Ледяной принц

— Куда мы идём? — спрашивает Тони уже в третий раз за последние полчаса. — Это мне знать, а тебе — выяснить, — дразнит Стив, нагло украдя его же фразу из Бостона на прошлой неделе. Тони закатывает глаза, но улыбается. Они сворачивают за угол, пробираясь сквозь оживлённый бруклинский тротуар. Руки Стива зарыты в карманы — он не позволяет себе потянуться к руке Тони. В Бруклине их узнают куда чаще, чем в Бостоне, и риск быть замеченными слишком велик. Ему это ненавистно, но правило он установил не просто так. Так будет лучше для них обоих — в долгосрочной перспективе, когда он сможет рассказать всему миру на своих условиях, а не дать слухам расползтись самим по себе. — Когда я так говорил, — возражает Тони, — я уже через минуту выдавал ответ. Это был секрет буквально на одну минуту. — Потерпи, — смеётся Стив. — Мы почти пришли. И вообще, это не моя вина, что ты не умеешь хранить секреты. — Это была полностью твоя вина. — Я не виноват в том, что ты поплыл, когда я заговорил по-французски, — отвечает Стив, сворачивая на другую улицу. В Бруклин они добирались на метро — Стив заявил, что это «часть опыта», когда Тони попытался возразить. — Ты прекрасно знал, что делаешь, — обвиняет его Тони. — Tu l’as adoré, — ухмыляется Стив, с явным удовольствием наблюдая, как Тони стонет. — Это нечестно, — ноет Тони. — Прекрати. Стив смеётся и в последний раз сворачивает — цель уже в поле зрения. Они останавливаются перед высоким кирпичным зданием. — Ну вот, — говорит Стив. — Пришли. Тони поднимает взгляд на здание, потом снова смотрит на Стива. — Жилой дом? — Ага, — кивает Стив. Он достаёт ключ и отпирает дверь. Нажимая кнопку лифта, поясняет: — Дом, в котором я вырос. Я давно здесь не живу, конечно, но консьержка меня знает и разрешает оставлять ключ, чтобы я мог приходить, когда захочу. Они заходят в лифт, и Стив нажимает кнопку верхнего этажа. — И как часто ты сюда возвращаешься? — спрашивает Тони. — Несколько раз в год. Не в саму квартиру — там сейчас живут другие люди, и вряд ли им бы это понравилось, — двери лифта открываются, и Стив ведёт его к лестнице слева. Он отпирает ещё одну дверь наверху и придерживает её для Тони. — Но сюда — да. Они выходят на крышу, и город раскрывается перед ними во всей красе. Заходящее солнце окрашивает заснеженные улицы в нежно-розовый цвет. Вдалеке, среди силуэтов Манхэттена по ту сторону реки, выделяется Башня Старка. — Один из лучших видов в городе, если спросишь меня, — говорит Стив. Он наконец вытаскивает руки из карманов и берёт Тони за руку, подводя ближе к краю. — Я прихожу сюда подумать. Или когда просто нужно отдохнуть от всего. Ключ есть только у меня. Он замолкает, а потом добавляет тише: — Я никогда никого сюда не приводил. Тони смотрит на него с явным удивлением, и Стив смущённо улыбается: — Ты поделился со мной Бостоном. Я решил поделиться с тобой своей версией Бруклина. — Я… я даже не знаю, что на это сказать, — голос Тони становится хриплым. — Спасибо, Стив. Стив кивает в сторону скамейки, которую сам поставил здесь несколько лет назад: — Хочешь посидеть со мной? Тони кивает. Стив смахивает снег рукавом пальто, и они садятся рядом. Стив обнимает его одной рукой, а Тони устраивает голову у него на плече. — Почему именно здесь? — спрашивает Тони. — Почему это твоё место для раздумий? — Так было с детства. Я много времени проводил тут — читал, рисовал, пока мама была на работе. Сам по городу я особо не шлялся, а дома сидеть не любил. Вот и приходил сюда. Со временем это стало моим местом… и, наверное, так и осталось, даже когда я уехал. — И о чём ты здесь думаешь? — Обо всём, — отвечает Стив. — Я пришёл сюда, когда умерла мама. После похорон — просто чтобы сбежать от всех, кто говорил, как им жаль. Приходил, когда меня задрафтовали в «Айлендерс». Потом — когда сделали капитаном, и я до ужаса боялся всё испортить. Все важные моменты приводят меня сюда. Это помогает расставить всё по местам. Делает вещи… понятнее. Тони тихо мычит в ответ, и между ними воцаряется спокойная тишина. Они смотрят на горизонт, пока Стив вдруг не оживляется: — Слушай, а давай сыграем в игру? Тони приподнимает голову с его плеча и смотрит с вопросительной улыбкой. — В игру? — «Двадцать вопросов», — ухмыляется Стив, пока Тони смеётся. — Не ту, где нужно угадать предмет. Другую. — Боже, я даже не помню, когда в последний раз играл в неё. Наверное, ещё в колледже. — Я тоже, но не думаю, что в «двадцати вопросах» можно разучиться, — поддразнивает Стив. Тони устраивается поудобнее — ложится на скамейку, согнув колени, и кладёт голову Стиву на колени. — Ну давай, — говорит он, глядя снизу вверх. — Жги, малыш. Стив задумывается, потом спрашивает: — Когда был твой первый поцелуй? — Кажется, в шестнадцать. На какой-то вечеринке. Честно — больше ничего не помню, — отвечает Тони. — А у этой