Игра в деловые отношения

чертовски манила даже одетой, укутавшись в свитер и тёплую курткy, а он называл её ярким примером, примером того, как лишают рассудка. была недоступна, и тем непременно, к себе привлекала магическим взглядом, она для него была сокровенной, совсем нелегальной посылкой из ада. он знал её разной: красивой, замученной таких не бросают на полпути к радости, такие, как правило, малоизученны, такую отдать не захочешь из жадности. он терся щекой об ладони холодные, закутывал в свитер и тёплую курткy, она называла его ярким примером, примером того, как лишают рассудка.

***

POV автор       Что творится в голове человека, стоящего на грани между двумя решениями? Шагнешь вперед — упадешь в бездну или обретешь свое счастье, останешься стоять — пожалеешь, что побоялся рискнуть, или спасешь себе жизнь. Трудно собраться с духом и принять непростое решение, особенно в момент, когда сознание уже отключено и не работает совершенно.       Алиса стояла, как вкопанная, замерев на ровном месте от страха пошевелиться лишний раз и потерять сознание. Саша тоже не двигался, казалось, даже не дышал, лишь скользил смазанным взглядом по ее лицу, телу, груди, моргая длинными ресницами. О чем он думал в этот момент — один бог знал. И она. Потому что думала о том же, но так чертовски боялась сделать первый шаг.       Она боялась его сейчас больше, чем когда-либо раннее. Опасный хищник удерживал беззащитную жертву в своем влиянии, руках, и жертва с каждой секундой все больше впитывала в себя Стокгольмский синдром. И аромат горького парфюма на вздымающейся грудной клетке оппонента.       — Не хочу торопить события… — вдруг дёрнул бровью он, отшагивая назад. — поэтому…       Что это значит? Вот так просто отказался от подарка судьбы, свалившегося ему под ноги?       — Хочешь чего-нибудь? — поинтересовался парень, как ни в чем не бывало подходя к стеклянному шкафчику. — еще шампанского или вина?       Все сразу и литровыми бутылками, а на закуску его поцелуй. Спаивал ее, даже нисколько не скрывая этого, зараза.       — Виски? — выгнула бровь в вопросе Алиса, уничтожив его самоуверенность.       Маленький сосуд, наполненный янтарной жидкостью, мигом оказался на столешнице, Саша улыбнулся не по-доброму, с особым вниманием принимаясь бороться с крышкой бутылки. Но та будто специально его рукам не поддавалась и едва даже не выскальзывала, благо, он вовремя схватил ее на краю стола, дрожащими пальцами принимаясь дальше насиловать невинный виски.       — Помочь?..       Разгоряченное тело на воздухе кухни немного остыло и теперь покрылось мурашками от легкой прохлады контраста между горячей влажностью недавно пролитого кипятка и леденящего страха. Алиса забрала бутылку из рук Ворона, ловко поворачивая крышку и освобождая горлышко от неё. Посмеялась совсем тихо над парнем, прекрасно понимая, почему ему так тяжело даётся такая простая задача. А Саша уже даже не осознавал ничего, просто тупо смотрел на ее руки и еле держался на ногах.       Она на смертельно близком расстоянии, она дышит ему в шею, прижимается плечом к его плечу.       Она одна с ним в квартире и все ещё жива.       — Не знал, что ты так умеешь, Алиса… — шепнул Ворон, придя в себя.       — Я много чего умею, Саша… — также тихо ответила девушка и оторвалась от чужого тела, убирая руку с бутылкой из вида.       — А что ещё?       Даже не стоило задавать этот вопрос, но мозг не слушался совершенно.       — Снимать мокрую одежду с тела.       Это не она. Это кто угодно, но не она точно.       Не она сейчас поставила открытую бутылку на край столешницы и принялась шуршать остатками белья на теле сбоку от парня. А он даже боялся поворачиваться, только схватил виски и наполовину опустошил сосуд, даже не морщась.       Как легко его было читать сейчас, будто открытую книгу, ощущая все то, что ощущает он. Горькая жидкость прошлась по горлу, струйками скатываясь по нагретой от возбуждения слизистой. Спирт в голову ударил мощной волной, опьяняя разум и делая все тактильные ощущения в несколько раз ярче и острее. А в ноги прилетела бежевая ткань, и кожу от этого разрядило высоковольтным током.       — Я тоже хочу… — скромно улыбнулась Золотова. — виски…       Что она творит, боже…       — Только виски?.. — ухмыльнулся парень и неожиданно для обоих повернулся к ней.       Размазанный в полумраке от алкоголя взгляд тут же упал на ее обнаженную грудь, поднимающуюся от тяжелого дыхания. Какой идиот из них обоих придумал оставить на кухне приглушённый свет одной только лампы, висящей на стене над раковиной? Хотя в тени каждый изгиб каждого ребра виднелся предельно ясно, и пока соски от холода и взгляда на них не затвердели окончательно, Саша в реальность не возвращался.       — У тебя нет закуски? — нахмурилась Алиса, снова неловко приподнимая руки и предплечьями закрывая весь обзор.       — Почему это нет?..       Александр Викторович протянул руку вперёд, передав ей бутылку, и она сразу же опустошила ее остатки до самого дна, едва сдерживаясь, чтобы не закашлять. Зато вместо кашля из глотки вырывался глухой стон, и девушка не успела сообразить, как парень оказался совсем близко. Коснулся ладонью горящей жаром щеки и слизнул стекающую по ее подбородку каплю виски. Заботливый жест пришелся обоим по душе, только она опять начала нервничать.       — Будь осторожна, солнце, каждая капля дорогого стоит.       Каждая капля его терпения сейчас на аукционе стоит миллиарды евро.       Таких действий по отношению к ней никто и никогда не делал, ей было банально страшно, что будет дальше, но дальше ничего нет, будто они снова оба не понимали, для чего один предложил выпить виски, а вторая согласилась.       — Так где закуска, Саш? — едва осмелилась Алиса, чувствуя, как алкоголь начинает медленно развозить организм.       — Я тут, Алис.       И ни минуты не медля, губы его столкнулись с ее губами грубо и настойчиво. Целовал властно, изучая рот языком и не давая даже слова сказать, даже звука издать под напором. Алиса обмякла в один момент, благо Саша успел подхватить ее за плечи, вынуждая ровно стоять на ватных ногах, но, понимая, что долго она не продержится, и одним движением усадил ее тело на столешницу, отчего девушка вздрогнула, испуганно оглядываясь по сторонам.       — Холодно немного… — промямлила Алиса, на руках пытаясь приподняться со стола.       — А так?       