Сплетающие осколки

Еще вчера образец просто смирно сидел на коленях, бросая пустые взгляды на мир за клеткой, а уже сегодня активно привлекал внимание Катарины и указывал пальцем на различные предметы, чтобы она ему объясняла, что это. И делал это труп шестнадцатилетнего парня с упорством и энергией пятилетнего ребенка. Пытаясь уложить это в голове, Федориц думал, что сошел с ума. Так как избавиться от гибрида было бы кощунственно по отношению к человечеству, да и просто невозможно, они всей командой сошлись на одной стратегии: беспрерывно находиться рядом с образцом, следить за его поведением и пытаться направить потенциал в мирное русло. В случае же агрессии применить крайние меры защиты и замуровать и образец, и всю лабораторию. А потенциал вызвал восхищения. Номер семь поглощал информацию с нечеловеческой скоростью, проявляя интерес абсолютно ко всему. Когда в лаборатории закончились предметы, на которые можно было бы указать пальцем, Катарина начала читать вырезки из справочников по биологии и анатомии. Скорость восприятия сильно упала, из-за чего Ян сделал вывод, что даже «чудесному червю» заумные книжки не интересны. Однако, Федорицу в голову пришла одна заманчивая теория, в то же время немного пугавшая его. И, чтобы её проверить, они начали зачитывать образцу учебник-пособие по УПМ (спецоборудование для убийства титанов), который Ян прихватил из университетской библиотеки только ради словаря по латыни и красивых чертежей. Труп впитал информацию оттуда со всеми сухими формулами и сложными терминами мгновенно, чем подтвердил предположение профессора. Образец не просто учился, он вспоминал. Если человек уже знал что-то ранее, то гибриду достаточно было одного напоминания, и кусочек головоломки вставал на место; если же информация была новой, то времени для понимания ему нужно было столько же, сколько и обычному человеку. Федориц понял, что ошибался. Каким-то немыслимым чудом к гнилому трупу недельной давности, с превратившимся в дырявую губку мозгом, возвращались знания и память, казалось бы, навсегда утёрянной личности. И после осознания этого факта, Феофил всё-таки смог облегчённо выдохнуть: если к образцу возвращалась человеческая память, то можно не бояться, что он внезапно озвереет и набросится на них. Но, к сожалению, невозможно заранее предположить конечный результат. Возможно, они смогут воскресить человека, а возможно, это просто сам червь становится человечней, используя ресурсы человеческого трупа, даже не осознавая этого. Может быть, они бы даже смогли установить более тесный контакт, если бы только они знали имя этого солдата… Они бы подстегнули его память и… Но это пустые мечты, тело было изъято незаконно, и обращение в военный архив подставит их всех под подозрение. Феофил не уверен, что даже Адельфию по плечу эта работа. И, может, их команда и не смогла добиться восстановления мертвых тканей, но то, что было у них в руках, уже настоящее чудо. И, если они смогут склонить образец на свою сторону, кто знает, может он даже сможет сравнять их шансы в войне с титанами. Неубиваемый солдат - чем не мечта любого командира? А в свежих газетах Федориц прочитал о шокировавшем всё застенье суде над мальчиком Йегером, который мог превращаться в титана, но при этом сражался на стороне человечества. Как учёному, профессору сразу захотелось мальчишку увидеть и изучить, поговорить, может быть, сравнить способности Йегера и образца номер семь. «Удивительно, как много необычного происходит в последние месяцы». Из размышлений его вывел Ян. Постучав, он вошел в кабинет и сообщил, что образец ведет себя необычно и не помешало бы взглянуть на это. Войдя в лабораторию, профессор сразу понял, почему его вызвали. Гибрид продолжал сидеть, но дергался всем телом, хрустя остатками костей. Он махал рукой и то и дело тыкал пальцем в случайные предметы сквозь решетку.       — Он уже час не может успокоиться, — доложила Катарина. Подтверждая это, труп кивнул, захрипел остатками лёгкого. Вкупе со сломанной шеей это выглядело жутковато.       — И вы меня позвали только сейчас? — спросил с укором профессор.       — Мы думали, он просто хочет, чтобы ему что-то объяснили, но, что бы мы ни показывали, он продолжает мотать головой, — ответил Ян. — У нас закончились идеи. Профессор подошел прямо к камере и обратился к образцу: «Мы тебя не понимаем, если хочешь что-то, четко сообщи об этом». Гибрид посмотрел прямо на него, перестал дергаться и, кажется, задумался.       — Сработало, а? — удивился Ян.       — Он солдат, — пояснил Феофил, — привык к приказам. Посидев минуту, образец поднял руку на уровень живота, сложил колечком указательный и большие пальцы, а затем поводил рукой вперед и назад.       — Дайте ему бумагу и карандаш, — понял Федориц. В этот момент во входные двери яростно застучали. Голос из-за стен закричал: «Господин Федориц! Письмо! Очень срочно!» Профессор не стал откладывать, поднялся со стула и направился ко входу: «Продолжайте, не ждите меня», — сказал он и вышел к посыльному. Тем временем Ян передал номеру семь бумагу и карандаш. Образец тут же стал карябать грифелем по бумаге, но то ли из-за повреждений кисти, то ли из-за того, что солдат изначально был правшой, получалось у него не очень понятно. Буквы были кривые и очень неразборчивые, но студенты смогли разобрать слово, похожее на «осколки».       — Осколки? Осколки чего? — не понял Ян и бросил озадаченный взгляд на коллегу. Но встретился с таким же задумчивым лицом Катарины. — Может, зеркала? — предположил он.       — Но тут нет зеркал, — возразила Катарина, — у нас есть стеклянная посуда, но она целая, при нём ничего не разбивалось. Образец исказил лицо, как будто хотел зарычать от досады, если бы мог, и продолжил выдавать слабые хрипы, указывая пальцем на бумагу. Он был явно расстроен, что его не понимают.       — Может, выпустим его? — предложила Катарина. — Он сам покажет, что хочет. Образец яростно закивал.       — А это не слишком опасно, а? Он же, ну это, ходячий труп.       — Но не агрессивен и зла он нам не желает, верно? — спросила она, обратившись к образцу. Тот не совсем понял смысл слова «зло», судя по растерянному взгляду, но признаков злобы по отношению к ним он и правда не показывал. Как и все остальные образцы изначально номер семь был до абсурда пассивен и не реагировал даже на откровенную агрессию в свой адрес, вроде втыкания длинных игл, прошивающих плоть насквозь. Из-за этого их команда так и не смогла понять, игнорируют ли образцы боль или просто не чувствуют её. После «пробуждения», появления интереса к окружающей его обстановке и людям, образец также не выказывал ни малейших признаков неприятия и агрессии. Он был больше похож на трехлетнего малыша, желающего узнать о мире всё возможное и немного больше. Образец с интересом выслушивал рассказы Катарины и о простых вещах, и о сложных, засматривался картинками из учебников и хотел потрогать всё, до чего дотягивался. И к удивлению Яна, у которого образец вызывал лишь мурашки по коже каждым своим движением, Катарина к живому трупу прикипела и стала относиться, как к неразумному ребёнку, словно нянька, а не квалифицированный медик, что, не моргнув глазом, может разобрать человека на органы.       — Быстро ты к нему привязалась, если уже и забыла, что это не человек, опасно это, — покачал головой Ян.       — И что предлагаешь? Держать его на цепи? Когда он нас прекрасно понимает, слушает и старается отвечать?       — Я? Не знаю я. У меня вообще ощущение, что мы как будто с титаном нянчимся. Может, он только делает вид, а как дадим волю, сожрет нас.       — Титан уже бы попытался нас убить, Ян, — вставая, возразила Катарина, подошла к стене, где висели ключи, и взяла с крючка связку от решеток. — К тому же что нам сможет сделать полугнилой труп? Ведь у нас на защите есть ты. Ян недоверчиво хмыкнул. Но стоило ей воткнуть ключ в замок клетки номера семь, как они услышали зовущий их голос профессора.       — Ка-Катарина, Ян, подойдите сюда, нужно обговорить кое-что, сейчас.       — Сейчас? Когда мы в разгаре важного опыта? Вряд ли это надолго, — пробормотал Ян.       — Подожди немного, мы быстро вернемся, — пообещала Катарина образцу, и студенты направились к своему руководителю.