Ледяной принц

Тони просыпается от запаха еды, готовящейся на его кухне. На секунду это сбивает его с толку, а потом он вспоминает прошлую ночь. Casino Night, Стив в костюме, а затем — Стив вообще без всего. Он улыбается, выбираясь из кровати, и идёт на кухню. Стив стоит у плиты в одних боксерах, со лопаткой в руке, и Тони с трудом верит, что ему вообще позволено видеть такую картину. Он подходит сзади, обнимает Стива и утыкается лицом ему в шею, закрывая глаза. — Доброе утро, куколка, — по голосу Стива слышно, как он счастлив. — Доброе, — бормочет Тони в ответ. Он глубоко вдыхает и улавливает что-то сладкое, смешанное с характерным запахом кофе. — Что ты готовишь? — Блины, — отвечает Стив, переворачивая их один за другим. — Почти готовы. Налей себе кофе, любимый. От того, как Стив называет его «любимый» и «куколка», Тони словно изнутри наполняется теплом. Он нехотя выпускает его из объятий и берёт кружку из шкафчика. Наливая кофе, он украдкой поглядывает на Стива. На его шее тёмный след, ещё один — на ключице. На бёдрах — фиолетовые синяки, похожие на отпечатки пальцев, приятное напоминание о кладовке. Когда Тони садится на табурет, его настигает не столь приятное напоминание о том, чем они занимались уже дома. Ну что ж, думает он, оно того стоило. Стив выкладывает стопки блинов на две тарелки и садится напротив. Он выглядит почти нервным, словно собирается попросить об одолжении. — Мы сегодня играем с «Рейнджерс». Ты сможешь прийти? — Да, конечно. А что? Тони щедро заливает блины сиропом, Стив делает то же самое. — Знаю, это глупо, но мне кажется, я лучше играю, когда ты на трибуне, — пожимает плечами Стив. — В первый раз, когда ты пришёл, я забил на последней секунде. В ЛА — два гола «Кингз». С «Анахаймом» три очка. Тони ухмыляется. — То есть я твой талисман на удачу? Стив смущённо кивает. — Типа того. Это уже почти суеверие, если честно, а сегодня мне не помешает небольшой буст. Я ненавижу играть с «Рейнджерс». Они играют грязно. — Что ж, я польщён. В какие ещё суеверия я ввязываюсь? — Их не так много, — говорит Стив. — Я всегда последним перематываю клюшку и надеваю синие боксеры на игры. Тони смотрит на его нынешние чёрные. — Почему? — С колледжа так, — отвечает Стив. — Первый гол в колледже я забил в синих. В следующей игре надел серые — получил клюшкой по лицу, был фингал. Снова надел синие — снова гол. Так и повелось. Он говорит это так, будто это абсолютно логично, и, заметив выражение лица Тони, добавляет: — С суевериями не шутят. — Но ты же не забиваешь каждый раз, когда надеваешь их, — рассуждает Тони. — Иначе у тебя было бы по 80 голов за сезон. — Может, и так, но спортсмен без суеверий — ничто. У всех они есть. Баки ест яблоко каждый день сезона. Сэм всегда третий выходит на лёд на разминке. Тор всегда уходит последним. У кого-то есть причины, у кого-то нет. — Вы странные, — подытоживает Тони. — И снова правда. Тони откусывает слишком большой кусок, и сироп стекает ему по подбородку. Стив тянется и вытирает его большим пальцем, а потом слизывает сироп. Делает это так естественно, будто делал уже тысячу раз и будет делать завтра и послезавтра тоже. От этой мысли Тони едва не забывает, как дышать. — Что? — спрашивает Стив. — Ничего, — отвечает Тони, не сдерживая улыбки. Стив улыбается в ответ, даже не зная почему. Они доедают, Стив относит тарелки в раковину и смотрит на часы. — Скоро утренняя раскатка. Мне пора. Тони идёт за ним в спальню, подбирая свою рубашку и ремень, брошенные ночью на пол. Стив берёт свою ужасно помятую рубашку и морщится. — Это выглядит как классическая «прогулка позора». Тони смеётся и кидает ему штаны. — Придётся быть лучше подготовленным в следующий раз. Он уже мысленно решает заказать Стиву кое-что, чтобы оставлять здесь. — Видимо, да, — вздыхает Стив, оглядывая себя. — Потому что это просто кошмар. Тони подходит, поправляет ему пиджак. — Всё равно горячо. Он тянет Стива за воротник и целует. Его руки начинают блуждать, но Стив смеётся и отстраняется. — Мне правда надо идти. Ты заставишь меня опоздать, и тогда Коулсон меня убьёт. Тони отпускает его, но Стив наклоняется и целует его ещё раз. — Увидимся вечером, куколка. — Удачи на тренировке, детка. Стив ухмыляется и уходит. Тони одевается и спускается в лабораторию, чтобы занять себя до игры. Он