Сплетающие осколки

Гибрид остался один. «Он не хочет ждать. Они скоро вернутся. Он не может ждать. Совсем немного. Осколки. Ему нужны осколки. Они ему верят. Осколки рядом. Он не будет ждать. Он знал, что такое ключи. Кат показала ему. Ключи открывают двери. Ключ в двери перед ним. Открыть». Он просунул руку сквозь решетку и схватился за связку железок. «Что дальше? Он не знал». Он стал двигать железки, надеясь… а на что? Выйти. Но как это связано? Двигать ключи и дверь. Однако ему казалось, что это правильно. Наконец, что-то в двери щелкнуло, и она распахнулась. «Открыто. Осколки. Нужны. Достать». Образец попытался встать на шатающиеся ноги. Он использовал их раньше, сможет и сейчас. Но ноги его не слушались. Когда он пробовал выпрямить их, нижние куски выскальзывали и выворачивались под разными углами. Бросив бесплодные попытки встать, он решил идти на коленях. Ему с трудом, но удалось. Схватившись рукой за решетку, он наконец выпрямился, как смог. «Осколок. Близко». Медленно переместившись к клетке с безголовый орлом, образец увидел лишь черную массу и потянулся к ней. В отличие от обычного человека ему была доступна суть этого существа. Птица никак не отреагировала на приближение. С трудом, но труп смог ухватить тушку за крыло и притянуть к себе. Но тело было слишком широким, чтобы пройти через прутья. Он попробовал еще. И еще. Птица не проходила. «Нет. Надо достать!» Он решил применить максимум своих сил, и тело наконец-то поддалось. Хрупкие птичьи кости сломались и ему удалось вытянуть из клетки обмякший перьевой мешок. «Осколок должен вернуться на место!». Образец номер семь поместил птичью плоть в живот, в полость с отсутствующими органами. Птица потеряла свой первоначальный облик, растаяв и превратившись в черную биомассу, которой на самом деле и являлась. И, словно по велению конструктора, она приняла форму органов брюшной полости и пары нижних ребер. Он услышал голоса. Их было больше четырех. И некоторые громче остальных. «Странно. Неважно. Осколки рядом». Он пополз к столу, где было два небольших сгустка. Маленький, сидящий в клетке он достал легко. Сгусток уже был мягким и податливым. Он хотел инстинктивно поглотить его, но остановился. Задумался. «Раньше много боли. Не хочет. Неприятно. Этот осколок, как и предыдущий, был другим. Был внутри иного существа. У первого были пустые кости и был простой рот, у этого был широкий рот со множеством зубов. Не такие, как у него. Еще были четыре конечности с конечностями размером поменьше, как у него, но не у первого. Что-то было лучше у одного, что-то у другого. Он должен быть лучше. Взять лучшее. Быть лучшим. Не будет боли». Он положил маленький зубастый сгусток в рот, он растаял и вместе с новой массой рот принял форму, как у зубастого существа. Кости образец сделал полыми и из освобожденной массы создал часть новой кожи. Подняв голову он прошелся взглядом по стене и увидел несколько ярких шаров. Они были довольно далеко от него. Раздался хлопок, и один шар погас. Затем последовал высокий крик. «Неважно». Закончив, образец потянулся ко второму маленькому сгустку. Но рука наткнулась на стену. Он не видел ее, но она мешала ему взять своё. Он опять попытался ткнуть пару раз, но, не добившись успеха, как и в предыдущий раз, решил, что надо применить силу. Стена разлетелась на кусочки с громким звоном, а из невидимой клетки вылилась вода, шумно залив пол. Голоса соседней комнате затихли. Затем один из них начал быстро что-то говорить. Один из шаров отделился и начал приближаться к нему. Крохотный сгусток лежал на дне разбитой клетки. Этот был совсем другим. Большая часть тела — это рот, а то, что им не является, похоже на конечности? Такие, как у него изначально. Длинные и без опоры в виде костей. Такие слабые отростки не годятся. Но если они будут состоять из волокон, как его новая