Игра в деловые отношения

      Почему я люблю бухать? Вопрос странный, не правда ли? Ну, впрочем, раньше я бы человеку, задавшему его мне, пальцем у виска покрутила. Сейчас бы руку пожала и предложила стопку со мной за компанию.       Потому что это самое прекрасное лекарство от всего и сразу! Простуда? Ха — выпей и согреешься. Проблемы? Не беда — выпей, и все решится после прихода гениальной идеи для любой возникшей трудности. Непреодолимое желание повеситься? Тьфу — выпей, и будет не так мучительно больно болтаться на люстре последние пару секунд своей жизни.       Но самое главное: алкоголь — это прекрасный способ забыть обо всем плохом, что было, есть и будет. Да-да, когда-то давно я не понимала, почему заядлые алкоголики так весело смотрят на свою жизнь. Имея кучу проблем, низкий заработок или и вовсе его отсутствие, скандалы в семье и кучу других мелочей, они все равно остаются довольными всем!       Да все потому, что алкоголь вселяет надежду и веру в лучшее. Не просто веру, а уверенность в себе и своих целях на ближайшее будущее! Он смывает все серые пятна с картинки жизни, он вымывает из головы гнусные мысли о неразберихах, распутывая тугой ком недовольств самим собой, он, как разноцветный фейерверк на фоне черного неба, разбавляет тьму души яркими красками, радующими глаза.       Так и сейчас во мне было литра два, не меньше, и перед глазами уже звездочки мерцали. Мелкие такие, белые и золотистые, прямо как крошка осыпавшейся краски со стены довольно-таки нового подъезда. Сегодня алкоголь вселил в меня такую мощную энергетику, что я прошла пешком около десяти километров по темным кварталам и безлюдным подворотням, по дороге ещё умудрившись ухватить новую бутылочку вина! Мессер Дель Фауно Негроамаро Апулия красное сухое — красивое название, тошнотворный вкус.       В родном подъезде я стояла уже минут тридцать, хотя, казалось, гораздо дольше. И все думала-гадала, пустят меня домой или нет. Пьянющая в дребезги Алиса Золотова приперлась в половину четвёртого утра — кому расскажешь, не поверят! Да и рассказывать, собственно, некому, даже жаль немного, что ни одна живая душа на этом прекрасном, чистом, идеальном, белом свете не узнает, что двадцатилетние девочки тоже умеют бухать.       Не совсем умеют, как и держать себя в тонусе и ровно на ногах, но тут тоже есть свое оправдание — алкоголь. Просто я немножечко выпила и совсем чуть-чуть сожалею…что не сделала этого раньше! Так легко ведь на душе было, какие там Вороны, мамы, папы, старосты, тем более?! Когда в тебе вместо крови хлещет красное сухое — вот оно лекарство от неразделенной любви, обманов, утаиваний и прочего дерьма, свалившегося мне на голову за последние две недели.       Последние две минуты я уже держала руку у звонка, палец едва касался его, но так и не решался уверенно надавить. Не хватало ещё бутылочки для большей уверенности в себе и своих конечностях, но я-то знала, где именно в этой квартире стояла аптечка. Оставалось только туда попасть. И почему я тогда не взяла с собой ключи? Ну так, на всякий случай…       На всякий случай я придумала уже миллион отмазок, как, почему и зачем гуляю одна ночью. Правда, так до сих пор и не решила, перед кем именно буду оправдываться, но это уже не имело особого значения. Мне было глубоко по барабану, фиолетово и плевать на возможные проблемы       Черт возьми! С каждой секундой моей нерешительности стоять на ногах было все сложнее и сложнее, а в свитере — жарче. Куртку я сняла уже давно, забыла, где, точнее, даже не поняла, в какой момент времени моих ночных прогулок перед сном я вдруг решила пожертвовать дешевую шмотку на благо природе. Ну и дела мне до нее не было, как и до того, что, оказывается, уже пустая бутылка вина выскользнула из руки и с грохотом упала на каменный пол, разлетевшись вдребезги на десятки мелких осколков, приятно ласкающих зрение переливанием изумрудного цвета на свету подъездной лампочки.       — Что здесь происходит?!       Послышались шаркающие шаги откуда-то слева, соседская дверь распахнулась, и взрослый мужчина, держа в руках книгу, высунул голову наружу, сталкиваясь взглядом с моими удивленными глазами. Нет, не напуганными, а именно пораженными — что нормальный человек делает с книгой в руках в половину четвертого утра.       — Здрасьте. — кивнула разбушевавшаяся я, поджав губы и неловко оглянув свое случайное творение.       — Здрасьте… — прыснул сосед, нахмуриваясь, — я сейчас полицию вызову, здрасьте ей! — в руке показался телефон, мужчина застучал пальцами по экрану, на что я закатила глаза. — одного идиота мало, так еще нарисовалась!       Я скривились в непонимании, с чего он вообще вдруг взял, что ему можно разбрасываться оскорблениями направо и налево, и уже показательно усмехнулась, раскрывая рот, дабы бросить в ответ что-нибудь осуждающее, за что меня потом обязательно привлекут к ответственности в добавок ко всему прочему, но тело внезапно понесло куда-то вперёд, будто оставив мозги на месте, и горло сдавил натянутый ворот свитера.       — Прошу прощения, что побеспокоили вас, — до боли знакомый голос, не принимаемый разумом нисколько. — мы больше не будем шуметь, извините, и все уберем.       Я подняла голову, сталкиваясь взглядом с темным затылком, возвращающимся из-за дверного проема. Разгневавшийся мужчина, без остановки бурча себе под нос замечания, цокнул языком, и голос его затих окончательно, скрываясь в соседней квартире. В радиусе трех метров послышался хлопок двери и брякание вскипевшего чайника, тихий шорох перед носом и поворачивающийся замок.       Как я тут оказалась, пару минут назад ведь стояла в подъезде своего дома.       Белая пелена на зрачках растворилась, и я вздрогнула всеми конечностями, когда взгляд вплёлся в растрепанные черные волосы. Они чуть отрасли, небрежно, будто каждая прядь с разной скоростью, или он обкромсал их ножницами сам. И губы те же — искусанные только. Кем-то?!       — Доброе утро! — радостно заявила я, оценивающе оглянув Ворона с ног до головы. — мда, ты не изменился. Опять чаевничаешь в половину четвертого ночи…       — Пятого, — буркнул парень, сложив руки на груди. — что ты тут делаешь?       Вопрос, казалось бы, прозвучал очень легко от него, будто он и являлся каким-то из разряда «как дела?» или «ты так и не поняла, что ты мне больше нахрен не нужна?», но я упрямо сделала вид, что не поняла ни слова, и пожала плечами:       — Не знаю. Заблудилась.       И развернулась на пятках, зашагав вглубь квартиры.       Две недели меня тут не было, а хозяин уже умудрился развести самый настоящий срач, каких свет не видывал! Ещё бы, холостому парню дела до уборки не было, раньше ведь все на моих плечах держалось, а теперь, что… И как он только справлялся без меня в поисках своего вечно прячущегося галстука по утрам? Бедный, мне так жаль…       — Ты зря пришла… — остановив меня в проходе на кухню, цокнул языком Ворон.       — А что, ты тут не один? — прищурилась я в ответ, заглянув за спину собеседника. — не переживай, я вам не помешаю.       Вырвав запястье из чужой хватки, я продолжила путь и, наконец, добралась до кухни, где посреди стола были развалены какие-то бумаги, а на кухонном гарнитуре кипел уже уставший чайник.       — Только выпить возьму, и сразу же уйду. — подметив, что он не стал задавать мне вопросов, я сама поставила его в известность и стала рыться на полках.       — Там ничего нет. — буркнул себе под нос Ворон, остановившись в проходе, и облокотился о проем, будто с интересом наблюдая за мной.       — А как же ты запиваешь боль расставания?! — округлила глаза я от ужаса.       Конечно же, наигранно. Так просто, в шутку. Но ему смешно явно не было.       — Ах, да! Почему тебе должно быть больно, это ведь ты меня бросил! — съязвила я, на что Ворон закатил глаза, или мне показалось из-за мрачного освещения. — только если больно из-за того, что не сделал этого сразу же, но нет! Ты поступил по чести и совести, дождался, когда я сдам зачет.       Я сделала что-то на подобие реверанса и, клянусь богом, едва не встала перед ним на колени, чтобы как можно больнее кольнуть. Поиздеваться, как он надо мной, но было ли ему сейчас дело до этого? Меня уже не интересовал этот вопрос, я слишком преисполнилась в своей мнимой уверенности, когда разбила бутылку вина прямо на пороге его квартиры и едва не получила люлей от того самого неприятного соседа.       — Кажется, мы уже все обсудили. — прищурился парень, оттолкнувшись от проема.       Зашагал ко мне, все ещё держа руки сложенными на груди и как-то до чертиков пронзительно глядя мне прямо в глаза.       — Ты пропустила зачет по биохимии на прошлой неделе, — вдруг ни с того ни с сего поставил меня в известность Ворон. — как отрабатывать собираешься?       — Зачет?..       Я повернулась лицом к теперь уже, оказывается, преподавателю и облокотилась поясницей о кухонный гарнитур, почувствовав, что кожа спины вся взмокла от жары под вязаным свитером.       — Может, как раньше?.. — прищурилась, а руки самопроизвольно подцепили край ткани. — отдамся тебе, и ты поставишь мне хотя бы четыре?       Вмиг свитер оказался валяться на полу под ногами, а я стоять посреди кухни перед бывшем парнем-нынешним преподавателем с совершенно нагой грудью, сейчас нисколько не стесняясь этого. Даже когда взгляд черных глаз опустился вниз, засмотревшись на мое тело, и глаза закатились.       — Не неси бред, — строго отчеканил Ворон, прищурившись в мои глаза. — ты пила?       — А по мне не видно? — усмехнулась я, продолжив поиски алкоголя. — когда ещё я так легко раздевалась перед тобой?       Ответа не последовало, что и стоило ожидать от человека, в квартиру которого я так нахально завалилась и качала свои права, не забывая при этом ещё и хамить. В любом другом положении, например, если бы не была пьяная, я бы обошла его дом стороной, а, окажись все-таки случайно внутри квартиры один на один с ним, молчала бы, как рыба, и всеми силами делала бы вид, что и вовсе его не знаю. Но такой шанс выпадает не каждый день, и я ловко им воспользовалась, сама не зная, зачем.       — Нальёшь чайку? — поняв, что ничего спиртного, как ни странно, в этой квартире и правда нет, поинтересовалась я у хозяина.       — Выкинул.       — Да ладно?!       — Представь себе.       — Ты заядлый любитель чая.       — Разлюбил.       Диалог вышел механический, он даже не смотрел в мои глаза, засранец. А последняя фраза послужила для него поводом заткнуть свой рот и опустить голову, будто стыдливо, но очень даже самовлюбленно.       — Алиса, я прошу тебя… — зажмурившись, вздохнул он. — уйди.       — Почему? — удивилась я, искренне не понимая его просьбы. — я ведь только пришла.       Я ведь пришла к нему в гости, не чужой человек даже вроде, и с чего он вдруг так негостеприимно ко мне отнесся? У меня в планах не было сделать что-то плохое, украсть что-то или убить его, я просто хотела поддержать с ним не состоявшийся тогда разговор, типо, пришла поболтать о том, о сём. С этого все и началось.       — Потому что это странно. Ты пьяная заявилась ко мне в половину пятого утра в поисках алкоголя и разделась догола, — пожал плечами Ворон. — разве это похоже на тебя?       