Игра в деловые отношения

      — Да ты можешь уже ровно встать и не кривляться?!       — Если я встану ровно, я грохнусь нахрен и сдохну, и кривляться будет некому!       — Зато останется фото хотя бы на памятник!       — Алиса, блин!       Грозная скала в лице крепкой мужской фигуры в костюме сноубордиста двинулась на меня, и я уже приготовилась давать отпор рукам в толстых, вязаных варежках, благо, нападающий в очередной раз споткнулся и приземлился пятой точкой на лед. Точнее, не «благо», судя по скривленному от боли лицу, но для моей жизни и здоровья очень даже благо.       — Твою мать! — жалобно простонал Ворон, и я поехала к нему навстречу. — твои шуточки меня когда-нибудь доконают, Золотова!       — Кто бы говорил, — прыснула я и протянула руку Саше, а он безжалостно потянул меня на себя, и я грохнулась рядом с ним прямо на лед. Придурок. — эй!       — Не эйкай мне тут! Чья идея была пойти на каток, а?!       — Моя! Но ты сказал, что умеешь кататься, между прочим.       — Я сказал: «возможно умею», точнее «умел лет так в пять», а ты меня даже не дослушала! — возмущённо отвернулся от меня парень и лёг набок, всем своим видом показывая мне вселенскую обиду.       — Когда ты говоришь что-то пошлое, ты всегда заставляешь меня дослушать, а что сейчас изменилось? — прищурилась я, рассматривая смешной помпон на сашиной шапке.       — Сейчас я не хотел рушить твою мечту сходить на каток. — бросил Ворон, дергаясь всем телом.       Идея пойти покататься на коньках пришла мне в голову совершенно спонтанно, и я, ни секунды не думая, сразу же поставила Александра Викторовича перед фактом: доставай коньки! Которых, к слову, ни у него, ни у меня не было, и какой-то черт дернул Сашу, вместо того, чтобы взять их напрокат, пойти и купить, мол, так видите ли интереснее! Ага, было очень интересно. Два часа искать самые лучшие в магазине, наконец-то выбрать удобные, а потом узнать, что наших размеров нет, не было и не будет никогда, так что идите лесом отсюдова. Отлично, просто класс!       На ВДНХ мы приехали за два часа до закрытия катка и были уверенны, что этого времени нам по горло хватит, чтобы накататься вдоволь, но в воскресенье перед первым рабочим днем после новогодних праздников все население Москвы, а может, даже и России тоже решило помянуть отдых весельем, и мы час отстояли в очереди за билетами, благо, на этот раз нас никто не послал.       И когда я сделала первый шаг на лед, тут же набрала скорость и помчалась вперед, а, повернувшись, увидела свою любовь, распластанную по льду в позе звезды. Как бы сильно он не старался, а он не старался будто вообще, научиться кататься без опоры в виде заборчика или моего плеча, у него не выходило. К тому же по катку носились профессиональные хоккеисты, видимо, и сносили всех на своем пути, от чего Саша едва с одним не подрался, когда тот сбил его с ног и ещё и замечание сделал, мол, стоит тут посреди дороги.       Но не самое приятное времяпровождения все же удавалось разряжать веселыми моментами: нам удалось найти пустые три метра поля, под тусклым фонарем в самом конце периметра катка, где я с трудом пыталась заставить взрослого парня отпустить мою руку поддержки. И вроде бы у меня даже получалось.       — Саш? — позвала я парня и слегка пихнула в плечо.       — М? — отозвался он сразу же, видимо, устав дуться на меня, как маленький ребенок.       — Хочешь чай?       — Нет.       Ага, конечно, не хочет он. Уже хотя бы разговаривает со мной, но все ещё не поворачивается. То же мне.       — А если я принесу? — промурлыкала я ему в воротник, зарываясь куда-то в мягкое тепло носом.       — Нет.       Он довольно-таки часто строил из себя не пойми кого, чтобы побесить меня немного, потому что ему, видите ли, нравилось, когда я злюсь на него в ответ! Да и мне, признаться честно, это приходилось по душе, хотя я старалась вести себя адекватно, но иногда не получалось…       Заметив вдали медленно приближающегося к нам незнакомого человека, я даже не подумала ни секунды, что творю, а встала на ноги, закрыв собой вид на валяющуюся на льду тушу, и выставила вперед руку.       — Молодой человек! — на мой соблазнительный писк тот самый незнакомец среагировал моментально и остановился рядом. — а вы не хотите чаю?       Парень замялся, явно не ожидал такого резкого предложения от кого-то сегодняшним вечером. Как и я тоже задумалась на секунду, но шорох за спиной вернул меня в реальность.       — Ну, если только с вами, — улыбнулся он, наконец, протянув мне руку. — Андрей.       — Эу, там, наверху, — тут же послышался грозный вопль за моей спиной откуда-то снизу. — катился бы ты, Андрейка, дальше по своим делам. У нее вообще-то парень есть.       Оборот ситуации мне нравился, ревность Саши я хоть иногда и презирала, но до ужаса обожала.       — Что-то я не вижу на периметре ее парня. — отозвался незнакомец, всматриваясь вдаль на уровне своих глаз.       И в один момент самодовольная улыбка сползла с его миловидного личика, покрывающегося белой пеленой страха.       — Извините. — Коротко бросил он, заглянув за мое плечо, и умчался прочь. Ещё бы.       — Надо же, ты встал на ноги! — рассмеявшись с ноткой надменности, повернулась я лицом к Ворону, крайне уверенно держащемуся на коньках.       — Если ещё такие тереться возле тебя будут, я и на уши встану, любовь моя.       Черт. Как же он красиво обращался ко мне всегда. То любовь, то звезда, то ещё что-то, но обязательно его. Истинный собственник, что с него взять!       — С кем мне ещё нужно здесь пофлиртовать, чтобы ты согласился выпить со мною чаю? — прищурилась я, получив закатанные глаза в ответ.       — Со мной можешь попробовать…       — А может, лучше с сразу с продавцом в той кафешке? — бросив взгляд за спину Ворона, хитро улыбнулась я.       На другом конце катка, возле входа, светилось яркими лампочками небольшое кафе, где отдыхали катающиеся на коньках посетители. Я уже давно приметила его, издалека ощущая запах свежей выпечки и горячего зеленого чая, а сейчас и вовсе сорвалась с места и покатилась вперед, пока Саша, раздумывая над ответом на мой скромный вопрос, летал где-то в грозовых тучах.       — Эй, стой! — крикнул мне в спину мужской голос, на что я только сильнее рассмеялась, запетляв между людьми.       Мы ехали в сторону кафе, оба не переставая смеяться. Кто бы знал, что, чтобы так легко уговорить Сашу наконец-то справляться с коньками самостоятельно, нужно всего лишь заставить его жутко ревновать? Хотя я понимала, что ему все ещё тяжело управлять своими ногами, обутыми в непривычную обувь, и старалась не торопиться, подтормаживать немного, чтобы он нечаянно там, сзади, не разбился и не сбил никого.       Чай пошел на ура! С двумя стаканчиками и одной булкой на двоих мы вернулись на свое прежнее уединенное место на катке и наслаждались контрастом между кипятком, легким паром вьющимся по воздуху, и низкой температурой вокруг. Ворон все-таки поборол свои принципы и начал кататься хотя бы вокруг меня, после каждого глотка обжигающей жидкости чмокая меня то в нос, то в губы, будто всему катку показывая, что я уже занята им.       А я и не противилась. Выбора не было, да и не хотелось совершенно.       Путь домой ожидался долгий. Из самого центра Москвы на периферию города скопились пробки по всем возможным дорогам, и мы полтора часа крутились по спальным районам, объезжая заторы, петляя по незнакомым улицам и наслаждаясь тишиной. Только легкая музыка играла по радио, не давая мозгу окончательно отключиться в сон. Такой же спокойный, как и последние несколько дней.       Я жила у Саши уже ровно неделю и привыкла к нему настолько, что разучилась засыпать без него рядом. Первые два дня дома нас не было вообще: мы гуляли везде, где только можно было, праздновали наши дни рождения и никак не могли нарадоваться тому, что теперь можно было не скрываться так тщательно, чтобы не попасться никому на глаза. Потом погода резко ухудшилась, хотя, по-моему, идеально подстроилась под наше крайне ленивое настроение. Днями напролет с затянутого тучами неба сыпались пушистые хлопья снега, каждый вечер начиналась жуткая метель и не заканчивалась до тех пор, пока мы с Сашей не засыпали в обнимку. Где придется: то на кровати, то в гостиной на диване. Неудобно было, конечности затекали, но так комфортно в тепле друг друга.       И с ним, вообще, было очень комфортно во всем. Он понимал меня с полуслова, позволял хозяйничать в его доме и делать то, что мне вздумается. Я, естественно, платила за проживание помощью в уборке и готовке, хотя Ворон тоже принимал активное участие во всем. И мне так нравилось быть рядом с ним каждую секунду своего времени, что когда он уходил в душ, мы вместе с Лаем преданно ждали его за дверью и никак не могли представить себе, какого будет, когда он снова выйдет на работу. Уже завтра. Оставит меня одну с восьми часов утра до шести, а то и девяти вечера.       — Щас горячую ванную бы, ммм… — мечтательно протянул Ворон, закатывая глаза в удовольствии, из-за чего даже ключ в замке повернуть не мог. — с горячей девушкой, ах, как было бы здорово!       — Где девушку возьмешь? — задумчиво нахмурилась я, внимательно следя за мужской рукой, пытающейся повернуть ключ.       — Что? — удивился мужской голос в моем тумане в голове.       — Ну ванная у тебя есть, а… — вдруг дошло до меня. — а-а-а!       — Да, Алиса…тяжелый случай. — рассмеялся Ворон, наконец, повернув ключ.       Я даже не заметила, как быстро мы добрались до дома. Точнее, ехали-то мы очень долго, но в своих раздумьях я утонула знатно, даже не обратив внимания на то, что Саша уже несколько минут удивленно и с ноткой насмешки пялится на меня.       — Тяжелый случай будет завтра в восемь утра на кафедре, когда ты уснёшь прямо перед отработчиками, Александр Викторович, — строго заявила я, тыкнув в плечо. — не забывай: лафа закончилась, начинаются трудовые будни!       — А может, ну их всех нахер, а? Почему я должен тратить свои силы в последние дни отработок перед концом семестра ради ушлепков, которые даже не постарались закрыть свои долги до Нового года?       — Это твоя работа, и ты сам ее выбрал, — закатила глаза я, а Саша приоткрыл дверь. — а моя работа завтра весь день ничего не делать, спать до обеда, играть с Лаем и наслаждаться полной тишиной!       — Уж лучше в гордом одиночестве с Лаем, чем в полном охреневании с должниками. — усмехнулся Ворон, пропуская меня в квартиру, и я включила свет в прихожей, тут же заорав от страха и неожиданности.       Белый свет залил пространство небольшой прихожей, а вместе с ней и до ужаса веселое женское лицо.              — Привет, Сашка! — приторно сладко улыбнулась Маша, кинувшись с объятиями на Ворона.       Она так неожиданно оказалась стоять в проходе коридора, что я на миг пожалела о всех просмотренных мою в подростковом возрасте фильмов ужасов. Сердце чуть не остановилось!       — При-и-вет… — удивленно почесал затылок он, взглянув на меня, мол, ты тоже это видишь? — а ты чего без предупреждения?       — Ты никогда не требовал предупреждений, вообще-то, — цокнула языком Ворон-младшая, бросив на меня короткий взгляд с намёком. — короче, без лишних вопросов. Я тут поживу у…тебя пару дней, окей?       Намеренно сделав акцент на хозяина квартиры, Маша состроила щенячьи глазки и так мило улыбнулась, что ни одна чистая душа не смогла бы ей отказать, даже если бы она предложила кого-то убить. Кроме меня, конечно.       — Ну, окей, ладно, — встрепенулся парень, прийдя в себя. — написала бы заранее, я же тут все-таки не один теперь живу.       И я могла бы ожидать чего угодно в ответ на громкое признание Саши в том, что теперь он делит свою квартиру со мной, на минуточку, своей девушкой, но точно не ядовитого взгляда в свою сторону и такого надменного:       — С Лаем я как-нибудь договорюсь, он против точно не будет, не переживай!       Уж лучше я бы завтра сидела с должниками в вузе, чем спала до обеда, гуляла с Лаем и наслаждалась, пардон, не полной тишиной, потому что, что-то мне подсказывает, тишины в этой квартире больше не будет.

***

Человеку нужен человек.

      Прошу прощения за мой французский, но кто тот тупой идиот, решивший, что эта цитата применима ко всем? Даже психически неуравновешенным истеричкам с завышенным эго и отсутствием в понимании головного мозга банального уважения!       Все было просто замечательно, нет! Все было более чем прекрасно до тех пор, пока я не столкнулась лицом к лицу с сестрой Ворона у него в прихожей. Она меня тогда чуть до инфаркта не довела, когда вдруг неожиданно возникла в темноте, и я думала, что это максимум того, что может произойти, но как же сильно я, мать вашу, ошибалась. Я и предположить никогда не могла, даже в страшном сне увидеть, что буду мечтать выцарапать глаза живому человеку и нисколько не жалеть.       Все началось в первый же вечер, когда Ворон предложил Маше выбор: спать в гостиной на диване или на раскладушке. Конечно, избалованная его любовью и вниманием младшая сестра возмущённо удивилась, с чего это вдруг ее заботливый старший брат не удосужится уступить ей свою кровать, как обычно он это делал, и ответ Ворона буквально убил ее:       «Мы с Алисой на диване не уместимся, извини.»       Боже правый! Ее взгляд, которым она меня одарила, нужно было запечатлеть на камеру и непременно отправить в Лувр! Потому что такой дикой ненависти, возмущения и желания выкинуть меня в окно в одном флаконе ещё ни один ценитель истинного искусства не встречал. Она явно догадалась и без объяснений Саши, с чего это вдруг я сплю с ним в одной комнате, да ещё и в одной кровати, но промолчала, чему я была искренне рада, не желая вдаваться в подробности наших отношений.       