игры вообще есть правила? Я могу задавать тебе тот же вопрос? — Думаю, правил тут особо нет. Спрашивай что хочешь. — Тогда — тот же вопрос. — В старших классах. В одиннадцатом. С девчонкой из моего класса по химии. Было так ужасно, что, клянусь, она больше ни разу на меня не посмотрела, — Стив смеётся. — Твой любимый запах? — Кофе. Ты когда-нибудь нарушал закон? — Только если считать переход дороги в неположенном месте. А ты? — Да. Стив смотрит на него, ожидая продолжения. — И всё? — Вопрос был «нарушал ли», а не «какие именно законы», — самодовольно улыбается Тони. — Кем бы ты был, если бы не хоккеистом? — Наверное, художником. Я всегда любил рисовать, просто сейчас почти нет времени. — Значит, однажды ты всё-таки нарисуешь меня, как одну из своих француженок, — поддразнивает Тони. Стив смеётся и вспоминает их первое свидание. — Что ты подумал обо мне, когда мы впервые встретились? — «Чёрт, он горяч», — ухмыляется Тони. Потом серьёзнее добавляет: — А вообще… ты оказался совсем не таким, как я ожидал. Честным. Добрым. Ты мне понравился сразу. — Правда? — Стив расплывается в улыбке и притягивает его ближе. — Конечно. А ты? — Ты тоже был не таким, как я ожидал. Но ты мне тоже сразу понравился. Я просто думал, что я тебе не особо зашёл. Мне казалось, что я говорил сплошную чушь. Поэтому я так быстро ушёл, кстати. Потом поехал к Баки и паниковал. — Ну, а я поехал к Пеппер и паниковал, — смеётся Тони. — Так что мы квиты. — Идеальное свидание? — спрашивает Стив. — Двадцать пятое апреля. Стив ошарашенно смотрит на него. — Как ты умудрился посмотреть «Мисс Конгениальность», но не видеть остальные? — Я его не смотрел, я просто знаю цитату, — пожимает плечами Тони. Он берёт руку Стива и указывает на маленький шрам на ладони. — Откуда это? — В детстве неправильно обращался с коньками. Ошибка новичка, — отвечает Стив, переплетая их пальцы. — Любимое время года? — Весна. У тебя правда был на меня краш ещё до знакомства? Стив краснеет. — Да. Давно. Тебя это смущает? — Ни капли. Но это был твой вопрос. Так что: невидимость или полёт? — Насколько быстро я могу летать? И могу ли я быть невидимым во время игр, чтобы троллить всех? — Как самолёт. Нет. Да. — Тогда полёт. Я не люблю самолёты. — Ты постоянно летаешь. — Да, и всё равно ненавижу, — пожимает плечами Стив. — А ты? — Невидимость. Без вариантов. Представь, сколько всего можно было бы провернуть. Куда угодно пойти, кого угодно избегать. Возможности бесконечны. — Тут не поспоришь, — смеётся Стив. — Как ты лишился девственности? Стив замирает. — Что? — невинно улыбается Тони. — Это не настоящая игра в двадцать вопросов, если она не становится хоть немного неприличной. — О боже… — Малыш, пару дней назад ты прижимал меня к стене душа и говорил грязные вещи по-французски. Сейчас уже поздно стесняться. Стив сдаётся. — Ладно. В колледже. С парнем из бейсбольной команды. В его общаге, на узкой кровати. У него тоже был первый раз, так что… не особо впечатляюще. — Романтика так и прёт, — фыркает Тони. Стив шутливо толкает его, Тони смеётся — легко, звонко, и Стив смеётся вместе с ним, даже когда это уже не должно быть смешно. Когда смех стихает, Стив задаёт следующий вопрос: — Лучшее решение в твоей жизни? — Легко, — говорит Тони, глядя на него. Огни города отражаются в его глазах, нос слегка розовеет от холода, и Стиву хочется навсегда запомнить этот момент. — Покупка «Нью-Йорк Айлендерс». — Это было безумие, — улыбается Стив. — Возможно. Но это привело меня сюда, — Тони садится, обхватывая его лицо ладонью. Стив тает от прикосновения. Тони устраивается у него на коленях, целует, медленно, глубоко. Стив позволяет ему задавать ритм, наслаждаясь вкусом, теплом, руками в волосах. Тони отстраняется первым, шепча ему на ухо: — И мне очень нравится быть здесь. — Мне нравится, что ты здесь, — признаётся Стив. Теперь он знает: это место стало ещё важнее. Игра забывается, когда Стив снова целует его, губами скользя по шее, по следам, намёком напоминающим Бостон. — Хочешь поехать ко мне? — предлагает он. — А у тебя разве завтра не важная игра? — дразнит Тони. — Я же буду плохим владелец, если измотаю звёздного игрока перед плей-оффом. — К чёрту команду, — шутит Стив. — Всю сразу? Звучит утомительно. Стив смеётся. — Это «Ред Уингс». Мы и с завязанными глазами справимся. — О, интересная картинка. — Даже не хочу знать, что у тебя сейчас в голове, — Стив наклоняется и шепчет: — Хотя идея тебя в повязке мне нравится. — Господи, Стив… — выдыхает Тони. — Ты краснеешь от вопросов про девственность, но говоришь это? — Мне нравится твоё лицо в такие моменты, — ухмыляется Стив, проводя руками по его бёдрам. — Такое… возмущённое. — Забери меня домой, — шепчет Тони. — К себе. Стив поднимается, целует его ещё раз и берёт за руку, стараясь не думать о том, что Тони только что назвал его дом — домом.