Ледяной принц

— Я сошёл с ума, Пеп? — спрашивает Тони, нервно расхаживая взад-вперёд перед её столом. Он появился в кабинете пять минут назад и сразу начал метаться, пока Пеппер спокойно откинулась в кресле и ждала, когда он наконец заговорит. Она к такому давно привыкла — Тони регулярно паниковал из-за вещей, которые далеко не всегда того стоили. Теперь она почти не реагировала, просто давала ему нужные слова, чтобы он пришёл в себя. Именно за это он к ней и приходил. — Мне кажется, мы уже договорились об ответе на этот вопрос, — говорит Пеппер, не отрываясь от писем и заявок на встречи. — Но почему ты сошёл с ума в этот раз? Тони наконец садится напротив неё, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в колени. — Я сходил на свидание со Стивом. Вот теперь Пеппер отрывается от компьютера и смотрит на него с откровенным шоком. — Ты что сделал? — В мою защиту: это не планировалось как свидание. Это вышло случайно. — Случайное свидание? — она сомневается. — Не уверена, что такое вообще бывает. — Это вина Стива! — восклицает Тони, и Пеппер снова смотрит на него. — Ладно, ладно. Хорошо. Это моя вина. Но он спросил! Мы ужинали, и это он спросил, свидание ли это, и сказал, что хочет, чтобы оно было свиданием. Знаешь что — беру слова назад. Всё-таки его вина. — Может, ты начнёшь с начала? Когда это было? — На прошлой неделе, в ЛА. — Прошла неделя, и ты только сейчас начинаешь паниковать? Тони вздыхает и снова встаёт, возвращаясь к своему хождению. Он активно жестикулирует, объясняя: — У меня не было времени паниковать на прошлой неделе. Ты знаешь, как это бывает в отпуске? Ты делаешь вещи, которые никогда бы не сделал в обычной жизни. Потому что всё кажется другим, и правил как будто не существует. Можно позвать очень милого парня с кубиками на животе к себе домой, чтобы показать ему Пикассо. Можно рассказать ему про бывших, про родителей, про любимый цвет — просто потому что почему бы и нет. Можно всю неделю флиртовать в сообщениях, строить планы смотреть все его любимые фильмы и, возможно, намекать, что этим всё не ограничится. А потом ты возвращаешься в Нью-Йорк — и всё становится реальным. И страшным. И я понимаю, что, возможно, вообще не должен был ничего этого делать. Мне надо было просто уйти, когда я его увидел. И не смотреть фотографии его хэллоуинских костюмов, потому что теперь я думаю о том, каким он был охренительно горячим Бэтменом. А это было очень горячо, Пеп. Я буду видеть это во сне до конца жизни, клянусь. — Это… — Пеппер ищет слова. — Очень многое сразу. Но для начала — сядь, пожалуйста, и перестань наматывать круги. Тони буквально рухает в кресло. — Моя жизнь разваливается. — Давай чуть меньше театральности. С твоей жизнью всё в порядке. — Разваливается, — повторяет он, глядя на неё самыми жалкими глазами, какие только может изобразить. Пеппер встаёт и садится рядом с ним. Она выглядит безупречно — приталенное платье, каблуки, — особенно на фоне Тони, который всё глубже сползает в кресло. — Ты же говорил, что хочешь, чтобы всё было по-настоящему, Тони. Что изменилось? — Хотел. И хочу. Просто… — он замолкает, подбирая слова. — Ты же меня знаешь. Я в этом плох. И со Стивом всё сложнее, чем когда-либо. Знаю, звучит глупо, но он заставляет меня хотеть сделать всё правильно. Я не хочу всё испортить, как всегда, но я знаю себя. Я всё испорчу. Так же, как испортил нас, — Тони смотрит в окно, избегая её взгляда. — И я уже знаю, что скажет пресса. Он моложе меня. И горячее. И это будет единственное, на чём все сосредоточатся. Я не хочу, чтобы он чувствовал давление с каминг-аутом. Я знаю, что для него важно сделать всё правильно. И в итоге всё закончится тем, что Стив меня возненавидит. Он глубоко вздыхает. Уже не понимает, где реальные опасения, а где — фантазии его тревожного мозга. Но одно он знает точно: — Он заслуживает лучшего. Пеппер берёт его за руки и тянет, заставляя сесть ровно. — Тони, ты знаешь, почему у нас не получилось? — Да, — мрачно отвечает он. — Потому что я всё испортил. — Нет, Тони. Ты ничего не испортил. Ты никогда не заставлял меня чувствовать, что я заслуживаю меньшего. Ты хороший человек. Мы не подошли друг другу — вот и всё. И ты это знаешь. Просто сейчас ты боишься того, насколько счастливым делает тебя Стив. А ты всегда сначала разрушаешь всё сам, чтобы никто другой не успел тебя ранить. Она говорит так тихо, что Тони ей верит. — Я не хочу, чтобы он ушёл, когда станет сложно, — говорит Тони. — А сложно станет. Это неизбежно. — Да, — соглашается Пеппер. — Но ты можешь просто поговорить с ним. Сказать ему всё то же самое. — Ты предлагаешь мне говорить о чувствах с парнем, с которым я хочу встречаться? Это ужасный совет. Пеппер смеётся. — Знаю. Ужасно — вести себя как взрослый. Тони снова встаёт, но теперь ходит спокойнее. — Проблема в том, что Стив сейчас в Неваде. Так что поговорить я не могу. Лазейка. — Нет никаких лазеек для общения, Тони, — смеётся Пеппер. — Когда он возвращается? — В субботу, кажется. Игра с Вегасом в пятницу. — Тогда я запишу твой следующий эмоциональный срыв на субботний вечер. — Мудро, — кивает он. — Спасибо, Пеп. — Всегда пожалуйста.

