Игра в деловые отношения

      Я всегда думала, что в жизни все заранее предугадано. Недели, одна за другой, начинается с планирования каждого дня, график в голове выстраивается на каждый час, порой и минуту, потому что так проще жить. Когда знаешь, что тебе делать завтра, что тебя ожидает через пять минут, какие планы вдруг неожиданно настигнут тебя врасплох посреди обыденности. Но совсем недавно я открыла для себя страшную тайну: мы ни черта не знаем о том, что будет даже через одну секунду. Даже раньше.       Упадёт ли мне кирпич на голову, когда я буду идти по тротуару вдоль проспекта? Выиграю лотерейный билет, найденный нечаянно на дороге, или случайный прохожий с психиатрическим расстройством достанет из-под пальто пушку и беспричинно пристрелит меня посреди белого дня? Я так упорно верила, что все это глупости, придуманные теми, кому просто везёт по жизни, что до сих пор не могла прийти в себя после прошедшего вечера.       В 20:45 я должна была уже сидеть в самолете, держась за подлокотники, но вместо этого решила воспользоваться шансом и сбежала. В 20:55 я уже должна была трястись от страха в кузове автозака с наручниками на руках за нарушение закона. А в 21:00 бежать за руку с человечком, спасшим мне жизнь. И бежала, да, на этот раз обошлось без «бы».       Не просто бежала — неслась со всех ног, не просто за руку, а чуть ли не в охапке этих самых рук, бережно укрывших меня от снегопада. И клянусь, все следующие двадцать минут, пока черный мерседес наворачивал круги по богом забытым районам от полиции, я все ещё не верила в судьбу, пока не повернула голову, увидев сосредоточенное лицо Саши. Я не знала, как и зачем он оказался в аэропорту за моей спиной, но так вовремя и в нужном месте, что даже не успела среагировать никак, кроме истошного крика. И тогда мою нарушившую закон личность заметили сотрудники аэропорта.       Время шло на секунды. Вокруг толпа людей не давала проходу, а он тянул меня за руку, распихивая всех подряд, толкая и пиная в спины. За нами гналась охрана из десяти человек, а он продолжал утверждать, что они против нас — ничтожество. Я видела в зеркало заднего вида сине-красные мигалки, слышала собственными ушами сирену, не прекращающуюся больше часа, а ему было все равно, что он теперь уже тоже нарушал закон. И не только уголовного кодекса, но и моего решения больше никогда не связываться с этим человеком.       А теперь я сидела на его кухне, потягивая горячий чай, чтобы не разболеться ещё сильнее из-за простуды, схваченной прошлой ночью в одном легком пальто и кроссовках. И совершенно не понимала, что происходит теперь — после всего уже произошедшего. Казалось бы, куда уж больше.       — Парацетамол выпей, и если будет также по самочувствию, тамифлю тоже можно. — скрипел в одно ухо мужской голос.       Нет, ну вы посмотрите. Он стоял напротив меня, разгребая тонну лекарств, купленных ранним утром в аптеке, и плевать хотел на то, что неделей ранее я вслух оскорбила его самым извращенным образом. И сама дулась на него, как маленький ребенок, из-за каких-то глупостей, но глаз не могла свести с его заботливых рук, укрывших меня ночью после дикого стресса.       — Тебе бы поспать, выглядишь не очень… — поджал губы Саша, бросив на меня короткий взгляд. — тем более после такого…как тебя угораздило вообще?       — Безвыходная ситуация. — буркнула я в ответ, все ещё пребывая в неком трансе.       — Главное, чтоб из тюрьмы выход был. — усмехнулся Саша.       И очень некстати, с учетом того, что я все ещё не могла прийти в себя и поверить в то, что натворила. Меня могли бы легко засудить ещё в самом аэропорту, или взять огромный штраф, непосильный моему карману. Теперь тем более без раздумий закрыть за решеткой на пару лет за побег от полиции, что считалось хорошим таким законом. А он продолжал издеваться, почему-то не вызывая ни капли обиды на свои шутки. Только дикий страх за завтрашний день. За следующую секунду, когда может раздаться звонок в дверь, а там…       — Алиса? Ты здесь?       Напуганное лицо Александра Викторовича.       — Что?       — Я говорю, ты не переживай, твое лицо на камеры не попало, ты же была в капюшоне в здании, да?       — Я не помню.       А я действительно не помню, что было. Не то, что не помню, у меня создавалось ощущение, что меня там и вовсе не было, а кто-то с такими же именем и жизнью подставил меня самым отвратительным способом. А заодно и Сашу моими же руками.       — Так, а ну-ка прийди в себя! — вдруг раздался бодрящий повышенный тон, но в черных глазах промелькнула доля страха. — мы что-нибудь придумаем, как-нибудь выкрутимся.       — Обещаешь?       С чего бы вдруг я задала ему этот вопрос, который проскользнул у меня в голове мыслью и нечаянно произнесся вслух? Я не знала, что мне делать, как быть дальше, от того надеялась уже на любую помощь, а Саша, кажется, удивился и напрягся, порозовев, но промолчав отчего-то.       — Саш…мне страшно… — вырвалось из моего рта, в ответ на что и он, и я провалились сквозь землю.       Он вообще не должен был ничего делать. Он должен был уехать на олимпиаду вечером четверга, о чем мне все уши прожужжала Калинина. Но каким-то образом он оказался в аэропорту именно перед моим вылетом. Зачем?       — Мне тоже, если честно, и мы можем прямо сейчас пойти и сдаться, так станет легче, — как ни в чем не бывало, пожал плечами Ворон. — но сегодня 31 декабря, и я боюсь, в ближайшем участке нам скажут, что мы просто уже перепили, и пошлют.       Я должна была продолжать держать лицо и бояться, но отчего-то на душе стало легче, и обоюдный смех самопроизвольно залил небольшую кухню, чем привлёк внимание и встревоженного пса.       — А после праздников тебе мы можем сделать липовую справку из психушки, полежишь пару недель, поделаешь вид, что больная, и тогда тебя не посадят. Максимум выпишут лечение у психиатра.       — Перестань! Это не смешно. — строго утвердила я, едва сдерживая смех.       — Но зато ты улыбаешься… — его низкий голос прошелся по душе сладким бальзамом, а ладонь, легшая на мою, пробила в теле электрический разряд.       И за что только бог наградил его таким обаянием? Наверное, за то, что отпустил недавнюю ссору, поставив на первое место помощь утопающей в проблемах Алисе, а не ее чересчур громкие высказывания в кабинете 312.       — Саш… — закусила губу я, не зная, с чего начать. — я хотела бы попросить у тебя прощения за то, что тогда наговорила тебе и, в целом, за все то, что случилось на прошлой неделе. Я уже пыталась оправдаться, но снова не буду, потому что понимаю, что оправданий мне нет, и это только твое решение, что делать дальше. Просто знай, что мне очень стыдно, и ты не заслужил тех слов…       А я его искренне доброго взгляда. Он так смотрел на меня, словно прямо сейчас я несу самый настоящий бред о том, чего и не было. Будто меня снова подменили и вынудили просить прощение за то, что я не делала даже. И от этого внимания моей запутавшейся окончательно личности становилось только сложнее сидеть и смотреть ему в глаза.       — То, что произошло, случилось по моей вине, в первую очередь, потому что я не сдержал себя в руках, — пожал плечами он в самой доброй манере. — работа навалилась, олимпиада эта идиотская, новогоднее мероприятие, вот я и сошел с ума, видимо, уже окончательно и бесповоротно. Я тоже должен извиниться перед тобой за свою вспыльчивость, за Калинину и за то, что ты увидела меня в таком состоянии.       Да, то его состояние я не забуду, кажется, уже никогда. Эти разъяренные глаза, руки, готовые разгромить весь кабинет. Так страшно было за него, даже не за себя, чтобы не сорвался ещё сильнее и не покалечился из-за меня. Опять.       — Разве ты не должен был уехать вчера на олимпиаду? — осенило меня посреди сложного разговора. Не знаю, с чего вдруг.       — Разве я не должен был проводить тебя в поездку? — и, видимо, для того, чтобы разобраться в недопонимании между нами окончательно. — Знаешь, я когда увидел тебя возле своего кабинета, сразу понял, что ты пришла не просто так. Попрощаться или просто увидеть и уйти — в любом случае ты пришла, а значит хотела этого. И я хотел попрощаться и увидеть тебя прежде, чем ты уедешь на месяц. И если бы знал, что ты сбежишь от матери таким интересным способом, взял бы с собой черные чулки и пушки для обороны.       — Мы и так в заднице, а тебе все равно смешно? — рассмеялась я, представив описанную им картину.       — В любой ситуации нужно сохранять позитив, тогда даже самая настоящая задница будет казаться попкой младенца! — подытожил Ворон, неожиданно встав на ноги, и хлопнул в ладоши. — Итак, какой сегодня день, скажи мне, Алиса?       Как быстро он переводил темы — я не успевала за ним со своими загруженными мыслями. Ещё минуту назад он просил у меня прощения, выслушивал мои извинения, едва не плакался вместе со мной, а сейчас уже казался самым счастливым человеком на планете, подумать только, и этот человек неделю назад смотрел на меня глазами, полными ненависти?!       — Новый год… — и я вдруг неожиданно поняла, что проблемы на этом не закончились. — твою мать!       Рухнув лбом на стол, я безнадежно застонала, пожелав в эту же секунду отключиться от сотрясения мозга из-за удара головой и больше никогда не приходить в себя! По крайней мере, до приезда матери, когда я смогу проснуться и забрать ключи от нашей квартиры со своего стола.       — Ты чего? — напрягся Саша, в шутку тыкнув пальцем в мой затылок. — не успела нарезать оливье?       — Мне некуда идти… — буркнула я из-под волос.       Действительно. На дворе 31 декабря, уже почти три часа дня, а я, больная и в прямом, и в переносном смысле этого слова, не имея ключей от собственной квартиры, друзей, у которых можно было бы остановиться на пару дней, денег на съемную квартиру или хотя бы комнату, никакой одежды, вещей, ни-че-го!       — Что значит некуда? — скривился Ворон. — ты можешь пойти в ванную, можешь в гостиную, если очень хочешь, в спальню, если уже слишком сильно приспичит, прогуляйся по подъезду. Разрешаю даже звонить в квартиры соседей и убегать, все равно все разъехались.       — В смысле? — подняв голову, я уставилась на Ворона в полном непонимании, но по его удивленному взгляду неожиданно все поняла. — Саш, нет…       — Алис, да! — воскликнул он, раскинув руками. — я тебя отсюда выпущу только тогда, когда убеждусь…убедюсь, да черт! Буду уверен, что ты полностью здорова и держишь в руках ключи от своей квартиры! А пока они лежат на столе в твоей комнате, ты будешь сидеть тут! Считай это абьюзом, мне все равно.       Мне пришлось рассказать Саше обо всем, что произошло прошедшим днем, хотя бы потому, что это стало причиной моего побега из аэропорта. Может быть я выпалила каждую деталь на эмоциях, рассказав даже о всех подробностях, написанных в моем дневнике о самом Саше, но так было правильно. Он должен был знать абсолютно все, чтобы между нами не было недосказанности в такой особо опасной ситуации.       — Но это же неудобно как-то…сегодня Новый год, ты наверняка будешь праздновать не один и…я так не могу!       — Неудобно, солнце, когда дети на соседа похожи, можешь записать это в список моих идиотских фразочек в своем дневнике, а пожить у меня нахаляву — это то, что тебе сейчас жизненно необходимо! — строго заявил Ворон. — куда ты пойдешь накануне первого января? Думаешь, кто-то прямо сейчас сидит и непременно ждёт, когда ему позвонит Алиса и попроситься пожить недельку бесплатно?       — У меня есть деньги. — пожала плечами я, сама едва не рассмеявшись со своих слов.       — Сколько?       — Десять тысяч!       — Ого! Карманы не трещат? — съязвил Саша, усмехнувшись. — да, я праздную сегодня с друзьями, они придут в десять вечера, и что? Да, я привык быть холостяком и делить спальное место только с Лаем, но мне ничего не стоит уступить тебе место в ногах, потому что он туда точно не ляжет, уж извини.       И опять он пошутил, сбавив оборот нарастающего спора, а я опять посмеялась, потому что делать уже было точно нечего. Он как всегда оказался прав! Куда мне идти, не знала даже я, тем более в такой праздничный день. Да и, признаться честно, в глубине души я все же надеялась, что он предложит мне пожить у него до лучших времён. А лучше — навсегда.       — Я буду очень незаметной и не потревожу твой покой… — благодарно улыбнувшись, неловко отозвалась я.       — Это завтра, когда я проснусь с похмелья, а сегодня ещё много дел! — выставил указательный палец Ворон. — Как минимум, я совершенно не умею готовить, как максимум, сегодня придет 10 человек, и я, мягко говоря, множечко в шоке, нахрена мне вообще пришла в голову идея собрать тусовку у себя, а не где-нибудь в клубе, но пути назад уже нет…       — Если у тебя есть продукты, из которых можно хоть что-нибудь приготовить, это уже хорошо! — радостно заявила я, заметив нервную улыбку на лице Ворона. — что?       — У меня есть соль, из нее можно только накуриться, зато еда точно не нужна будет! — заулыбался Саша. — но если я сейчас схожу в магазин, а ты пока подготовишь кухню к готовке и напишешь список, что нужно купить, мы сможем удивить моих друзей, которые каждый раз у меня в гостях уже десятый год подряд жуют пиццу из местной забегаловки.       — О боже… — закатила глаза я, поняв, что день выдастся весёлым. — иди уже, список я пришлю.       — Круто! Классно! — подпрыгнул на месте Саша, собравшись рвануть в комнату, чтобы как можно скорее переодеться и пойти по важным делам, но…       Он отчего-то остановился и в радости, и в эмоциях в целом, уставившись на меня взволнованным взглядом. Я напряглась в ответ, ощущая что-то крайне неладное, видя в черных глаз замешканность, отчего по коже пробежался холодок. А саша вдруг подошел ко мне одним шагом и взял мою руку в свою.       — Алиса, давай забудем все, что было, и начнём сначала? Я думаю, прошло уже достаточно времени, чтобы мы оба поняли, чего нам хочется друг от друга… — едва ли не прошептал он, сминая в своей ладони мои дрожащие пальцы. — может, катись оно все к черту, и пусть будет так, как будет? Получится — хорошо, не получится снова — значит не судьба. Мир?       Перед глазами оказался чужой мизинец, готовый разорвать топор войны, недопонимания и всех сложностей, встававших у нас на пути, и я даже не подумала, прежде чем схватиться за него своим мизинцем.       — Мир… — уголки губ       самопроизвольно поползли вверх, не сомневаясь в своем решении. — и список продуктов.       — Слушаюсь! — отчеканил Ворон, все-таки рванув в свою комнату.       А почему бы и нет? Столько всего самого гадкого уже произошло, что должно было окончательно отрезать нас друг от друга, сломав все то, что мы так неуверенно и медленно строили пару месяцев. Но я все же почему-то сейчас хозяйничала на его кухне, пока он напевал мелодию любви из прихожей.       Может, судьба не станет снова рушить наши тайные от нее и друг друга планы?

***

      Ошиблась. Ой, как сильно ошиблась в своих догадках о судьбе. Лучше бы вообще не думала — так точно было бы легче сегодня находиться в радиусе метра от человека, к которому тянуло нереально, как и его, кажется, ко мне.       На часах тревожно прогремело достойное десять вечера, и с минуты на минуту пустая квартира должна была наполниться голосами незнакомых мне друзей Саши. Ещё через пару часов — биение часов Кремля, торжественные салюты и звон бокалов с шампанским друг о друга. Не сказка ли это? Точно она, самая что ни на есть потрясающая, поверить в которую ни я, ни он пока что ещё не могли. Но зато прекрасно понимали, чего нам эта сказка стоила, и оба, как два идиота, через тернии к звездам маленькими шагами шли к этому моменту. Почему тернии? Потому что пребывание в одном пространстве стало самым настоящим адом, выбраться из которого получалось только в те моменты, когда он или я уходили в туалет, как бы странно это не звучало.       Саша вернулся из продуктового магазина спустя два часа после того, как ушел, и я, признаться честно, уже успела соскучиться по нему. Пока его не было в собственной квартире, я навела небольшой порядок, подготовила стол к празднованию, прибрала в гостиной и села ждать его прихода. И так одиноко и пусто было одной на мягком диване, так невообразимо сильно хотелось, чтобы он поскорее оказался рядом, будто чего-то не хватало внутри меня.       Накаркала. Черт.       Разговор, сложившийся утром, подтолкнул нас к тому, что мы вроде как обо всем договорились и намекнули друг другу и самим себе, что наши дружески-любовные отношения продолжают свой ход, а значит мы имеем полное право проявлять друг к другу свои чувства. Но все оказалось не так просто, потому что не хватало банального «сказать напрямую то, о чем мы тайно желаем». И мы, как и раньше, продолжали делать вид, что просто дружим, хотя и не упускали возможность проявить нечто большее, чем делали только хуже.       Разобрать пакеты оказалось самой простой задачей, и я думала, так легко с Сашей будет и дальше, но как же сильно я ошиблась. Он постоянно был рядом, все время в поле моего зрения крутилась его фигура, облаченная в домашние штаны и тонкую футболку, из-под которой виднелось накаченное тело, и я богом клянусь, мне было стыдно, но глаза так и тянуло смотреть на него и восхищаться. Даже подумала о том, что Калинина была права, и мне действительно не хватало чего-то большего, чем обычные поцелуи, но я тут же откидывала эту мысль, стыдясь перед самой собой.       Он помогал мне готовить, не упуская возможности то плечом задеть, то посмотреть на меня как-то не так: по-собственнически что ли, так, словно я ему одному принадлежу, и он может сделать со мной все, что ему будет угодно. А я с ума сходила, стараясь контролировать себя и держать в руках, особенно когда он так нечаянно оказался за моей спиной, прижался ко мне своей грудью, чтобы заглянуть за мое плечо на плиту, где варилась гребанная картошка, что б ее. И да, кстати, та выкипела, потому что я потерялась в пространстве, моля саму себя не сорваться прямо сейчас и не…       Боже, я тупо хотела этого человека, но не позволяла себе так резко переходить границы. Мы договорились дать нашим отношениям самостоятельное течение, как судьба решит, а я банально рушила все снова, своей заторможенностью рядом с ним отчетливо показывая, что он мне уже совсем не безразличен. И он это понимал. Так понимал, что постоянно посмеивался над моими реакциями и специально делал все, чтобы они продолжались уже в более ярком ключе. Ещё немного, и я готова была бы заткнуть его болтливый рот поцелуем, чтобы прекратил паясничать и шутить свои глупые шутки на мой счет.       А он не прекращал. Вел себя, вроде бы, как и раньше, когда подлизывался и подкатывал незаметными способами, а я накручивала себя, хотя знала, что это его обычный стиль общения со мной. Пошутить, стереть с моей щеки след от муки и задержать взгляд на моих губах, будто намекая на что-то грандиозное, мерзавец! Только когда в духовке сгорела курица, он немного успокоился и перестал мне мешать, чтобы не испортить ужин окончательно. Какое-то время я его вообще не видела, Саша ушел наряжать маленькую елку в гостиной, болтал о чем-то с Лаем и не вспоминал обо мне.       