рука, то станут сильными. Образец с удовлетворением взял кусочек и вставил его в живот. Теперь у него будут большой рот и гибкие, сильные конечности. «Но даже этого мало. Остался последний осколок. Его самая большая, недостающая часть. И он, наконец-то, будет целым, как раньше. Но часть сидит в клетке. Такой же, как у него. Он может взять ключи. Нет. Долго. Он знает, что дверь держит только небольшой кусок в центре. Он применит силу и сломает его». Так образец и поступил. Он подполз к двери и попытался выломать центр. Тот не поддался. И с применением всех сил — ничего. Тогда он добавил в руку волокон, сколько смог, и вытянул ее в длинный гибкий жгут, повторяя форму отростка существа-рта, а затем обернул им железку. Он смог сжать центр и выломать вместе с дверью. Путь свободен. «Существо этого осколка было большим. Больше него. Однако оно не было создано для боя. Его зубы были плоскими, и не было твердой шкуры, как у зубастого существа. Но оно не было беззащитным. Он видел это по ногам. Оно могло быстро бегать и даже прыгать, а на голове были твердые отростки для защиты. Он возьмет эти сильные ноги вместо нынешних непослушных, а также отростки для защиты головы. Голова ведь — это важно? Он не уверен, но ему так кажется. И существо большое. Массы хватит на восстановление его тела целиком». Он уверенно подполз к последнему куску и взялся за него когда дверь открылась. Из-за угла обзора ни он, ни вошедший не могли видеть друг друга. Но гибрид видел светящийся шар сквозь стену. Сначала свет просто стоял на месте, затем образец услышал щелчок, и шар медленно поплыл вглубь комнаты. Вошедший подошел к остаткам невидимой клетки и стал спиной к образцу. Это существо было двуногим, наподобие Кат, Яна и Фе. Оно было высоким. В центре его груди сиял яркий свет. Но что более привлекало внимание, так это то, что на существе были железки: на плечах, на ногах и в руках оно тоже держало трубки. Эти штуки были очень схожи с теми, что показывала Кат, но при этом отличались. С опозданием до него дошла мысль, что Фе и Ян расстроятся из-за разрушенных клеток. Но он не будет останавливаться, он должен снова стать целым. Тело большого существа без проблем поддавалось изменениям. Но ему нужно немного больше времени. Тем временем посетитель осмотрел осколки и начал оглядывать комнату. Когда его взгляд коснулся открытой клетки, он напрягся и протянул руки вперед. Медленно поворачиваясь пришелец, наконец, разглядел в глубине темной камеры образец и момент его последнего слияния.       — Что за х…?! В следующую секунду послышался хлопок и образец почувствовал боль. Из трубки на руке шел слабый дым, а на лице существа было непередаваемое выражение, схожее с эмоциями Кат, впервые увидевшей его. Образец зарычал, боль была острой, он чувствовал в себе горячие куски железа и они, казалось, насквозь прожигали его. С усилием он начал сжимать собственные внутренности, чтобы вытолкнуть источник боли наружу. Кусочки выпали из него и ударились об пол с громким стуком. Существо напротив продолжало держать руки вытянутыми вперед и трубки все еще смотрели на него. Но кое-что изменилось. Гибрид это чувствовал. Существо, ранее стоявшее уверенно, дрожало, оно начало выделять жидкость по всему телу, а глаза, наоборот, высохли из-за отсутствия смачивания. Образец вспомнил, что это называется страх. Пока оно боится, оно не двигается, и образец решил закончить поглощение. Но, похоже, сами действия трупа вызвали у пришельца неописуемый ужас.       — С-стой! Остановись! Замри! — дрожащим голосом приказал он. Образец на секунду замер. Обычно он слушал, что ему говорили двуногие, но этот не один из них. Кат, Фе и Ян не причиняли ему боли, не считая странных длинных железок. Они говорили с ним, рассказывали интересные вещи, а этот… мешал. Он решил не останавливаться и продолжил превращать большой осколок в слизь. Ему это нужно.       — Я сказал замри! — попыталось повторить уверенней существо, но его голос на конце фразы сорвался. Образец случайно дернулся и опять ощутил резкие вспышки боли. На этот раз их было больше. Хлопки следовали один за другим, создавая непрекращающийся грохот. «Больно. Больно!» — осколки раскаленного металла изрешетили его. Казалось, они были повсюду: и в той части, что он поглотил, и в той, что еще нет. Он чувствовал боль в каждом, даже самом малом своем кусочке. Хлопки прекратились и перешли в череду щелчков. Но существо не могло остановиться и продолжало тыкать в него трубками, вытаращив глаза. «Это было знакомо. Его боялись, ненавидели и причиняли боль. Он никогда не отвечал. Почему? Теперь он чувствует. Чувствует, что не хочет так. Он не хочет боли. Он прекратит это». Образец сосредоточил все усилия на руке. Боль от металла внутри тела была сильной, но желание убрать источник сильнее. Он добавил в руку столько волокон, сколько смог, и выбросил её в сторону пришельца. Длинная рука-жгут достала до тонкой части под головой и обвилась вокруг неё. Двуногий выронил трубки и схватился за жгут, пытаясь ослабить хватку, но образец был сильнее. Чем больше он сжимал тонкое место, тем слабее сопротивлялся пришелец. В конце концов, тот перестал дергаться, и следом исчез свет в его груди. Образец отпустил источник боли, притянул жгут обратно и вернул ему форму руки. Теперь он мог спокойно избавиться от металла внутри и закончить слияние. Туша последнего осколка окончательно растаяла и заполнила все пустоты, оставшиеся в его теле. Живот, грудь, вторая рука, лицо, отростки на голове, кожа и новые послушные ноги. Гибрид встал, осмотрел свои руки и для пробы сжал их одновременно. Наконец, спустя столько времени он снова стал целым. Нет, даже лучше. Теперь в нем было что-то новое. Чувство, которого раньше не было. Чувство, что он хочет и может делать что-то свое и стать еще лучше. Но для этого ему нужно больше массы. «Большое существо кончилось, но перед ним лежало тело пришельца. Это хорошо». Образец подошел к нему. Тело было покрыто железом и тонкими штуками, которые носили все двуногие. Он попробовал их на язык, но выплюнул. А вот мягкая плоть ему понравилась. Острые зубы легко вошли в тонкое место, которое он сжимал ранее, и из места укуса потекла густая красная вода. Она была вкусной и ему захотелось гораздо больше. В существе оказалось много костей, но для него не проблема раскусить их. Размер туши впечатлял. Даже с широким ртом зубастого существа он долго будет поглощать ее. Образец вспомнил осколок-рот… Он сможет повторить это. Достаточно просто увеличить поверхность слияния. По телу гибрида прошла вертикальная черная линия прямо посередине, от макушки до бедра, и половинки тела разошлись в стороны, соединяясь лишь в районе бедер. Было немного необычно видеть мир глазами, смотрящими в разные стороны. Но к этому можно привыкнуть. Из его нового большого рта он направил множество жгутов к телу и подтянул его. Но оно все еще было большим. Тогда он добавил по краям половинок зубы, как у зубастого осколка, и в несколько укусов разделил тело на куски поменьше. Втянув их внутрь, он вновь соединился воедино. Плоть и кости еще надо будет переварить, но так намного быстрее, чем откусывать по кусочку. Так он не прикован к одному месту, в отличие от осколка-рта. Взглядом образец зацепил плотную клетку с остатками слияний. И он сам и его меньшие части пытались поглотить эту плоть и всё заканчивалось неудачами. Но двуногие… Они давали тела, снова и снова, пока осколки, включая его самого, не стали крепкими. Будь они там, где раньше, они могли бесконечно ждать каждую новою попытку. Но двуногие не были такими терпеливыми… «Кат, Фе, Ян, он совсем забыл про них. Разве они не должны были вернуться? Они сказали, что