Ледяной принц

Стив медленно обматывает клюшку, накладывая белую тканевую ленту вдоль крюка. Это часть рутины — той, которую он выполнял уже тысячу раз. Обычно, когда он заканчивает, его мысли становятся предельно сосредоточенными. Он думает о сопернике, прокручивая в голове каждого игрока и все приёмы, которыми они известны. Обычно он размышляет о том, как противостоять этим приёмам, против кого можно получить преимущество, куда лучше всего бросать шайбу, чтобы легче обыграть вратаря. Обычно он не позволяет себе отвлекаться. Рука на плече вырывает его из мыслей, и Стив понимает, что просто уставился в пустоту, когда Баки говорит: — Эй, мужик. Ты в порядке? — Да, нормально. Всё хорошо, — кивает Стив, поворачиваясь и закидывая рулон ленты обратно в шкафчик. Баки долго смотрит на него, и сомнение читается в каждой черте его лица. — Ты уверен? Ты выглядел так, будто вообще не здесь. — Я собираюсь сделать Тони предложение. Шлем выпадает из руки Баки и с глухим стуком падает на пол. Он даже не пытается поднять его — просто садится рядом со Стивом на скамейку. Его голос опускается почти до шёпота: — Чёрт возьми. Когда ты это решил? — Десять минут назад, — отвечает Стив. Брови Баки взлетают вверх, и Стив добавляет: — Ну, я думал об этом уже давно. Прошёл больше года, мы живём вместе, и он точно тот человек, с которым я хочу провести всю жизнь. Просто… не знаю. Десять минут назад всё вдруг встало на свои места. Я делаю это. Я сделаю ему предложение. — Господи. А что произошло десять минут назад? Стив берёт телефон с полки за спиной и открывает сообщения от Тони. Последнее сообщение гласит: Удачи сегодня, малыш. Я люблю тебя. Прочитав его, Баки говорит: — Я не понимаю. Разве он не пишет тебе это перед каждой игрой? — Да, — улыбается Стив, убирая телефон обратно в шкафчик. — Перед каждой. Без исключений. — Я всё равно не понимаю. Стив пожимает плечами: — Не знаю, Бак. Я просто понял это в ту же секунду, как прочитал. Баки ухмыляется и хлопает Стива по спине: — Ну тогда поздравляю. Я за тебя рад. — Спасибо, — смеётся Стив. — Но он ещё не сказал «да». — Скажет. — Может и не сказать, — говорит Стив, хотя понимает, что это говорит его тревожная часть — та, которая никогда до конца не верит, что ему так повезло иметь Тони в своей жизни. — Он может отказаться. Баки закатывает глаза: — Да замолчи ты. Он скажет «да», и ты это знаешь. Как ты собираешься это сделать? — Я не знаю, — вздыхает Стив, проводя рукой по волосам. — Наверное, на крыше, да? Это ведь там Тони впервые сказал, что любит меня, и там же предложил мне переехать к нему. Думаю, теперь моя очередь толкнуть романтичную речь там, да? — Ладно, значит крыша. Уже неплохо. — Но это должно быть в значимую дату, правда? Типа годовщины или что-то такое, — продолжает Стив, больше размышляя вслух. — Годовщина нашего первого свидания была два месяца назад, День святого Валентина — шесть недель назад, а день рождения у него только в мае. Конечно, можно выбрать годовщину той ночи на крыше, но я не знаю, где мы будем третьего апреля. Стив снова берёт телефон и начинает искать расписание команды, пока Баки заглядывает ему через плечо. — Вашингтон. Последняя игра сезона. Значит, не вариант. — Тогда сделай это на следующий день, — пожимает плечами Баки. — Не думаю, что конкретная дата так уж важна. Не перемудряй. Стив задумывается на секунду, затем кивает: — Да. Ладно. Четвёртого апреля. — Значит, решено. Четвёртого апреля, на крыше. Баки встаёт со скамейки, наклоняется и поднимает шлем. Надевая его и затягивая ремешок, он вдруг осознаёт: — Эй, я же буду твоим шафером, да? Стив улыбается: — Да, конечно. Баки выглядит довольным, но затем внезапно кривится: — Чёрт. Я не хочу произносить речь. Может, вы просто сбежите и поженитесь тайно? — Можно я сначала сделаю предложение, прежде чем ты начнёшь планировать свадьбу? — смеётся Стив. — Мне вообще-то нужна твоя помощь, чтобы выбрать кольцо, когда мы вернёмся в Нью-Йорк. — Это же для парня. Там правда так много вариантов? Крик Коулсона, требующего, чтобы они выходили на лёд для разминки, прерывает разговор. Стив хватает шлем и направляется к выходу из раздевалки. Уже на ходу он оборачивается к Баки: — Ты даже не представляешь. Их миллион, и оно должно быть идеальным. Стив заставляет себя сосредоточиться на бросках и растяжке, когда они выходят на лёд, отодвигая мысли о запланированном предложении на задний план — но не убирая их из головы полностью. Они остаются с ним до конца вечера.