И все с того момента пошло через одно место. Через хорошую такую, глубокую задницу! Она намерена делала все возможное, чтобы злить меня до такой степени, что я еле заставляла себя из комнаты хотя бы в туалет выходить. По утрам на кухне садилась за стол так, что места для моей туши уже не оставалось, как только я делала шаг в сторону ванной комнаты, она тут же впрыгивала передо мной, и я клянусь богом, судя по количеству времени, которое она там проводила, она либо спала на унитазе, либо торчала в телефоне. Ах! Этот телефон, и ее трехчасовые разговоры с подружками! Она орала на всю квартиру, буквально ржала так, что вазы на полках тряслись, а ее вечное: «потише, Алиса, ты что, не видишь, что я разговариваю по телефону?», уже даже Лая бесить стало.       Честно, я была крайне удивлена, когда узнала, что ей не шестнадцать лет, и она не подросток в пубертатном периоде с кучей неуравновешенностей нервной системы. Ей оказалось двадцать три года, а вела она себя хуже маленького ребенка с завышенным требованиям запредельного внимания и ласки. От старшего брата, конечно, а кого же еще. Она же от него не отлипала ни на секунду: Саша то, Саша это, Саша, давай посмотрим телек вдвоем, как в старые добрые! А Саша по утрам вот уже пятый день на работу рано уходил и знать не знал, как его любимая, послушная младшая сестра относится ко мне.       Бесполезно было жаловаться на нее, да и я не хотела этого делать. Во-первых, портить их крепкие семейные отношения было бы крайне глупо, у них ведь и так в семье не все так гладко было. Во-вторых, а поверил бы он мне, что она меня терпеть не может, если при нем она вела себя со мной так, словно это я ее самый близкий родственник? Не хамила, не оскорбляла, не обвиняла ни в чем. А оскорбления я, по отношению к себе, не переваривала ни в каком виде. Тем более от такой выскочки.       Вот сейчас, например. Я сидела за кухонным столом, тихо и спокойно, никого не трогая и не мешая ни пылинке во всей этой необъятной квартире, сортируя на ноутбуке файлы с учебными материалами. Задача, казалось бы, из простых: подумаешь, откопать среди залежей бесконечных вузовских бесед нужные документы, разложить их по темам, значимости и датам и радоваться себе жизни. А в голове моей «БОМ-БОМ-БОМ»!       — Сделай тише, пожалуйста! — не выдержав, крикнула я в звуковые волны, доносящиеся из гостиной.       Музыка орала так, что уши закладывало, а о сосредоточении уже вообще не было смысла говорить! Я, кажется, уже и вовсе забыла, когда последний раз мой мозг не прыгал в черепной коробке от басов, а глаза не выпадали из орбит с каждым новым треком.       — Маша! — повторив свою попытку привлечь внимание девушки, я поняла, что она там либо уже оглохла, либо намерено делала вид, что не слышит меня.       И да, я угадала оба варианта. Выйдя с кухни в гостиную, я споткнулась о колонку, лежащую в проходе будто специально, чтобы мое тело налетело на нее и разбилось вдребезги, и упала прямиком на подлокотник дивана, где как раз спиной ко мне сидела ненасытная бестия! От моего внезапного толчка разлившая стаканчик со сладкой газировкой на свою белоснежную футболку.       — Твою мать! Ты что творишь?! — воскликнула от испуга девушка, подскочив на ноги и уставившись на меня в полном недоумении. — совсем дура что ли?!       — Я дура? — искренне не поняла я, как у нее ещё совести хватило обвинять меня в чем-либо. — ты разложила свои вещи в проходе, вот я и споткнулась!       — Под ноги смотреть надо, — раздраженно заявила блондинка, кинувшись к своей колонке. — а если бы ты на нее наступила?! Знаешь, сколько она стоит?!       — Мне все равно.       — Ну, конечно, все равно, ты таких бабок в жизни не видела и не увидишь! — съязвила девушка, окончательно потеряв всякий стыд.       Это уже никуда не лезло. Ни в рамки дозволенного ей, как сестре Саши, ни в рамки моих принципов, разрушившихся в последние три дня одной ядовитой ухмылки Ворона-младшей. Сука, как же они похожи…       — Послушай, — едва сдержав себя в руках, глубоко выдохнула я. — я не знаю, что ты имеешь против меня, но имей хотя бы совесть. Я тоже живу в этой квартире и имею право на банальное уважение по отношению к себе.       — Да ладно? — усмехнулась девочка, искусно выгнув темную бровь. — а разве тебя тут кто-то не уважает?       — Представь себе, ты! — возмущённо завопила я, умоляя себя хотя бы не переходить на крик. — я несколько раз попросила тебя сегодня сделать музыку потише, потому что я занята учебой, а ты намеренно делала громче. И это минимум из всего того, что ты на полном серьезе делаешь против меня!       — Учебой, солнце, занимаются в одноименном учреждении, — прыснула ядом Маша, не по-доброму прищурив глаза в надменном взгляде. — хотя, откуда тебе знать, ты ведь в вузе другим занимаешься… Как минимум с моим братом.       Ого! А я и не знала, что подробности нашей с Александром Викторовичем личной жизни уже стали доступны его сестре. Впрочем, меня это мало волновало, ее нахальным попыткам оскорбить меня поддаваться смысла не было — только хуже сделаю самой себе, если стану дальше мериться остротой языков.       — Ясно. — только что и ответила я, закатив глаза и направившись обратно на кухню.       Уж лучше сидеть и глохнуть от музыки, но хотя бы без дотошного внимания бесящего до ужаса человека. Хотя ей либо так сильно не хватало общения со мной, либо возможности выпустить на кого-то свое зло, что она направилась за мной, наконец, вырубив музыку на ноль. И ушам стало так приятно и легко, зато нервной системе в миллиард раз хуже.       — Уходишь от ответа, хм, как это странно… — наигранно задумалась Маша, усевшись на кухонный гарнитур. — значит, я права!       — В чем? — ухмыльнулась я, и нервничая жутко, и раздражаясь от ее не самых адекватных намеков на что-то, что явно мне не понравится.       Я уже столько раз сталкивалась с осуждениями нашей с Сашей разницы в возрасте и статусе, что привыкла выслушивать подобные комментарии с абсолютным безразличием. Но сейчас отчего-то меньше всего хотелось, чтобы она продолжала свою пламенную речь, и я закусила язык, чтобы не ляпнуть больше ничего снова.       — Ну как же, у круглой отличницы вдруг появляются сложности с предметом, и она выбирает верную тактику, как получить автомат, не приложив никаких усилий… — прищурилась она, облизав губы. — думаешь, я такая же наивная, как Саша?       — Причем тут сложности с предметом и Саша? — насупилась я, не желая продолжать подобный диалог.       Маша рассмеялась, захохотала так, что аж за живот схватилась и чуть на пол не упала от всплеска эмоций, охвативших ее с головой. И смех этот был таким недобрым, что мне тошно стало, и появилось дикое желание       кинуть в нее чем-нибудь тяжелым!       — Ты сама только что себе на этот вопрос и ответила! — цокнула языком девушка, резко поменяв выражение лица. — охмурила моего брата ради пятерок и думала, никто не поймёт?       — Ты с дубу рухнула? — я не то, что удивилась, я в прямом смысле этого слова прямо-таки охренела. — я люблю твоего брата, причем тут вообще его предмет? Да, были сложности и с биохимией, и с ее преподавателем, но это не имеет никакого отношения к моему автомату.       — Ну да, ну да…       — Сама подумай: зачем я тогда сейчас живу с ним, если семестр уже давно закончился?       — Потому что есть второй семестр, как и вероятность того, что его будет вести Ворон Александр Викторович, — закатила глаза блондинка. — ты дурой-то не прикидывайся. Саша, может, и верит в искренность чувств, но я-то все со стороны вижу.       — Видишь, как я его люблю?       — Как ты им пользуешься! — воскликнула она, спрыгнув с барной стойки. — это же очевидно, Алиса!       У адекватных людей, воспитанных в хороших условиях, напичканных добросовестными принципами никогда, ни при каких обстоятельствах не должно возникать неимоверное желание придушить живое существо собственными руками. И я, видимо, уже мысленно стала уголовницей, потому что даже кулаки зачесались врезать хорошенько по морде этой всепозволяющей себе девчонке, чтобы заткнуть ее раз и навсегда! И с чего вдруг у нее появились такие мысли на мой счет? Хотела поиздеваться, позлить или провести такую некую проверку меня и моих чувств к ее брату, или я настолько сильно не нравилась ей, что она выбирала уже даже самые идиотские способы выкинуть меня из этой квартиры, а вместе с тем, и из жизни Саши.       — Да, я им пользуюсь! Да, я специально охмурила его два месяца назад, выдавала себя за влюбленную дурочку, чтобы он мне диплом не испортил, а он взял, и влюбился в меня по-настоящему, и слава богу, потому что впереди ещё второй семестр, и мне нужно держать планку! Именно поэтому я подстроила все так, надавила на жалость, чтобы он приютил меня у себя, а я спала себе спокойно, зная, что у меня будет автомат по биохимии, и 31 мая я пошлю Ворона нахер! — вдруг заорала я во всю глотку, едва не рассмеявшись со своих же заявлений. — это ты хотела услышать?!       — Ого…красивая речь… — только что и ответила она, видимо, немного испугавшись моей речи.       Ну а что ещё мне оставалось делать? Доказывать ей ее неправоту, убеждать в обратном не получалось: она тут же находила миллион новых аргументов, совершенно не стесняясь высказывать их вслух мне прямо в лицо. И я выбрала верную тактику, предприняв попытку поражения.       — Отвали от меня, пожалуйста, Маш, мне плевать, что ты там думаешь на счет меня и наших с Сашей отношений, но они тебя никаким боком не касаются.       — Мда, Алиса, это было проще простого, — рассмеялась она в ответ, захлопнув крышку моего ноутбука. — над тобой так легко шутить!       — О боже…       Это была просто глупая шутка от такой же глупой Маши. Ничего удивительного. За эти дни я уже привыкла к подобным выпадам ее многогранного чувства юмора. Правда, жаль, что моей нервной системе это уже в край надоело.       — Знаешь… — прищурившись, задумчиво накрутила прядь моих волос на свой палец блондинка. — я тогда в новогоднюю ночь подумала, что у тебя действительно случилось что-то серьезное, и Саша поспешил тебе на помощь, приютил к себе, так сказать, а потом увидела вас в ванной, и решила, что ты просто его очередная подружка. Слишком смелая только, всего вторую неделю живешь у него, а уже чувствуешь себя, как дома.       — Тебя это касается? — закатила глаза я, встала со стула и направилась в гостиную, чтобы поскорее добраться до спальни, закрыться в ней и не выходить до тех пор, пока она не съедет обратно к себе домой.       — Он мой брат, и я хочу как лучше ему, а ты для него не самый лучший вариант, я бы даже сказала, ты его не достойна.       — Хорошо, я передам ему твои выводы при первой же встрече, — бросила я через плечо. — он сам меня выбрал, значит, в этом есть какой-то смысл для него. Ещё претензии будут, или я могу дальше пойти морочить ему голову?       — Недолго осталось, побереги силы. — улыбнулась девушка, что я почувствовала спиной, и удалилась назад в гостиную.       Снова врубила музыку на полную катушку, а я, наконец, закрыла дверь в спальню на ключик и рухнула на кровать. И почему раньше до меня не дошло, что можно было так просто спрятаться в этом скромном логове?       Ощущение создавалось, что из меня вытрепали все нервы, давно я так сильно не бесилась, не переживала и не сходила с ума, как сегодня. Эта неделя, в целом, выдалась непростой в связи с отсутствием Саши дома, а тут ещё и такая замена ему, подрастающее поколение Воронов в лице неугомонной психички. И что с ней не так? В новогоднюю ночь она показалась мне очень даже адекватной девочкой, лично ко мне она отнеслась с теплом, даже в какой-то степени защитила меня от того альфасамца-друга-Вороных, в ванную повела успокаивать, и что изменилось с того вечера? Я сделала что-то не так, или она вдруг осознала, что Саши не достойна ни одна живая женская душа на этой планете?       Обидно даже немного было, я и так комплексовала из-за того, что даже рядом не стояла с таким человеком, как он, а тут ещё такое. Прямые заявления на счет того, что моя никчемная личность смотрится на его фоне, как серое мутное пятно грязи. Хотя он и доказывал мне обратное, не уставая делать мне комплименты каждую возможную минуту и по каждому, совершенно любому поводу, но все же…       Все же стоило наступить нечаянно, а может и намеренно на ту сранную колонку, чтобы не сдохнуть окончательно! Ей самой ещё не надоело? Я даже представить себе не могла, сколько времени я лежала на кровати, зарывшись с головой под две подушки и одеяло с пледом, лишь бы хоть немного уменьшить амплитуду звуковых волн, рвущих мои барабанные перепонки. До тех пор, по крайней мере, пока из гостиной вдруг не раздался резкий звон, будто что-то разбили, а за ним последовала глухая тишина, что я напряглась, вылезла из своего укрытия и прислушалась. Ничего. Ни единого звука, шороха, даже намёка на то, что кто-то, кроме меня, есть в этой квартире. Ушла гулять что ли? Или в окно выкинулась. Боже! А что, если да? Оставив предсмертную записку, в которой обвинила меня в своей смерти!       Я вскочила с кровати и рванула к двери, едва управившись с ключом, выбежала в коридор и тихо дошагала до гостиной, где посреди зала стояла, как ни в чем не бывало, Маша, окруженная кучей мелких черных осколков. В цвет своей музыкальной колонки.       — Что случилось? — оглянув подругу по несчастью с ног до головы, дернула бровью я.       — Ничего, — пожала плечами девушка в ответ. — пока Саша не пришел…              В глазах напротив промелькнула недобрая такая искорка начала катастрофы вселенских масштабов, и я совершенно ничего не поняла, но заранее уже напряглась, пугаясь того, что она задумала.       — Саша уже в подъезде, сейчас придет сюда… — театрально вздохнула Маша, печально нахмурив брови. — а ты разбила мою колонку, которую он мне подарил, как тебе не стыдно, Алиса?       — Чего-о-о?       Моему шоку не было предела, я буквально выпала из реальности в прострацию, не веря своим ушам. Насколько сильно нужно не переносить меня, чтобы придумывать такие жуткие планы?! Настолько, что когда в коридоре послышался звук связки ключей, бьющихся о металлическую дверь, Маша ядовито ухмыльнулась и как заорала:       — Ай, ты что делаешь?!       Растрепав волосы на голове, она запрыгнула на диван с ногами и схватила подушку, выставив ее перед собой в качестве самообороны от…меня. А я так и застыла на месте, не зная даже, что и делать. Ничего уже не хотелось делать: просто досмотреть молча весь этот цирк и повеситься.       — Помогите! — очень убедительно заорала блондинка снова.       А в проходе показалось крайне удивлённые мужское лицо, на вопросительный взгляд которого я лишь раскрыла рот в ужасе.       — Что здесь происходит?! — серьезно проговорил Ворон, едва не уронив на пол сумку с ноутбуком.       — Твоя любимая Алиса изгадила мне футболку, сломала колонку, наорала, что я мешаю вам жить и пообещала повырывать все волосы!       По взгляду черных глаз мужчины стало ясно: он, мягко говоря, в полном недоумении. Оглянул сначала сестру, все также стоящую на диване и отлично играющую свою роль, а затем и меня. Таким взглядом, что мои ноги от страха самопроизвольно подкосились.       — Алиса? — выгнул бровь Саша, явно не до конца понимая, что вообще все это значит.       Как и я.       — Я изгадила? Я сломала?! Ты серьезно?! — возмутилась я, впервые подав голос, даже более менее адекватный для человека, желающего провалиться сквозь землю. — ты только что швырнула ее в стену, о чем ты вообще говоришь?!       — Ну конечно, теперь будешь меня обвинять в том, что я собственную любимую вещь угрохала?! — распахнула глаза Маша, ожесточенно жестикулируя руками. — да она издевается надо мной, пока тебя нет, чтоб ты ничего не видел!       — Так, тихо! — перебил ее Ворон, воскликнув до дыр в перепонках. — я только что вернулся с двенадцатичасового рабочего дня и ни черта не понимаю, что у вас тут творится! Ты! — указав на меня пальцем, строго заявил парень. — что случилось?       Я терпела долго. Очень долго. Пять дней, двадцать часов, сорок две минуты и пятнадцать секунд! Умоляла саму себя не делать хуже, молчать, терпеть и ждать, когда весь этот ад съедет из этой тихой квартиры. Но я больше не могла! Хотя бы потому, что хоть капля самоуважения во мне все ещё осталась.       — Ничего не случилось, Саша, до тех пор, пока ты не ушел на работу! — развела руками я, истерически завопив. — и это уже не первый день, когда она делает все возможное, чтобы убить мою нервную систему! То орет на всю квартиру, то ванную на три часа занимает, то еду мою намеренно, но якобы случайно опрокидывает на пол! А про оскорбления я вообще молчу! Я столько гадостей в свою сторону за всю свою жизнь не слышала, сколько за эту неделю от нее! Пока тебя нет дома, и ты ничего не видишь!       Орала я сейчас, кажется, громче той музыки весь день, но мне было плевать. Уже даже на то, что Саша действительно устал на работе и заслуживал банального спокойствия по приходе в свой дом. А получил мощную истерику от меня, в ответ выдав открытый в неверии рот и два распахнутых в удивлении красных от усталости глаза.       — Маш, ты серьезно? Какого черта?! Это правда? — едва не сорвавшись на крик, вдруг очнулся Саша. — я с тобой разговариваю!       Она молчала. Намеренно ждала, отлично исполняя свою роль жертвы. Опустила голову, нелепо усмехнувшись, что я даже подумала, она сейчас попросит прощения, но как же я ошибалась на счет этой чрезмерно умной особы. Она была на шаг впереди моих мыслей, что очень сильно шло ей на руку.       — Ну, ты знаешь, когда кого-то из моих близких хотят уничтожить морально, сложно сдерживать себя в адеквате… — пожала плечами девушка, томно вздохнув.       — Что? — скривился Ворон раздраженно. — кого хотят уничтожить морально, о чем ты? Опять от разговора уходишь?       — Не хотела я, Саша, чтобы ты узнал это сегодня, тем более, при таких обстоятельствах, но… — выдержала паузу она, вытаскивая из кармана телефон. — чем позднее, тем хуже.       