А я, чтобы немного прийти в себя и забыться, выпила предложенный им ещё днем бокал вина, чем сделала только хуже себе, потому что Саша какого-то хрена на секундочку зашел на кухню без футболки, и у меня в глазах потемнело. Алкоголь ли это так ударил мне в голову с первого бокала, или я уже давно думала обо всем том, что происходило со мной сегодня? Я сама не знала и боялась своих мыслей, понимая, что веду себя, как…шалава, наверное, мама же именно так и выразилась вчера. Странно это все было, конечно, ещё вчера я его ненавидела, утром боялась до чертиков, а сейчас готова была отдаться при первой же возможности. Ужас!       Благо, время, тянущееся специально катастрофически медленно, все-таки подошло к моменту прихода Сашиных друзей, и я осталась одна в его комнате переодеваться в одежду, купленную им сегодня специально для меня.       Пока Ворон встречал ребят у подъезда, я нервно теребила подол коктейльного платья цвета спелой вишни и сходила с ума. От всего, что будет, но в первую очередь, конечно же, от красоты того наряда, что он протянул мне в руки в коробке, сказав, что я просто не имею права не принять от него такой небольшой презент. За кучу денег, я уверена, такая идеальная ткань просто не могла стоить дешевле всего моего гардероба, и мне было стыдно перед ним за то, что вынудила его так тратиться, хотя одежды у меня с собой кроме джинс и свитера не было никакой. Но отчего-то, несмотря на внутренние сомнения, мне безумно сильно хотелось понравиться ему сегодня вечером.       Я кое-как уложила волосы без подручных средств, кое-как привела в порядок лицо с помощью лежащей в ручной кладе помады и туши, едва не порвала платье от нервов и предстала перед самой собой в полной готовности сразить наповал Александра Викторовича, в чем он мне непременно помог. Открытые плечи слегка дрожали от холода и страха, ноги едва держали стройное тело на себе, неуверенно перебирая в прихожую, когда послышался звон ключей, и входная дверь наконец-то открылась.       — …да я и говорю, она мне все мозги проела, мол, мы не можем сейчас расстаться, это так неправильно! — послышался незнакомый истерящий голос за углом, куда я неуверенно завернула, тут же сталкиваясь с полной людьми прихожей. — Ага, конечно, неправильно! Перед Новым годом-то девчонка осталась без дорогого подарка, гадина…миллион долларов мне в задницу…       Незнакомый светлый парень облизнул губы и как-то по-хамски оглянул меня с ног до головы, расплываясь в широкой улыбке.       — Миледи, вы встретились мне сейчас, как муза одинокому поэту! — ничуть не смущаясь, заявил он и взял мою руку для короткого поцелуя.       Естественно, я напряглась, как и несколько ребят за спиной своего неугомонного друга, облизывающего меня взглядом во всех имеющихся местах. Как и Саша, застывший в проходе в полном молчании и потерянности при виде меня. Боже, я умру сейчас!       — Смотри, чтоб тебе кулак кое-чей не встретился, — прыснула со смеха блондинка, чье лицо я, кажется, уже где-то видела. — придурок, не обращай на него внимания, он болен двухдневным отсутствием женского внимания.       Я легко улыбнулась, приняв сказанное ею за правду и рассмотрела ее лицо повнимательнее, тут же убедившись, что ее черты абсолютно идентичны чертам лица Саши, а значит это и есть та самая сестра, к которому я не так давно приревновала Ворона. Единственное их отличие — цвет волос, как ни странно, она оказалась натуральной блондинкой, а во всем остальном, даже в манере речи, была точной копией брата.       — Приятно познакомиться, я Маша! — протянула мне руку девушка, пихнув в плечо все ещё молчащего Сашу. — а ты не говорил, что Лай наконец-то нашел себе девушку!       — Дура что ли? — закатил глаза Ворон, но я все равно усмехнулась с ее неудачной, но смешной шутки.       — Прошу прощения, не смогла упустить возможности поиздеваться над этим придурошным холостяком!       — Мы не встречаемся! — вдруг в унисон вырвалось из нас обоих.       — Это Алиса, она моя…подруга, остановилась у меня на неопределенный срок в силу кое-каких обстоятельств. — объяснил Ворон, тут же затыкаясь.       Такой неловкий момент вышел, вся компания его друзей уставилась на нас, как на идиотов, хотя мы именно такими и были. Я сделала вид, что ничего не говорила, а Саша неловко потер затылок и пригласил друзей пройти уже, наконец, внутрь квартиры, чтобы остудить пыл нарастающих неприятностей.       — Ну-ну… — прищурилась Маша, с ноткой иронии взглянув на все ещё незнакомого мне блондина. — не смей, понял меня?!       — Ой, всё! — закатил глаза он, отлипнув от моего плеча, и направился в гостиную вслед за остальными.       Что это только что было — все в целом — я понятия не имею. Какой-то сюрреализм, наверное, потому что иначе я описать произошедшее не могла. Так и осталась стоять в прихожей у стены, боясь поднять голову и увидеть Сашу, тоже не поспешившего удаляться за друзьями. Он выглядел, мягко говоря, растерянным, взглянул на меня снова с ног до головы, и наконец-то пришел в себя, мягко улыбнувшись.       — Ты не подумай, они все нормальные, — пожал плечами Ворон, усмехнувшись. — просто своеобразные ребята, на меня похожи очень, так что тебе точно понравятся.       Хороший намек, я оценила и раскраснелась пуще прежнего.       — Ты выглядишь просто…волшебно в этом платье, Алиса… — вдруг снова улыбнулся он, подойдя ближе. — я увидел его и сразу же понял, что вы идеально друг друга дополните.       — Оно слишком дорогое, зачем?.. — буркнула я полушёпотом, ощущая прикосновение к руке. — Саш, мне неловко, ты уже второй раз мне так помогаешь, что…       — Что? Я имею полное право, ты же моя…подруга… — усмехнулся Ворон хитро.       — Ну смотри тогда, чтобы я не стала такой же подругой тому милому блондинчику! — подмигнула я ему в ответ, не упустив возможности поиздеваться, и направилась в гостиную, кишащую народом.       Ага, подруга, конечно. Я и сама понимала, что он сказал это только потому, что не хотел торопить события, и мы на самом-то деле и не являлись друг другу кем-то большим, чем просто друзьями, но стало немного неприятно. Хотелось бы услышать от него нечто другое, но восхищенного моим нарядом взгляда Ворона уже и так хватало по горло. Всему свое время.       В общем и целом, начало праздника проходило идеально. Ребята общались между собой, втягивали меня в разговор, не прекращая раскрепощать, чему я была крайне благодарна, потому что все ещё немного стеснялась быть в центре внимания. С каждым удалось познакомиться поближе, пока другие занимались подготовкой к бою курантов, я умудрялась узнавать о них чуть больше и вливалась в компанию на ура!       — Ничего не изменилось с прошлого года, ты бы хоть елку купил другую! — бурчал без остановки Максим, тот самый душа компании и милый блондинчик, коим я его и назвала, поспешив с выводами. — но ты все равно молодец: в этом доме появилось украшение и получше.       Взгляд серых глаз я поймала на себе случайно и тут же отвернулась в надеже на то, что он когда-нибудь от меня отстанет, но, кажется, своей неприступностью делала только хуже. Он не отлипал, нет, он не просто не оставлял меня в покое — буквально каждое его заявление за первый час пребывания здесь обязательно касалось моей личности, и мне было некомфортно в такие моменты и жутко неудобно перед Сашей. Он стоял поодаль от нас и натирал бокал полотенцем, кажется, уже протирая хрупкое стекло до дыры, но взгляда со своего товарища не сводил ни на минуту.       — Какие у нас планы на вечер? — перевела тему разговора самая адекватная в компании девушка по имени Алина.       — Вечер? Бери больше! На ночь?! — усмехнулся Глеб. — этот Новый год я планирую провести где угодно, кроме дома!       — Ты хоть раз-то за жизнь дома оказывался утром первого января? — рассмеялся Ворон, оказавшись рядом с моим ухом. — этот парень третий год подряд празднует в обезьяннике, ему уже даже сотрудники наливать стали.       — Я все слышу вообще-то! Это во-первых, — обидчиво надулся он в ответ. — во-вторых, это повод для гордости, потому что где такое видано, чтоб кому-то сам майор стакан через решетку протягивал? Завидуй молча, дружище.       — Да он не лучше! — ухмыльнулась в ответ Алина, на что Саша закатил глаза. — два года назад в Твери проснулся в ванной вместе с двумя проститутками, вот это был номер!       Вау, не те подробности, кажется, которые мне следовало бы знать. Я промолчала, естественно, сделав вид, что не услышала ничего из вышесказанного, но что-то слегка так кольнуло в груди. И Сашу тоже, видимо, раз я услышала, как он нервно сглотнул, и увидела, как бросил на меня неловкий взгляд. И все замолчали.       — Это было давно… — едва ли не проскрипел сквозь зубы Ворон. — и ничего не было тогда.       — Ага, так же давно не было, видимо, как и два месяца назад, когда ты раздевал глазами ту девчонку за баром! — прыснул со смеху Максим. — кому ты заливаешь, Ворон, все мы прекрасно знаем, как ты девушек любишь! Во всех смыслах этого слова, причем.       Не знаю, что должно было произойти дальше и произошло, потому что туман в голове напрочь забил весь разум, не давая глотнуть свежего воздуха и рассеять его. Два месяца назад, когда между нами уже что-то зарождалось, он, видимо, не торопился останавливаться на одной мне, а я оказалось полной дурой. Боже! Подумать только, такой нелепый диалог, произошедший случайно, раскрыл такие подробности, что я тут же ощутила себя не в том месте, не в то время, и вообще не той, кем представляла себя!       Стало неприятно и дико захотелось провалиться сквозь землю, испариться на месте и остаться одной, лишь бы подальше от этого мерзкого человека, стоящего рядом в ступоре. Как он мог? Делать два месяца и сегодня вид, что все в порядке, что каждое слово его друга — гулкая шутка, и не несёт в себя никакого смысла вообще!       — Если ты не заткнешься сейчас, полетишь в окно, и мне не будет жаль. — бросил Саша Максиму, коснувшись моей руке за нашими спинами, будто собираясь увести меня из всего этого цирка. — иди молча пей шампанское и наслаждайся праздником, пока он не превратился в похороны.       — Ой-ой-ой, страшно-то как! — закатил в ответ глаза парень. — чего это ты так реагируешь на мои шутки, а? Боишься чего-то? Или кого-то?       Господи, я терпеть не могла оказываться в центре внимания, и сейчас все, как назло, посмотрели на меня, как на того самого кого-то, о ком так громко заявил этот придурок. И я оказалась будто загнанной в клетку цирка, где тысячи зрителей смеялись надо мной, как над маленьким, беззащитным зверьком.       — Нарываешься… — вдруг прорычал Ворон, и я, наконец, взглянула на него, увидев нахмуренные в гневе брови, красное лицо и действительно убийственный взгляд почерневших ещё сильнее глаз.       — Побьешь, чтобы прикинуться героем в глазах своей телочки?       Сорвало. И Максима ляпнуть это слово, и Сашу с места прямо в своего лучшего друга, слетевшего с ног от силы удара чужого кулака в его идеально ровный нос.       — Вы что делаете?! — тут же спохватилась Маша, подлетая к парочке, катающейся по полу, но не близко, чтобы не получить тоже.       Алина заорала от страха, запрыгнув на диван, Маша закрутилась вокруг Ворона, не перестающего набивать морду Максу, дающему не меньшей отпор в лицо своего друга. Они буквально прямо сейчас избивали друг друга до крови, катались по всему полу, сбивая мебель и остальных ребят, пытающихся разнять их хоть как-то. А я, вдруг неожиданно прийди в себя, сорвалась со своего места, пожелав как можно быстрее спасти ситуацию, причиной которой сама и стала, но…       — Да угомонитесь вы уже, вы задели Алису! — заорала во весь голос Маша.       Сама не заметила, как оказалась сидеть пятой точкой на полу и держаться за нос, ноющий от дикой, внезапной боли. Попала под горячую руку Максиму, сидящего верхом на Ворона, локоть которого очень удачно зацепил мое лицо, идиотка, черт возьми! И что меня только дернуло?! Желание набрать себе как можно больше проблем или страх за Сашу, готового убить человека и умереть самому?!       Не знаю точно, что было дальше, за пеленой слез я лишь увидела, как Глеб стаскивает с Ворона его друга и буквально за шкирку ведет к прихожей, как Максим сплевывает бордовую кровь на пол, а Саша снова вскакивает на ноги, чтобы рвануть за ними и продолжить начатую драку, а Маша берет меня под руку и куда-то ведет.       А в голове боль такая, будто меня приложили затыком к застывшему бетону, и в груди хлещет сердце от неимоверной боли душа, порванной чужими словами. Не знаю, от чего больше мне стало так плохо: удара в нос локтем или в мозг воспоминаниями Максима о жизни Ворона. От всего сразу, наверное, слезы бесконечным поток потекли по лицу, а мысли о предательстве заметались по голове.       — Ну-ну-ну, все, не плачь, успокойся… — протараторила девушка, заводя меня в ванную. — сейчас обработаем, и все пройдёт!       Я оказалась прижатой спиной к раковине, лицо мое — в руках Маши, а нос — в адской боли от прикосновения спиртовой салфетки к открытой ране. Отрезвило, конечно, очень быстро, зрение встало на место, я взглянула на взволнованное лицо девушки, трудящейся над моим здоровьем, и закрыла глаза.       — Нормально? — спросила девушка, отстраняя вату от моего носа, в ответ на что я кивнула головой. — хорошо, я сейчас принесу пластырь, подожди тут, ладно?       — Угу. — буркнула я, оставшись одна в ванной.       Для чего я все это услышала, почему? Та самая гадкая судьба, почему она решила именно сегодня раскрыть все карты про него? Чтобы я одумалась, поняла, что не просто так она уже рушила наши отношения и не один раз? Какая же я всё-таки идиотка, что поверила ему снова, согласилась начать все сначала! Для чего ему это все нужно, если он такой?       Тихий…       — Алиса… — шепот за спиной напугал меня до смерти, я тут же повернулась, отпрыгивая чуть ли не в раковину.       — Не трогай меня! — воскликнула я истерически в ответ, выставляя перед собой руки.       Саша шмыгнул носом, тяжело вздохнув. Сразу стало ясно: сил у него никаких не осталось, от того он так не спеша и спокойно попытался снова до меня дотронуться. И больно, видимо, было очень. По лицу все ещё стекала незастывающая кровь, костяшки кулаков наверняка адски горели, и он едва шевелился, хмуря измазанные брови.       — Послушай, пожалуйста меня… — заговорил он, но я перебила.       — А что мне слушать?! Как ты раздевал кого-то там за баром два месяца назад, когда уже общался со мной и умолял дать тебе шанс?!       Я вопила, кажется, так, что стены трещали, и весь мир должен был слышать, как мне мерзко стоять рядом с этим человеком! Которому ещё хватило наглости схватить меня за обе руки, которыми я особо жестко жестикулировала.       — Успокойся и дай мне сказать! — чуть повысил голос Ворон, пытаясь удержать меня в своей хватке, но я продолжала отчаянно выкручиваться, ударяясь спиной о раковину.       И я резко дернулась, вырываясь из чужих крепких рук, что старательно блокировали мои попытки спастись от него, и зачем-то долбанула со всей дуре ладонями по раковине, тут же зашипев от ещё большей боли. Но точно не такой сильно, как душевная!       — Алиса! Успокойся, слышишь меня?! — что есть мощи, Саша заорал мне прямо в лицо и схватил меня уже за плечи. — приди в себя, Алиса! Пожалуйста! Услышь!       Паника охватила его организм с двойной силой, заставляя метаться из стороны в сторону, останавливая мои руки. Ворон схватил тонкие запястья одной ладонью, другой блокируя мою голову в мертвой хватке и с силой вдавил мое бьющееся в истерике тело в стену возле двери, выискивая мои глаза за упавшими на лицо волосами.       — Алиса, посмотри на меня, я тут, слышишь?.. — голос охрип, шепча в мое сознание мольбу обратить на него внимание, и я встретилась сумасшедшим взглядом с его глазами. — вот так, молодец… все хорошо, все хорошо.       Трясущейся рукой Саша прижал мою голову к своей груди, осторожно ослабляя хватку в районе запястий, и прикрыл глаза, дрожа всем своим телом. Произошедшее не осознавалось, в принципе, только смутно образ моего бешено дергающегося тела всплывал в голове, и я тяжело задышала, стараясь угомонить собственные нервы.       — Пусти меня… — но я видеть его не хотела. — пусти, Саша! Оставь меня! — сорвалась на крик, пронизывая черные глаза взглядом, полным ненависти. — Как ты мог?! Я знать тебя не хочу, ты врал мне и издевался все эти два месяца и сегодня! Сегодня ты сказал, что я нужна тебе, но разве это так?!       — Нет. — пожал плечами он.       Кто бы сомневался? Одна только я, видимо, когда уставилась на него абсолютно ничего не понимающим взглядом, надеясь, что мне просто послышалось, что он только что ответил. Наконец-то правду, которую мне неистово не хотелось от не услышать. Саша замер, снова крепко удерживая мое тело между собой и стеной, и молчал. Для чего только?       — Нет, потому что мне нужна та девушка, которая сидела за тем баром, — совершенно равнодушно отозвался он, наконец. — это, кстати, была ты.       — Что?       Что он несёт?!       — Помнишь ту ночь, когда ты напилась в баре, а на следующее утро проснулась у меня дома? — прищурился Ворон, отрезвляя меня своими воспоминаниями. — это тебя я тогда раздевал глазами, когда отдыхал в том же баре с этим идиотом.       — Почему я должна верить тебе? — вырвалось из моего неугомонного рта нечаянно от страха снова оказаться в запутанной ситуации.       Саша опомнился и, не дав мне договорить, взял мое лицо обеими ладонями, с интересом скользя взглядом по каждому миллиметру кожи. А я стояла и боялась пошевелиться, буквально здесь и сейчас тая от крышесносящей близости. Идиотка.       — Ну, наверное, потому что ты любишь меня, а я тебя, Алиса.       Теперь сердце окончательно упало в ноги и там забилось в разы сильнее. Насколько мучительно было держать это в себе, чтобы сейчас так легко стало на душе нам обоим. Будто тяжелый груз с плеч сняли, разнося под кожей электрические импульсы.       — Правда?.. — прошептала я, не веря его словам и самой себе уже даже не веря, только чувствуя, как на глазах моих выступают слезы.       — Алиса… — и Саша усмехнулся, резко заключая меня в крепкие объятия, и все равно было на снова просочившуюся кровь на носу, что впиталась в его белоснежную рубашку в секунду и испачкала.       Руками он обвил мою талию, и я почувствовала, как почти незаметно дрогнуло его избитое тело, и разревелась ещё сильнее.       — Ну, не плачь, пожалуйста, все хорошо… — протянул Ворон, когда я слегка отстранилась, показывая красные от чувств глаза и щеки. — если бы я сейчас врал, я бы не был таким смелым в своих признаниях, а я тебе четко говорю, что люблю тебя больше всего на свете!       И я тихо рассмеялась, шмыгнув носом, и осторожно коснулась губами чужих губ, тут же перенявших инициативу, но не переходивших границу дозволенного. Будто это наш первый поцелуй, который мы подарили друг другу, и он разбудил, наконец, те ощущения одновременно власти и принадлежности друг другу.       И если бы не внезапно распахнувшаяся дверь, клянусь богом, я бы умерла прямо здесь от безумного удовольствия.       — Упс! Прошу прощения… — округлила глаза Маша, повернувшись к нам спиной. — не могли бы вы перенести свои дружеские шалости на попозже и присоединиться к празднику, м? Через две минуты Новый год наступит, потом можете хоть там прям и трахнуться, мы вам мешать не будем.       — Иди уже…в свой Новой год! — буркнул Саша, бросив в сестру полотенце. — и мы пойдем, пойдем?       Ворон отстранился от меня чуть поодаль и протянул руку, приглашая выйти из ванной.       — Пойдем. — и я приняла приглашение пойти с ним в Новый год.       А значит, и в новую жизнь.

