Игра в деловые отношения

      Вот знаете, случаются иногда в жизни такие ситуации, когда лучше отойти в сторону, засесть где-нибудь в уголочке и тихонечко ждать, не высовываясь ни в коем случае, пока все само собой не решится. Сегодня была одна из них, только прятаться было негде, да и мой чрезмерно рвущийся спасти человечество пыл никак не хотел угомониться. Я не знаю, что случилось в голове Саши, когда он открыл дверь в кабинет и увидел своего отца на пороге, но явно в его мозге сломалась какая-то пружинка, а может, и вовсе весь механизм высшей нервной деятельности, потому что сейчас он будто перестал работать. И мозг, и его хозяин.       Бежать за Вороном, умолять его остановиться и дать отцу шанс на перемирие я не была намерена. Он взрослый мальчик, мог и сам решить, как правильнее будет поступить с настигнувшим его сюрпризом, к тому же, кому-то надо было закрыть кабинет на ключ, а преподаватель с позором сбежал с места преступления, даже не подумав о судьбе своих важных документов. И обо мне, кстати. Пять минут мне потребовалось на то, чтобы собрать все бумаги биохимика, проверить кабинет на порядок и закрыть дверь. Ещё минут двадцать — уговорить Виктора Сергеевича собраться с духом и поехать вместе со мной к Саше домой, ибо там, по моему мнению, ему уже некуда будет деться, да и сама обстановка будет спокойнее, нежели в вузе.       Но все пошло через одно место, когда Ворон буквально впихнул меня в квартиру, а перед носом отца захлопнул входную дверь, строго настрого запретив мне даже приближаться к глазку, чтобы убедиться, что Ворон-старший ещё не ушел. А он и не собирался, кажется. Полтора часа сидел на ступеньках, безнадежно почесывая бороду, до тех пор, пока Саша не ушел в душ, молча и не разговаривая со мной ни о чем абсолютно все это время, начиная с моего приезда домой.       — Алиса, вы уверены, что мне стоит быть здесь? — все не унимался старший, напугано оглядываясь в сторону двери в ванную, где неожиданно резко перестала шуметь вода. — он на работе своей меня уже видеть не хотел, а дома…       — Просто вы слишком…внезапно появились, вам нужно было приехать сразу домой, — мягко улыбнулась я, стараясь держаться в бодром расположении духа. — Все будет хорошо, не переживайте.       Нихрена не будет хорошо, я сама тряслась от страха, что Саша сделает первым, когда увидит отца на кухне своей квартиры. Попросит уйти или просто вышвырнет его вместе со стулом в окно? Неожиданный сюрприз приятным не оказался, не стоило было лезть не в свое дело, пытаться наладить отношения двух ближайших родственников, надеясь на то, что я, сама имея свою проблемную семью смогу помочь чужой. Ну, как обычно, Алиса Золотова повела себя эгоистично, а сейчас жалела, прекрасно понимая, что выхода уже нет. Зато есть уверенность в себе и том, что все равно из квартиры ни его, ни его отца я не выпущу до тех пор, пока они хотя бы не поздороваются нормально.       — Алиса, где мое полотенце? — из-за двери ванной послышался встревоженный голос. — нашёл!       Ну конечно, я же позаботилась о том, чтобы он не петлял голый по всей квартире в поисках полотенца, которое обычно хрен пойми куда запихивает, а потом не может найти. Ну и для того, чтобы не злить его ещё сильнее, а подлизать в нужное время для дальнейшего расположения духа.       Дверь в ванную открылась, и в кухне повисло мощное такое напряжение, что, думаю, можно было снабдить электроэнергией весь город. Виктор Сергеевич слегка сгорбился, будто это сделает его фигуру менее заметной, и сын просто пройдёт мимо, а я, наоборот, гордо выпрямила спину и сложила руки на груди, дожидаясь прихода своей смерти с косой. И полотенцем в руках.       — Идиотские полотенца купил, нихрена не впитывают вообще! — не с той ноги вошел на кухню парень, тут же направляясь к холодильнику и даже не замечая ничего лишнего. — ты меня сегодня вымотала, я готов съест слона или…его.       Не знаю, как Саша не подавился куском схваченного с полки бутерброда, когда повернулся к столу, но его лицо нужно было только раз увидеть, чтобы сразу же понять всё то, что он думает относительно сложившейся не так давно ситуации и своем отце в целом. И только сейчас я впервые возненавидела Ворона за отменную харизму, потому что по одним только сложенным в узкую полоску губам стало ясно — он, как минимум, в шоке и, как максимум, мысленно уже вышвыривает нас обоих из своего дома.       — Что он здесь делает? — довольно твердо поинтересовался Саша, искусно делая вид, что ему как бы плевать.       — Пьет чай, — пожала плечами я, вспомнив, что чай так и не налила. — можешь присоединиться, если хочешь.       — Я хочу, чтобы он ушел.       Настойчивости в голосе Ворона было хоть отнимай, и Виктор Сергеевич приподнялся над стулом, будто собрался действительно выполнить просьбу, а точнее, приказ своего сына и уйти прочь из его квартиры. Но я уверенно шагнула в его сторону и надавила на плечо, усадив обратно на свое место и, тем самым, запретив даже шевелиться в сторону выхода.       — Я здесь тоже живу, Саша, и Виктор Сергеевич мой гость, — твердо заявила я. — так что он никуда не уйдёт.       — Ладно, — как ни в чем не бывало, пожал плечами Саша. — тогда уйду я.       Ага, как же.       Может, я и правда поступала сейчас неправильно, думая, что сделаю только лучше этими попытками удержать обоих Воронов вместе на одном квадратном метре, заставлю поговорить нормально спустя восемь лет молчания и оставить все обиды прошлого там, откуда они и пришли. Сашка держался из последних сил все эти два часа после внезапной встречи с отцом, чтобы не послать меня вместе с ним куда подальше от себя. Мне нереально повезло, что он хотя бы пустил меня домой и даже более менее нормально разговаривал со мной, хотя я понимала почему. Он ведь даже не хотел затрагивать тему своего прошлого, своей семьи и проблем, с которыми он столкнулся, от того сейчас делал вид, что ничего вообще не произошло, кроме того факта, что у нас на кухне сидит теперь уже посторонний ему человек.       — Ты что, закрыла дверь на нижний замок? — спустя несколько минут крикнул из прихожей Ворон. — где ключ, Алиса?!       — Там же, где и твои попытки сбежать отсюда! — незамысловато ответила я. — ключ у меня в трусах, Ворон, рискнешь полезть за ним при своем отце?       Вышло немного громко, даже в проходе за углом кухни я краем глаз заметила замешательство Виктора Сергеевича, и мне стало неловко, что ему приходится выслушивать всю эту ересь, к которой мы с Сашей уже привыкли. Правда, на этот раз Ворон шутку, видимо, не оценил, схватив меня за руку, и повел в сторону комнаты, лишь на секунду повернувшись, чтобы сказать:       — Ты же знаешь, что мне плевать, куда и при ком лезть, потому что он мне не отец.       Приехали. И что теперь делать? Он ни то, что разговаривать с ним не хочет, он даже не хочет его видеть, а я, как полная дура, ношусь вокруг него, предлагая свою помощь и поддержку в таком непростом деле, как перемирие с родным и, пожалуй, самым близким человеком из всех оставшихся.       — Зачем ты это делаешь? — заведя меня в комнату и захлопнув за собой дверь, Саша слегка переборщил с силой и нечаянно пихнул меня к стене.       — Делаю что? — прищурилась я в ответ, намеренно показывая, что он немного охренел.       — Привела его сюда! — повысил голос он. — зачем? — и тут же сбавил обороты.       Его рука уже оказалась рядом с моей головой подпирать стену, словно без его поддержки та грохнется на меня. Хотя ясно было другое: он еле держится, чтобы не прибить меня, не пнуть стену кулаком, не пожалев костяшки, чтобы выпустить пар и ту злость, которая скопилась в нем на отца за последние несколько лет. Казалось, ещё секунда, и черные глаза лопнут, а из глазниц польется самая настоящая лава — настолько сильно Саша злился на меня. А мне было страшно, действительно страшно, вдруг он все-таки не сдержится и что-то сделает.       — Я как лучше хотела… — опустив голову и вжав шею в плечи, тихо проговорила я.       — А я просил?! — а он совсем не тихо рыкнул на меня, и его кулак прилетел в стену в паре миллиметров от моей головы. — этот человек на мои сообщения не отвечал несколько лет, а ты хочешь, чтобы я сейчас делал вид, что рад его видеть?!       Он злился так же, как тогда, месяц назад, когда мы почти расстались. Полностью, точнее. Также искренне и без сожалений, пугающе до такой степени, что его лицо уже было красным, а мое наверняка медленно белело. Гадина! Своим идиотски сложным характером хотел будто довести меня до того, чтобы я сама выгнала Виктора Сергеевича.       — Ты тоже хорош, знаешь ли… — а для начала убила его. — сбежал без задней мысли хотя бы предупредить родного отца! Ты думаешь, тебе одному было тяжело? Он тоже потерял жену, не только ты мать, имей совесть, Саша, приди в себя! Он из Питера приехал только ради того, чтобы с тобой поговорить, ему даже ночевать негде! Если тебе интересно, его обокрали вчера в метро, так что на твоей совести, если ты сейчас вышвырнешь его из своего дома!       Слова поток вырвались наружу, влетев в голову Ворона и, кажется, немного отрезвив его. По крайней мере, мышцы его лица немного расслабились, и он задумчиво засмотрелся мне за спину в одну точку не стене, а я, воспользовавшись этим, ловко вынырнула из его ловушки.       — Что сложного хоть раз переступить через свои принципы и дать человеку шанс? — почти полушёпотом обратилась я к парню, кажется, потерявшему связь с реальностью. — ты же сам мне говорил, что я не знаю, что сейчас обо мне думает моя мать, так откуда ты знаешь, что хочет тебе сказать твой отец?..       — Я боюсь…       А я-то как боюсь. За него. Саша присел на край кровати и закрыл лицо руками, чтобы я не могла видеть его эмоции, которые сейчас явно рвались наружу, но он их очень старательно заглушал. А мне и не нужно было смотреть на него, я и так отчетливо ощущала, как тяжело ему было справляться со своими мыслями, с самим собой. Ещё и из-за его привычки никогда не показывать эмоции окружающим, ему наверняка было в разы сложнее справляться с ними самостоятельно, хотя последнее время он раскрепостился чуточку больше, чем был месяц назад, когда на каждый мой вопрос он умело уходил от ответа.       Я присела на кровать за парнем и осторожно обняла его со спины, боясь резкими движениями спугнуть его. Ладони легли на мужскую грудь, точно чувствуя, как бешено бьется чужое сердце. И руки трясутся, успокаиваясь только тем, что держат лицо.       — Саш…прости меня, пожалуйста, за то, что так резко поставила тебя перед фактом… — шепнула я на ушко, уложив голову на мужское плечо. — я не хотела предупреждать заранее, потому что боялась, что ты отговоришь меня от этой затеи. А так, вроде, тебе и деться некуда…прости…       — Если бы он приехал не на работу, а домой, может, было бы проще. — отозвался парень, все ещё злясь.       — Я понимаю, но это было его решение, он хотел поскорее увидеть тебя. Мы общались по телефону, и он через слово говорил, как сожалеет, что тогда не брал трубку.       Ощутимо сжались мышцы на Сашиных руках, он замер в ожидании чего-то большего от моих рассказов, но я не знала, как правильнее объяснить ему те чувства, которые испытала я, когда общалась с его отцом. Как дрожал его голос, и через слово вырывался тяжелый вздох отчаяния. Как он не верил, что Саша простит его, как умолял меня поговорить с ним для начала самой. И с какой искренней радостью он звонил мне с вокзала, смеясь от счастья, что вот-вот поезд тронется и привезет его к сыну.       Саше нужно было самому услышать это всё, возможно тогда он бы не сбежал прямо из-под носа отца с кафедры. И не противился моим попыткам помирить их, заставить хотя бы слово друг другу сказать. Но я не жалела о самостоятельности своего решения, наоборот, я была только рада, что сейчас удерживала их обоих в одной квартире, лишь бы заставить встретиться лбом ко лбу на кухне.       — Ты думаешь, мне стоит?.. — вдруг повернулся ко мне лицом Ворон, но я даже не дала ему договорить, схватила ладонями за щеки и мягко улыбнулась.       — Конечно стоит… — и он, кажется, улыбнулся в ответ, хоть и опустил взгляд. — Саш, шанс оказаться запертым в одной квартире с человеком, с которым ты не виделся восемь лет, выпадает не каждый день.       — Но я ведь знаю, где ключ, и могу достать… — прищурился он шутливо, окончательно прийдя в себя.       — Я пошутила про трусы, ключ в кармане моего пальто, хочешь — забирай, — твердо заявила я, прекрасно зная, что он этого не сделает. — но…если ты не хочешь потерять ещё и меня, не спеши уходить из дома.       Как бы эгоистично это не звучало, я знала, что мои скромные манипуляции вынудят Ворона тихо рассмеяться и, в итоге, согласиться на мои условия. Тяжело ему будет или нет, он точно не захочет так просто терять меня, а я ведь уйду и не вернусь до тех пор, пока он не сделает то, что я прошу его.       — Ладно я… — начал было Саша, но внезапно послышался стук в дверь.       — Ребят, там это…пёс ваш… — замявшийся на полуслове голос дрогнул. Черт.       Я напряглась, взглянув сначала на Сашу, замеревшего вместе со мной, а потом на дверь, тут же вскочила на ноги, распахнула дверь и едва не снесла с ног Виктора Сергеевича, указавшего мне пальцем на кухню. Где, мать твою, прямо посреди помещения на холодном полу лежал Лай и в прямом смысле этого слова кряхтел, как сломанный паровоз, извиваясь в разные стороны. Первая мысль — подавился, встречный вопрос — что делать?!       Вслед за мной на кухню вбежал Саша, в полном недоумении останавливаясь посреди помещения и с ужасом в глазах осматривая картину перед своими глазами. И я клянусь всеми богами мира, я закрыла собой собаку только для того, чтобы он не видел этого.       — У него такое бывало? — послышался голос старшего в проходе.       А все словно в тумане. На коленях внушительная голова крупного пса, будто синеющего шерстью прямо на моих глазах, лапы, острыми когтями царапающие мои ноги в попытке найти себе место. Саша… Боже! Я никогда не видела его таким, каким он стоял в ступоре сейчас. Действительно напуганным, не знающим, что делать, а просто ожидающем чего-то, будто конца.       — Где ближайшая ветлечебница?! — заорала я во всю глотку, вскакивая на ноги перед Вороном.       А он молчал и смотрел в глаза своего преданного друга, а тот — в его, не разрывая зрительный контакт, ждал, когда хозяин что-то сделает, поможет, спасет, хотя бы ответит на мой вопрос!       — Саша, твою мать, ты меня слышишь?! — схватив за плечи Ворона, я сильно потрясла его, в ответ получив лишь раскрытый рот.       — Я…там… — промямлил парень, и в попытке добиться от него ответа я заметила, как на чёрных глазах выступили слезы.       Только этого сейчас не хватало!       — Здесь недалеко есть круглосуточная, поехали! — спохватился Виктор Сергеевич и, пихнув телефон в карман, рванул к нам.       Буквально отпихнул нас обоих в сторону и подлетел к Лаю, схватил бьющееся в конвульсиях тело на руки, согнувшись чуть ли не пополам от ощутимого веса крупного самоеда, и метнулся в сторону выхода. Я, в попытке сохранить собственное самообладание, схватила Ворона за рукав рубашки и потянула за собой в прихожую, а он, как к полу прилип, едва ногами перебирал, не переставая что-то бурчать себе под нос.       Минута — и мы оказались в машине Саши, ещё минута — и уже заворачивали за угол на бешеной скорости под чутким управлением Виктора Сергеевича. Я сидела на заднем сидении, совершенно не зная, что делать, но продолжала держать голову Лая руками, лишь бы делать хоть что-то, что возможно сможет помочь. Сашу колотило знатно, руки тряслись панически сильно, но он не отпускал уже синий язык собаки, вытягивая из пасти наружу так, что я боялась, лишь бы не оторвал.       И смотрел на меня умоляюще, без слов прося помочь. Сделать хоть что-то, чтобы его самый верный и близкий друг остался с ним. Здесь, в машине, на огромной скорости сметающей все на своем пути, продолжал задыхаться, но был рядом живым. А я боялась смотреть на него в ответ, лишь оглядывалась по сторонам в поисках здания, чтобы не пропустить нечаянно.       В таких экстренных ситуациях главное — не опускать руки, а бороться. До самого конца делать все возможное, чтобы помочь живому существу выжить, даже если существо это — собака. Для кого-то, может, просто домашний питомец, а для Саши — вся его жизнь. Такой страх мелькал в черных глазах на свету каждого фонаря, он буквально орал от ужаса одним только взглядом, пихал Лая, лишь бы тот держался.       — Держитесь! — внезапно воскликнул Виктор Сергеевич, и в следующую секунду машина едва не сделала полицейский разворот, резко останавливаясь на месте.       Меня припечатало в спинке переднего сидения, Саша схватил Лая в охапку, не дав ему улететь в лобовое стекло, и пока мы оба пребывали в шоке, Виктор Сергеевич выскочил из машины, распахнул заднюю дверь и через Сашу взял Лая на руки, взглянув на нас так, что волосы дыбом встали.       — Быстро вышли из машины!       Не знаю, как ему это удалось, но мозг тут же встал на место, и я даже не заметила, как мы втроем влетели в клинику, снося на пути сразу несколько клиентов. Люди в ужасе разбежались в стороны, даже забыв своих питомцев забрать с собой, кто-то посмел открыть рот в нашу сторону, но один взгляд Ворона-старшего заткнул недоброжелателя. Благо, я в этот момент в его глаза не посмотрела.       — Где врач?! Собака подавилась чем-то, уже больше пяти минут задыхается, помогите нам, пожалуйста! — возмущённо заявил Виктор Сергеевич, останавливаясь у стойки администратора.       Светловолосая барышня с напыщенным видом оглянула нас с ног до головы, хотя бы удосужившись встать со своего рабочего трона, и равнодушно так заявила:       — Он отошел, ждите.       — Чего-о-о?! — тут же подал голос Саша, ударив кулаками по стойке так, что девушка аж подпрыгнула на месте и явно разозлилась.       — Молодой человек, не буяньте, иначе я вызову полицию! — строго указала дама, театрально закатив глаза. — не вы одни рветесь быстрее на прием, подождите пару минут.       — Какие пару минут, ты издеваешься что ли?! — уже не выдержала я, на что вся клиника, переполненная пациентами и их хозяевами уставилась на нас.       — У нашего врача важный звонок с администрацией округа, он сейчас не может подойти, — раздраженно ответила она. — я могу позвать старшего медбрата и…       — Засунь себе в задницу своего старшего медбрата, иначе я разнесу всю вашу клинику к херам собачьим, ясно тебе?!       Всего, чего угодно, я могла ожидать от такого культурного, скромного и тихого Виктора Сергеевича, но только не этого. Он отдал Лая в руки Саше, не менее удивленного такому спектаклю, и, кажется, даже Лай немного пришел в себя, в унисон с нами в полном ужасе уставившись на Ворона-старшего.       — Если через минуту здесь не будет твоего врача, я позвоню туда, куда надо, и вас вместе с вашей администрацией посадят на кол, я понятно изъясняю?! — заорал на все задние Виктор Сергеевич, едва через стойку не перевесившись к испуганной девушке. — быстро взяла ноги в руки и метнулась за главным, у тебя есть две секунды, чтобы спасти эту собаку, так и передай всей клинике, и пусть вы только не сможете ничего сделать — я в тюрьме бывал, мне второй раз сесть будет, как два пальца обоссать на ваших могилах!       В край охреневшую барышню сдуло одним только ветром из рта Виктора Сергеевича, и он, забрав Лая из рук Саши, рванул за ней, кажется, чуть ли не давая ей знатных пендалей под зад, чтобы она шевелилась быстрее. Люди за нами испарились, воющая на всю клинику хаски замолчала и зажалась под сидения за ноги не менее испуганной женщины, а я, кажется, и вовсе забыла, зачем мы сюда приехали.       — Охренеть… — вдруг выдал Саша, смотря вслед своему отцу.       — Теперь понятно, в кого ты такой…смелый. — все, что удалось сказать мне прежде, чем пятая точка оказалась на сидении.       И время пошло. Ожидание неопределенного спряталось за стрелками часов на стене над ресепшеном и медленно отбивало каждую секунду в унисон с биением сердца. Саша шагал. Из стороны в сторону и обратно, отмеряя сантиметры квадратной плитки под ногами, на каждый звук со стороны стеклянной двери, ведущей в коридор, куда ранее убежали двое, оглядывался, жутко боясь увидеть там лицо своего отца.       А я и не знала, что он способен на такое. И по телефону, и вживую он показался мне таким интеллигентным мужчиной, что я и представить себе не могла, какой он на самом деле. И слава богу, что такой! Если бы не он, мы бы сейчас, скорее всего, продолжали ждать врача, пытаясь хоть как-то помочь Лаю. И я поверить не могла, что ещё пятнадцать минут назад я умоляла Ворона простить отца, а сейчас Ворон шепотом умолял отца простить его.       Каким бы ужасным не был повод.       — Девушка… — вырвал меня голос незнакомой женщины из задумчивости. — у вас телефон звонит.       — А…да… — спохватилась я.       Достав из кармана телефон, я взглянула на экран и, честно, искренне удивилась абоненту. Кого кого, а его ожидать я сейчас никак не могла. И отошла в сторону, не желая встревать Сашу в разговор, хотя ему сейчас и не было до этого никакого дела.       — Ало… — взяв трубку, отозвалась я, стараясь держать голос как можно более спокойным. — привет, пап.       — Привет, Алисонька, — как-то чрезмерно приторно поздоровался со мной отец. — а ты где?       Ну что за день такой — день отцов! Один потряс меня до такой степени, что я все ещё в себя не могла прийти! Теперь второй ни с того ни с сего вспомнил, что у него есть дочь, и вот так просто решил поинтересоваться, где это я могу быть в десятом часу вечера!       — Я? — спросила я будто у самой себя. — я дома, а где же ещё…       — Да-а-а?.. — наигранно удивился папа. — у себя?       — Что-то не так? — вопросом на вопрос — единственное, что сейчас могло бы мне помочь.       И то не факт: я влипла в огромную задницу, сама того ещё не до конца понимая.       — Да нет, что ты, все так! — злобно рассмеялся отец. — просто я прилетел пару часов назад из глуши, где нет ни связи, ни интернета, а мне звонит твоя мать и заявляет, что ты сбежала у нее из-под носа из аэропорта к какому-то старику-любовнику, и теперь тебя ищет ФСБ, ФБР и интерпол, чтобы посадить за оскорбление служащего при исполнении и незаконный побег с международной территории аэропорта!       Приехали, мать твою.       — А моя мать не сказала, что пока меня ищет ФСБ, ФБР и интерпол за всю эту ахинею, она греет бока в Омске со своими подружками?! — прошипела я в трубку так, словно отец в чем-то в виноват, а не моя несносная мамаша.       — Я ничего не хочу слышать! — едва ли не зарычал в ответ он, не выждав ни секунды, чтобы переварить мои слова. — через пять минут жду адрес твоего нынешнего проживания сообщением! Собирай вещи!       И всё. Он так просто сбросил вызов, оставив меня один на один с протяжными гудками, рвущими извилины моего мозга одну за другой. Ну что за день такой…       Зная истеричность моей матери и привычку во всем видеть только все самое плохое, она наверняка довела моего отца до инфаркта своими громкими заявлениями о том, какая ее дочь никчемная преступница! И ведь за все это время она только раз попыталась выйти со мной на связь, а когда поняла, что эта попытка оказалась бестолковой, потому что я не ответила на ее звонок, вообще перестала пробовать, решив, видимо, дождаться звонка от бывшего мужа и свалить всю ответственность на него.       И что мне теперь оставалось делать? Ждать, когда отец приедет в мой новый дом, снесет голову Саше за то, что совратил малолетнюю девочку, и заберёт все мои вещи подальше от этого любовника? А куда он меня повезет? К себе домой? В этот адский дом к адской семейке, которая только вид делает, что уважает меня, как часть жизни их отца, а на деле просто терпит и ищет любой повод побыстрее выпроводить меня из их дома!       — Алиса, все в порядке?       За рассуждениями о своём ближайшем будущем я даже не заметила, как начала наматывать круги по залу клиники, едва ли локти не кусая от непонимания, что мне делать дальше.       — Тебя хотят убить. — зато прекрасно зная, что ожидает Сашу.       — Что? — спустя долю секунд удивился он в ответ, явно не ожидав очередной подножки от этого и без того сложного дня.       — Папа звонил, он…       А что мне ему сказать? Что мой отец в бешенстве, мчит к Ворону домой и мечтает собственноручно нас обоих придушить? Или приврать, что все более менее в порядке, просто я сегодня же съезжаю от него, и мы больше никогда в жизни не увидимся, потому что так решила воля судьбы? Бедный Саша… Он столько всего перенес за один день, и мне было крайне стыдно перед ним за каждую мою не до конца обдуманную идею удивить его сюрпризом, что сейчас я в миг сгорела дотла от одного только обеспокоенного взгляда Саши.       Благо в этот же момент краем глаза заметила знакомую фигуру за стеклянной дверью, и в следующую секунду в зал практически выпрыгнул Виктор Сергеевич, радостно подбегая к нам.       — Ребята! Мы живы!       Судя по развеселому лицу Ворона-старшего в живых остался не только пес, но и руководство клиники, которую не так давно он грозился сжечь.       — Что с ним?! Почему он задыхался?! Это эпилепсия, или он подавился?! — тут же спохватился Саша, чуть не запрыгивая на отца, на что тот остановил его на ровном месте, придавив к полу массивными ладонями.       — Это твоя идиотская привычка, сынок, сваливать все свое барахло на пол! — цокнул языком старший. — Ещё с детства пошла, сколько раз я тебе говорил не швырять комом бумагу возле мусорки? Не попал с первого раза, ну возьми, подними и выкинь в бак!       — Что? — не поняла уже даже я.       — Ваш пёс подавился комом бумаги, слава богу она размокла в трахее от слизи и просто прилипла к стенке, — улыбнулся Виктор Сергеевич. — с ним все в порядке, сейчас под наркозом достанут остатки, он пару дней полежит в стационаре, и можете забирать домой. И то, если я вам его доверю, не хозяева, а два идиота!       Осознание, что все в порядке и закончилось более чем прекрасно пришло в голову не сразу. Я бы даже сказала, что первые пару минут мой мозг все ещё летал где-то в прострации между событием с Лаем, приездом отца Саши и ожиданием в гости моего отца. Жутко захотелось послать всех и сбежать подальше от подобной каши непонятных и не очень интересных событий, но я вдруг пришла в себя, когда подняла голову и увидела Ворона, подходящего к своему отцу.       — Пап…спасибо тебе огромное… — не выдержал Саша и кинулся на отца с объятиями.       Всего лишь-то: чтобы помирить их, нужно было придумать общую проблему, и Лай с этим отлично справился, как бы ужасно это не звучало. Но, видимо, он тоже чувствовал, что что-то в квартире Саши сегодня идет не так, и решил добить всех своей предполагаемой кончиной.       — Дома поговорим, я весь не взводе, — усмехнулся Виктор Сергеевич, похлопывая сына по спине. — щас ещё бумажки у этой дамочки подписывать, она мне чуть в ноги не падала, чтоб я главврачу на нее не жаловался. Но, увы и ах, первое, что я сказал, когда влетел в его кабинет, это то, что они тут все в край охренели.       — И правильно! Чтоб не было больше такого! — подытожила незнакомая женщина, за ноги которой все ещё прятался громадный хаски. — Вы прям герой.       — Не того времени, правда.

***

      Что может быть прекраснее осознания, что сложный день, наконец, подошел к концу. По крайней мере, время на часах перевалило за полночь, и не самая, видимо, счастливая дата сменилась новой, возможно, ещё худшей нежели предыдущая.       Минут тридцать мы подписывали бумаги об операции Лая, его госпитализации и возможного повтора хирургического вмешательства в случае ухудшения самочувствия. Саша пытался вспомнить, есть ли у его питомца аллергия на какие-либо препараты, но из-за того, что он никак не мог нарадоваться счастливому концу, он едва мог хотя вспомнить, как его самого зовут. Мне же позволили проведать Лая, но он был не в самом лучшем состоянии для посещения — только хвостиком повилял при виде меня и снова уснул. И нас наконец-то отпустили домой.       Обратно мы, благо, ехали уже спокойно: без полицейских разворотов и сшибания всех столбов и мусорных баков района. Никто не осмеливался заговорить, не желая нарушать спокойную тишину, что было мне на руку, потому что я не переставала думать, как бы мне выкрутиться перед отцом и убедить его в том, что я с ним никуда не поеду, потому что люблю человека, который один единственный из всех накануне Нового года приютил меня у себя дома, подарив надежду на нормальную жизнь.       Даже уже дома, пока Саша искал остальные документы Лая, чтобы отвезти их на следующее утро в ветлечебницу, а Виктор Сергеевич общался по телефону с какой-то, как он сам и сказал, шишкой из администрации, чтобы наказать работников клиники за халатность в отношении четвероногих пациентов, я все никак не могла успокоиться, прекрасно понимая, что все самое плохое ещё не закончилось, а, возможно, только началось.       Но я знала только одно: во что бы то ни стало, я должна предупредить Сашу заранее. Чтобы не было больше неожиданных сюрпризов, которые теперь даже я возненавидела, и не пришлось в очередной раз подставлять Ворона, уже и так пережившего за этот день всевозможные события. Просто сказать ему, что сюда едет мой отец, попросить спрятать все мои вещи, а заодно и меня тоже, и, может, даже не пускать на порог квартиры.       Но все мои попытки защитить Сашу от возможных проблем обернулись против меня самой, когда я вошла в гостиную, где друг напротив друга сидели Саши и Виктор Сергеевич. Мешать я им точно не хотела, от того тихо развернулась и уже стало быть хотела уйти обратно на кухню, чтобы дать им возможность поговорить наедине, но Саша незаметно похлопал рядом с собой по дивану, как бы намекая, что хочет, чтобы я осталась с ним, и я без единого сомнения выполнила его маленькую просьбу, удобно разместившись в таких нужных сейчас нам обоим объятиях.       — Ты сидел?..       И повисло тяжелое молчание.       Я была уверена, что Виктор Сергеевич ляпнул это только ради того, чтобы запугать хамоватую сотрудницу клиники и ускорить процесс спасения Лая, но все оказалось куда сложнее. От неожиданности Сашиного вопроса я подняла голову и увидела виноватый взгляд Виктора Сергеевича, по которому все сразу стало ясно и без слов.       — Семь лет… — вздохнул он в ответ, занервничав. — ты не подумай, я никого и пальцем не тронул, просто отомстил одному нехорошему человеку, подделав его документы.       — Кому? — торопливо поинтересовался Ворон.       Не знаю, что сейчас в его голове творилось, но он явно был напряжен, судя по тому, как крепко его рука сжимала мою ладонь. И я старалась всеми силами поддержать его, хоть и без слов, молча сидела на диване и слушала его отца, но своим присутствием рядом подбадривала, чтобы, в случае чего, успеть успокоить.       — Игнатову, помнишь его? — усмехнулся Виктор Сергеевич как-то подозрительно странно.       — Мамин хирург? — потряс головой Саша, будто не понимая или не веря. — Что он сделал?       Я напряглась ещё сильнее, осознав, что начатая Вороном-младшим тема разговора зашла явно не туда, куда он ожидал. И почему-то все сразу стало понятно и без объяснений, но Сашино лицо не выражало ничего, кроме искреннего удивления словам его отца, который уже начал краснеть то ли от злости, то ли от волнения.       — Та операция…последняя… — замялся Виктор Сергеевич, неловко заминая собственные пальцы. — я узнал через своих людей, что он решил провести эксперимент в связи с редкостью ее заболевания. Дал другой препарат.       — И?.. — протянул Саша, а в глазах его промелькнул ужас.       — Ты и сам знаешь, что «и». — неожиданно резко Виктор Сергеевич встал со своего места и удалился к окну, ровно как и его сын делала, когда не хотел продолжать разговор или желал, чтобы ему дали время на разбор собственных мыслей.       Неужели это действительно правда?.. И такое бывает в наше время, когда люди, вроде бы, считаются достаточно адекватными, чтобы не творить подобный ужас?! Я закрыла глаза, даже не представляя, какого было Виктору Сергеевичу, когда он узнал, что на самом деле произошло с его женой. Саша рассказывал мне, что его отец уделял мало времени своей жене в период ее болезни, но также уточнил, что позже узнал от своего родного дяди, что на самом-то деле Виктор Сергеевич просто боялся смотреть, как его единственная любовь уходит. И я даже подумать не могла, наверняка, и Саша тоже, что причина оказалась настолько неочевидной.       Сашина рука, которая ещё пару секунд назад крепко держала мою ладонь, вдруг разжалась, едва не упав ему на ноги, но я вовремя подхватила ее и прижала к своей груди в надежде на то, что это хоть как-то поможет справиться ему с той болью, что ему пришлось переживать прямо сейчас. Я редко видела его в моменты сильной грусти, но сейчас его состояние сложно было назвать таковым. Ему будто вспороли грудную клетку и вырвали сердце заживо, оставив только жуткий шрам на коже. И я готова была отдать все возможное, чтобы помочь ему чем-то, хотя знала, что сделать ничего не смогу. Вернуть прошлое, по крайней мере, не в моих силах.       — То есть, только потому, что он решил попробовать на ней другой препарат, она… — внезапно заговорил полушёпотом Ворон, смотря на затылок своего отца.       — Никто не знает, Саш, — тяжело вздохнул старший. — все тогда говорили, что ей немного осталось. Скорее всего этот препарат просто ускорил процесс ее ухода.       На самом деле, я не раз видела подобное в фильмах и даже как-то раз встретилась с такой проблемой в одной книге. Но чтобы в жизни… Поверить не могла, что серьезный врач, которому доверили заниматься редким случаем тяжелого заболевания так халатно повел себя, поставив под угрозу жизнь человека!       — Я не жалею, что подделал те документы, по которым он якобы намеренно ее убил из-за личной неприязни, — пожал плечами Виктор Сергеевич, а по голосу его стало отчетливо слышно, как тяжело ему было говорить такие громкие слова о своей жене. — его признали невиновным, мол, он сделал все, что мог, а меня посадили.       — Боже… — все, что и удалось сказать Саше прежде, чем он опустил голову и покачал ей в отрицании.       — Я поэтому не отвечал на твои звонки и просил мне больше никогда не писать. Я банально не знал, сколько буду сидеть, смогут ли меня вытащить, и не хотел разговаривать с тобой из тюрьмы, — по-доброму улыбнулся Виктор Сергеевич, подошел ближе к сыну и похлопал его по плечу. — а потом мой брат и ещё один очень хороший человек меня вытащили, но я попросил ничего тебе не говорить, чтобы самому приехать и рассказать. Но сначала домашний арест, потом подписка о невыезде, и вот я, наконец, избавился от этого дерьма и смог приехать. Прости меня…       Если бы я знала, что на самом деле стало причиной их ссоры, я бы устроила их встречу совершенно по-другому. Не на кафедре в вузе после ролевых игр вот так просто на пороге кабинета случайно, а дома в спокойной обстановке по обоюдному согласию. С другой стороны, если бы не такая спонтанность, столкнувшая их лбом ко лбу, возможно, Саша бы сейчас не вскочил с дивана, едва не сбив с ног отца, и не накинулся бы на него с крепкими объятиями уже второй раз за вечер.       — Пап, ты… — Саша не стал стесняться, как пару часов назад, когда упорно делал вид и доказывал всем, что он — один единственный и неповторимый, заслуживает того, чтобы перед ним на коленях стояли.       Сейчас семья Вороных наконец-то воссоединилась. Надолго ли или нет — это уже было не столь важно! Главное, что именно в этот момент мой спонтанный сюрприз повлиял в лучшую сторону на отношения между отцом и сыном, не общавшихся несколько лет подряд, как оказалось, по достаточно серьезной причине. И я была очень счастлива, что прямо сейчас они обнимались у меня на глазах, благо, я вовремя успела смахнуть слезы радости, не желая подавать виду, чтобы ни в коем случае не спугнуть их.       — Я рада, что все решилось… — улыбнувшись, я нечаянно привлекла их внимание.       — Кстати да, огромное спасибо говори не мне, а Алисе! — вдруг воскликнул отец Ворона. — это она меня из гордого одиночества вытащила, заставила купить билет и следила за моим передвижением по Питеру, чтобы я не сбежал от страха! Правда, не стоило мне приезжать к тебе на кафедру, вам там явно не до меня было…       О да! Не то слово! Даже я, готовая в этот день к любому повороту событий, в том числе и тому, что нас легко мог застукать сам ректор вуза, в котором мы занимались совсем не пристойными делами, но точно не к тому, что Саша откроет дверь и увидит своего отца. Благо, Виктор Сергеевич оказался крайне понимающим человеком и не стал задавать лишних вопросов или упрекать нас в без того неловкую ситуацию, за что я была ему благодарна, как никогда!       