Сплетающие осколки

Марко опять проснулся ни свет ни заря. И опять не по своей воле. Но на этот раз причиной стал не кошмар. «Ой, меня сейчас вырвет». Парень скатился с кровати на пол, встал на четвереньки и попытался откашляться. Но сколько бы гибрид ни напрягал горло, ничего не выходило. До Марко не сразу дошло, что сама ситуация для него теперешнего не совсем нормальна. «У меня ведь новое тело, опять забыл, никак не могу привыкнуть. Как меня вообще может тошнить, если у меня и желудка-то нет?» Тем не менее ощущение чего-то инородного внутри было и исчезать не собиралось. «Может, я просто делаю что-то не так?» — подумал Марко и встал. Он немного наклонился вперёд, по телу прошла вертикальная черта, и оно разделилось напополам. Этого оказалось достаточно, чтобы инородная вещь вывалилась из гибрида. Захлопнувшись, Марко смог осмотреть предмет. Это оказалась военная форма. Она выглядела на удивление чистой для той, что побывала в животе чудовища. Ни слюны, ни крови, ни слизи, как будто только из стирки принесли. Эта ситуация невольно напомнила Марко, как он в детстве кормил муравьёв куриными головами. Насекомые всего за день могли обглодать каждый миллиметр головы, оставив только идеально очищенный череп. Так и сейчас гибрид полностью переварил хозяина, находившегося внутри, не осталось даже костей, только форма с… изображением зелёной головы единорога на спине. «Энни…» — запоздало дошло осознание до Марко, и его опять настиг приступ рвоты, но уже по другой причине. «Я сожрал Энни, — стало трудно дышать. Дыхание ему было не нужно, но грудь как будто стянули в железные тиски, из-за чего казалось, что втянуть воздух невозможно. — Не взял в плен, не просто убил, а съел живьём, как монстр, как титан». Марко упал на пол и перевернулся на спину. Мысли парализовало. Он не знал, сколько он так лежал, но казалось, что вечность. Отвлекло его нетерпение Мэри. Титан проснулась и встала, ей не хотелось будить друга, но было скучно, поэтому ощущение титаньего нетерпения каким-то неведомым образом передавалось Марко. Не вставая с пола, гибрид послал ей мысленный вопрос:       — Мэри?       — О, доброе утро! Ты скоро? Мы ведь собирались хоронить разведчиков?       «Головы разведчиков, — про себя поправил её Марко, — а их тела лежат разрубленными на куски в подвале».       — Я буду через пять минут, — ответил Мэри парень.