***

      Начавшуюся с боя курантов, звона бокалов с шампанским друг о друга и торжественным салютом за окном. Новый год шел вот уже второй час, а веселье все никак не затихало. Только лучше становилось и комфортнее от каждого выпитого миллилитра слабого алкоголя и разговора с ребятами по душам. Как только из сумасшедшей тусовки лучших друзей исчезла главная гадина сегодняшнего вечера, всем стало будто спокойнее и легче. Саша пришел в себя, обработал раны, немного полежал на диване и теперь танцевал вместе со своей сестрой польку посреди кухни, не переставая исподтишка поглядывать на меня.       Конечно, ребята слышали мою истерику в ванной, но ни о каких дальнейших подробностях не знали и даже не спрашивали, прекрасно понимая, что это будет точно лишним после всего того ужаса, что нам и без того пришлось пережить. Только Маша с меня взгляда не сводила, с интересом рассматривая с ног до головы, будто читая меня, как книгу. И за Сашей следила, за тем, как он вел себя со мной, что не было удивительным, ведь она его младшая заботливая сестра.       И меня устраивало сейчас абсолютно все, кроме несильной усталости. Все-таки я привыкла проводить за праздничным столом максимум час своего времени, а потом уходить в комнату и ложиться спать, но сегодня до кровати было ещё очень далеко, потому что…       — Так, стоп! — вдруг крикнул Глеб, от чего Маша испуганно прыгнула на ногу Саше, выругавшегося таким матом, какого я от него никогда не слышала.       — Придурок что ли так пугать, ненормальный вообще! — завопила блондинка, вызывая смех каждого из нас. — че ржете, кони, один уже получил, щас и вам достанется!       — Тихо-тихо, не бузи, — закатил глаза парень. — есть предложение, от которого вы точно не сможете отказаться!       — Залить тебе глотку кислотой, чтобы ты больше так не орал? — прищурился Ворон, получая ладонью по плечу. — эй!       — Это потом, а сейчас… — загадочно нахмурился парень, встав на стул. — у меня есть знакомый, а у него есть огромный клуб с бассейном и бесконечным алкоголем.       — А у меня пятьсот рублей на карте, и что? — закатила глаза блондинка.       — И то, что он мне предложил тут недавно на Новый год у него в клубе остановиться в вип-зале, но я знал, что мы будем тут праздновать, а сейчас вдруг подумал, почему бы нам не продолжить в другом месте, а? Где все бесплатно, и не надо самим ничего потом убирать…       Ребята взглянули друг на друга в ожидании, что кто-то скажет хоть слово, и вмиг заорали в унисон во весь голос, подрываясь со своих мест.       — Я знал, что вы оцените мою гениальность! — гордо заявил парень, гладя самого себя по голове.       — Да, ты молодец, спас мою задницу от уборки всего этого мусора, красавчик! — подмигнул Ворон, рассмеявшись. — погнали тогда?       — Конечно!       Шум с кухни переместился в прихожую, по дороге ребята немного помогли привести в порядок гостиную, хотя бы отнесли на кухню посуду и убрали в холодильник оставшуюся еду, и принялись собираться на выход, едва на ногах вообще держась. И откуда в них было столько сил с учетом того, что я уже умирала от усталости, а они были старше меня на несколько лет, но бодрее в разы?       Выпитый алкоголь и пережитый стресс дали знать о себе, когда я встала со стула и направилась за ними, собираясь как можно незаметнее пожелать всем хорошего празднования и остаться дома. Ни сил, ни желания ехать сейчас куда-либо не было, хотелось лишь остаться в полной тишине и выдохнуть, забыв предыдущий день, как самый странный сон.       — Алиса, ты идешь? — выглянул из-за угла коридора Ворон, медленно просовываясь на кухню полностью. — мы тебя ждём.       За ним показалась сначала женская рука с полупустой бутылкой виски, а затем и голова Маши, после чего девушка оказалась в помещении и с интересом взглянула сначала на своего брата, а потом на меня.       — Саш, я, наверное, тут останусь, ладно? — неловко отозвалась я, медленно поднявшись со стула. — я уже достаточно повеселилась сегодня, мне хватит.       И Ворон поменялся в лице, нахмурился и поник всем телом, как и Маша. Но та явно выдала наружу не ту эмоцию, что ее брат, а что-то наподобие…радости?       — Да, конечно, тебе нужно отдохнуть… — потер затылок Саша, взглянув на сестру. — я тогда пойду ребят провожу, и ляжем спать.       — Что? А ты разве не поедешь? — нахмурилась я в ответ, ощущая неловкость перед ним.       — Ну, нет, что-то тоже не хочется, если честно. — пожал плечами Саша.       — Интересно, с чего бы это вдруг? — вдруг недоверчиво прищурилась блондинка, покачивая головой.       — С того, Маш. Ты видела, что тут творилось.       Девушка закатила глаза и раздраженно оглянула нас обоих, удаляясь вглубь коридора, а Саша медленными шагами сократил между нами расстояние и тут же впился в мои губы своими.       — Не представляешь, как я соскучился по тебе… — шепнул он, заглянув в мои глаза.       — Мы же весь вечер вместе. — еле выговорила я, сгорая от удовольствия находиться так близко к нему.       — Да, но как друзья, а мне не хватает большего…       Ворон зарылся ладонью в моих волосах, перебирая каждую прядь с особой нежностью, от чего я буквально заурчала, растаивая в его руках. Как же все-таки сильно мне не хватало его все это время. Даже сегодня, когда он не терял возможности случайно коснуться моего плеча рукой, когда мы сидели с его друзьями за одним столом, или положить ладонь на мое бедро, поглаживая с незаметным, но понятным обоим намёком, боже…       — Эй, Сашка, закрой за нами хоть, раз сам не едешь! — послышался крик из прихожей, и мы оторвались друг от друга, направившись на недовольные возгласы ребят.       — Вы только там не шалите, чтобы потом не пришлось вас по всей Москве собирать. — строго отчеканил Ворон, открывая входную дверь.       — Нас дружбан-майор Глеба из полиции сам найдет по горячим следам, не ссы! — усмехнулся самый тихий парень, имя которого я уже успела забыть.       — Круто! Классно! Удачи, — рассмеялся Ворон, дожидаясь, когда все выйдут в подъезд. — Маша, следи за ними в оба!       — Ты тоже тут за собой следи, ок, да? — язвительно бросила девушка и вышла, даже не попрощавшись.       Странно она себя вела, это было заметно последние два часа после того, как она застукала нас в ванной, и меня смущала ее нездоровая реакция с учетом того, что до этого все было нормально. Может, я чем-то ей не понравилась?       — Что это с ней? — удивленно спросила я Сашу, как только он закрыл за друзьями дверь.       — Не бери в голову, она когда выпьет, часто какую-то ахинею несёт, — пожал плечами он. — завидует, наверное, мне.       Он оказался непозволительно близко и обнял меня за плечи, прижав к себе так, словно я могу исчезнуть, и мне не осталось ничего, кроме как действительно исчезнуть. Только из реальности, полностью растворившись в приятном моменте.       — Ты точно не хочешь поехать с ними? — прошептала я в мужскую шею. — Саш, тебе не обязательно лишать себя веселья только потому, что я осталась дома.       — Мне с тобой веселее, Алис, не переживай, — улыбнулся Ворон, вместе со мной направляясь на кухню. — к тому же вдруг, пока меня не будет, ты вынесешь всю мою квартиру?       — Ах, да, ну точно! — рассмеялась я. — ты нарушил мои планы, блин, придется напоить тебя ядом!       — Может, для начала просто чаем, м? Чертовски сильно хочу горячий чай…       Ворон оглянул меня с ног до головы, облизав пересохшие губы, и с трудом оторвался от моего тела, чтобы поставить чайник закипать. И пока в нем бурлила вода, лично во мне бурлило желание, вдруг вспыхнувшее из ниоткуда.       Саша напевал придуманную им же мелодию, убирая в раковину грязную посуду, подошёл к раковине, дабы навести хоть какой-то порядок на кухне. Хотя этого хотелось сейчас меньше всего, и он отчетливо это понимал, я знала, но, видимо, это хоть как-то отвлекало его от напряжения. Он ведь и сам понимал все даже лучше меня, и мне было страшно жутко от того, какие мысли сейчас преследовали каждое его медленное движение рук, пока он доставал из шкафчика две чашки, наливал в них чай и перемешивал сахар, едва сдерживая тремор рук.       Только не справился и вздрогнул всем телом, когда мои руки аккуратно приобняли его со спины, будто сами ещё не понимая свои же действия. Я прижалась щекой к мужской лопатке, прикрывая глаза и выдыхая так спокойно, что, кажется, Саша и сам готов был свалиться с ног в блаженстве, что сейчас окутало его тело.        — Спасибо тебе большое… — тихо протянула я, улыбаясь самой себе. — за все, что сделал и делаешь для меня…       — И буду делать… — выдохнул радостно Ворон и резко повернулся ко мне лицом, не рассчитав с силой.       Да так, что чашка в его руке столкнулась с моим плечом, и горячий чай целиком опрокинулся на мое тело, расползаясь по платью темным пятном…кипятка!       — Твою мать! — заорала я от боли, запрыгав на месте в безуспешной попытке стряхнуть с себя жутко горячую жидкость.       — Черт, Алиса! Прости! Прости! Прости! — Саша заметался вокруг меня, прикладывая к животу полотенце, будто это, как и мои прыжки, сможет хоть как-то помочь унять дикое жжение на коже. — снимай платье быстро!       Не знаю, как я все ещё оставалась в здравом уме, но сообразила быстро и тут же стянула с себя насквозь мокрую ткань, едва просунув голову в нерасстегнутое платье, отчего молния разошлась и с треском испортилась окончательно и бесповоротно. Ворон тут же оказался сидеть передо мной на корточках и истошно дуть на грудь, живот и бедра, не забывая при этом вытирать влажную кожу кухонным полотенцем и молить о прощении, на что я не обращала внимания, пытаясь заставить себя перестать думать о боли после ожога.       — Прости, боже, я не хотел! Идиот! — протараторил Саша, смахивая остатки влаги ладонями.       Холодными ладонями, медленно скользящими по моему разгоряченному животу, плавно переходящими на бедра и поднимающимися обратно. Я замерла на месте, вздрогнув всем телом, когда он неожиданно поднял голову, и мы встретились взглядами. Бледная кожа его лица тут же порозовела, покрываясь тысячами мелких мурашек, и я отрывисто выдохнула, прикрывая глаза от мучительно сладкого волнения.       — Саш… — шепнула я, приводя Ворона в чувства.       — Что?.. — а он, кажется, в себя не пришел, только хуже стало, когда он поднялся на ноги, не переставая смотреть в мои глаза.       — Почему ты полюбил меня?.. — не знаю, для чего я задала этот вопрос, прекрасно понимая ответ, но, наверное, в этот момент мне это было нужно.       — Потому что вот, что ты творишь со мной… — тихо ответил Саша.       И поддался вперёд, прижимаясь ко мне всем своим телом, отчего все стало предельно ясно уже даже мне, и разум окончательно улетел за пределы мозга, оставляя в голове только импульсы дикого возбуждения.       — Я хочу тебя… — прошептал он в мое ухо, легким поцелуем касаясь шеи.       — Что?.. — на выдохе прикрыла глаза я, полностью растворяясь в его горячем дыхании.       — Хочу любить тебя, Алиса…