Ледяной принц

Стив просыпается от холода, не чувствуя привычной тяжести Тони, раскинувшегося на нём. Он вслепую тянется рукой в сторону, но находит лишь горсть шёлковых простыней. Сев в кровати, он смотрит на часы на тумбочке. Синие цифры показывают чуть больше четырёх утра — а это в последнее время может означать только одно. Он вздыхает, откидывает одеяло и встаёт с кровати. Мышцы протестуют против движения — они всё ещё ноют после предсезонных тренировок. Он знает, что сам виноват: в межсезонье он слишком расслабился. Но он ни о чём не жалеет. У него была веская причина. Идя по коридору, он останавливается прямо у входа в детскую, услышав голос Тони. Стив прислоняется к дверному косяку, довольный тем, что может просто наблюдать, как его муж медленно ходит по комнате, держа на руках их сына. Тео, должно быть, плакал какое-то время, но теперь он успокоился, остались лишь тихие всхлипывания. Голос Тони звучит почти шёпотом, и Стив напрягается, пытаясь разобрать слова. Ему требуется несколько секунд, чтобы понять, что это вовсе не слова. Он смеётся непроизвольно, и Тони умудряется не слишком потревожить Тео, вздрогнув от неожиданного звука. — Ты сейчас рассказываешь нашему сыну уравнения? Тони улыбается Стиву, затем смотрит на свёрток в своих руках: — Ему нравится. Стив делает шаг в комнату и обнимает Тони сзади за талию. Он целует его в щёку и кладёт подбородок ему на плечо, глядя вниз на их сына. Это удивительно, думает он, — иметь возможность произносить эти слова. Наш сын. Какое-то чудо — не только то, что этот прекрасный малыш существует, но и то, что он каким-то образом действительно их. Их — чтобы утешать среди ночи, их — чтобы защищать, держать на руках и любить всей душой. Они будут смотреть, как он растёт, услышат его первые слова и смех, увидят первые неуверенные шаги. Вся жизнь, полная первых разов и больших моментов — и всех этих маленьких, как сейчас. — Думаю, ему просто нравится звук твоего голоса, — шепчет Стив. — Думаешь? — Я точно знаю, что мне нравится. Глаза Тео уже закрыты, всхлипы сменяются ровным дыханием сна, но они пока не кладут его в кроватку. Они стоят посреди детской, медленно покачиваясь вместе и запоминая каждую черту идеального лица Тео. При суррогатном материнстве они решили оставить равные шансы отцовства для них обоих, но Стиву совершенно не важно, что биологически Тео явно сын Тони. В нём так много черт Тони — от формы носа до изгиба губ. Если бы он открыл глаза, это было бы почти зеркальным отражением того каре-золотистого взгляда, который Стив видит у Тони каждый день. Стиву не терпится узнать, что ещё их сын унаследует от его мужа. Он уже видит ту же широко распахнутую любознательность и внимательный взгляд. Он представляет будущее, в котором Тони будет учить его в лаборатории, передавая любовь к науке и изобретательству. А может, ему это совсем не понравится — и они поддержат его и в этом. Какими бы ни были его увлечения и интересы, они всегда будут рядом. Столько всего он хочет сделать, столько всего он хочет показать своему сыну. Стив представляет его впервые на коньках или как они перекидываются мягким мячом. Он видит, как они рисуют пальцами за кухонным столом, пекут печенье, которое обязательно выйдет не так, и читают книги перед сном. Он уже знает, что расплачется в первый день Тео в детском саду — но ему будет безумно приятно смотреть, как тот находит друзей и познаёт мир. — О чём ты думаешь? — спрашивает Тони. — О будущем. — Да? И что там будет? Стив улыбается: — Не знаю. Но оно будет потрясающим. — Нам, наверное, стоит поспать, — неохотно говорит Тони. Стив обнимает его чуть крепче и снова целует в щёку: — Ещё несколько минут. Тони кивает: — Ещё несколько минут.