Случайно

      Утро редко бывает счастливым, когда ты живешь одинокой холостяцкой жизнью заядлого трудоголика.       Тут тебе никаких удобств: ни горячего свежего завтрака, ни заранее приготовленных с любовью вещей, ни милых записочек с пожеланиями хорошего дня. Что уж тут говорить про нежные утренние мурлыканья в постели и не менее нежный секс со всеми из него вытекающими приятностями.       Тишь, гладь да божья благодать.       Изо дня в день глотая набегу сухомятку в виде не заканчивающегося печенья и запивая его (если повезет) вчерашний чаем, а то и просто водой, становится уже не до изысков. Хочется простого человеческого утра, но вместо этого приходится вытягивать себя из недр кровати, практически за волосы протаскивая до душа по заваленному полу.       Ловко маневрируя между стопками папок, книг и неразборчиво написанных заметок, Гарри пробирается до животворящего душа и вздыхает.       – Чего пялишься? – говорит он своему отражению в зеркале, лениво разглядывая уставшие глаза и осунувшееся лицо. – Ох и рожа…       После трех минут под контрастным душем взгляд слегка веселеет, создавая иллюзию человека бодрого и готового к новым свершениям. Ранг подвигов у Поттера слегка снизился: теперь к величайшим достижениями относится приготовить себе ужин, постирать, провести генеральную уборку.       Кстати, убраться бы уже не помешало: все горизонтальные поверхности дома были покрыты «самым нужным и необходимым». Так сказать, стратегический запас. Пустые пачки от сигарет, бутылки всех форм, размеров и текстур, пакеты от еды на вынос, грязные кофейные кружки и прочее барахло.       На всё это нужны были силы и время, а у Гарри не было ни того, ни другого. А еще и желания.       Иногда он задумывался просто съехать на квартиру, оставив это безобразие до лучших времен: перед глазами не мелькает и уже хорошо. Только он понимал, что и съемная квартира превратится в скором времени в свалку, а её уже так просто не бросишь… Быть ему хозяином помойки.       После того, как Поттер закончил школу и поступил на службу, прошло уже около трех лет. Трудился он ответственно: то ли дабы не порочить имя героя, то ли для дальнейшего продвижения по карьерной лестнице, то ли просто чтобы не чувствовать одиночества и пустоты в груди. Запас доброжелательства и человеколюбия стремительно приближался к нулю, всё больше замыкая мысли на себе и своей работе: никуда не хотелось, никого не хотелось, ничего было не нужно. Гарри словно собака-ищейка втыкался носом в новые дела, брал дополнительную нагрузку, перерабатывал и только ради того, чтобы вернуться домой, упасть и уснуть. И так гнать себя по кругу, давая передышку на вылазки по барам, посиделки с Роном и Гермионой, на мимолетные ни к чему не приводящие свидания и… всё.       И всё, больше ничего не было. Кажется, вот тебе взрослая жизнь, но как-то она слишком горчит на языке, а еще и тошнит от неё почему-то каждые два дня, наверное, побочка. Может, у него непереносимость какая, как с лекарствами бывает? Или передозировка?       Поттеру (по его собственному мнению) солнце счастливого семьянина не то чтобы не грело, а уже даже издали не светило, так как люди в его жизнь входили со скрипом, а вылетали с диким свистом, прихватывая за собой последние крупицы желания с кем-то сближаться.       Покончив с нехитрым завтраком (два овсяных печенья и почти заветревшийся кусок сыра), Гарри квадратно-гнездовым способом прочесал весь дом в поисках галстука и помчался на работу.       Погода стояла омерзительная – недовесна или перезима, какая-то удручающе-угнетающая коллаборация плюсовой температуры, грязного тающего снега с хмурыми небом. Хотелось быстрее упасть в ближайшую канаву и поспать, чем маневрировать между лужами и тупящими прохожими. Последние раздражали особенно сильно: если ты подольше постоишь перед этой водяной гладью, меньше она не будет, все и так уже по уши в говне, чего бояться, чище обувь от минутных затупов не станет.       Нескончаемый поток авроров в темных мантиях грязной рекой устремляется в центральные двери здания, бурля и наваливаясь волнами друг на другу у самых ступенек. Желания вливаться в этот кишащий всевозможными гадкими тварями поток не было (да-да, в Аврорате встречаются и такие профессиональные кадры), поэтому Поттер замедлил шаг.       – Гарри!       По плечу хлопнула тяжелая рука, а словно из воздуха рядом материализовался Рон. Наверное, одиноко мнущаяся фигуру посередине оживленного двора всё же привлекает к себе внимание.       – А ты чего тут забыл? У тебя же отпуск.       – Да, видишь ли, – Рон смущенно почесал затылок и опустил глаза, – я подал неделю назад заявление на повышение, всё-таки три года прошло, пора двигаться, да и заслуги есть…       Гарри немного цепануло это признание, вроде, никто и ничем никому не обязан, каждый сам прокладывает себе дорогу к заветной должности, но всё же… А как надо было поступить Рону? Поттер и сам не знал толком, не станут же они предупреждать друг друга о таких вещах заранее, выглядело бы это дико глупо.       Но какой-то червяк в груди заворочался и сердито зафырчали: «Мы с тобой, Гарри, работаем и ждем, когда признают наши заслуги. Стараемся, порой даже кровь проливаем, а всякие шастают по кабинетам начальников и выпрашивают себе…»       СТОП! Всякие?! Выпрашивают?!       Гарри перетряхнуло от собственных мыслей, нельзя же так о собственном друге, с котором столько лет плечом к плечу, которому и спину не страшно подставить.       «Да-а, как низко ты пал, Гарри, гипогриф тебя задери, Поттер.»       – И каков был ответ?       – Да пока что неизвестно, только сегодня прилетела сова с приказом явиться к Робартсу. У него такая шальная птица – обосрала весь подоконник, пока я шел открывать ей окно, от угощения отказалась…       – Очень смахивает на кое-кого, – Гарри лукаво посмотрел на Рона.       – Главное этому кое-кому не говорить, – заговорщицки подмигнул ему Уизли. – А твои как успехи? Кстати, может, уже пойдем? Народ у входа рассосался почти.       Они медленно шли по центральной мощеной улице, ведущей прямиком к дверям просто фантастических размеров, казалось, что можно через них протащить дирижабль без особого труда. Наверное, только в такие ворота могло протиснуться раздутое эго Робартса.       – Да как тебе сказать, тухловато. Пару дней назад притащили снова гору документов каких-то стародавних годов. «Давай, милый, помоги-ка мне с этим разобраться», – Гарри спародировал голос трухлявой старушки из канцелярии.       – Чего-о-о?! – Рон вытаращил глаза. – Какие еще в жопу документы? У тебя лицензия аврора, с какого хера ты бумажки перебираешь?       Пыхтящий и пышущий яростью Уизли всегда по-доброму умилял Гарри, приятно было понимать, что кто-то переживает за тебя и разделяет взгляды.       – Я стараюсь не расходиться, эта старуха вечно ссылается на Робартса, якобы приказ пришел конкретно от него на моё имя и выбора у меня нет.       – Можно подумать, что у нас не хватает всяких канцелярских работников, в жизни в это не поверю. Вот только неделю назад слышал от кого-то, что понабрали еще десятка два этих крыс подвальных, жуткое местечко, – Рон смешно передернул плечами, словно его резко от чего-то затошнило. – Может, тебе с ним поговорить?       – О чем, Рон? Что я отказываюсь работать? Он только и ждет, чтобы выгнать меня, только вот не за что, и поводов я ему не дам. Чует жопа вражеская, что кресло своё он мне отдаст, – Гарри толкнул слегка локтем друга и засмеялся. Уизли дико заржал.       – Ладно, пусть сидит пока что, потерпим. То-то наш Аврорат при тебе расцветет, Гарри! Я стану твоим замом, Гермиону протащим в министры какие-нибудь, отменим все бумажки, предлагаю даже их показательно сжечь! – Глаза Рона мечтательно заблестели.       – Нет, насчет Гермионы я передумал, я и так её хрен вижу, вечно носится по своим кабинетам и с кем-то воюет. Слава всем волшебникам, что она не наш с тобой начальник, видел я как-то раз, как она бедолагу студентика отчитывала за неверно оформленное письмо, уверен, еще одна ошибка с его стороны, и он был бы труп в ту же секунду…       – Фурия…       – Не меньше. Так, ладно, я помчал. Как я выгляжу?       – Как портовая шлюха.       – Да пошел ты, – Рон пихнул Поттера в бок, отчего тот засмеялся.       – Ладно-ладно, хорошо всё с тобой, галстук только дай поправлю.       Стоя еще на ступеньках, Гарри с напускной нежностью верной домохозяйки стал поправлять Рону воротник, оглаживать ладонями грудь и снимать невидимые ворсинки с мантии.       – Желаю тебе удачи, милый, – Поттер сделал самый влюбленный взгляд и потянулся рукой к щеке Уизли, – буду ждать тебя дома.       – Как же ты меня заебал… – Рон рванул с места, краснея и начиная смеяться одновременно.       – Жду дома в восемь! – донеслось ему в спину через гул толпы.       «Больной!»       Посмеиваясь себе под нос, Гарри добрался до своего кабинета. Вся эта коридорная суета осталась за дверью, когда он зашел в свою макулатурную преисподнюю: теперь его рабочее место было больше похоже на архив, чем на обычную комнату. Обреченно вздыхая, Поттер повесил мантию, закатал рукава и нырнул с головой в океан бумажек всех размеров и форматов, раскладывая их по категориям: сжечь, выкинуть, разорвать. Точнее, это только его категории, на самом же деле всё куда проще: раскрытые, с истекшим сроком, новые.       