it wouldn't be my world without you in it \ это был бы не мой мир без тебя

В начале четвертой недели комы Нила, Ичиро нанес еще один визит Кевину и Эндрю. Никто из них не спал. Они знали, что приближается крайний срок. И это сделало их обоих беспомощными, напуганными и разъяренными из-за того, что Ичиро навязал им это, когда они ничего не могли с этим поделать. В этом не было вины Нила. Они не могли контролировать это. Для Ичиро решить судьбу жизни Нила, даже если еще есть шанс, что он проснется, было бессердечно. Жесток до предела. Это заставило Эндрю покраснеть, а Кевина пожалеть, что он не выступил против Морияма раньше. Заставило его пожалеть, что он никогда не боялся их, чтобы он мог уничтожить их всех голыми руками. Они и пальцем не тронут Нила. Кевину было все равно, что теперь с ним случится, но если они коснутся Нила, Ичиро и все его люди никогда не оправятся от этого. Кевин не знал, как он их одолеет. Только то, что он это сделает. Если намерение Ичиро состояло в том, чтобы покончить с жизнью Нила, Кевин покончит с собой. Может быть, эти последние несколько недель сводили его с ума, и он, наконец, достиг предела. Все вокруг него могли сказать, что Кевин теряет контроль. С каждым днем становилось все труднее и труднее держаться. Время шло, а Нил больше не двигался. Кевин был так уверен, что уже чувствовал, как Нил дергался раньше. Он отказывался верить в то, что это не было правдой. Но с тех пор не было никаких признаков движения от него. Медсестры и врачи поверили ему только из-за небольшого всплеска активности в картах Нила. Но даже с этими данными Ваймак, Эбби и остальные, казалось, не решались надеяться. Кевин видел, что некоторые из них уже начали прощаться. Мэтт и Дэн, наконец, вернулись домой днем ранее, после слезных прощаний в больничной палате Нила. Кевин вышел. Он не мог этого вынести. Ники отправлял текстовые сообщения, Элисон звонила время от времени, а Робин связывалась с Эндрю почти каждый день. Рене и Аарон все еще слонялись поблизости, расчищая свои графики, чтобы быть рядом с теми, кто в них больше всего нуждается. Ваймак начинал раздражать Кевина. Ваймак... обработал это. В какой-то момент за спиной Кевина он скорбел. Он пошел дальше. А теперь Ваймак говорил о том, что он мягко называл «запасным планом», что было нехитрым кодом для немыслимого варианта: что произойдет, если Нил не проснется? Кевин изо всех сил пытался сообщить своей семье о решении Ичиро. Ему потребовалось несколько дней, чтобы произнести эти слова, но вместе с Эндрю он в конце концов сообщил торжественную новость. Никто не был счастлив. Но никто ничего не мог поделать с этим. И теперь, когда наступила четвертая неделя, теперь, когда время для решения Ичиро приближалось, все они начали должным образом горевать. Говорить о... по поводу организации похорон. Кевин выходил из комнаты каждый раз, когда слышал слово на букву «F». Он не мог поверить, что все они так легко сдались: — Ваймак, Эбби, Аарон и даже Би. Единственным, кто, казалось, все еще верил, была Рене. Но это было неизбежно. Кевин больше не мог находиться рядом с другими. Он бы начал их ненавидеть слишком сильно. Каждый раз, когда кто-нибудь упоминал слово «похороны» в присутствии Эндрю, он что-то ломал. Кевин не знал, откуда берется контроль Эндрю, и его начинало пугать, насколько пустым стал Эндрю за последнюю неделю. Он как будто отключился. Словно он был пуст. Сделанный. Пустой. Кевин не знал, как вывести его из этого состояния. Он думал, что только Нил сможет вернуть его. На прошлой неделе Аарон принес им спальные мешки, чтобы они могли не возвращаться домой. Теперь им никогда не приходилось покидать комнату Нила, и они этого не делали. Нет, если бы они могли помочь. На этот раз, так как их не было дома. Ичиро появился в больнице. С ним было двое телохранителей, и они стояли в дверях, занимая все пространство, накладывая