***

Стив бросает сумки на деревянный пол прихожей с тяжёлым вздохом. Как бы он ни любил хоккей, выездные серии всё равно выматывают. Он всегда скучает по Нью-Йорку и плохо спит в отелях. Он идёт в душ, смывая с себя ощущение самолётов, автобусов и чужих кроватей. Он как раз вытирается, когда слышит звонок в дверь. — Чёрт, — бормочет он, натягивая чистые боксёры и спортивные штаны. Звонят снова. Стив сбегает вниз и открывает дверь. На пороге стоит Тони — старая футболка группы, чёрные джинсы, куртка и тёмные очки. Стив ещё не успевает поздороваться, как Тони начинает: — Привет, я тут хотел… ну, есть несколько вещей, которые я… Он резко замолкает, снимая очки. — О боже. Это… — Тони переводит взгляд с голой, ещё влажной груди Стива на его лицо. — Это слишком много информации. Ты отрастил бороду? За полторы недели? Это вообще возможно? И ты теперь всегда собираешься быть без рубашки? Господи… всё идёт очень плохо. Тони краснеет, а Стив улыбается — ему нравится эффект. — Хочешь войти? Тут прохладно. И, кажется, тебе есть что сказать. — Эм… да. Было бы неплохо. Стив ведёт его в гостиную. — Я найду футболку. Подожди тут. — Если уж так настаиваешь, — отвечает Тони и подходит к камину, разглядывая фотографии. Когда Стив возвращается, Тони уже сидит на диване, куртка брошена на стул, а сам он будто пытается запомнить каждую деталь комнаты. — Итак, — говорит Стив, садясь рядом. — Ты что-то хотел сказать? — Я хотел поговорить, но теперь хочу узнать историю той фотки с тобой и Баки, — говорит Тони, указывая на рамку. — Я проиграл спор. Не спрашивай. — Но у меня столько вопросов. Стив понимает, что он тянет время. — Что у тебя на душе, Тони? Тони вздыхает: — Мне сказали, что взрослые люди общаются словами. Так что я попробую. Я сейчас просто вывалю всё, что думаю. А дальше делай с этим что хочешь. Если что — вини Пеппер. — Хорошо, — кивает Стив. — Поехали, — Тони делает глубокий вдох. — Я боюсь встречаться с тобой по сотне причин. Я плох в отношениях. Я свожу людей с ума. Я плохо говорю о чувствах. У меня, возможно, проблемы с близостью. Я считаю, что ты намного лучше, чем я заслуживаю. И самое плохое — я вроде как твой босс. Я не хочу, чтобы ты чувствовал давление или что не можешь уйти. Я не хочу странной динамики власти. Я хочу, чтобы ты мог сказать мне всё, что угодно. И да — я токсичен для репутаций. Люди будут судить. И я не знаю, готов ли ты к этому. Вот… всё. — Это много, — мягко говорит Стив и поднимает его подбородок. — Но у меня есть ответы. Если хочешь. Тони кивает. — Я тебя люблю… то есть ты мне нравишься, — Стив улыбается. — Мне нравится быть с тобой. Слушать тебя. Ты мило тараторишь, кстати. Мне спокойно с тобой. Я тоже не готов ко всему миру. И мне всё равно, что ты владеешь командой. Я хочу этого так же сильно, как и ты. И мне тоже страшно. Тони молчит. И потом вдруг спрашивает: — Хочешь посмотреть фильм? Стив улыбается. — Только если «Ноттинг Хилл». — Ладно. Только потому, что ты сказал мне приятные вещи. Стив включает фильм. И к тому моменту, как Хью Грант проливает апельсиновый сок на Джулию Робертс, голова Тони уже лежит у него на груди.

