Безымянные

      Стояла поздняя осень, деревья сбросили листья, люди кутались в шарфы, а ветер глубокими ночами пел заунывные песни луне, дабы скрасить её одиночество. Молодой парень стоял возле огромного скопления людей, равнодушно глядя на луну, что ещё слабым силуэтом виднелась на небе. Он размышлял над её одиночеством. Люди по своей природе не могут его увидеть, им кажется, что луну окружает огромное количество звёзд, но ведь это совсем не так. На самом деле она очень одинока, ведь рядом с ней только Земля, которой она не ровня.       Он понимал её. Вроде и окружает кто-то в огромном количестве, но на самом деле это лишь иллюзия. Есть только пустота и вакуум между вами, преодолеть который физически невозможно. Так что, да, он понимал её. Сам так жил. — Эй, парень, тебе пора. — к нему подъехало такси, из окна которого высунулся мужчина лет пятидесяти, сверкающий первой сединой в волосах и лёгкими морщинами. Пожав плечами, парень сел на заднее сидение, даже не подумав о месте рядом с водителем.       Только он пристегнулся, как машина двинулась, за окном проносились городские пейзажи: разноцветные здания, на стенах которых часто встречались граффити, нарисованные умелой рукой и не очень, магазины с яркими неоновыми вывесками и простые прохожие, спешащие по своим делам. Всё, как обычно, ничего нового. — По какой причине сбор? — спокойно спросил таксист, его мягкий голос обволакивал, располагая к беседе. Парень сразу понял, что речь о столпотворении возле его дома. — Так парня сбили. — пожал плечами пассажир, разглядывающий себя в отражении стекла. Водитель кинул быстрый взгляд на него через зеркало заднего вида и продолжил смотреть на дорогу. Парень будто открывал свою внешность заново, он с лёгким любопытством трогал светло-русые пряди, обрамляющие лицо, проводил пальцем по лёгкой горбинке носа и разглаживал густые брови. — Насмерть? — уточнил таксист. — Пока неизвестно. Вроде состояние тяжёлое, но шансы есть. — припомнил гомон толпы парень, приходя к выводу, что лицо у него больше похоже на овал, чем на прямоугольник. — Жаль, а хороший парень был? — продолжил беседу таксист. — Не знаю, говорят в детстве сестру утопил случайно. — пассажир потерял интерес к своему отражению и переключился на салон машины, он и не обратил внимания на резкий поворот, сопровождаемы лёгким дрифтом. — Ужас! — не слишком-то искренне поразился мужчина. — Зато сейчас ребёнка оттолкнул, а сам под машину попал, так что думаю это многое значит. Почти зуб за зуб. — усмехнулся парень. — Аргумент. — и снова резкий поворот. Не будь парень пристёгнут, то обязательно отлетел бы в другой угол салона. Он снова не сказал ни слова, будто не произошло ничего необычного, и продолжил. — А так говорят спивался потихоньку, работал, где придётся, но соседи не жаловались. Бабушки из подъезда говорят, что он так и не простил себе смерть сестры. — парень обратил своё внимание на освежитель-ёлочку — единственную вещь, что отличала салон от сотен таких же, произведённых на фабрике по строгому шаблону. Видимо этот таксист не стремился сделать машину уютнее, поэтому и не привносил ничего нового в салон. — А ты сам что про него скажешь? — спросил водитель, неопределённо махнув рукой. Это всё, что мог увидеть парень со своего места. — Сам… — тихо пробормотал пассажир и задумался. — Да ничего особо. Он не плохой и не хороший, не злой и не добрый. Такие люди больше подходят на роль декораций для чужих, настоящих жизней. Так, промелькнул на фоне, внёс свою лепту и забылся в сотне тысяч других лиц. Думаю, он и сам это понимал. — Ну нельзя же так о людях. Все вы — что-то совершенно особенное и неповторимое. Вот чем, например увлекался тот парень? — поинтересовался таксист. — На гитаре играл и пел замечательно. — расплылся в улыбке парень. — Когда он на крыльцо с гитарой выходил, весь дом окна открывал, чтобы послушать, а детвора восторженно рядом крутилась. — пассажир погрузился в воспоминания. Чёткий бой, длинные пальцы, зажимающие аккорды и хорошо поставленный голос. — А! — неожиданно вспомнил русоволосый, ударив себя по лбу. — Он же ещё песни сам сочинял! Хорошие такие, душевные! Как запоёт, так и утирают все слёзы или за животы от смеха хватаются. — Вот видишь как много он хорошего привнёс в этот мир. — в этот раз поворот был мягкий, почти незаметный, а голос водителя будто отцовский, с лёгким укором за глупые мысли. — Ну если и входить в дебри философии, то можно сказать, что и плохого он много в мир принёс. Сколько лгал, чтобы прикрыть себя, других подставлял, предавал, разбирая сердца и просто иногда вёл себя как скот. Так что всё это — весы с двумя чашами. — распалился пассажир, активно жестикулируя. — Но уравновешенны ли эти чаши? — лукаво спросил таксист. — Знаете… — задумался парень. — Я думаю, что да. — машина резко остановилась и водитель обернулся к нему. — Я не знаю куда тебя вести, и в ад жалко — не заслужил, и в рай нельзя — тоже не заслужил, поэтому иди-ка ты, парень, обратно. В этот раз я добрый, сделаю поблажку. — дверь машины сама открылась, и, отстегнувшись, парень вышел из неё.       В толпе ничего не поменялось, будто и не было долгой поездки по кругу. Парень спокойно прошёл через столпотворение к машине скорой помощи, в которую вкатывали носилки с обмякшим телом. Светло-русые волосы на затылке спутались и слиплись из-за крови, нос с лёгкой горбинкой украшала ссадина, а овал лица из-за распухшей скулы потерял прежнюю форму. На каталке лежала точная копия отражения в стекле машины…       А дальше был только яркий свет, ощущение иглы от капельницы в руке и противный писк медицинских приборов.