черные тени на вход. Был полдень. Кевин читал книгу Нилу, а Эндрю сидел рядом с ним, глядя (всегда, всегда, только) на лицо Нила. В комнате с ними больше никого не было — Кевин в порыве гнева отправил всех домой, когда они снова начали обсуждать «организацию». Разве они не знали, как это разорвало его сердце, когда он услышал это? Разве они не видели, как от этого ему хотелось кричать? Как из-за этого ему захотелось достать бутылку алкоголя, чего он не делал с тех пор, как они с Эндрю и Нилом стали жить вместе? За последние несколько недель Кевину столько раз хотелось выпить. Они больше не держали алкоголь в своей квартире, но винный магазин находился всего в нескольких минутах езды, и ничто не мешало Кевину сесть в машину и уехать. Ничего, кроме Эндрю. Каждый раз, когда Эндрю чувствовал, что он соскальзывает, он хватал Кевина за запястье и крепко держал, пока не чувствовал, как трещат кости. Кевин вздохнул. Вдох и выдох. Теперь он был сильнее. Нил сделал его сильнее. Он больше не будет пить. Если бы он это сделал и Нил проснулся, он бы никогда себе этого не простил. И выражение лица Нила, разочарование убьет его. Он бы этого не пережил. Так он и не пил. Он просто бодрствовал и пил много кофе. Ичиро вошел в комнату. Его телохранители закрыли за собой дверь и заперли ее. Эндрю встал, за ним последовал Кевин. Ичиро уставился на Нила, лежащего на кровати. Он впервые увидел его с тех пор, как попал в больницу, и Кевин, затаив дыхание, ждал его реакции. Лицо Нила было чисто выбрито, благодаря медсестрам, которые приходили каждое утро, чтобы позаботиться о нем, (хотя Кевин и Эндрю вроде как взяли на себя их работу, мыли и брили Нила вместо них). Тело Нила, как всегда, было неподвижно, его машины тихонько жужжали и пищали. Его грудь вздымалась и опускалась на бесконечно малую величину. Иногда Кевин одержимо следил за Нилом, чтобы убедиться, что тот все еще дышит, потому что он не мог видеть движение груди Нила. Оно было таким маленьким. Иногда ему снились кошмары, в которых кардиомонитор Нила останавливался посреди ночи. Ичиро хмыкнул, подойдя ближе к кровати Нила. Он протянул руку. Кевин схватил Эндрю, чтобы он не двинулся вперед и не остановил Ичиро. Телохранители положили руки на оружие. Ичиро не дрогнул и не колебался. Он запустил руку в волосы Нила. Кевину хотелось вырвать. Он мог слышать дыхание Эндрю рядом с собой. — У него есть время до конца недели, — мягко сказал Ичиро. Кевин сломался. — Ты, блядь, не можешь этого сделать... — Он отчаянно ринулся вперед, но Эндрю поймал его, удерживая. — Неужели ты, блядь, не понимаешь, что это не его вина? Никто не может это контролировать. Никто ничего не может с этим поделать. Не наказывайте его за то, в чем он не может помочь. Не наказывай нас. Телохранители шагнули вперед, но Ичиро остановил их рукой. Он посмотрел на Кевина, его лицо было холодным, пустым и неумолимым. Кевин не боялся. Он уже давно преодолел эту точку. Он просто хотел, чтобы Нил вернулся. После напряженного, слишком молчаливого момента Ичиро сказал: — Если ты когда-нибудь снова будешь говорить что-то выходящее за рамки дозволенного, я убью тебя и всех, кого ты любишь. — Он вздохнул и вздернул подбородок, сверкая глазами. — Только на этот раз я спишу вину за твой порыв на твое горе и не буду тебя наказывать. Но в следующий раз я не буду столь понимающим. Кевину хотелось его ударить. Он знал, что Ичиро мог видеть это на его лице. Ему было все равно. Кевин стиснул зубы. Его руки дрожали в кулаках. Его кровь закипала, его тело гудит. Ничто из этого не было справедливым. Все это было неправильно. В тяжелой тишине комнаты, нарушаемой только машинами Нила, раздался вздох. Все медленно повернули головы. Вздох исходил от Нила. Руки Эндрю крепче сжали Кевина. Сердце Кевина остановилось. Лицо Ичиро не изменилось, но его поза изменилась, совсем чуть-чуть, всего на дюйм. Все смотрели