Началась же вся эта канитель после некоторого нехорошего момента: Гарри очень сильно закусился с Робартсом, чего делать категорически было нельзя. Одно лишь оправдание было для него – справедливость и правда были на его стороне.       В тот день, когда они с Роном вернулись с очередного задания, где брали штурмом лавку аптекаря, оказавшаяся на самом деле точкой сбыта наркотических зелий, Робартс их отчет не принял.       В тот день барыге удалось уничтожить все улики, убить троих авроров и улизнуть. Гарри так в своем отчете и написал, однако Робартс изящно разорвал листок и начал надиктовывать текст: погибших нет, раненые трое авроров в больнице, преступник пойман, партия зелий уничтожена, город спасен, все молодцы, Робартс – красавчик.       – Вызови Скиттер и назначь нам с ней встречу, дам интервью в газету.       – Что значит «раненые в больнице»?       – Ты тупой, Поттер? То и значит, ранили на месте, отправили в больницу, там скончались.       Гарри хлопал глазами и закипал. Нести откровенное вранье в газеты, да еще и кому – драной, похабной, шлюховатой Скиттер?!       – Что стоим? Я сказал выполнять. Пошел.       Гарри пошел. Закрыл дверь, дошел до своего кабинета, открыл дверь, но внутрь не зашел. Перед глазами плыли разодранные на лоскуты тела напарников, в ушах стоял предсмертный хрип каждого, голова пульсировала от внутренней борьбы: кто будет бОльшая сволочь в этой ситуации? Он, если выполнит приказ, или сука-Робартс, врущий всем на свете?       Не помня себя от ненависти к этому жалкому подобию начальства, Гарри пронесся по коридору, сбивая встречных людей и зверея с каждой секундой. Он ворвался в приемную.       – Стой! Дверь в другую сторону открывается!!! – но Поттер уже вошел, как вошел.       – Я не стану этого делать, я не буду врать о троих погибших товарищах и вам не советую, иначе узнают все, как на самом деле обстоят дела в Аврорате.       – Ты какого хера тут забыл, вон пошел!       – Я вам еще раз говорю: отчет будет таким, каким он был первоначально. Никаких свиданок со Скиттер устраивать вам не стану, оставьте свою грязь при себе, я не ваша секретарша. – Поттер сумбурно вываливал все мысли на бесенеющего Робартса. – Они погибли по вашей вине, потому что нам не хватало информации, вы плохо провели разведку, вы дали нам неверные данные про этого «аптекаря».       – Слышь, щенок…       – Я вам не щенок, я такой же аврор, как и вы. Всю эту дрянь подписывать не буду, либо в том надиктованном отчете будет исключительно ваша подпись и вы сами будете отвечать за дальнейшие последствия, либо мы рассказываем всё как есть.       – Ах ты сученыш, ты мне угрожать вздумал?!       – Я вас предупредил.       – Нахер пошел отсюда!       – Если я увижу в газетах хоть одну заметку от вашего имени об успешном завершении того задания, я лично обойду все издания с моими воспоминаниями о том дне. – Гарри прошел к двери и взялся за ручку. – И советую вам справлять нужду с кем-то более безобидным, чем Рита, она вас сожрет с потрохами, если бросите её.       – Сука… – прошипел Робартс. – Да я тебя…       Но что он с ним сделает, Поттер уже не слышал, потому что несся обратно в свой кабинет. За закрытой дверью его наконец догнало осознание: нервный озноб пробил насквозь. Неприятности будут еще какие, но он не мог иначе. Иначе он был бы не лучше той свиньи в кожаном кресле.       Тревожило его еще и то, что Робартс был мстительная сука, черт с ним с Гарри, но вот если он будет распыляться на его друзей… Тут будет очень сложно удержаться. Сегодня как раз был день Х: либо Рон получит повышение, либо они с ним пойдут куда подальше.       Гарри поступил умно и не стал ничего говорить Уизли о случившемся, Рон плохо умеет контролировать себя после подобных вещей, он бы вряд ли смог молчать, а уж тем более ходить за повышением или новыми поручениями. А деньги их семье были нужны: Гарри подозревал, что в ближайшем будущем (если Гермиону окончательно не поглотит работа) их семья расширится.       За такими тревожными раздумьями он на автомате раскидывали листы один за одним, начиная получать садистское удовольствие от этого процесса: он знал, что Робартс ничего страшнее неподъемной работы не сделает. Уволить он его не может, а всё остальное можно легко пережить, лишь бы тот не трогал Рона и еще пары человек.