Ледяной принц

Тони не знает, как ему удалось устроить такой бардак за столь короткое время. Он прекрасно осознаёт, что относится к тем людям, которые могут сжечь даже воду, но рецепты ведь существуют не просто так, верно? Люди постоянно им следуют, не обладая какими-то особыми навыками, и если он способен в одиночку обеспечить один из самых высоких небоскрёбов Манхэттена экологически чистой энергией, которую сам же и изобрёл, то уж с выпечкой праздничного торта он точно справится. Но Тони всегда умел блестяще доказывать самому себе обратное. Он проверяет часы на духовке. Стив отсутствует уже почти два часа — в зале с Баки и Сэмом, — а значит, времени на уборку остаётся катастрофически мало. Торт должен быть сюрпризом, а вот кухня, выглядящая как место преступления, в планы сюрприза не входила. — Ладно, — бормочет он себе под нос, закатывая рукава рубашки. — Мы справимся. Сейчас всё уберём, протрем столешницы, подметём всю эту чёртову муку, и Стив никогда не узнает, какой апокалипсис тут сегодня произошёл. Всё нормально. Разговоры с самим собой — это не признак безумия. Контейнеры с мукой и сахаром отправляются обратно в шкафы. Он использовал все миски для смешивания, в основном заполняя их неудачными попытками масляного крема — то переборщил с красителем, то смешал ингредиенты неправильно. Получить идеальный оттенок синего оказалось куда сложнее, чем он ожидал, и откуда ему было знать, что гелевый пищевой краситель настолько концентрированный? Часть столешницы теперь приобрела весьма интересный синий оттенок после того, как он опрокинул бутылёк. Остаётся надеяться, что это не навсегда. Он соскребает неудачные кремы в мусор и ставит миски в раковину. Вернувшись к столешнице, он долго смотрит на конечный результат. Торт получился кривоватым и слегка пересушенным, но глазурь более-менее скрывает подгоревшие края. К сожалению, на этом её достоинства заканчиваются — крем распределён неровно и медленно сползает по бокам. Внизу собралась небольшая лужица, будто он пытался изобразить озеро. Он пропустил пункт инструкции про охлаждение, решив, что это гениальный способ сэкономить время. — Сэр, мистер Роджерс поднимается, — сообщает Джарвис, и Тони стонет. Бардак всё ещё ужасный. Значит, придётся держать Стива подальше от кухни. Отвлечь его чем-нибудь, а потом незаметно вернуться и дочистить остатки. Двери лифта открываются через мгновение, и Тони покидает кухню как раз вовремя, чтобы увидеть выходящего Стива. Он старается выглядеть непринуждённо, облокачивается на подлокотник дивана и мысленно проклинает себя за то, что не успел схватить планшет или включить телевизор, чтобы хотя бы сделать вид, что был занят чем-то другим. — Привет, малыш, — говорит Тони. Голос выходит напряжённым, и он прочищает горло. — Как тренировка? Стив скидывает спортивную сумку с плеча рядом с лифтом и идёт к нему: — Нормально. Баки всё пытался вызвать меня и Сэма на… — он обрывается, прищуриваясь. — У тебя мука на щеке. Почему у тебя мука на щеке? Тони тянется, чтобы стереть её, но Стив перехватывает его запястье. — И почему у тебя синяя рука? — Что? — он смотрит на ладонь, испачканную тёмно-синим красителем. Вторая выглядит ещё хуже — с засохшим кремом на коже. — Э-э… это от… одной штуки. Над которой я работал. — «Штуки», — повторяет Стив с ещё большим подозрением. Мысли Тони мечутся в поисках объяснения, но безуспешно. — Да. Штуки. Стив медленно кивает и указывает на пятно на груди Тони: — А это что у тебя на рубашке? Тони даже не проверяет. — Ну, ты же знаешь, мои рубашки всегда пачкаются в лаборатории. Я постоянно что-нибудь опрокидываю, а Дубина вроде как пытается помочь, но в итоге делает