на Нила. У Кевина загорелись глаза. Они были открыты так долго, ожидая чего-то подобного. У Нила дернулся палец. Затем его рука. Эндрю опустил руки. Кевин упал на колени рядом с кроватью Нила. Он взял Нила за руку — его собственная рука тряслась, но он держался. Нил сжал в ответ. Всхлип вырвался из груди Кевина, и он разорвался на выходе. — Нил, — прошептал он. Его горло сжалось. Его глаза помутнели. Его разум поплыл, затуманенный столькими вещами, которые он не мог назвать прямо сейчас. Сердце было у него в горле. Нил открыл глаза. Эндрю издал звук, похожий на молитву, которую Кевин запомнил на всю оставшуюся жизнь. — Кевин всхлипнул, склонив голову. Облегчение, переполняющее, подавляющее, всепоглощающее облегчение охватило его, лишив дара речи. Рука Нила медленно двинулась к его макушке. Пальцы зарылись в волосы Кевина. — Эй, — сказал он. Его голос был таким хриплым и грубым от неупотребления, но это был его, это был голос Нила, он был жив... — Что случилось? И Кевин засмеялся. Это был истерический смех. Безумный смех, порожденный волной слишком большого количества эмоций, охвативших его одновременно. И когда он поднял голову, Нил немного обеспокоенно улыбался ему, все еще держа руку в волосах. Он погладил Кевина по лицу, и, Боже, как это было... Кевин поцеловал его. Оглядываясь назад, можно сказать, что это была плохая идея — он только что проснулся, и Кевин не хотел делать что-либо, что могло бы его расстроить или испортить его успехи. Но он ничего не мог с собой поделать. Он целовал Нила, бормоча: — Я чертовски люблю тебя, — и Нил ответил на поцелуй, тихо смеясь ему в губы. — Это реально? — спросил Кевин, когда отстранился, ровно настолько, чтобы заговорить. его нос все еще касался носа Нила, его руки все еще обхватывали его лицо. — Ты настоящий? Ты действительно не спишь? — Я чувствую, что проснулся, — сказал Нил, потягиваясь. — Ты можешь двигаться? — спросил Кевин, отбрасывая в сторону одеяла Нила. Нил попытался пошевелить ногами, и ему это удалось, лишь слегка поморщившись. Он пошевелил пальцами ног. Он согнул колени. Он немного приподнялся в постели, а затем откинул больничную рубашку, чтобы осмотреть повязки, которые были на его еще не заживающих ранах после перенесенной операции. Он, похоже, не слишком беспокоился о них. В конце концов, он страдал гораздо сильнее. Ему просто было любопытно. Но объяснения могли подождать, потому что Эндрю был с другой стороны и смотрел на Нила, как будто не мог поверить в то, что видел. Нил улыбнулся ему, ярко, как утреннее солнце, и протянул руку. — Привет, детка, — прохрипел он. Эндрю снова издал этот звук. Он задохнулся от своих слов. Он наклонился вперед, прислонился лбом к лбу Нила и закрыл глаза. Нил нежно поцеловал его в уголок рта, а Эндрю так крепко сжал его руку, что Кевин мог видеть, как вздулись его вены. — Не надо, — прошептал Эндрю. — Больше никогда меня так, блядь, не пугай. Кевин снова вошел, не в силах сопротивляться тому, чтобы быть рядом с Нилом, упиваясь им, смакуя каждый последний сантиметр его тела. Он не мог сдержать слез. Он чувствовал себя парящим и почти под кайфом. В груди было светло. Он не мог нормально дышать. Он поцеловал лицо Нила и прошептал ему на ухо: «Мы чуть не потеряли тебя» и «Боже, я так тебя люблю, Нил», и «Я чертовски скучал по тебе». Нил продолжал улыбаться и смеяться, пока они щекотали и целовали его. Казалось, он все еще не полностью понимал, что происходит и почему он здесь — Кевин не думал, что помнит, что произошло на игре, — но сейчас это не имело значения. Важно то, что он был жив. Он проснулся. Кевин задавался вопросом, когда врачи разберутся и приедут. Он не собирался звонить им. Он хотел провести с Нилом как можно больше времени, прежде чем все заполонят комнату. Когда Кевин поднял взгляд на дверь, он понял, что забыл об Ичиро. Но Ичиро уже не было. Все, что сделал Кевин, это улыбнулся.