Ледяной принц

Если составлять список лучших дней в своей жизни, Тони уверен — этот точно где-то вверху. Минимум в десятке. А если брать дни, когда он чувствовал себя по-настоящему счастливым и беззаботным — то, возможно, даже в первой пятёрке. Он понял это в ту же секунду, когда Стив взял трубку тем утром и Тони услышал его голос — сонный, ещё не до конца проснувшийся. Лучший звук на свете, — подумал он тогда и тут же поймал себя на мысли, каково это будет — быть рядом с ним в следующий раз, когда услышит этот голос. От этой мысли у него в животе вспорхнули бабочки, и Тони с удивлением осознал, что вообще-то давно не чувствовал ничего подобного. — Надеюсь, я тебя не разбудил, — говорит он, понимая, что даже не посмотрел на часы перед звонком. Он бросает взгляд на часы на стене мастерской. 8:14 — не так уж и рано. — Нет, — отвечает Стив, но тут же зевает, и Тони понимает, что он врёт. — Что случилось? — Ты можешь научить меня кататься на коньках? И, может быть, пользоваться хоккейной клюшкой тоже, — спрашивает Тони. — Конечно могу. Но можно чуть больше контекста? Тони бросает устройство, которое держал, на верстак, решив отложить его. — Я работаю над новыми дизайнами, но проблема в том, что я не знаю, как это должно ощущаться. Я мог бы сам надеть коньки и попробовать, но я точно упаду, а это лицо слишком красивое, чтобы его разбивать. Так что уроки катания от моего горячего парня звучат куда лучше. Он не был уверен, что слово «парень» уже в ходу, но Стива это, похоже, только порадовало. Более того — Тони почти слышит улыбку в его голосе. — Ну, если мой горячий парень сможет обеспечить нам доступ к тренировочному льду, мы можем сделать это прямо сейчас. — Хм, уверен, он справится, — усмехается Тони. Он закрывает голограмму и убирает планшет. — Встретимся у тебя через сорок пять минут? Я принесу завтрак. — Жду. Тони кладёт трубку и оглядывает себя. Он не уверен, сколько длился его очередной марафон в мастерской. Можно было бы спросить у Джарвиса — тот с радостью сообщил бы это своим снисходительным тоном, — но иногда неведение действительно благо. Как бы то ни было, душ и чистая одежда ему точно не помешают. Через сорок минут он уже стоит на крыльце Стива — впервые за много лет раньше времени — и пахнет своим лучшим одеколоном. Он звонит в дверь локтем, неловко балансируя двумя подносами с напитками и переполненным пакетом с выпечкой и бэйглами. Стив открывает дверь с улыбкой, от которой у Тони подкашиваются колени. На нём свитер, который выглядит на нём несправедливо хорошо. Он забирает у Тони подносы и говорит: — Ты в курсе, что нас всего двое? — Да, Кэп, я в курсе, — отвечает Тони, проходя за ним на кухню и ставя пакет на остров. — Но я понял, что не знаю, как ты пьёшь кофе. Со сливками? С сахаром? Или ты один из тех людей, которые любят сладкие сиропы. А потом я подумал: о боже, а вдруг он вообще не пьёт кофе? Вдруг он язычник и его главный недостаток — ненависть к кофе? Так мы и оказались здесь: один кофе со сливками и сахаром, один с фундуком, зелёный чай, чёрный чай, капучино, латте — вдруг ты такое любишь — и два чёрных кофе, но один из них для меня. Стив кивает, принимает объяснение и тянется к кофе со сливками и сахаром. — На будущее: я предпочитаю всё просто. Он смотрит на пакет с едой. — Дай угадаю. Там была та же логика. — Задним числом понимаю, что стоило просто перезвонить, — признаётся Тони. — Зато теперь у тебя куча перекусов на потом. Стив достаёт даниш, а Тони запрыгивает на столешницу. Стив опирается на остров напротив него. — То есть ты правда никогда не катался на коньках? — Никогда, — отвечает Тони и крадёт кусочек даниша. Стив позволяет, улыбаясь. — Со спортом у меня не сложилось. Но это даже хорошо, потому что теперь ты сможешь сделать тот самый приём — показать мне, как держать клюшку, обнимая сзади. Ну знаешь, ромком-версия, которую ты так любишь. Моя неопытность — сплошная выгода для нас обоих, если подумать. — О, я обязательно это сделаю, — говорит Стив. — При любой возможности. — На это я и рассчитываю. Стив доедает даниш, делает большой глоток кофе и спрашивает: — Готов? Тони кивает, спрыгивая со столешницы. Они выходят, оставив напитки и выпечку на кухне, и направляются к машине Тони, припаркованной у тротуара. Поездка проходит в почти неловкой тишине — до тех пор, пока Стив не кладёт руку Тони на колено. Тони смотрит на него краем глаза, но Стив уставился в окно, делая вид, что это ничего не значит, хотя уголки его губ слегка приподняты. Тони ничего не говорит — просто накрывает руку Стива