***

Фильм идёт, мягкий свет от экрана заливает гостиную, и Стив чувствует, как дыхание Тони постепенно выравнивается. Он лежит у него на груди так естественно, будто делал это уже сотни раз, и Стиву приходится прикладывать усилия, чтобы не начать перебирать пальцами его волосы. Он не хочет спугнуть момент. Не хочет торопить ничего из того, что между ними только начинает формироваться. Тони шевелится, устраиваясь удобнее, и бормочет: — Ты правда любишь этот фильм. — Ага, — тихо отвечает Стив. — Он… уютный. — Это потому что он про обычных людей, — говорит Тони, не поднимая головы. — Ну, почти обычных. Людей, которые просто… выбирают друг друга. Стив улыбается, глядя на экран, но видит в основном отражение Тони в чёрном стекле телевизора. — Да. Наверное, поэтому. Проходит ещё несколько минут. Тони вздыхает глубже, чем обычно, и Стив уже почти думает, что он уснул, когда тот вдруг говорит: — Я правда рад, что пришёл сегодня. — Я тоже, — отвечает Стив. — Даже несмотря на мою сомнительную привычку открывать дверь без рубашки? Тони фыркает. — Особенно из-за неё. Стив чувствует, как у него теплеют уши, и благодарит темноту за то, что этого не видно. — Я боялся, что ты передумаешь, — признаётся Тони после паузы. — Или что я всё испорчу ещё до того, как у нас вообще появится шанс. — У нас есть шанс, — говорит Стив спокойно. — Мы можем просто… не спешить. — Мне это нравится, — Тони слегка приподнимает голову, чтобы посмотреть на него. — И ты. Очень. И в этот момент Стив понимает, что больше не сомневается. Не в этом. Не в Тони. Не в том, что происходит между ними. Он осторожно, почти нерешительно кладёт ладонь Тони на плечо, давая ему возможность отстраниться, если захочется. Но Тони вместо этого подаётся ближе, сокращая расстояние окончательно. — Стив, — тихо говорит он. — Да? — Ты можешь меня поцеловать, если хочешь. Я просто… на всякий случай говорю. Стив смеётся так же тихо. — Спасибо за разрешение. Он наклоняется медленно, давая Тони время передумать. Но тот не передумывает. Их губы встречаются мягко, почти неуверенно — первый поцелуй, в котором нет спешки, только осторожное исследование и тёплое, затаённое счастье. Тони издаёт едва слышный звук, словно удивлённый собственными ощущениями, и Стив чувствует, как это отзывается у него где-то глубоко внутри. Он улыбается прямо в поцелуй. Когда они всё же отстраняются, Тони смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Ого. — Да, — соглашается Стив. — Примерно так же я это и почувствовал. — Значит, — Тони снова устраивается у него на груди, — можно считать, что это было второе свидание? — Определённо, — отвечает Стив, обнимая его чуть крепче. — И, если честно, я бы не отказался от третьего. — Отлично, — бормочет Тони, закрывая глаза. — У меня есть список фильмов. Очень длинный. Стив улыбается и снова переводит взгляд на экран, чувствуя, как в груди разливается спокойствие. Не эйфория. Не страх. Просто ощущение, что он именно там, где должен быть.