен, что у тебя получилась бы отличная вдохновляющая речь, — поддразнивает Тони. — Столько мотивирующих цитат про то, как быть собой и иметь твёрдые ценности. — У меня была бы фантастическая речь, — смеётся Стив. — Но я куда больше хочу наслаждаться летним отпуском с тобой, чем объяснять свои жизненные решения всем подряд. Тони задумчиво мычит и устраивается поудобнее на коленях Стива, поставив колени по обе стороны его бёдер. Он обвивает руками шею Стива и наклоняется, чтобы поцеловать его. — Тогда нам стоит заняться этим прямо сейчас, — тихо говорит Тони. Телефон рядом с ними начинает звонить, и Тони фыркает, дотягиваясь до него. Он выключает звук, даже не глядя на экран, бросает телефон в сторону и снова наклоняется, целуя Стива в шею. — У нас всё хорошо, да? — спрашивает Стив, кладя руки на бёдра Тони. — Всё в порядке? Тони проводит большим пальцем по щеке Стива и отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. Нежность в тёмных глазах Тони почти ошеломляет. — Всё идеально.