Оторвавшись от губ с характерным звуком, Саша обнял ее за талию, прислоняясь торсом к груди, и захватил в ловушку из рук. Такую тёплую, что вырываться из неё не было никакого смысла, и она даже не попыталась. Лишь запрокинула голову назад, явно намекая на что-то, что сама даже не поняла, а Саша без слов понял, принимаясь целовать шею. Практически кусать, рыча самому себе в голове с таким озверением, что ещё момент, и от ее шеи останутся только яркие засосы. А Алиса настолько сильно заметалась между попытками найти себе место на холодной каменной столешнице и желанием оставить все, как есть сейчас, что сама не поняла, как ногти впились в кожу чужой спины, оставляя яркие следы на ней.       — Тише-тише… — тут же шепнул Саша, едва морщась от боли. — можно ваши ручки, мадам?       С ехидной ухмылкой на губах обхватил ее запястья пальцами, по очереди целуя каждое, и уложил на стол, не отпуская.       — Только попробуй дернуться. — процедил строго сквозь зубы он, уничтожая ядовитым взглядом.       — Ты убьешь меня?.. — кажется, она уже и правда верила в это, хотя боялась, но была готова ко всему.       — Хуже…       Хуже может быть только оказаться сейчас одной, но глупые домыслы вылетели из головы мощной волной, как только парень опустился вниз и ладонью коснулся низа живота. Тело завело с двойной силой, и свободная рука так неистово сильно захотела вцепиться в мужскую кисть, но она обещала. Обещала не дергаться, даже когда вторая ладонь освободила ее руку и легла на грудь, сжимая. Алиса заглянула в черные глаза, не понимая, они это или нет. Зрачки расширились до края радужек, оттого не видно было их истинного цвета, но излюбленный одним только Александром Викторовичем жест дал понять — это точно он.       Он, потому что облизнул губы, закусывая нижнюю, и ухмыльнулся, проводя ладонью между ног. Мучительно, отодвигая край мокрых от эмоций трусиков, отвел взгляд от женского лица, полностью концентрируясь на своём деле. А ей только сейчас впервые стало неимоверно стыдно и неловко, так, как она никогда раньше ещё себя не ощущала, отчего захотелось сорваться с места и убежать, но он точно не дал бы, потому что его рука соскользнула с груди, и чувственно проводя по животу, заблокировала бедра.       — Не выйдет, я знаю, что ты боишься, но я не кусаюсь, — усмехнулся Саша, и верить ему с каждой секундой становилось все сложнее и сложнее. — разве что, только так…       Невесомое прикосновение горячего языка к животу заставило Алису напрочь выкинуть из головы все прежние мысли и машинально отклонить корпус назад. А Ворон на этом не остановился, принимая самопроизвольный жест ее тела, как рычаг к началу дальнейших действий. Движения языка спустились ниже, стали напористее, даже настойчивее, отчего оба потеряли голову, задыхаясь в ощущениях.              Но этого было недостаточно, чтобы руки Алисы удержались на месте. Она буквально сорвала одну со столешницы, вторую оставляя в качестве опоры для тела, и схватилась за голову Ворона, путая пальцы между его волосами. Хотелось больше всего доставить ему хоть какое-то удовольствие, хотя у самой сил ни на что совершенно не было, но она готова была бороться с узлом внизу живота, лишь бы он знал, что она тоже здесь.       — Я же просил… — нахмурился Саша, отрываясь от женских бедер, и взглянул так, будто сейчас точно убьёт.       — Прости, я… — даже не успела договорить, как тело поднялось в воздух на крепких руках, бережно удерживающих ее до того самого момента, как оба не оказались в мрачной спальне, где Ворон грубо уложил свою возлюбленную на кровать.       Алиса вздрогнула, принимая сидячее положение, и заглянула в чужие глаза то ли со страхом, то ли с предвкушением, хотя в них легко можно прочитать — он сейчас либо сведёт ее с ума, либо сам сойдём с ума.       — Иди сюда. — похлопал по матрацу Саша, как собачке, и она послушно выполнила его команду, совершенно не отдавая отчёт своим действиям.       И алкоголь, который бешено метался по черепу, делая каждое ощущение ещё острее, и его руки, накрывающие сразу обе груди, заставили глухо застонать в ответ, выгибаясь в позвоночнике. Саша специально медлил, но каждое движение его — немного даже грубое, резкое и уверенное в себе настолько, что Алиса не смела перечить. Ей безумно нравилось быть подвластной ему и его желаниям, потому что она знала — он не сделает ничего лишнего.       — Мы можем перейти черту дозволенного сейчас, Алиса, ты уверенна, что хочешь этого? — вдруг нахмурился Саша, резко останавливаясь.       Как она и думала, дал ей право выбора. Хотя и без того уже было понятно — она не то, что даже не думает быть против, она вообще не до конца понимает, как он посмел засомневаться.       — Я в одних трусах сижу перед тобой, Ворон, я похожа на человека, не готового к тому, чтобы меня…       Договорить он даже не дал, заткнув рот губами. Руки забегали по телу, останавливаясь на резинках нижнего белья, Алиса послушно приподнялась на кровати, позволяя снять лишнюю одежду со своего тела и остаться совершенно голой. Дико неловко снова стало от осознания, и если бы она увидела их со стороны, точно бы остановилась, но сейчас рука сама вела по мужской груди, медленно расстегивая пуговицы дрожащими пальцами. И губы болели от напора и редких заметных прикусываний, но Ворон не смел остановиться, пока женская рука не оказалась на верхней части бедра, опасно близко от края строгих брюк.       — Ты хочешь раздеть меня, Алиса, как не стыдно? — в шутку возмутился парень, посмеиваясь над реакцией возлюбленной.       — Вы слишком уверены в себе, Александр Викторович…       — Когда я сижу перед тобой практически без трусов, а ты называешь меня Александром Викторовичем, мне становится не со себе. — усмехнулся Саша, вызвав хитрую улыбку на женском личике. — приятно познакомиться, я Саша, можно на ты.       — Взаимно, я Алиса Андреевна, и можно на вы. — прищурилась Золотова, окончательно разрушая сомнения в голове Ворона.       Непонятно, что она имела ввиду, и от этого ему становилось не по себе все сильнее. Но суть слов дошла до него с прикосновением к стоящему колом члену под плотной тканью брюк, что не осталось без внимания Алисы.       — В тихом омуте… — процедил сквозь зубы Саша.       Его реакция ждать себя не заставила — глаза зажмурились, и из-за губ вырвалось что-то непонятное на вроде бы русском, но будто чужом языке. Чтобы не потерять сознание, Саша с силой сжал одеяло в кулаке, отчего боль в пальцах немного отрезвила разум, но рука Алисы настолько ловко продолжила свои издевательства, что никакая попытка отвлечься ему уже не помогала.       