Похоже на меня? Ах, я рассмеялась с его слов искренне, действительно порадовавшись его недоумению. Такой наивный, думал, что я уже давным давно повесилась, ещё в ту ночь, например, когда меня отсюда выпроводили.       — Так же сильно похоже на меня, как и твои попытки не опускать взгляд… — усмехнулась я, поймав на себе слегка напуганный взгляд черных глаз. — где прежний Ворон, что с тобой стало?       Он держался очень даже уверенно, что ни на шутку бесило меня! Слишком правдивыми сейчас казались его слова о том, что он разлюбил меня, потому что он просто смотрел в сторону. Гадина.       — Я уже все сказал тебе, все, что хотел и мог, — твердо отчеканил он, махнув головой в сторону выхода. — тебе пора.       — Я пришла сюда не для того, чтобы уйти… — но я неустойчиво топнула ногой и села за стол. — знаешь, у меня есть радостная весточка!       Наверное, странно прозвучали мои слова, слишком даже как-то радостно и будто с намёком на подкол, отчего парень заметно напрягся. Я засмотрелась в его глаза, выжидая, когда он сам спросит, чем это таким счастливым я вдруг решила с ним поделиться, и, готова поспорить, он наверняка предположил все, даже самые невозможные варианты.       Например, о моей вполне себе возможной беременности, ну, мало ли. Я даже представила в своей голове картину, как он сейчас стоит и думает об этом, а на одном его плече чертик кричит ему в ухо: «шли ее нахрен отсюда», в то время как на другом белый ангелочек умоляет принять эту новость по-мужски. Смешно же, ну! Было бы славно так пошутить, но я же не дура какая-то, чтобы залететь от человека, который меня больше не любит.       — Мои родители сошлись, представляешь? — разорвав молчание, весело заявила я. — сегодня рассказали, что встретились в январе в горах и вспомнили старые чувства, любовь и все такое!       — Очень за них рад. — коротко и ясно.       — А я нет!       Рука самопроизвольно стукнула по столу, в ней не хватало только пустой рюмки, и тогда меня точно можно было бы приписать в конце списка на курсы анонимных алкоголиков.       — Какой кошмар, боже… — схватившись за голову, помотала ей я. — это ужасно!       Нет! Это не просто ужасно! Это катастрофа вселенского масштаба! Хоть я и была пьяная и, по сути, не должна была ничего соображать, я все равно никак не могла осознать до конца весь тот бред, который услышала сегодня! Я бы поверила во что угодно другое и приняла бы с лёгкостью на душе, но только не это!       И не то, что Ворон прямо сейчас сядет напротив меня за обеденный стол, подопрет голову рукой и очень заинтересованно взглянет на меня.       — Почему же? — выгнул бровь он, как бы показывая, что хочет знать больше.       — Потому что так нельзя! После пяти лет развода и судов и пятнадцати лет ненависти! — воскликнула я, снова сорвав горло от крика. — они просто не имели права сходиться, это неправильно!       — По-моему, они взрослые люди и сами могут решить, что им можно делать, а что нет, Алиса, — спокойно отозвался Саша. — не припихивай прошлое к настоящему, это ничего не изменит.       Почему-то на миг показалось, что мы, как раньше, просто сидели за столом посреди ночи и обсуждали свои проблемы. Я, как обычно, жаловалась на свою жизнь, он отменно поддерживал меня, объясняя очевидные, но такие нужные мне от него вещи. И как жаль, что в этот момент я стала забывать, что как раньше уже не будет. Это не поддержка и забота, попытка помочь и успокоить — это самая обычная беседа, не значащая ничего большего, кроме того, что он просто хочет побыстрее закончить разговор и выпроводить меня отсюда.       — Да мне плевать, вместе они или нет… — чуть успокоившись, отозвалась я. — знаешь, что самое обидное? Я узнала об этом не сразу — вот это реально злит.       — Значит, раньше ты не была готова к этой новости. — пожал плечами он.       — Ну да, раньше я ревела в подушку, потому что ты меня бросил, — коротко улыбнулась я. — ты мне снился, кстати, в…каждый день.       Кто о чем, а я все о себе, да о себе. А как иначе? Он издевался надо мной прямо сейчас, выставляя себя белым и пушистым защитником человеческих прав в лице моих родителей! И по его глазам видно было, что он сам, мягко говоря, в шоке от таких новостей, но упорно делал вид, что все поступают правильно по отношению ко мне. Кроме меня самой, конечно же.       — Даже не поинтересуешься, что ты делал в моих снах? — выждав, прищурилась я.       — Нет, не поинтересуюсь.       — Ты клялся мне в вечной любви.       — Алис… — Ворон опустил голову, устало и раздраженно вздохнув. — хватит. Мы прошли это, ясно?       — Нет, мне не ясно, Саш…какого хрена ты так резко соскочил!       На самом деле, я вообще не знала, зачем пришла к нему домой. Мне казалось, что я шагала в сторону своего дома, где меня ждала волнующаяся мать и уже наверняка разозленный отец, но каким-то необъяснимым образом я оказалась в квартире своего бывшего парня, сидеть за столом на его кухне наполовину голой и требовать объяснить мне, почему он вдруг стал моим бывшим, а я не могла так просто прийти к нему в гости.       — Я просто хочу знать, почему, — встав со своего места, обогнула стол я. — мне так легче будет, понимаешь?       — Я уже все тебе сказал тогда и повторять не собираюсь, — подняв голову и взглянув на меня снизу вверх, вдруг разозлился он. — или ты уйдешь сейчас сама, или я…       — Что? Вынесешь меня отсюда? Голую и пьяную? И тебе не будет совестно? — усмехнулась я, кажется, совершенно не понимая, что он действительно способен даже на такое.       — Почему мне должно быть совестно? Я тебя не приглашал, ты сама заявилась.       Вау! Да он раскидывался фактами направо и налево хлеще, чем обещаниями любить меня по гроб своей жизни. Не то, чтобы я не была согласна с ним сейчас, я же действительно приперлась сама, поставив хозяина квартиры в неловкое положение, но почему-то он так и не ответил на мой вопрос.       — А помнишь, как в конце ноября ты забрал меня такую же, как и сейчас, пьяную из клуба? — прищурилась в глаза напротив я. — ты тогда умолял дать тебе шанс, мол, судьба нас все время сводит, значит в этом есть какой-то смысл…       Смысла никакого тогда не было верить ему, но я так и не понимала, для чего все это было? Просто так? Ради шутки, удовлетворения его завышенного эго, или в то время он всерьез думал, что что-то у нас с ним обязательно получится?       — Ты ведь тогда даже перед дружком своим меня защитил, побил его за нелестное слово в мой адрес, зачем?       Ворон так нелепо опустил голову сейчас, помотав ей в отрицании моим словам, будто ничего не помнил. И мне казалось, что ему и правда отшибло память, раз он так резко, по щелчку пальцев, поменял свое мнение.       — Ты сестру свою выгнал только потому, что она мне нахамила, — язвительно улыбнулась я. — она ведь тогда заявила, что я с тобой только ради оценок, а ты ей не поверил, почему?       — Людям свойственно меняться, — пожал плечами он, устало потерев переносицу. — тогда я любил тебя, а сейчас понял, что…       — Разлюбил — это я помню, — перебила его я, неловко усмехнувшись. — но почему разлюбил — этого я так и не знаю.       И знать не должна была, если честно. Но хотела жутко просто так услышать от него объяснение. И, кажется, причина этому действительно была. Но только в его голове, и озвучивать ее он не торопился.       — Я ветреный, быстро нахожу интерес и также быстро теряю, — отозвался Ворон, скользя словами поверхностно. — я уже говорил тебе, что с тобой мне было хорошо, но все хорошее когда-то кончается.       — Ты так и не ответил на мой вопрос.       Я совершенно не понимала ни одного его слова, пытающегося объяснить мне то, что творится в его голове, то ли потому, что была пьяна, то ли потому, что он не мог выразить свою мысль в узком направлении и размазывал ее так, чтобы окончательно запутать меня. Но моя нервная система уже устала терпеливо ждать. Две недели она сидела тише воды, ниже травы, а сейчас поимела возможность наконец-то разобраться во всем. Как и я поимела его мозги.       — Какой из? — выгнул бровь парень, явно делая вид, что тоже не понимает меня.       — Почему. Ты. Так. Резко. Соскочил?       Каждое слово — лезвием по сердцу. Не моему, конечно. От моего давно уже остались только болтающиеся на последнем вздохе куски ткани, и мне было все равно, каким придурком Ворон себя сейчас ощущал. Пора было дать ему возможность оказаться на моем месте. Таким же запутанным.       — Потому что так захотел. — но явно умнее.       Он всегда любил говорить загадками, и сейчас особенно уверенно пользовался своим умением запудрить мозг. В очередной раз у него это вышло, хотя, как ни странно, я вроде бы даже поняла его.       Он просто так захотел.       Так что мешало мне тоже помечтать?       — Трахнешь меня? — улыбнулся я по-доброму. — ну так, напоследок.       Услышав мою просьбу, Ворон сначала задумался, будто перебирая мое предложение синтаксическим разбором, но пришел в себя и попытался встать со своего места явно для того, чтобы выкинуть меня уже в окно, но я не дала ему даже пошевелиться. Оперевшись руками на спинку стула по обе стороны от его головы, я вмиг уселась на его колени, блокируя любые с его стороны попытки даже дернуться — иначе попадёт в самые сети моей ловушки…       — Нет, — отрицательно покачал головой он. — что за бред ты вообще несёшь?       — Бред? — выгнула бровь я, придвинувшись тазом ближе к мужскому телу. — да ладно тебе, теперь можешь не притворяться хорошим мальчиком. Я же понимаю, что отношения со мной были чисто ради секса. Только почему именно со мной…я настолько хороша в постели?       Опасно близко к нему я оказалась. Так, что сама напряглась всем своим телом, прекрасно ощущая, как заметно напряглись мышцы Ворона. Его руки легли на мои бедра, как бы отталкивая от себя или не позволяя придвинуться ещё ближе, но машинально пальцы сжали кожу через ткань моих спортивных штанов, а взгляд метнулся вниз.       — Алиса… — выдохнул парень, прикрыв глаза.       — И как ты это понял изначально? — улыбнулась я, приближаясь к чужому лицу. — по настойчивости в отработках по биохимии или скромности? В тихом омуте, да?       Шепнула на ушко, отчего по чужой коже пробежался табун мурашек. Я-то знала его слабые места и умело ими пользовалась, понимая сама и зная, что он тоже понимает, что шансов у него с каждым моим действием все меньше и меньше.       Как и моего терпения, хватающего сейчас только на то, чтобы не поцеловать сразу. Для начала соблазнительно медленно провести кончиком носа по крепкой шее, вдыхая аромат моей любви и задевая губами щетину на щеке. Вместе с тем зарыться пальцами в шелковистые волосы, сжать прядки и оттянуть назад голову, чтобы открыть себе больше доступа к запрету. Ну и подытожить начало конца шевелением ягодиц на мужских бедрах, сомкнутых в страхе оказаться пойманным с поличным. Все, как он любит.       — Я не хочу тебя. — едва уклонившись от моих губ, распахнул глаза Ворон.       — Кому ты врешь? Я же чувствую, что хочешь. — я же двинулась снова, и никакие слова уже не смогли бы доказать мне, что он говорит правду.       