Пока Саша внимательно следил за каждым движением каждого пальца своей сестры, хмуря брови и пытаясь понять, что она имеет в виду, я мысленно проклинала себя за то, что оказалась в такой нелепой, глупой ситуации.       По своей же неосторожности.       — Вот, послушай. — протянув телефон Саше, поджала губы блондинка.       »… -Сама подумай: зачем я тогда сейчас живу с ним, если семестр уже давно закончился?..       … -Потому что есть второй семестр, как и вероятность того, что его будет вести Ворон Александр Викторович… ты дурой-то не прикидывайся. Саша, может, и верит в искренность чувств, но я-то все со стороны вижу… … -Видишь, как я его люблю? … -Как ты им пользуешься! … -Да, я им пользуюсь! Да, я специально охмурила его два месяца назад, выдавала себя за влюбленную дурочку, чтобы он мне диплом не испортил, а он взял, и влюбился в меня по-настоящему, и слава богу, потому что впереди ещё второй семестр, и мне нужно держать планку! Именно поэтому я подстроила все так, надавила на жалость, чтобы он приютил меня у себя, а я спала себе спокойно, зная, что у меня будет автомат по биохимии, и 31 мая я пошлю Ворона нахер!.. Тебя это касается? — … -Он мой брат, и я хочу как лучше ему, а ты для него не самый лучший вариант, я бы даже сказала, ты его не достойна… … -Хорошо, я передам ему твои выводы при первой же встрече… Ещё претензии будут, или я могу дальше пойти морочить ему голову?..»       Идеальная звукозапись — такая четкая, профессиональная обработка, что вырезанные из нашего с ней недавнего диалога фрагменты слышались так, как ей это было нужно. Против меня. Чтобы окончательно растоптать все мои надежды на сегодняшнее спасение. И то, что Саша не поверит этому глупому хакерству.       — Я просто не знала, как вывести ее на чистую воду, вот и всё, — тяжело вздохнула Маша, убирая телефон обратно в карман. — может, и перегнула палку, но зато теперь все встало на свои места, и, надеюсь, ты понимаешь, кого именно впустил в свой дом…и жизнь.       Не знаю, что в этот момент крутилась в голове Ворона, но явно мои слова на повторе, судя по окаменевшему во времени лицу. Саша вообще никаких признаков жизни не подавал: тупо пялился в одну точку в воздухе, где недавно у него на глазах ползла ленточка записи на диктофон, и даже не моргал. Как и я, впрочем, боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не привлечь его внимание.       Но не вышло. Тяжелый вздох полного отчаяния вырвался из груди сам, не предупредив меня, обратил глаза Ворона на меня. И я ощутила, как в одно мгновение разом с ужасом задрожало все мое тело.       — Алиса… — только что и выговорил парень одними только губами, отрешённо смотря на меня так, словно не верит ни единому слову. Пытается заставить себя не верить.       Сбоку от меня послышался тихий смешок, прилетевший мне в голову смертельной пулей. Или мне просто показалось, потому что Маша продолжала держать лицо, никаким образом не выдавая свою истинную натуру.       — Да это все вранье, это вырезка из нашего диалога! — поняв, что нужно срочно что-то делать, я схватила Сашу за плечи, в ответ на что он дёрнулся всем телом и сделал шаг назад. — Там потом фраза должна была быть о том, что… Саш…ты чего?       Действительно, чего это он. Отошел на пару метров назад, прислонился спиной к стене и опустил голову, замолчав. Стоял так, словно обдумывает что-то, пытается разобраться в собственных мыслях, пока я медленно осознавала, что совершенно не понимаю, что сейчас происходит с ним. Он в шоке? Или не верит? Или верит, но не хочет верить, и делает все возможное, чтобы заставить себя сдержаться и не врезать мне по лицу своими собранными в кулаки руками.       А мне страшно так, как никогда не было, потому что я всегда находила любые способы доказать свою правоту, убедить в том, что меня просто подставляют намеренно и даже не стыдятся перед своим близким человеком, использовала любые оправдания на свой счет, лишь бы спасти ситуацию. Но сейчас я впервые не знала, что делать. Говорить, орать, падать в колени или молча уйти?..       Благо, Саша на этот раз знал за меня, что лучше сделать.       Поднял голову, бросив на нас с Машей, стоящих бок о бок в ожидании, полный недоумения взгляд, и сделал один шаг вперед, помогая мне определиться с правильным для всех решением.       — Собирай свои манатки… — прорычал сквозь зубы Саша, даже не смотря в глаза. — и проваливай отсюда!       Так наконец-то будет лучше всем.