Ледяной принц

Стив сидит на трибунах во время утренней раскатки перед следующим матчем — на несколько рядов ниже верхнего яруса секции. Участвовать в тренировке с ушибленным ребром ему нельзя, да и вообще его здесь быть не должно, но он ненавидит пропускать тренировки почти так же сильно, как ненавидит пропускать игры. Командный врач сказал, что он выбывает всего до конца недели — на две игры. Для Стива это почти пытка: смотреть, как команда играет, когда на кону важные очки, и не иметь возможности хоть чем-то помочь. Логически он понимает, что команда справится и без него — он не единственный, кто умеет забивать и создавать моменты, не является каким-то клеем, на котором держится весь состав, — но это всё равно бесит. Команда тренируется в временных сочетаниях, перестроенных из-за отсутствия Стива в первом звене, а он может лишь наблюдать. Сэм занял его место в центре, играет со Скоттом и Баки, которого полностью допустили после того, как он пропустил остаток матча с «Рейнджерс». Они отлично смотрятся вместе — Стив и не ожидал иного. Он чувствует присутствие Тони ещё до того, как видит его. Чувствует, как кто-то останавливается позади, и сразу понимает, что это может быть только он. Они не разговаривали почти два дня, и Стив знает, что в этом виноват он сам, даже если не хочет этого признавать. Он был холоден, когда Тони просто переживал за него — всё ещё злился из-за драки и боли, которую не мог показать, — и когда Тони написал ему на следующее утро «ты в порядке?», Стив просто не знал, что ответить, и не ответил вовсе. — Ты собираешься стоять там весь день? — спрашивает он, и выходит резче, чем он хотел. Плохое настроение преследует его со дня игры и невольно прорывается в голосе. Тони садится, оставляя между ними пустое место, и Стив внутри немного ломается от этого. Ни один из них не говорит ни слова. Они смотрят, как команда отрабатывает розыгрыши большинства в мучительно неловком молчании, пока Тони тихо и неуверенно не спрашивает: — Ты всё ещё злишься на меня? — Что? — Стив слишком резко поворачивается к нему, и бок отзывается резкой болью. — Ты всё ещё злишься на меня? — повторяет Тони, глядя прямо на лёд. — Я никогда на тебя не злился, — говорит Стив. Он хочет, чтобы Тони посмотрел на него, но тот продолжает смотреть вперёд с непроницаемым выражением. — С чего бы мне на тебя злиться? Тони пожимает плечами. — Ну, мне тут сказали, что хоккеисты постоянно получают травмы и мне стоит к этому привыкнуть. — Господи, я… — Стив обрывает себя и пересаживается рядом с Тони. — Я не должен был это говорить. Вообще ничего из этого. — Но ты сказал. — Я не злился на тебя, — повторяет Стив, и Тони наконец смотрит на него. Его глаза печальные, и Стив ненавидит себя за это. — Не очень похоже на человека, который не злится. Стив проводит рукой по волосам, словно это поможет ему разобраться в собственных чувствах. — Я был зол. Наверное. Но не на тебя. Просто… всё это было чертовски глупо. Я злился на себя за то, что вообще полез в драку. Я знаю, почему он ударил Баки — хотел спровоцировать. И я не должен был на это вестись, но не смог. Баки так жёстко упал, и я обязан был его защитить. Это было грязно и подло, и я должен был что-то сделать. И я понял, что травмирован, в тот же момент, и это только ещё больше меня взбесило. — А что насчёт вчерашнего? — спрашивает Тони, имея в виду кучу сообщений без ответа. — Я всё ещё был зол. И сейчас тоже. У меня ушибленное ребро, я нормально дышать не могу, рука болит, и я пропускаю две игры из-за того, что какой-то мудак решил повести себя как мудак, а я не смог отпустить ситуацию. И я знаю, что был несправедлив к тебе. Честно, Тони, я думал, что это ты злишься на меня, и я просто не знал, что сказать вчера. Тони долго молчит, а потом признаётся так тихо, что Стив едва слышит: — Та драка меня очень напугала. Стив тянется и лёгким движением поворачивает лицо Тони к себе, на мгновение забывая, что они на публике. — Я знаю. И мне очень жаль, малыш. За всё. Свисток внизу возвращает их к реальности. Стив опускает руку и снова разворачивается к льду. Наконец Тони более лёгким тоном говорит: — Ушиб ребра — это очень тупая травма. Стив смеётся, с облегчением понимая, что извинение принято. — Ага, правда. — Даже звучит ненастояще, — говорит Тони. Стив украдкой смотрит на него и видит маленькую улыбку, и плохое настроение почти полностью исчезает. — Слушай, хочешь уйти отсюда? — предлагает Стив. — Мне вообще не обязательно тут быть. Можем поехать ко мне. Я особо ничего не могу делать, но можем посмотреть фильм. Тони вместо ответа встаёт. — Что дальше по списку? Стив идёт за ним. — Так, три варианта: «Красотка», «Любовь по правилам и