своей и так и держит её до самого конца дороги. Они заходят на арену через вход для игроков, здороваются с охраной и спускаются к тренировочному льду. Тони ещё утром позвонил менеджеру по экипировке и попросил подготовить для них коньки, клюшки и шайбы на скамейке. Всё уже ждёт. Стив берёт свои коньки и садится, быстро шнуруя их, пока Тони возится со своими. Они неудобные, и он не совсем понимает, как правильно их зашнуровать, но не хочет спрашивать. Он делает как может, пока Стив не говорит: — Давай я. Он опускается на колени перед Тони, берёт шнурки в руки. Ловкие пальцы тянут, продевают — легко и уверенно. В этом есть что-то удивительно интимное, но совершенно невинное, и Тони перестаёт смущаться своей беспомощности. — Спасибо, — тихо говорит он, когда Стив заканчивает. Стив встаёт и подаёт ему руку, помогая подняться. Тони тут же пошатывается на лезвиях и инстинктивно хватается второй рукой за плечо Стива. — Как вы вообще это делаете? — спрашивает он, мелкими шагами двигаясь вперёд и заставляя Стива пятиться к льду. — Годы и годы практики, — отвечает Стив. Он выходит на лёд и берёт Тони за вторую руку. — Я тебя держу. — Ты поймаешь меня, если я упаду? — спрашивает Тони, стараясь звучать шутливо, хотя на самом деле переживает. — Всегда, — говорит Стив и помогает ему выйти на лёд. Тони почти падает в ту же секунду, как его коньки касаются поверхности, но Стив удерживает его. — Может, я буду держать тебя за руки и тянуть? Пока ты не почувствуешь себя увереннее, — предлагает Стив. Тони кивает. Стив медленно проводит его от одного конца льда до другого, где они останавливаются у борта. — Уже лучше? — спрашивает Стив. — Лучше. Не отлично, но лучше. Стив отпускает одну руку, выжидает секунду, затем вторую. Тони стоит, раскинув руки для равновесия, пока Стив объясняет: — Я никогда никого не учил кататься, но, думаю, проще всего начать с механики. Всё дело в давлении и формах, которые делают твои ноги. Основная сила — из коленей. Стив ставит ноги, показывая исходную позицию. — Начинай так. Руки в стороны. Да, вот так. Спину немного прогни. Отлично. Перенеси вес на заднюю ногу и оттолкнись. Тони колеблется, пока Стив не отъезжает на пару метров и не говорит: — Просто сделай это один раз и попробуй докатиться до меня. Я тебя не уроню. Тони отталкивается слишком сильно и на дрожащих ногах летит прямо в Стива, врезаясь ему в грудь. Стив ловит его, как и обещал. — Может, в следующий раз чуть поменьше силы, — мягко говорит он, всё ещё удерживая Тони. — По крайней мере, пока не научишься тормозить. Тони гудит в знак согласия. Никто из них не спешит отстраниться — да и Тони бы не смог, даже если бы захотел. Но он не хочет. Совсем. Он хочет оставаться так близко как можно дольше, ловя взгляд этих невозможных голубых глаз. Стив смотрит на него так, будто Тони — что-то ценное. Что-то, на что стоит смотреть. И Тони не уверен, что кто-нибудь когда-либо смотрел на него так. Рука Стива медленно скользит вверх по его телу, словно он ждёт, что Тони отстранится или скажет «стоп». Но Тони не делает ни того, ни другого, и Стив проводит большим пальцем по его линии челюсти. Его руки шершавые, в мозолях — и Тони обожает это ощущение. Стив смотрит на его губы, затем снова в глаза — безмолвный вопрос, на который Тони отвечает, сокращая расстояние между ними. Сначала Стив целует его так осторожно, будто Тони хрупкий и может сломаться. И Тони думает, что, если он продолжит так прикасаться к нему — легко, с обожанием, — он действительно может развалиться на кусочки. Но месяц напряжения берёт своё, и Тони запускает руки дальше: одну — на поясницу Стива, другую — к основанию шеи, слегка дёргая короткие волосы. Он осторожно прикусывает нижнюю губу Стива, проверяя реакцию — и тот звук, который он получает в ответ, заставляет его сделать это снова. И тут Тони теряет равновесие. Коньки разъезжаются, и он заваливается назад. Стив, всё ещё обнимая его, подхватывает прежде, чем он падает окончательно, и они оба начинают смеяться. — Чёртовы коньки, — говорит Тони, снова цепляясь за руки Стива. — Испортили идеальный момент. — Всё равно момент был отличный, — отвечает Стив, кладя руки ему на талию. Он снова наклоняется, мягко касаясь губами губ Тони. Второй поцелуй короче и почти невинный по сравнению с первым, но Тони всё равно приходится отстраниться, чтобы не упасть снова. Стив снова берёт его за руку. — Давай, прокатимся круг вместе. Первый круг Тони проходит, упав всего три раза. Он считает это достижением и идёт на второй. Но потом слишком уверенно отпускает