только хуже. Стив бросает взгляд в сторону кухни, и Тони тут же хватает его за руку и разворачивает их. — Мне вообще-то очень нужен душ. Смыть всё это. И тебе стоит пойти со мной. Там тебя точно ждёт минет. — Тони, что ты сделал с нашей кухней? Тони замирает. — Я? Кухня? Что? Никто не говорил о кухне. С чего ты вообще это взял? Стив поднимает руку Тони, испачканную кремом, и внимательно её рассматривает. — Думаю, улики более чем очевидны. Тони вздыхает, плечи опускаются — отпираться больше нет смысла. — Прежде чем ты туда войдёшь, хочу сказать: я пытался сделать что-то хорошее. И технически это не моя вина. Я обвиняю рецепт — он был недостаточно понятным. Откуда мне было знать, как просеивать муку? Там должны были быть инструкции. И никто не предупредил, что есть огромная разница между разрыхлителем и содой. Им нужно дать менее похожие названия, Стив. — Там катастрофа, да? — спрашивает Стив, но в голосе слышится скорее веселье. На его лице та самая тёплая улыбка, которая появляется всякий раз, когда Тони делает что-нибудь особенно нелепое. — Не лучший вид, — признаёт Тони. Стив разворачивает их обратно и доходит до порога кухни, где останавливается. Тони снова осматривается: мука на полу и столешницах, следы крема в совершенно невозможных местах, яйцо, которое он уронил на пол и поклялся убрать, как только поставит торт в духовку. — Да, определённо не лучший, — легко соглашается Стив, обнимая Тони за талию. Он кивает в сторону синего чудовища в центре стола: — Это вообще торт? — Да. Деньрожденный. — Но мой день рождения только на следующей неделе, — растерянно говорит Стив. — Я что, забыл про чей-то ещё? — Нет, и я прекрасно знаю, когда у тебя день рождения. Четвёртое июля сложно забыть, — смеётся Тони. Он проводит рукой по волосам, забыв про крем, и морщится, вспомнив. — Это должна была быть репетиция. Чтобы отработать всё заранее, и твой настоящий торт не был таким ужасным. — И сколько там было «всего»? — Не спрашивай. Тебе не понравится ответ, малыш. Стив разворачивается и притягивает Тони к себе. Он обхватывает его щёку ладонью и большим пальцем стирает муку. — Это очень мило с твоей стороны, куколка. Спасибо. — Ты благодаришь меня за это? — Тони недоверчиво смотрит на него. — У нас теперь наполовину синяя кухня, а торт, скорее всего, отвратительный. Стив отходит, открывает ящик со столовыми приборами и берёт две вилки, одну протягивает Тони: — Мы не знаем этого наверняка. — Я почти уверен, Стив, — говорит Тони, но вилку всё же берёт. Если Стив достаточно храбр, чтобы попробовать, он тоже справится. Они облокачиваются на столешницу, и Стив сразу втыкает вилку в центр торта. Внутри он выглядит вполне невинно — обычный белый бисквит. Стив оценивает его взглядом и отправляет в рот. Он долго жуёт, лицо нейтральное, затем глотает. — Эй, малыш, а какой вкус у этого вообще должен быть? — Я творчески подошёл к экстрактам. — Это многое объясняет, — говорит Стив и, почему-то, берёт второй кусок. — В этом креме есть ром? — Я подумал, что он подойдёт к кокосу. Стив кивает и кладёт вилку на стол, выражение лица по-прежнему нечитаемое. — Значит, всё настолько плохо? — спрашивает Тони и тоже отламывает себе кусок. Стив не отвечает, и Тони отправляет его в рот. — О, слушай, а это не так уж плохо. Даже вкусно. — Это не имеет ни малейшего смысла, — усмехается Стив и, качая головой, берёт третий кусок. Тони довольно мычит с полным ртом: — Я чёртов гений. — Я бы хотел поспорить, но не могу. — Просто смирись, малыш. Стив смеётся и притягивает Тони для поцелуя. Его губы на вкус как сахар и ром, и когда они отстраняются, улыбка всё ещё не сходит с лица Стива. — Но убираться всё равно тебе.