без» или «Вам письмо». Все отличные, честно. — Сюжеты? — В «Красотке» Джулия Робертс — проститутка, которую миллиардер Ричард Гир нанимает изображать его девушку на мероприятиях. Потом, конечно, они влюбляются. В начале там один из самых неловких секс-сцен в истории, но фильм спасают культовые фразы. Тони морщится. — Звучит безумно. Дальше. — В «Любовь по правилам и без» Джек Николсон — богатый мужик, который встречается только с молодыми женщинами, а Дайан Китон — мать его девушки. У него случается сердечный приступ в её пляжном доме, и он вынужден там остаться. Потом любовный треугольник с Киану Ривзом, который играет врача. Предупреждаю: фильм заставляет увидеть грудь Дайан Китон и задницу Джека Николсона и представить, как они занимаются сексом. Но фильм всё равно хороший. Она драматург, её дочь аукционист, а он вроде как музыкальный продюсер. — Ты специально описываешь их как можно хуже? — спрашивает Тони, когда они выходят на улицу. Он берёт Стива за руку. — Нет, — смеётся Стив. — Оно само так получается. Если разобрать на части, они реально звучат ужасно. — Ладно, последний. — Мэг Райан владеет маленьким детским книжным магазином в Нью-Йорке 90-х. Она встречается с претенциозным писателем и переписывается по почте с Томом Хэнксом, который управляет сетью книжных супермаркетов и встречается с довольно пустой девушкой. Они познакомились онлайн, не раскрывая личности, поэтому, встречаясь в реальности, не знают, кто есть кто. — То есть они конкуренты по бизнесу, но влюблены друг в друга, не зная этого, — подытоживает Тони. Они останавливаются у машины Стива. Стив опирается на багажник и притягивает Тони к себе, большими пальцами медленно рисуя круги на его бёдрах. — Примерно так. — Хм, — мурлычет Тони, обнимая его за плечи. — Пас. Давай «Красотку». Ты меня заинтриговал самой неловкой секс-сценой всех времён. — Она начинается с того, что она засовывает руку ему в штаны, — говорит Стив. Тони хмурится. — Зачем? — Без понятия, — отвечает Стив и тянет его ближе. Тони целует его — медленно и нежно, словно наверстывая упущенное. Потом отходит к пассажирской двери. — Кстати, ты меня везёшь. Хэппи меня высадил. Стив заводит машину и держит Тони за руку, пока они выезжают из Бруклина. Он с облегчением думает о том, как легко они вернулись к норме. Он и не осознавал, насколько Тони стал частью его повседневной жизни, пока они не перестали говорить. — Я тут подумал, — начинает Тони, рассеянно водя пальцем по тыльной стороне руки Стива. — Я хочу, чтобы ты познакомился с моими друзьями. И я знаю, что формально я уже познакомился с твоими, но я хочу узнать их получше. Кажется, это следующий шаг. Мы должны собраться все вместе: ты, я, Роуди, Пеппер, Баки, Сэм. Что думаешь? Стив улыбается. — Да, я бы хотел. Тони, кажется, рассуждает вслух: — Но ты вернёшься в состав к концу недели, Пеппер сейчас в Вашингтоне, так что не выйдет. У вас выезд скоро, да? Вся Канада на следующей неделе. Роуди, наверное, будет в городе после этого, и Пеппер тоже сможет. Это будет хорошее время для… что? Стив понимает, что всё это время улыбается и, вероятно, недостаточно следит за дорогой. — Ты болтаешь, детка. Но это мило. — Так ты свободен в следующие выходные или нет? — фыркает Тони. — Свободен, — смеётся Стив. — Даже два дня подряд. — Тогда в следующее воскресенье. Они приезжают к дому Стива. Тони падает на диван, тянет на себя плед, скидывает обувь и тянет руки к Стиву. — Подожди, куколка, — ласково говорит Стив. — Мне нужен лёд для рёбер. Он приносит пакет со льдом и полотенце, возвращается на диван и, приподняв футболку, прикладывает лёд к ушибу. Он замечает, как Тони хмурится. Синяк стал противного синевато-фиолетового цвета и расползся по левому боку. — Это выглядит плохо, — с тревогой говорит Тони. — Выглядит хуже, чем есть, — успокаивает Стив. — Правда. Через пару дней смогу играть, а через месяц вообще исчезнет. Но Тони всё равно выглядит обеспокоенным. Стив притягивает его ближе к здоровой стороне, осторожно обнимая, и берёт его лицо в ладонь, большим пальцем проводя по нижней губе. — Я в порядке, Тони. Тони кивает и прижимается к нему, устраиваясь головой на плече. Стив накрывает их пледом и включает фильм. — Ты точно в порядке? — тихо спрашивает Тони через минуту. Стив обнимает его крепче и целует в макушку. — Точно. — Ну, тогда мне придётся остаться с тобой на всю неделю и убедиться лично, — с лёгкой шуткой говорит Тони. Стив смеётся. — Тебе не обязательно. — Обязательно, — отвечает Тони. — Теперь это и моя каша тоже, детка. Ты подписался на это, когда начал со мной встречаться. Стив улыбается, и всё раздражение из-за травмы исчезает. Возможно, у пропущенных игр есть и свои плюсы.