Он сам, кажется, никогда раньше не испытывал ничего более безумного.       — Не слишком ли много новых впечатлений для первого раза, Золотова? — нахмурился Ворон, непроизвольно поддаваясь бёдрами вперёд.       — Ну, пожалуйста, Александр Викторович… — надула губки девушка так мило, что отказать ей было, ну, просто категорически нельзя.       Саша замялся на пару секунд, думая, как правильно поступить, но кровь хлестала по венам с такой скоростью, что весь разум выкинуло из мозга. Думать адекватно сейчас было невозможно. Усевшись между женских коленей, Саша принялся дрожащими пальцами расстёгивать молнию на джинсах. Все ещё сомневаясь, что делает правильные вещи: они оба пьяны, оба перевозбуждены и торопят события судьбы друг у друга уже в нижнем белье, получается? Звучит не очень романтично, но блеск в ее глазах даёт понять, что она ни о чем не жалеет. Она покорно ждёт, когда он справится с молнией.       Та, конечно, не поддавалась совершенно, будто останавливала его от неправильного поступка, но как только его пальцы справились с молнией, и она разъехались в разные стороны до самого начала, уже ноющий от боли член благодарно дёрнулся. Ворон уселся на кровать, на коленях медленно приближаясь к Алисе. Она подняла корпус тела, усаживаясь точно напротив него, и посмотрела уже как на свою жертву, которую вот-вот растерзает.       Волны возбуждения захлестали под кожей, девушка уже на грани с реальностью оказалась, едва умудряясь отдавать отчёт происходящему только потому, что Саша этого сделать не мог. Так неуверенно, неумело даже, коснулась того, чего, кажется, не должна была даже видеть, благо в темноте только зрачки освещали вид друг на друга, немного уравновешивая накаленную обстановку. Вела рукой медленно, оглаживая со всех сторон, на ощупь изучая что-то новое для себя, будто таинственнее. И боялась допустить ошибку и дико хотела продолжать выводить из себя остаточное равновесие в голове Ворона.       Тихий стон вперемешку с ругательством совершенно случайно вылетел из-за губ Алисы, когда Саша закатил глаза и ругнулся сам, поддавшись вперед тазом так сильно, что подтолкнул Алису назад, укладывая на постель. Разведя руки в сторону над ее головой, начал осыпать кожу груди и живота поцелуями, не контролируя уже зубы и язык, оставляющие метки на всем теле.       Оттянул сосок зубами, внезапно отпуская и целуя, целуя, целуя. Везде, куда только мог дотянуться, шептал что-то неразборчивое и взял чужую голову за подбородок, заставляя посмотреть на себя.       — Тебе нравится?       Не просто нравится, Алиса билась в удовольствии, закатывая глаза и запрокидывая голову, то, наоборот, внимательно следила за каждым прикосновением Саши, хотя взгляд уже не фокусировался ни на чем.       — Да… — только что и удалось ответить, прежде чем очередное прикосновение пальцев прошлось между ног, нежно касаясь мягкой кожи, и вдруг оторвались от тела.       Слишком далеко они зашли с попытками доказать друг другу, кто из них сильнее.       Ворон встал с постели, оставляя Алису в тревоге лежать одну на кровати. Будто он решил сейчас просто уйти или исчезнуть прямо у неё на глазах. Но он остался, просто подошел к ящику в высокой тумбе и достал квадратную пластинку.       — Ты…извращенец, знал, что мы переспим! — заметив предмет в чужих руках, Алиса поднялась на локтях, возмутительно смотря Ворону в глаза.       — А ты будто не знала… — закатил глаза парень, ни на секунду не сомневаясь, что проявившийся на ее щеках румянец подтверждает его слова.       Алиса уже не знала, куда деть себя от стыда, кажется, потому что он оказался как никогда прав. Хотела закрыться руками, чтобы не было видно ее красного лица, но не успела, зрачками сплетаясь с мужскими руками.       Он старательно начал стягивать с себя брюки, но из-за того, что руки тряслись, удавалось ему управиться с такой, казалось бы, легкой задачей с трудом. Или он специально стоял и светил перед возлюбленной своими попытками, хотя сам того не понимал или не хотел понимать. И Алиса буквально замерла на месте, боясь даже слово сказать, даже пискнуть, когда Ворону все-таки удалось справиться со своей задачей, и он уверенно скинул с одной ноги нижнее белье, и те с характерным шлепком прилетели на пол в другой угол комнаты.       — Ты говорила, у тебя хорошо получается снимать одежду с тела, так что мне стоит у тебя поучиться, — рассмеялся парень, взглядывая на девушку. — Алис, ты чего?..       Как бы странно это не звучало, но никогда раньше она такого не видела. Вообще. И теперь ей стало окончательно не по себе из-за страха. Хотя где-то в самой глубине организма желание только сильнее разгорелось мощным пожаром.       — Все в порядке, — улыбнулась Золотова, не отрывая взгляд от мужчины. — просто я…переживаю немного.       — Не бойся, он тоже не кусается. — усмехнулся Саша в ответ, разрывая упаковку.              Осторожно, чтобы не спугнуть окончательно, присел на кровать и одной рукой развёл женские ноги в стороны. Наслаждался прикосновениями к ее коже, медленно поглаживая упругие бёдра ладонью, и рассматривая тело свысока. А Алиса засмущалась, принимая попытку свести колени снова, но Ворон не дал.       Просто начал неторопливо раскатывать презерватив по члену, позволяя возлюбленной наблюдать за каждым его действием с особым интересом, будто ничего важнее для неё сейчас не существует. Он дразнил ее, зная, что она заводится сильнее при виде его тела между своих ног, оттого не спешил переходить к чему-то большему, просто стоя над ней на коленях.       Она более чем прекрасна — она — произведение искусства, о котором стоит молчать, чтобы не украли.       Сколько времени он просто смотрел на неё, едва касаясь кончиками пальцев ее кожи. Живот слегка подрагивал от волнения, грудь вздымалась высоко, медленно опускаясь обратно. Алиса замялась, нехотя прикрывая глаза, кажется, чтобы не видеть ничего, и снова открыла, невинно хлопая веером ресниц. И кожа ее блестела на свету от жары, холода, возбуждения, страха — от всего сразу, переливалась мелкими кристаллами, которые Ворон старательно собирал рукой. Бархат, покрытый мурашками, колол подушечки, напомнив о существовании реальности, где Алиса закусила губы и протянула руку вперёд, что Саша легко понял, переплетая пальцы с ее, и наклонился к лицу.       — Ты безумно красивая, солнце, помни об этом.       