Только не учла одного факта: он не мой отец, а Саши. Мой же отец готовил план покушения на моего великовозрастного парня и вроде бы уже давно должен был приехать в эту бедную квартиру, пережившую за последние несколько суток больше событий, чем, кажется, за последние несколько лет.       — Кстати об этом… — неловко замялась я, наиграно рассмеявшись. — Саш, сегодня прям день отцов, ей-богу!       — Что случилось? — взволнованно спросил он в ответ, раздавив мое театральное веселье одним серьезным взглядом.       — Случилось то, что сюда едет мой отец…не в самом лучшем расположении духа…по отношению к тебе… — нервно улыбаясь, медленно, по отдельным фразам произнесла я, с каждым новым словом опуская голову от стыда все ниже и ниже. — ему мать позвонила, сказала, что меня в розыск объявили, потому что я сбежала к старику-любовнику, там такая каша, я ничего не поняла, но он сказал собирать вещи и…       — Ты его студентка, да? — послышался голос Виктора Сергеевича где-то в тумане моей головы.       Я подняла голову, встретившись взглядом сначала с глазами Саши, который уже готов был взорваться в смехе от понимания, насколько точно попал его отец в самую что ни на есть точку своих догадок, и перевела взгляд на Ворона-старшего, с лукавой ухмылкой следящего за нашей реакцией. И вдруг так стыдно стало, что мои щеки загорелись пламенем, а мозг пожелал сбежать с места преступления, хотя было точно некуда.       — Немного… — отозвалась я, пока Саша, видимо, придумывал очередную шутку, еле сдерживая улыбку.       — Ну, с кем не бывает! — подбадривающе рассмеялся Виктор Сергеевич. — я был старше Иры на пятнадцать лет, и ничего, жили же как-то…вот, вы чего раскисли?       И может, его смех ранее казался очень заразительным, сейчас меньше всего хотелось отдаваться спокойному веселью. Потому что не было, на самом деле, ничего радостного в том, что ожидало и меня, и Сашу, и он, взглянув на мое каменное лицо, кажется, понял, что проблемы у нас обоих будут не маленькие.       — Он меня прибьет? — и сжал губы в тонкую полоску, явно намекающую на лёгкое волнение и дикий страх за свою жизнь.       — Он? — а я попыталась сделать максимально спокойный вид, но как назло мой голос все-таки дрогнул. — Ну…скорее убьет.       Наверное, не стоило так сразу пугать Сашу самым худшим исходом событий, но, как говорится: предупрежден — значит вооружен! Да и я до конца не знала, с какими намерениями папа ехал ко мне в гости, возможно, Ворону удалось бы наладить с ним контакт, и он позволил бы мне жить здесь и дальше, но все же одно больше и строгое «но» все равно горело красной лампочкой предупреждения…       Мы с отцом виделись очень редко, общались в основном по телефону, и то не всегда удавалось вырвать его из бесконечных рабочих и семейных дел даже на короткий звонок, поэтому чаще всего мы просто переписывались. От силы три раза я виделась с его новой женой и двумя маленькими детьми, подружиться с которыми не удалось в силу того, что те оказались чрезмерно разбалованной ребятней, первым делом при первой встрече обратившей внимание на мой старенький телефон. Папа тогда уговаривал меня разрешить ему купить мне новую модель хотя бы на ближайший праздник, но я даже на день рождения не приняла от него такой дорогой подарок, потому что не хотела, чтобы он думал, что я поддерживаю с ним связь только ради денег, которых у моей матери нет.       Правда, как я вдруг поняла месяц назад, и он не особо-то и старался любить меня искренне и честно. Его бизнес был для него самым главным делом жизни, свою семью он видел гораздо чаще, чем меня, от того, наверное, и относился ко мне, как к некой обязанности. Мол, родил, значит будь добр воспитывать! И мама сильно давила на него, не каждый человек выдержал бы упреков относительно того, что бросил несколько лет назад, чуть до инфаркта не довел разводом и теперь живет себе счастливо с другой женщиной. В общем, его тоже можно было понять.       Как и настойчивый звонок в дверь, разразивший повисшую в квартире тишину звонким гулом. Я сразу же поняла, кому принадлежит попытка продавить несчастный звонок в стену, и рванула в прихожую, а за мной и Саша метнулся, думая, что сделает этим только лучше. Но, как только я повернула замок и ещё даже не успела надавить на ручку, дверь распахнулась, врезавшись в стену громким ударом, и в квартиру влетел мой разъяренный папаша, совершенно бестактно схватив Сашу за воротник рубашки.       — Ты тот самый, совративший мою дочь?! — первый вопрос, влетевший прямо в лоб Ворону, едва не убил его амплитудой звуковой волны. — я тебя спрашиваю, мерзавец!       — Я не совращал, мы… — спохватился в ответ парень, но договорить ему никто не дал.       — Пап, отпусти его, боже! — рванула я к уже чуть ли не обнимающейся в борьбе парочке, пытаясь оттянуть отца от Саши.       Но он как с цепи сорвался! Пихнул Ворона в грудь, лишь бы подальше от себя, будто руки марать не хотел, и выставил перед моим лицом указательный палец.       — У тебя пять минут на сборы, ты будешь жить у меня до возвращения своей матери! — строго заявил папа, стреляя в меня уничтожающим взглядом. — а если надо будет, я лично займусь твоим перевоспитанием и отпущу домой, только когда ты поймёшь, с кем можно водиться, а с кем нет, ясно?!       Началось… Попытка перевоспитать меня, я снова ощутила себя тряпичной куклой, которую, как все мое детство, родители пихали друг в друга, упрекая в неправильном воспитании! И никому не было дела до того, чего хотелось тогда мне, маленькому ребенку, не знающему ещё, что вообще это такое — воспитание! Переборщили. До такой степени, что сейчас у меня и мысли не возникло в голове, чтобы послушаться своего отца и пойти молча собирать свои вещи, которых, к слову, у меня была одна небольшая сумка. Вместо этого я лишь сильнее разозлилась на весь мир, крутящийся вокруг одного только Андрея Михайловича, и уже собралась раскрыть рот, чтобы поделиться с папой своим мнением относительно его пожеланий на мой счет, как сзади послышались тихие шаги и хитрый, беспричинный смех.       — Сколько знаю тебя, а ты все так и не научился быть строгим родителем… — Виктор Сергеевич оказался вровень со мной и Сашей, положил руки на наши плечи и крепко прижал к себе, да так, что моя грудная клетка от такого давления чуть не лопнула. — с ними же как надо, я тебе рассказывал…надо ласково, обнадеживающе, дети — это ведь цветы жизни!       Виктор Сергеевич рассмеялся ещё хлеще и, не дав никому из нас ни секунды на осознание происходящего, кинулся на моего отца с объятиями.       — Витя? — а тот явно не ожидал такого расклада событий.       — Сумасшедший день. — как и Саша, тяжело вздохнувший и закативший глаза.       — Как ты, дорогой, выпустили давно? — похлопав отца Саши по спине, поинтересовался мой отец.       — Вы знакомы? — сделав максимально удивлённый вид, Саша сложил руки на груди и искусно прищурился.       — Я тебе больше скажу, если бы не он, Иру бы тогда не консультировал тот врач из Германии, а я бы сейчас ещё лет так десять чалил в далеких краях!       — Ну после того, как ты меня отмазал за строительство торгового центра посреди леса, я век тебе обязан!       Господи. Я ожидала всего, чего угодно, уже даже приезда сюда моей матери, ректора или Лая, а может, даже всех вместе да ещё и с телевидением, но точно не этого. И даже не знала, что и сказать в ответ на то, что только что вскрылось о наших, казалось бы, приличных отцах. Оставалось только зажмурить глаза и представить, что все происходящее — глупый сон или спектакль от вечно любящего пошутить Ворона, чтобы мне не жилось скучно!       — Наши родители уголовники, Алиса, пойдем-ка отсюда, пока мы не стали следующим поводом их отчаливания в края далекие… — усмехнулся Саша, наклонившись над моим ухом.       Резко повисла неловкая пауза, видимо, возникшая из-за не самой удачной шутки Саши, благо в этой квартире все уже настолько преисполнились за сегодняшний день, что даже такая нелепость показалась смешной, и наши отцы задорно рассмеялись, а я пожелала провалиться сквозь землю.       — Не таким я представляла ваше знакомство… — вырвалась из меня нечаянно мысль вслух.       — Ах, да! То есть вы, я так понимаю, и есть тот самый старик-любовник, которого вместе с моей дочерью ищет интерпол? — сделав шаг к Саше, папа протянул ему руку, в ответ на что Ворон слегка дёрнулся. Бедный.       — Как бы нелепо не звучала моя гордость в данной ситуации, да, это я! — но сумел сохранить самообладание и не упасть в обморок прямо ему в ноги, протянул руку в ответ. — и не совсем старик, мне всего-то двадцать с хвостиком.       — Ну, смотри, чтоб я тебе этот хвостик не оторвал, Алиса, до свадьбы ни-ни! — ухмыльнулся отец абсолютно серьезно. — а то я потом буду опять выслушивать от твоей мамы, что ты вся в меня пошла!       Я залилась краской от стыда и смущения, потому что не так приятно оказалось находиться в центре внимания своего отца, своего парня и отца своего парня! Слишком большое давление на одну бедную Алису, начавшую весь этот каламбур с простой идеи помирить двух людей, а закончившей едва ли не взломом квартиры интерполом!       — Так, пойдемте все пить чай, у нас праздник сегодня, у Лая второй день рождения! — спохватился Виктор Сергеевич, заметив мой ступор, и подтолкнул сына в квартиру. — пошли, пошли.       И мы остались наедине с человеком, с которым не виделись около полугода, если и не больше. Я опустила голову, совершенно не зная, с его начать разговор, да и не хотя мешать папе снимать верхнюю одежду и уличную обувь. А он, будто специально, совершал каждое движение слишком медленно, словно дожидался, когда я первая заговорю. Но что именно он хотел от меня услышать, я понятия не имела, и вместо этого просто сделал пару шагов вперед и прижалась к родному человеку, как маленький зверек.       — Кто такой Лай? — потрепав меня по макушке, улыбнулся отец и обнял меня в ответ.       — Потом, пап… — бросила я, нахмурившись. — прости, что сразу все не рассказала, и тебе пришлось узнать о моей новой жизни после прилета.       — Это ты меня прости, что я тогда тридцать первого тебе не ответил и после не писал. — вздохнул отец, чмокнув меня в нос.       — Ну, если бы ты тогда ответил, я бы сейчас не была здесь, да и ты тоже…       Если бы он тогда поднял трубку, а я рассказала бы ему, что сбежала у мамы из-под носа в аэропорту, оставив ключи от нашей квартиры там же на своем письменном столе, он бы забрал меня к себе. Я бы все это время жила у него, не встретилась бы тогда случайно с Сашей на выходе из здания аэропорта и, скорее всего, уже давно бы забыла, как его даже зовут. Сейчас я, кажется, впервые была благодарна отцу за то, что он один единственный раз не принял участия в моей жизни, дав мне тем самым возможность начать свою собственную новую жизнь.       — Маме твоей я скажу, что твой парень школьник из семьи священника и монахини! — полушёпотом прыснул со смеху папа, рассматривая мое лицо.       — Это странно звучит, она не поверит.       — Не переживай, я пущу эту информацию по телевидению, а пока она свято верит в твои поиски ФСБ, поверит и в эту лабуду! — ухмыльнулся отец, не переставая разглядывать каждый сантиметр меня, отчего мне уже стало немного не по себе. — похудела-то как, зато расцвела! Этому парню я доверяю, даже не зная его лично.       — Почему? — удивленно улыбнулась я, зная, что отец не доверяет изредка даже самому себе.       — Потому что когда-то давно, когда он ещё был совсем мелким пареньком, он попросил меня помочь его маме найти врача, взамен сказав, что когда-нибудь обязательно поможет мне… — печальная улыбка показалась на родном лице. — и он помог мне с безопасностью моей дочери, а значит, сдержал слово.       Потому что слово Ворона — закон! Ну, и просто он любит меня.