Он не просто хотел меня, он весь дрожал, в панике и безвозвратном желании едва сидел на своем стуле и не шевелился, не смотрел в мои глаза, не размыкал ноги даже на миллиметр. Именно то, что и было нужно мне, происходило сейчас. Он сам себе доказывал, что нихрена не разлюбил. Жаль, не видел со стороны свои лживые глаза, расширенные в возбуждении зрачки и слегка приоткрытые губы.       — Ну же, признайся себе, что-что, а тело ты мое так и не разлюбил, раз сейчас… — приторно сладко промурлыкала я, практически касаясь чужих губ.       — Не трогай меня! — но Ворон внезапно прозрел, схватился руками за мои плечи и отодвинул от себя на несколько сантиметров, заглянув мне прямо в глаза.       Очень зря. Там ведь ничего, кроме бешеного желания, я не нашла.       — А что так? Я тебе противна, да? — наигранно нахмурилась я. — пьяная, ничего не соображаю и прошу трахнуть меня. Любой мужчина на твоем месте согласился бы на такую услугу, тем более такой, как ты.       — Любой мужчина воспользовался бы дурой, но ты не такая.       Браво, маэстро! А где же красивая музыка?       — Ах, и что я должна тебе сказать на это? — рассмеялась я. — спасибо, Саш, за то, что утром я не пожалею?       Пожалела бы и очень сильно. Но это утром. Ночью я уже и сама хочу его безумно, не для того, чтобы поиздеваться в ответ, уравновесить счет на 1:1, а просто потому, что хочу. Как и он хочет убить меня.       — Алис, я прошу тебя, просто слезь с меня и уйди! — оказывавшиеся на пределе нервы лопнули, Ворон отодвинул меня ещё дальше, внезапно заорав во весь голос мне прямо в лицо. — я не хочу тебя трахать, не хочу с тобой разговаривать, не хочу делать тебе хуже! Ты не идиотка, чтобы связываться с таким, как я, ты же умная девушка, так пойми уже наконец…       — Понять что?! — возмутилась я в ответ, услышав столько чокнутой лести о себе. — что я сама виновата в том, что ты просто так взял и разлюбил меня, потому что я вдруг неожиданно стала дурой?!       — Что я изменил тебе, довольна?! Этих объяснений тебе достаточно, чтобы понять, что тебе лучше уйти?!       Что, в сущности, может быть печальнее, чем видеть, как самая близкая тебе душа превращается в твое проклятие?..       — Когда?..       Прямо сейчас испаряется на твоих глазах…       — В январе.       Оставляя за собой след невыносимой боли.       — Когда мы ещё…были вместе?       Он не ответил. Молча опустил голову, расслабив и хватку, и свои руки, и все тело разом. Так жалко его стало, так сильно захотелось обнять и поддержать, понять, что там в его сложной голове происходит прямо сейчас.       Но я не понимала. Что угодно другое, но только не это.       — Я не тот, кто тебе нужен, Алиса… — виновато пожал плечами Ворон, скользя смазанным взглядом по моих плечам. — я не вывезу…уже не вывез.       Медленно он стал подниматься со стула вместе со мной, и я оказалась стоять на каменных ногах, а он. Он сделал шаг вперед и дотронулся ладонью до моей щеки, стерев с раскрасневшейся кожи одну единственную слезу. И я уже не видела его, нет. Я видела только пустоту перед глазами, облаченную в чёрное пятно с двумя горящими адом зрачками. Он хуже любого дьявола, он и есть ад, и я случайно попала в него, впервые пожелав выбраться обратно.       — Тебе лучше уйти, солн…       Но договорить не дала тяжелая пощёчина, прилетевшая в его лицо. Он замер, зажмурившись и слегка отвернув голову, но даже не дёрнулся в попытке остановить меня.       А останавливать было и незачем. Эта боль в сердце стала последним ударом, который я могла ему позволить.       И я выполнила его последнюю просьбу — ушла, забрав с собой только ледяной свитер и оставив прежние чувства клеймом на горящей ожогом щеке.