Шепнул на ухо, целуя мочку, и отстранился немного. Приставив головку ко входу, не торопился действовать, давая ей самой управлять процессом так, как вздумается. Даже если сейчас она потребует остановиться, он остановится. Но он знал, что она не потребует, поэтому медленно вошел, отвлекая от возможно неприятных ощущений внизу живота поцелуями на шее.       Алиса замерла на секунду, сузилась внутри каждой мышцей, не позволяя войти больше, потому что стало непривычно от ощущения чего-то чужого в своём теле. Только приятные поцелуи позволяли забыться, и она сильнее сжала пальцы Саши своими, едва морщась.       — Расслабься… — попросил он снова, целуя в губы, нос, скулы.       А она, как и всегда, не смела не слушаться его, оттого внезапно расслабилась и сама поддалась вперёд. От такого напора с ее стороны Саша вошел до конца, выбив из девушки звонкий стон от ощущения наполненности внутри. Сразу же набрал небыстрый темп, уделяя внимание груди и ключицам, чтобы на утро тёмные пятна напомнили об этой ночи. А Алиса, полностью расслабившись и привыкнув, начала сама двигаться в такт его движениям, отчего у Ворона целиком снесло крышу.       Упираясь локтями по обе стороны от ее головы, парень набирал темп с новой силой, и четкие движения стали усладой для его же ушей, потому что каждое проходилось по слуховым рецепторам с характерным шлепком и стоном, что Алиса уже не скрывала смущением. Девушка откидывала голову назад, задыхаясь от ощущений, возвращала в прежнее положение, едва приоткрытыми глазами наблюдая за двигающимися мужскими бёдрами, и снова запрокидывала голову, открывая больше доступа к шее.       Под кожей пульсировала венка, кажется, вот-вот порвалась бы от напора бешено мечущийся по ней крови, что Саша подметил быстро, безжалостно впиваясь в неё губами, меняя на зубы с языком, старательно прося им прощения за очередной укус. А хотелось больше. Чувствовать ее везде — и на коже, и под. Голову сносило от тихих и громких стонов, шлепки били уже будто по черепу. Алиса извивалась на постели, хватаясь за край подушки, царапая мужские плечи чуть ли не до крови. Плевать. Он завтра их скроет футболкой, зато будет знать, что их оставила именно она.       Категорически не хватало воздуха. Насколько душно, что только поцелуями они передавали друг другу остатки кислорода, едва находя губы в схватке за жизнь или смерть. Ворон зарывался пальцами в мягкие волосы, зажимая прядки между пальцами, оттягивал, на что девушка совсем тихо шипела, совершенно не думая о неприятных ощущениях. Специально замедлял движения бёдрами, меняя быстрый, яркий темп на медленные, мучительно сладкие толчки, будто хотел свести с ума.       Если она вообще ещё не сошла с ума самостоятельно. И недовольно нахмурилась, двигая бёдрами навстречу парню, что он принял как возможность взять на себя контроль над ее состоянием и начал ожесточаться, практически вбивая женское тело в кровать.       Комнату заполнили до ужаса красивые стоны, температура с сорока резко подпрыгнула до ста, и кровь в сосудах стала закипать. Алиса практически срывалась на крик от удовольствия и новых ощущений, ещё слегка заметной, но катастрофически приятной боли, которое ей доставлял Ворон одним собой внутри неё и грубыми поцелуями. И плевать, что там подумают соседи, они уже точно вызвали полицию, и та ждёт окончания под дверью, чтобы не мешать раньше времени.       Мешает телефон на тумбочке. Предательски громко начинает звонить, и на экране высвечивается простое «мама». Как вовремя.       — Плевать. — промычала сквозь зубы Алиса, заметив взгляд Саши, направленный на тумбочку.       — Не забудь упомянуть этот момент в своем дневнике… — усмехнулся Ворон в ответ, вызывав у возлюбленный язвительный смешок.       Он схватил ее за нижнюю челюсть, удерживая голову в одном положении, заставляя таким образом смотреть только на него одного, не позволяя даже закатить глаза от удовольствия. А телефон продолжал разрываться уже от второго звонка, но глаза в глаза, и пальцы сильнее переплетаются в замок.       Оба тонули в ощущениях, быстрых и жёстких движениях собственных тел, срывались на неистовый темп, переходя границы дозволенного. Саша, не в силах молчать, сорвался на рык, перемешанный со стонами, вбивался с силой и ощущал, как стенки внутри начинают сокращаться в унисон с закатывающимися глазами девушки. И они окончательно потеряли контроль над собой, одновременно дёргаясь телами. Чувствуя, что уже очень близко, и держаться больше не могут.       Дыхание остановилось, и оргазм накрыл с головой обоих, срывая на одновременные стоны, на миг заводящие тела еще больше. Но обессиленное тело Саши тут же буквально упало рядом с Алисой, все ещё находясь внутри неё и согреваясь тёплом ее чувств. А она еле-еле протянула к его шее свои руки, буквально заставляя себя прижаться щекой к его плечу и перевести судорожное дыхание.       — Каюсь, ты убил меня… — блаженно прикрывая глаза, протянула девушка сорванным голосом и прикрыла глаза. — только хуже…       — Завтра воскреснешь, — рассмеялся парень в ответ, оставляя поцелуй на чужой макушке. — а потом снова умрешь…       Думать о чем-то было совершенно невозможно, и Алиса едва разобрала смысл его слов, тут же краснея от смущения. Хотя сама только что творила невозможное, но картины этих воспоминаний медленно начали вырисовываться в голове, что заставило Алису оторваться от мужского плеча и буквально зарыться лицом в подушку.       — Я в душ… — вдруг простонал Саша, еле усаживаясь на кровати.       Тело отказывалось слушаться своего хозяина, будто мышцы отключились от мозга. Благо найти оставшиеся силы на то, чтобы хотя бы встать с постели на ноги, удалось, и парень, абсолютно не стесняясь ничего, а, наоборот, будто хвастаясь своими формами, легкой походкой зашагал в сторону ванной комнаты, соблазнительно покачивая бёдрами.       — Эй! Я первая! — внезапно заорала Золотова, вскочила с кровати и побежала вслед за возлюбленным, по пути заворачиваясь в одеяло.       Но даже не успела добраться до двери, как Саша схватил край объемного одеяла, одним движением накрывая им их обоих с головой.       — Так нечестно вообще-то! — обессиленного возмутилась она, пытаясь выбраться наружу.       — Кто бы говорил, — закатил глаза Ворон, посмеиваясь. — ты вообще-то…       — А, может, вместе?..       Но договорить не успел.       Алиса схватила его за руку и потащила за собой в душевую кабину прямо в их своеобразной крепости.       К утру под насквозь мокрым одеялом они замёрзнут и сгорят одновременно.       Вместе.