руку Стива — и тот не успевает спасти его от падения. Поднимаясь, Тони решает: — Так. Думаю, на сегодня с катанием достаточно. Лучше остановиться, пока я что-нибудь не сломал. И я слишком устал, чтобы докатиться обратно. Придётся тебе меня нести. Он шутит, ожидая, что Стив рассмеётся или потащит его, как в начале. Он точно не ожидает, что Стив подхватит его на руки, прижимая ладони к его бёдрам. — Боже, — выдыхает Тони, обхватывая его ногами за талию и стараясь не задеть лезвиями. — Это было безумно горячо. Он целует Стива в лоб, нос, щёки — куда дотянется, пока тот смеётся и вывозит их обоих со льда. Стив усаживает его на скамейку и наклоняется, чтобы расшнуровать коньки. — Я ещё должен показать тебе, как бить по шайбе, — напоминает Стив. — Но это можно сделать в обычной обуви. Он протягивает Тони клюшку, берёт стопку шайб, и они снова выходят на лёд. Стив — в коньках, Тони — в кроссовках. Разница в росте становится ещё заметнее, и Тони чувствует себя рядом со Стивом ещё меньше. — Знаешь, так гораздо проще, чем на коньках, — удивляется Тони, спокойно шагая по льду. Они останавливаются в нескольких метрах от ворот. Стив кладёт шайбу, отъезжает назад и с силой посылает её точно в центр сетки. Забирает шайбу и кладёт перед Тони, протягивая клюшку. — Твоя очередь. — Ну да, сейчас я это повторю, — сухо говорит Тони. Он нарочно берёт клюшку неправильно и подмигивает: — Похоже, тебе придётся показать мне, Ледяной Принц. Стив улыбается, обнимает его сзади и прижимается спиной. Его голос у самого уха Тони, низкий и соблазнительный: — Руки вот здесь. Да, вот так. Правая сверху — для контроля. Вторая — примерно посередине. Отлично. Согни колени чуть сильнее. Ударяй серединой лезвия, там, где лента. Это совсем не сложно. Стив мог бы просто показать, но где в этом веселье? Тони откидывается на него, наслаждаясь прикосновениями, чувствуя, как ему хорошо — просто быть в чьих-то объятиях, когда тебя принимают полностью, без вопросов. Стив отпускает его руку, и Тони недовольно надувает губы. — Мне кажется, мы ещё не закончили. А вдруг я теперь держу неправильно? — Я не могу ударить за тебя, — улыбается Стив. — Думаю, я тоже не очень могу, но ладно. Тони несколько раз отводит клюшку назад, как в гольфе, затем бьёт. Шайба летит мимо. — Ужасно. — Нужна практика, — пожимает плечами Стив. Он бросает следующую шайбу. Тони снова мажет. Потом ещё. И только пятая попадает — от перекладины в ворота. Тони вскидывает руки, а Стив ликует. — Идеально. Стив подъезжает ближе, и Тони роняет клюшку, когда Стив внезапно целует его. Когда он отстраняется, шепчет: — Прости, я просто… мне правда очень нравится это. Быть здесь с тобой. — Мне тоже, — отвечает Тони. — Не извиняйся. Целуй меня, когда захочешь. Стив смеётся и самым фальшивым южным акцентом говорит: — «То есть я могу целовать тебя, когда захочу». — Что? — не понимает Тони. — Sweet Home Alabama, — объясняет Стив. — Скажи, что ты видел. Все видели. — Не видел, — отвечает Тони, и Стив вздыхает. — В начале фильма девушка спрашивает парня, зачем он хочет на ней жениться, и он говорит: «Чтобы целовать тебя, когда захочу». А в конце, когда они снова вместе, она говорит это ему, — объясняет Стив с серьёзным видом, а Тони старается не улыбаться. — Точно не видел. — Добавляю в список, — решает Стив. — Если настаиваешь. Стив собирает шайбы, они убирают инвентарь и идут к машине. — Там есть всё, что нужно ромкому, — продолжает Стив. — Детская любовь, поцелуи под дождём, любовный треугольник и абсолютно нереалистичные профессии. Но главное — молодой Патрик Демпси. — Ладно, — соглашается Тони. — Но только ради Патрика Демпси. — У него, кстати, самая нереалистичная работа, — добавляет Стив. — Что-то вроде «богатый парень с политическими связями». Хотя конкуренция у него серьёзная — с чуваком, который делает странные вещи из стекла. — Ты вообще не продаёшь этот фильм, — смеётся Тони. — Что ты! Именно поэтому он и хороший, — возражает Стив. — Нереалистичность — это важно. У машины Тони открывает Стиву дверь. — Кстати, я хотел спросить… ты собираешься прийти на Casino Night на следующей неделе? — Casino Night? — переспрашивает Тони. — Благотворительный вечер Айлендерс. Все наряжаются, играют в азартные игры, а игроки работают дилерами. В этом году в Château Briand. — Ты будешь дилером? — Ага. Обычно я веду блэкджек и надеваю очень красивый смокинг, — говорит Стив так, будто точно знает, какой эффект это произведёт. — Боже. Да. Чёрт, — мозг Тони выключается. — Я точно буду там. — С нетерпением жду, — отвечает Стив.