быстро вернутся. Фе обрадует его цельность. Он должен найти их. Почему он вспомнил о них только сейчас?» Образец подошел к двери, взялся за ручку и повернул ее. Движение показалось таким естественным, хотя буквально только что двери были проблемой. Он раньше здесь не был. К тому же было темно. Его ориентиром стал шар света, который… остался только один? Что-то подсказало ему быть осторожней. Поэтому медленно и тихо, как мог, он подошел к двери, отделявшей его от света. Он осторожно повернул ручку и вошел. В комнате спиной стоял человек, такой же, как приходил к нему, также закованный в комплект странного УПМ, с короткими ружьями в руках. Вся комната была в крови. А вокруг… лежали его люди. Света в их груди не было. Он почувствовал много чего, много того, что не смог бы назвать. Но прежде всего ему захотелось лишить света и этого человека. Другой пришелец причинил боль ему, а этот - его людям.       — Лесси, че так дол… — человек не успел закончить вопрос, как образец набросился на него, повалил и вцепился в шею. Его широкому рту понадобился всего один укус, чтобы отделить голову от тела. Из обеих частей полилась кровь, но образцу было не до нее. Гибрид подошёл к Кат…арине. Её зовут Катарина. Она лежала на спине. Страх исказил её лицо, а во лбу была маленькая дырочка. Он осмотрел и Яна с Феофилом. Они так же были застрелены. Ян в грудь, профессор в затылок. Кроме них и их убийцы, здесь находилось ещё одно тело. Видимо, посыльный, позвавший их. «Он почувствовал злость. Но почему? Он расстроен, что они мертвы. Но это же хорошо? Ему достанется больше еды, которую он превратит в свою силу. Это хорошо. Но они мертвы. Это плохо. Почему? Они не двигаются. Это хорошо, удобно есть. Это плохо. Почему? Они больше ничего ему не расскажут. Но ведь они станут его силой? Почему ему плохо? Почему ему плохо из-за них?! Почему?! Люди не часть его, но ему больно, почему? Он не понимает. Ведь это просто: одни люди убили других людей и хотели избавиться от него. А что, если и Феофил хотел избавиться от него? Люди его боятся, как Катарина и Ян. Люди могут быть опасны. Люди приносят боль. Люди приносят боль, даже когда мертвы. Но когда люди мертвы, то они могут стать силой. Люди должны умереть и сделать его сильнее. А эти уже мертвы, значит, он может поглотить их. Всех, пусть медленно, но он не даст плоти и силе пропасть, она станет его частью». Он подошел к голове человека в УПМ и стал откусывать от нее плоть вместе с кусками черепа. Он не только чувствовал, что становится сильнее, но и вкус был захватывающий. «Есть людей приятно». Закончив с тремя телами, он на пробу превратил правую руку в чёрный жгут и вытянул до потолка, а потом сделал на конце шипы и пробил в нём дыру. На пол посыпались крошки камня. «Потрясающе. Он может сделать что угодно и никто больше не причинит ему вреда». Образец чувствовал себя не только сильнее. Он, как будто, начал дальше видеть, но не глазами, а мыслями. Раньше, очень давно, еще до того, как он раскололся, он просто был. Он никогда не задумывался о том, что происходит вокруг. Даже после удара его же меньшие осколки были такими. Они слились со своими существами и просто ждали непонятно чего. А он не просто ждал, он захотел. Захотел узнать больше об окружении вокруг него. Захотел снова слиться и стать целым. Захотел прекратить боль и погасил свет напавшего на него человека. «Это было так ново, так волнующе. Мысли, ощущения, вкус. Желание стать большим. Всё было таким новым. Или нет? Раньше ничего подобного не было, но было у существа, которое он поглотил первым. Но теперь это было его. Его? А кто он? Он ведь был кем-то? Или нет? — гибрид постарался вспомнить. — Он появился очень давно, очень далеко отсюда. Он знал это. Но он не может вспомнить, чтобы желал чего-то. Он просто был. И даже после раскола ни он, ни его меньшие