***

POV Алиса       Что-то тяжелое лежало на грудной клетке, не давая сделать полноценный вздох, мешая ребрам подняться. И на лице нечто слегка колыхалось, щекотя кожу собравшегося чихнуть носа. Чихнула, да так, что тело самопроизвольно вырвалось из охапки чего-то тёплого, мягкого, и оказалось сидеть посреди широкой белоснежной постели.       Лай, от того, что я бессовестно и нечаянно сбросила его лапу с себя, обидчиво уполз в ноги и тяжело вздохнул, за чем я очень внимательно проследила, остановившись взглядом на пустой подушке рядом. Просыпаться в полном одиночестве для меня не было чем-то новым, скорее наоборот, я даже рада была, что мне не приходилось ни с кем делить кровать, кроме пушистого пса теперь, конечно же. Стоп. Что?       Схватившись за край одеяла, я натянула его едва ли не по подбородок и запаниковала. От чего, сама сначала не поняла, пока в голову внезапно не ударили шальные воспоминания о не менее шальной новогодней ночи, ярким фейерверком экстаза рассыпаясь по всему телу. Боже… Какой ужас! Кошмар! Дура! Дура! Дура! Какая же я дура!       Перепить алкоголя за праздничным ужином, подытожить это всё парочкой глотками крепкого виски и… Какого черта я, будучи такой пьянеющей и теперь уже с похмелья, помнила абсолютно каждую деталь прошедшей ночи?! И Саша, боже мой, что он подумает обо мне теперь?! Так легко ему отдалась, надо было всего лишь напоить, вот и всё! Вот тебе и Алиса — та самая местная шалава, которую даже из дома выгнали, по сути!       Вскочив на ноги, едва не запутавшись во влажном одеяле, я тихо приоткрыла дверь в спальню и вслушалась в звуки, но везде в квартире было подозрительно тихо. То ли Саша ушел в магазин, то ли вовсе сбежал куда подальше от такой противной, как я! Из своей собственной квартиры сбежал, ну-ну. Кошмар! Я тихо, будто боясь чего-то, пробралась по коридору в ванную и закрыла за собой дверь, тут же заглянув в зеркало. Под глазами размазалась тушь, помады на губах и в помине не было, волосы запутались в непонятный ком, который я едва смогу расчесать, особенно из-за того, что легла спать я с мокрой головой! А шея…грудь…плечи… Все в розовых пятнах, кровоподтеках, каких я никогда на себе не видела, потому что…       Никто никогда не оставлял на моем теле засосы, а Ворон пометил меня в таком количестве и с такой силой своим именем, что теперь я, кажется, просто обязана была добросовестно утопиться прямо в его ванной! И что мне оставалось делать, кроме как заметаться по всему маленькому помещению в раздумьях, как бы так по-тихому сбежать из его квартиры?       Я даже не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я спряталась от Саши и самой себя в ванной, но легче не становилось. Стыд все ещё окутывал тело с головой, а не выветрившиеся остатки алкоголя опьяняли разум будто с двойной силой. Я, замотанная в одеяло, умылась, причесалась и попыталась угомонить тревогу в конечностях, но стало только гораздо хуже, когда внезапный стук в дверь заставил мои ноги подкоситься от страха.       — Алиса… — послышался взволнованный голос за дверью. — у тебя все нормально?       Я помедлила отвечать, пожелав сделать вид, что меня здесь нет. Но это было бы странно. Очень странно.       — Да… — так же странно, как и мой неправдивый ответ.       — Ты просто уже минут пятнадцать, если не больше, сидишь в ванной, я переживаю. — дёрнул за ручку Саша, с той стороны наверняка желая уже выбить эту чертову дверь.       — Я…скоро выйду. — нервно ответила я осипшим голосом. К горлу ком подступил, тревожный такой, неприятный, будто слезы, стекшие через череп из глаз.       — Алиса, открой дверь, пожалуйста, — чуть более настойчиво потребовал Ворон, снова дернув ручку. — что у тебя там случилось?       А что у меня случилось? Я сошла с ума, вот что! Вместо того, чтобы вести себя нормально, заперлась в ванной и не хотела показываться Саше на глаза. И боялась, что он там себе думает на мой счет, от того распереживалась ещё сильнее, ощутив, как предательски скатывается по щеке слеза. Даже не знаю, почему.       — Алиса?       — Что?..       — Дверь, — строго указал Александр Викторович. — иначе выбью.       Я промямлила что-то нечленораздельное в ответ, что он, наверное, даже не услышал, потому что за дверью послышались тяжелые шаги, и, кажется, он действительно настроился на то, чтобы выбить эту чертову дверь, от того я спешно подлетела к ней и прокрутила замочек, сразу же зарывая лицо в одеяло. Саша оказался рядом в эту же секунду, схватил мою голову за щеки ладонями и поднял на себя, осматривая со всех сторон.       — Боже, солнце, что случилось? Почему ты плачешь?.. — мило нахмурился парень, стараясь поймать мой взгляд.       — Саш…я… — задумалась, начиная реветь только сильнее от стыда. — ты не подумай, что я такая…легкодоступная…просто то, что было вчера, это…это не я…точнее…       — Извини меня, пожалуйста… — перебил меня Саша, прижимая щекой к своей груди. — я не должен был допустить то, что произошло ночью, это моя ошибка, я поторопил события, прости…       — Нет, я не в этом смысле! — осознав, что он имеет в виде, виновато воскликнула я, вскакивая с ванной.       Какая дура, Господи! Умудрилась из-за своих нелепых комплексов и сомнений обидеть его! Идиотка!       — Ты ни в чем не виноват, я не была против того, что мы…просто… — протараторила я, стыдливо опустив голову. — дело во мне, я никогда раньше не…спала ни с кем, поэтому…не бери в голову, это мои тараканы.       — Так познакомь меня с ними, — пожал плечами Саша, взяв мою руку в свои пальцы, и перешел на шепот. — Алиса…мне никогда не было так хорошо, как вчера, и ты была шикарна, тебе незачем переживать и стыдиться, правда. И я рад, что стал твоим первым мужчиной, это важно для меня.       — Правда?       — Ну, конечно! — по-доброму рассмеялся Ворон. — дурочка моя, с чего ты вдруг взяла, что я подумаю иначе?       — Не знаю, это я, наверное, на эмоциях, слишком много впечатлений вчера было.       Саша ухмыльнулся, покачал головой и взял меня за руку, уводя за собой вглубь квартиры. Я едва перебирала ногами, шагая за ним и еле удерживая на себе широкое одеяло, снимать которое и менять на нормальную одежду очень не хотелось, потому что в нем было до одури тепло и удобно. Хотя, кому я вру, я и вовсе забыла о его существовании на мне — так внимательно следила за перекатывающимися мышцами на спине Ворона.       — Пойдем завтракать, я все накрыл, — осведомил меня Саша, когда я уже села за стол. — и не сомневайся в себе больше, слышишь меня? Иначе мне придется долго доказывать тебе, в чем именно ты была шикарна.       — Извращенец.       — Я вообще-то про твой оливье сейчас. Мы забыли поставить его на стол, кстати, но это даже хорошо, потому что этот шедевр достанется только мне одному!       Саша восторженно захлопал в ладоши и уселся напротив, буквально нападая на миску с салатом так, словно не ел несколько лет. Не хватало сейчас только его шутки о том, что он не питался с це-ло-го прошлого года, и все было бы просто идеально, но он лишь кинул на меня короткий взгляд и так невзначай сказал:       — Тебе кстати мама вчера звонила, когда мы с тобой…ну, это…сексом занимались.       Я чуть не подавилась. То ли от упоминания неожиданного звонка, то ли от слишком спокойно произнесенного им слова. Никогда не привыкну, кажется.       — Я знаю. — пожала плечом я, ковыряя вилкой в тарелке.       — Не хочешь перезвонить? — дернул бровью парень.       — Нет. — даже не повела своей я.       — Почему?       Что это с ним такое? Даже не смотрит на меня и засыпает кучей вопросов! Тем более таких вопросов, какие я не особо хотела слышать таким прекрасным утром.       — Ну, потому что я уже все сказала ей, когда выбегала из аэропорта. Если она что-то не поняла, могла бы и вернуться за мной, но, как видишь, она спокойно полетела отдыхать, праздновать Новый год и не думать о своей дочери.       — Она же волнуется… — аккуратно утвердил Саша, а я сжала вилку в кулаке.       — Позвонила бы раньше, если бы волновалась, — раздраженно бросила я. — Саш, к чему эти вопросы, м?       — Я просто волнуюсь за тебя, вот и всё, — пожал плечами Ворон, накрыв мою ладонь своей, чем немного успокоил. — да, вы поссорились, но с кем не бывает. Все-таки это твой самый близкий человек.       — Мне ты за эти четыре месяца стал ближе, чем она за двадцать лет, — закатила глаза я, откладывая вилку в сторону. — я не хочу ее сейчас слышать, может, пройдёт время, и я буду готова, но сейчас точно нет.       Повисло молчание, неловкая пауза затянулась на несколько минут, и только с улицы слышались голоса молодой ребятни, играющей во дворе в снежки. Саша продолжал жевать салат, я же делала вид, что все в порядке, хотя нервы знатно потрепались упоминанием человека, вспомнившего обо мне только спустя два часа после боя курантов. А она молодец, долго держалась!       — Знаешь… — вдруг подал голос Ворон, не поднимая на меня взгляд. — я понятия не имею, что происходит в твоей семье сейчас, и не имею права лезть в то, что меня не касается, но…цени то, что ты имеешь, какой бы матерью она не была, она все же есть и…       Он замялся, остановился и покраснел. Я заметила, как напряглись мышцы его тела, как взгляд вдруг внезапно потух, и мое сердце резко заныло.       — Саш?.. — выждав пару секунд, я осторожно дотронулась пальцами до мужской руки, отчего она вздрогнула. — ты чего?       — Я не ценил и лишился, — коротко вскинул брови Ворон, поджав губы и тоскливо улыбнувшись. — Все время доказывал, что она плохая, не занималась моим воспитанием, не проводила со мной время, а потом так внезапно взяла и умерла.       Сердце упало в пятки, я напряглась от ужаса, услышав то, что было для Саши самой больной темой, судя по его каменному выражению лица. В голове сотни мыслей крутились, миллионы вопросов, которые хотелось задать ему, чтобы узнать больше, но я просто не могла осознать то, что он только что сказал. И задать их тоже, только не сейчас.       — И как-то так вышло, что я обвинил отца в этом, послал и переехал в Москву, лишь бы подальше от него и его вечной работы, а потом понял, что он не виноват, попытался связаться с ним, а он даже трубку не взял, — усмехнулся Саша, зажмурившись. — получается, лишился обоих родителей за один год и уже восемь лет не общаюсь с ним…       — Восемь лет?.. — едва вымолвила я шепотом, сама не зная, зачем.       — Ага, представляешь, я сам эту цифру в голове не осознаю до конца, — Саша задумчиво кашлянул. — в общем, я это все к тому, что сегодня ты на нее злишься, да, за отсутствие должного внимания и нормального общения, как любящей дочери и заботливой матери, но ты не знаешь, что будет завтра, и что ты завтра будешь думать о ней. Даже то, что она сейчас думает о тебе, ты тоже не знаешь, так что не вини ее и дай шанс все исправить.       Все, что угодно, я могла ожидать услышать, но только не это. Я и представить себе не могла, что в жизни такого вечно радостного, открытого, будто самого счастливого человека на свете, творится такой жуткий кавардак, который он сам и сотворил, получается. Обстоятельства вынудили, и это ужасно. Хотя я и сама была не лучше него, сколько раз заваривала дикую кашу с проблемами в общении с матерью. Но судить саму себя сложно, каждый в наших с ним семейных ситуациях виноват по-своему.       