работает над дизайном более удобных коньков из синтетического материала, с которым возился всю неделю. Опыт с обычными коньками помог ему с формой и посадкой, и он полностью погружается в работу, пока JARVIS не напоминает, что ему нужен душ и чистая одежда. Тони приходит в ложу владельца как раз под конец гимна, за секунды до начала первого периода. Роуди обещал присоединиться позже, а пока Тони наблюдает, как Стив выигрывает вбрасывание. Смотреть, как Стив играет, теперь ощущается иначе. Игра будто ускорилась, каждый момент стал важнее. Тони морщится, когда Стива вжимают в борт, хотя это далеко не самый жёсткий силовой. Он хлопает чуть сильнее, когда Стив отвечает тем же. Роуди появляется между первым и вторым периодом. — Как игра? — Много не пропустил, — Тони кивает на табло. — Без голов, владение шайбой ровное. Но накал растёт. — Соперничество плюс «Рейнджерс» — те ещё мудаки. — Я так и понял, — улыбается Тони. — Кажется, Стив утром сказал «грязный хоккей». — Утром, значит? — Роуди приподнимает брови. — Он, возможно, ночевал у меня. И, возможно, приготовил блины перед тренировкой. — Какая бытовая идиллия, — поддразнивает Роуди. — Серьёзные отношения, смотрю. — Заткнись, — бурчит Тони без злости. — И кстати, он абсолютно точно может прижать меня к стене одной рукой. И вчера у окна он сделал такую штуку… Роуди закрывает ему рот ладонью. — Всё, не надо. Во втором периоде игра становится жёстче. Безголевые минуты только усиливают напряжение. — Десять баксов, что кто-нибудь врежет этому парню до конца периода, — говорит Роуди, указывая на Земо, который толкается с Сэмом после свистка. Судьи вмешиваются. — Кто-нибудь должен, — соглашается Тони. А потом это случается — и Тони жалеет, что сказал это. Грязный силовой в центре льда, явное нарушение. Баки не ожидал удара, смотрел вниз по льду, ожидая пас от Скотта. Земо врезается в него, плечо бьёт по подбородку, Баки падает, шлем гулко ударяется о лёд. Тони знает, что будет дальше, ещё до того, как Стив сбрасывает перчатки. Кулак Стива врезается в шлем Земо. Игроки окружают их, каждый держит другого за свитер. Земо успевает ударить, сбивая со Стива шлем. Тони вздрагивает, увидев кровь из носа Стива после следующего удара. Он ненавидит смотреть, но не может отвести взгляд. Земо теряет равновесие, падает на колено и бьёт Стива в живот дважды. Стив дёргает его вверх и отвечает, но судьи вмешиваются. Рёв трибун оглушает, но Тони не аплодирует. Стив медленно уезжает со льда, оставляя за собой капли крови. Тони слышит, как Роуди зовёт его, но он уже выходит. Он не останавливается. Что-то подсказывает ему, что он должен сам увидеть Стива и убедиться, что с ним всё в порядке. В медблоке Стив и Баки лежат на соседних столах. Кровь с лица Стива уже стерли, костяшки перевязывают. Стив замечает Тони. — Я… э… хотел убедиться, что вы в порядке, — неловко говорит Тони. — Оба. — Мы в порядке, — быстро отвечает Баки. — Ты же знаешь, что хоккеисты получают травмы, — холодно говорит Стив. — Это нормально. Доктор осматривает его бок. — Снимай форму, — говорит он и, глянув на Тони, добавляет: — У Барнса протокол на сотрясение, но он в порядке. У Роджерса, скорее всего, ничего серьёзного. Нос выглядел плохо, но не сломан. Тони кивает, стараясь выглядеть отстранённым, когда Стив снимает майку, обнажая покрасневший, опухший бок. — Больно дышать? — спрашивает доктор. — Всё нормально, — отвечает Стив. — Сделай глубокий вдох. Стив делает — и не может скрыть боль. — Скорее всего, ушиб, но нужен рентген, — решает доктор. — Я могу играть, — настаивает Стив. — Нет, не можешь, — резко говорит Тони. — Если сломано ребро — никакой игры. Стив сердито смотрит на него, резко вдыхает — и морщится. — Я сейчас подойду, — говорит он доктору. Доктор уходит, чувствуя напряжение. Тони подходит ближе. — Я в порядке. — Хватит это повторять, — раздражённо говорит Тони. — Ты даже нормально дышать не можешь. Ты оставил, чёрт возьми, кровавый след на льду. — И всё равно я в порядке. — Ты не в порядке! — почти кричит Тони. — Если бы был, рентген был бы не нужен! — И я вернусь в игру, когда рентген покажет, что всё нормально. Тебя вообще здесь быть не должно. Тони болезненно сжимает челюсть. — Тебя били по лицу, Стив. — Не в первый раз. И не в последний, — отвечает Стив и проходит мимо. — Привыкай.