части ничего не хотели. У него не было мыслей. Раньше. Потом он слился с человеком. Мысли были у человека. Он поглотил тело человека, а мысли человека поглотили его тело. Они стали одним целым. И теперь он хочет знать кто он. Раньше не хотел. Было неважно. Поглотил человека. Стало важно». «И чем больше он ест людей, тем больше мыслей становится». Он попытался сосредоточиться на них. Хотел знать кто он. Вспомнить. Поэтому для начала он решил вспомнить дом. «Ведь дом — это важно? Хмм», — образец закрыл глаза и сосредоточился. Перед глазами возник образ. «Темное сырое место. Вокруг большие камни и огромные монстры. Они сражаются постоянно. Он ждёт когда они падут. Они умирают и он поглощает их. Становится сильным. Другие существа атакуют, ослабляя его. Больно. Он падает и снова ждет, пока они не начнут убивать друг друга и погибать. Бесконечный цикл. Он был никем. Нет. Это не дом». «Может, попробовать еще? Другое место». Образ изменился. «Желтый потолок, мягкая кровать, слева стол, на нём книги? За окном много животных и всё вокруг зелёное. Ближе. Люди, он помнит их. Большой черноволосый мужчина. Мужчина поменьше и две беловолосые девочки. И женщина. У неё длинные белые волосы и красивое лицо. Но это лицо искажено, она расстроена. Он расстроил её. Она всегда расстроена. Он помнит боль. И внутреннюю, и внешнюю. Нет, всё ещё не то. Но он знает, что у него был дом. Может, просто не хватает сил? У него в запасе ещё два тела». Гибрид открыл глаза и подошёл к предпоследнему телу. Он вспомнит, обязательно. После поглощения человеческой плоти мысли стали идти быстрее. «Дом, как же выглядит дом. Ну же. Он знает, что знает это. Очередной образ перед глазами. Он лежит, потолок белый, а кровать не такая мягкая, как в предыдущем месте, и, кажется, кто-то его окликает. Но кто? Воспоминание изменилось, он летит, летит? Он умеет летать?! Ах да, УПМ. Он движется вперёд, но слишком быстро, надо притормозить, чтобы другие догнали его. Но стоило ему замедлиться, как он слышит рассерженный голос того, кто летит впереди. Другое воспоминание. Он лежит на мягкой земле. Темнота окружает его. Но на небе сверкает множество маленьких ярких солнц... Звёзды. Они красивые, и он знает это. И его опять зовут. Все тот же голос. Этот человек всегда ищет и зовет его. Но он не может вспомнить ни имени, ни лица. Кроме хозяина голоса он вспоминает, что есть и другие. Их много и они разные, очень. Но все они вместе учатся, становятся лучше, живут. Это дом. Но он всё ещё не может вспомнить подробности. Последнее тело. Он вспомнит». Гибрид подошёл к трупу профессора. При взгляде на него образец опять почувствовал боль. Кажется, этот вид боли назывался печаль. «Но почему? Ведь Феофил — человек и тоже хотел причинить ему боль, верно? Неважно, главное вспомнить, кто он». Он аккуратно перевернул тело на спину и, заострив кончики пальцев, вскрыл живот. В этой части тела было много мягкого мяса без костей, которое легко можно вытащить и проглотить. Он взял горсть плоти и начал жевать, тут же мысли в голове побежали ещё быстрее. Он снова закрыл глаза и сосредоточился. «Он лежит и смотрит на звезды. Его зовут. Его друг. Голос раздражен. Но он знает, что это больше для вида. Наконец, человек подходит и наклоняется над ним, закрывая собой звезды. У него длинное лицо, светлая копна волос, узкие глаза и хмурый взгляд. Но ему кажется это красивым. Он так загляделся, что не слышит слов человека. И, похоже, другу это не нравится. Парень кладет ладонь на его плечо и встряхивает: «Эй, Марко, совсем потерял счёт времени?» Жан… Друга зовут Жан. А его Марко. Точно. Марко Боттичелли. Нет. Просто Бодт. Марко Бодт. Кадет, что учится сражаться за человечество. Он вспомнил! У него есть имя!» «И он… — Марко перестал жевать и посмотрел на то, что держит в руке, а затем на комнату перед собой. — Чудовище».