Саша подошел к окну, что я даже не заметила сразу, задумавшись о чем-то своем. И тревожить его сейчас совсем не хотелось. Хотелось схватить в крепкие объятия, прижать к себе и укрыть от всего внешнего мира, чтобы он жил себе в защите и поддержки, какой никакой.       — Прости, что вынудила вспомнить о прошлом, Саш, я не знала, что все так… — медленно подойдя со спины, я аккуратно, дабы не напугать, положила голову на плечо Ворона, всматриваясь вместе с ним в окно.       — Ты не виновата, просто нахлынули воспоминания. У тебя оливье точь-в-точь как у нее. — шмыгнул носом парень.       Никогда не видела его таким…опустошенным. Будто ему не хватало частички души, оторванной от него когда-то давно, и он, хоть и скрывая это, все равно пытался восполнить пробел счастливыми воспоминаниями. Жаль, что я никак не могла помочь ему. Но хотела жутко.       — Почему ты винил отца? — вырвалось из меня. — извини, если не хочешь говорить, не надо, я все понимаю…       — Потому что он все время работал и не уделял ей время, даже когда она болела. И когда в больнице…потухала, он почти не приезжал к ней, так это, по телефону спрашивал, как у нее дела, — раздраженно усмехнулся Саша, качая головой, будто сам не верит в это. — а когда ее не стало, закрылся в себе и не подпускал никого, поэтому мы не смогли нормально поговорить с ним об этом. Я тогда злился на него жутко, сбежал из Питера без предупреждения, устроился на работу к его брату и два года не звонил.       В черных глазах промелькнула горькая ненависть, но я все же рассмотрела в ней дикую вину, рвущую сердце на части. Кто прав, а кто нет — понять было невозможно даже ему и его отцу, и судить их я намерена не была, от того молча опустила голову.       — А потом не выдержал и спросил у его брата, почему мой отец такая безразличная гнида, забившая болт на мою маму, а он мне рассказал, что папа сутками напролет на трех работах пахал, чтобы на лечение заработать, и не приезжал, потому что не мог видеть, как она медленно умирает. И я понял, почему он закрылся, попытался связаться с ним, а он не ответил и спустя несколько моих попыток написал, что не хочет меня видеть. Вот и всё. Такая история из жизни.       Ворон ударил ладонями по подоконнику, что я аж вздрогнула от неожиданности, и повернулся ко мне лицом, стараясь выдавить из себя что-то похожее на улыбку, что вышло не очень правдоподобно.       — Мне очень жаль, что так вышло… — шепнула я, поглаживая мужскую щеку, на что Саша прикрыл глаза и накрыл мою руку своей на его лице. — но, может, ещё есть шанс все исправить? Приехать, например, к нему лично, а не просто звонить.       — Я не знаю, я не смогу… — оторвался от меня он и отошел к столу, явно намекая, что не хочет продолжать этот разговор.       — Саш…ты же сам говоришь, что я не знаю, что моя мама сейчас думает обо мне, значит ты тоже не можешь знать, что твой отец думает о тебе. Может, он хочет, чтобы ты к нему приехал, ему же было тяжело тогда, может, и сейчас тоже стыдно, что он послал тебя, и он не знает, как сделать первый шаг.       — Может…       — Ну так сделай этот шаг сам, м?       — Давай не будем о плохом, ладно?       Как бы сильно мне не хотелось помочь ему, я не могла. Как минимум потому, что сейчас я стояла посреди кухни в одном одеяле, как максимум — Саша не открывался до конца и не давал мне возможности сделать хоть что-то. И я его прекрасно понимала: в такие моменты всегда кажется, что никто, даже ты сам, уже ничего не сможет исправить.       — Ладно, — оставила попытки я, усевшись обратно за стол. — а Настя говорила, что ты работаешь в фирме своего отца.       — Ой, эта твоя Настя много чего может сказать, — усмехнулся Ворон. — но на самом деле, раньше они вместе с братом руководили, а потом отец ему долю продал и вышел на пенсию. Ну, по крайней мере, я так знаю от своего дяди Жени.       — А зачем ты тогда работаешь на кафедре, если у тебя и так уже есть хорошая работа в известной фирме?       — Я три года назад на повышение решил пойти, а для этого нужно написать диссертацию. Ну, я долго искал научного руководителя и вспомнил про Герасимова Ивана Витальевича, знаешь такого?       — Доцент нашей кафедры? — удивилась я, вспомнив этого максимально странного старика. — тот милый дедушка в рубашке цвета морской волны?       Бывший то ли байкер, то ли ковбой, уж я точно не знала, но судя по его поведению, было ясно: он та ещё гадина с завышенным эго. Вечно орет на всех, какие мы тупые, даже на заведующего кафедрой огрызается, что он якобы ни разу не биохимик, а какой-то полный идиот! Больше всего вся наша группа боялась попасть к нему на этот семестр, а теперь и на следующий, упаси господи.       — Ага, он самый! — рассмеялся Саша, без объяснений поняв мою реакцию. — я к нему приехал, попросил помощи, а он мне сказал, мол, ты, мальчик, не биохимик, а фармацевт, так что иди-ка лесом. Вот я и устроился на кафедру, чтобы ему доказать, что я и фармацевт, и биохимик, и все сразу, короче. Вроде за три года нашел к нему подход, он хотя бы уже обращается ко мне по имени-отчеству, спрашивает, как у меня дела с диссертацией, это уже большой прогресс. Так, ещё годик, и точно согласится помочь!       — Ты фармацевт?! — едва не упала со стула я.       — А ты не знала? — выгнул бровь Ворон. — у меня второе высшее ещё экономическое есть.       Ну и ну! Я так мало знала об этом человеке, что сейчас, прокручивая в голове новую информацию, отказывалась понимать, кто на самом деле сидит передо мной. И, оказывается, нужно было всего лишь переспать с ним, чтобы узнать чуточку больше из биографии, как бы странно это сейчас не звучало, и я тихо посмеялась со своей мысли в голове.       — Охренеть, с кем я встречаюсь. Когда успел?       — Ну, знаешь, Алиса, мне уже вообще-то двадцать восемь лет, если ты не забыла, я уже дядя взрослый, почти профэссор! — съязвил Ворон, прищурившись.       — Ну да, страпёр, — закатила глаза я, не поняв намёка. — еще вчера двадцать семь было, сам всем друзьям хвастался, что ещё совсем молодой, а сегодня уже двадцать восемь — так и до пенсии недалеко! Завтра можешь документы подавать в…мфц…погоди…       И он вдруг ехидно улыбнулся. А я вдруг все поняла. Черт! Вскочила со стула так, что тот упал на пол, а я едва на стол не улеглась, чтобы врезать хорошенько так по наглой роже, смеющейся с меня и моей эмоциональности.       — Ты, старый маразматик, почему мне ничего не сказал, я же не знала?!       — Что не сказал?       — Что у тебя сегодня день рождения, Саша! — вскинула руки я, подлетев к парню. — а я все думала вчера, чего это ты через слово свой возраст упоминаешь, а тут вот оно что!       — Да ладно, я не особо люблю свой день рождения. — поджал губы Ворон. Придурок, блин!       Не любит день рождения?! И даже не подумал о том, чтобы предупредить меня хотя бы заранее?! И я сама дура та ещё, уже четвертый месяц была с ним знакома, но даже не поинтересовалась такой банальщиной, как дата рождения!       — Но блин, саша, ты засранец нереальный! Я хотя бы знала, у меня же даже подарка нет!       — Подарок ты мне уже подарила ночью. — улыбнулся Ворон и своими чёрными глазами облизал одеяло на моем теле.       — Но… — а я попыталась доказать ему, что он идиот, снова, но указательный палец, коснувшийся моих губ в просьбе помолчать, сбил с толку.       — Нет, мне ничего не нужно, правда, это такой же обычный день, как и все другие.       — О господи, дай мне сил… — укусив за подушечку, на что Саша оторвал руку от моего лица, простонала я вымученно. — день рождения — это прекрасно! Это же твой личный день, когда о тебе все вспоминают, все любят, все…       Пока я вдохновенно объясняла ему истинную суть прекрасного праздника, не забывая ещё театрально жестикулировать, эта двадцати восьмилетняя дылда заткнула уши, не переставая при этом издевательски улыбаться.       — Ах ты… — заметив неладное, бросилась я на мужчину с объятиями. — с днем рождения, Ворон!       — Спасибо, Золотова, — приняв мои поздравления хоть как-то, обнял меня Ворон в ответ. — и любви всех мне ненужно, одна твоя чего стоит!       — Не подлизывайся, мы просто обязаны отпраздновать сегодня!       — Давай хотя бы завтра, сегодня первое января, я не выдержу второй праздник… — Саша закатил глаза так, словно я заставляла его сейчас вспахать поле, но меня его отказы не устраивали нисколько. — ладно, я понял…       Делать было нечего, и невозможно было пытаться отговорить меня от грандиозных планов на первое января, когда даже мое тело больше всего на свете хотело умереть от похмелья, потому что мозг уже планировал каждую секунду оставшегося дня везде, где угодно, кроме дома.       — Я мигом в душ, а ты пока пиши список, какие шалости тебе хочется сегодня исполнить! — захлопала в ладоши я, подпрыгнув на месте.       И совершенно забыв, что отпускать прижатые к грудной клетке плечи ни в коем случае нельзя…       Широкое одеяло сорвалось мгновенно, упав в ноги и полностью обнажив меня, что я даже не сразу поняла, испугавшись чужой реакции. А та долго себя ждать не заставила. Саша молча наблюдал, пока я собирала белое месиво в кучу, пытаясь прикрыть себя хоть как-то, и внезапно схватил за руку, отчего одеяло снова оказалось где-то на полу.       — Ммм…я даже знаю, какую шалость хочу первой, — закусив губу, Ворон принялся рассматривать меня с ног до головы с неподдельным интересом, жутко смущая мою скромную и ещё не привыкшую к такому личность. — может, зря я купил тебе одежду на первое время? Тебе и в одеяле хорошо, а без него ещё лучше.       — Ты меня смущаешь… — едва отозвалась я, прикрываясь свободной рукой.       — Вчера я сказал тебе то же самое, но ты все равно влезла в мои трусы.       Боже мой! Если бы я видела себя со стороны, наверняка бы закатила глаза и поскорее сделала ноги отсюда. Жар прошелся под кожей, я буквально чувствовала, как горят мои щеки и сердце учащает биение. И он тоже чувствовал и видел, исследуя каждый миллиметр кожи.       — Вчера за меня была обезбашенная Алиса Андреевна и бокал виски, а сегодня просто Алиса. — скромно промямлила я, стараясь сохранить самообладание.       — Ну что ж, просто Алиса, — хитро прищурился Ворон и встал со стула, отчего из-за разницы в росте буквально навис надо мной сверху. — Александр Викторович недоволен вашим поведением, а поскольку у Александра Викторовича сегодня только его день в связи с днем рождения, стало быть, ему дозволено распоряжаться им так, как он захочет, верно?       Да, пупсик оказался снова прав. Но не учёл одного.       — Ну, в таком случае, Александру Викторовичу следовало бы знать, что через двенадцать часов его личный день станет личным днем Алисы Андреевны, и она может придумать наказание за его плохое поведение куда хлеще, чем он ей. — прыснула ядом я прямо в черные глаза, и те зашлись недобрым огоньком.       Ворон ухмыльнулся, приподняв уголки губ и явно придумывая в голове всякое самое гадкое, чтобы сразить меня наповал своими неповторимыми шуточками. Но улыбка медленно сползла с его лица, и вместе с этим и глаза округлились в осознании, а я, воспользовавшись его замешательством, ловко перепрыгнула через одеяло и побежала в ванную комнату.       — Погоди, что? Алиса?! — послышался удивлённый голос за спиной.       — А? — крикнула я в ответ, якобы не расслышав.       — У тебя завтра день рождения?! — голос приблизился, я буквально ощутила спиной чужое дыхание с другого конца квартиры.       — Завтра узнаем! — но успела шмыгнуть в ванную и захлопнуть дверь.       Нет, ну а что? Бывает же такое совпадение.