***

Переодевшись, Марко вышел на улицу. Погода была ясной. Мэри стояла возле своей палатки. Головы разведчиков всё ещё лежали горкой на столе и под ним. «До чего странная картина. Солнце светит, птицы щебечут, ветерок дует, разумный титан и расчленённые разведчики».       — Мэри, помоги загрузить их в телегу.       — Иду! Вдвоём они быстро управились, затем Мэри запрягла себя в телегу, Марко запрыгнул ей на загривок, и ребята отправились в путь.       — А куда мы идём? — нарушила тишину титан.       — В деревню, не знаю название, ту, с большой церковью.       — А, помню, помню.       — Я приметил там большое кладбище, там и похороним. Закапывание в землю считалось более уважительным вариантом упокоения мёртвых, чем прочие. Однако и до падения Марии это могли себе позволить только богатые люди. Тратить потенциально плодородную землю, которой и так немного, на мёртвых? Блажь, да и только. Поэтому самый распространённый вариант, доступный большинству обычных людей, — это кремирование. А после потери внешней стены положение ухудшилось, и даже очень богатые люди потеряли эту возможность. Марко с Мэри за месяц жизни в лесах Марии обошли все заброшенные деревни в округе. И только в одной была по-настоящему большая церковь с прилегающим кладбищем. Во всех остальных были максимум часовни.       — Марко?       — М?       — Могу я задать вопрос? — издалека начала Мэри.       — Конечно можешь, — просто ответил парень.       — Расскажи о своих друзьях?       — Друзьях, — задумчиво протянул Марко. Он уже сомневался, что они у него вообще были. Но всё же он начал рассказывать. — Нас в 104-том было около двухсот человек. Не могу сказать, что был знаком со всеми. Но нам с самого первого дня говорили, что мы — товарищи, и, независимо от того, знакомы мы или нет, у нас одна цель и мы должны доверять друг другу. Однако, постепенно курсанты разделились на группы, объединяющиеся по интересам, способностям или землячеству. Жан, — в груди опять закололо, Марко не хотел лишний раз вспоминать некогда лучшего друга, — про него я тебе уже рассказал. Саша Брауз и Конни Спрингер, они легкомысленные, но весёлые и талантливые ребята. Конни немного не хватает быстроты мысли, зато он легко управляется с УПМ. Саша из охотничьей деревни, немного чудаковатая и обожает поесть. Думаю, вы бы быстро подружились. Мина, — Марко запнулся, — Каролина, она была доброй и понимающей девушкой.       — Была?       — Она погибла в Тросте.       — Ой, прости.       — Нет, не извиняйся. Я просто ещё должен привыкнуть к этому.       — Эрен, Армин и Микаса — беженцы из Шиганшины. Они друзья с детства и в армию пришли так же вместе. Эрен с самого первого дня заявлял, что ненавидит и уничтожит каждого титана на свете, а в итоге сам может стать титаном, какая злая ирония.       — Ой, всех-всех титанов? — немного испугалась Мэри, но вдруг осознала, что Марко сказал. — Стоп. Как это «он может стать титаном»?!       — А, верно, я забыл тебе рассказать, извини. Как, я и сам не знаю. Да и не сказал бы, что он «становится титаном»: он отращивает тело гиганта, а сам сидит внутри, в шее. Мэри, — она уже хотела задать вопрос, но Марко её опередил, — я тоже подумал, что у тебя внутри может быть тело, но проверить мы это не можем.       — Почему?       — Для этого придётся, — Марко на секунду замолчал, — вскрыть тебе шею. И, если тела там не будет, ты можешь погибнуть, я не хочу так рисковать, — Мэри задумалась, а Марко продолжил вспоминать. — Микаса — сводная сестра Эрена и самый талантливый солдат в корпусе. Она заняла первое место в десятке лучших, и вполне заслуженно. Инструкторы даже говорили, что таких талантов всего раз-два и обчёлся. Армин их друг, не слишком силён, зато внимателен и умён. Мы были напарниками по уходу за УПМ. Райнер Браун тоже беженец из Марии. Он был для нас всех старшим братом, которому каждый может довериться. Райнер занял второе место, а его лучший друг и земляк, Бертольд Гувер, третье. Он очень высокий, молчаливый, однако надёжный парень. Поначалу нас с ним часто путали… Они всё шли, а Марко всё вспоминал и вспоминал своих товарищей: уверенного Томаса, непутёвого Даза, немного трусливого Тома, влюблённых Франца и Ханну, язвительную Имир и добрую Кристу. И чем больше имён парень произносил, тем сильнее путалась Мэри и тем сильнее Марко осознавал, как много потерял, а возможно, даже и не имел. Спустя десятки имён он дошёл до одного из самых болезненных.       — Энни…       — Да? — Мэри уже запуталась, но ей всё равно было интересно слушать, что говорит Марко.       — Она была молчаливой и сильной, особенно в рукопашном бою. Заняла четвёртое место в десятке лучших и пошла в военную полицию. Мы с ней и Миной иногда проводили время вместе, и она обучила меня некоторым сложным приёмам боя без оружия. И я её убил.       — А?       — Она была «оборотнем», находилась в шее того титана, чей крик мы слышали. Но она не сражалась на стороне разведки, как Эрен. Очень даже наоборот. Хэх, — Марко грустно усмехнулся, — сначала она убила меня, а теперь я убил её, иронично, — заключил гибрид и замолчал.       — Марко, — Мэри своими глазами видела, к какому кровавому кошмару привёл крик Женщины-Титана, так что не испытывала к ней особого сочувствия. Зато она давно хотела задать один вопрос, но не решалась, а раз сейчас подвернулся момент… — Ты с самой нашей встречи говоришь, что умер, и сейчас вот тоже. Но как ты мог умереть, если ты сейчас здесь, вполне живой?       — Я не… вполне живой, — Марко задумался, трудно объяснить понятным языком то, что сам толком не понимаешь, поэтому он решил начать сначала. — Я был человеком, кадетом, а потом на Трост напали титаны, и обязанностью армии было сражаться там. Я не помню ни тот день, ни тот бой, но теперь, благодаря образам от Энни, я знаю, что не просто погиб, выполняя свой долг. Я услышал то, что не должен был, и мои «товарищи» скормили меня гиганту. Это и была смерть. Титан откусил треть моего тела, после такого не выживают, — Мэри не знала, как реагировать, поэтому просто продолжила слушать. — А потом те учёные в подземной лаборатории. Они изучали необычное создание, червя. Это существо прицепляется к трупам, но не воскрешает их, а как бы перерабатывает во что-то неестественное.       — Неестественное? Я не совсем понимаю.       — Я, если честно, тоже. Но. Мэри, мне не нужно дышать, спать, пить, еда мне тоже не нужна. Я так обеспокоен припасами только из-за поддержки собственной человечности. У меня не бьётся сердце хотя бы потому, что его просто нет, нет желудка, хотя я могу переваривать, нет мозга, хотя я могу думать. У меня есть только кости, но даже они - это просто затвердевшая чёрная слизь, и они существуют только для поддержки мышц. Сами мышцы — это тоже просто сформированная слизь, так же, как и одежда, и кожа, и всё, из чего я состою. И при всём при этом я не могу умереть. Я слишком отличаюсь не только от людей, но даже от титанов. И я понятия не имею, почему я именно такой. Но я определённо не могу назвать себя живым. Марко закончил, а Мэри ушла в глубокие раздумья. Ей нужно было время, чтобы переварить и хоть немного понять и усвоить то, что рассказал гибрид. Дальнейший путь до деревни прошёл в тишине. *** Деревня, в которую направлялись ребята, была довольно крупным населённым пунктом, по меркам застенья. Не город, конечно, но и не село с десятком деревянных домиков. Деревня состояла из каменных домов в два этажа, множества мастерских и магазинов. Большая площадь — бывший рынок. Раньше сюда каждую неделю стекались фермеры, чтобы продать свои товары, и покупатели, чтобы их приобрести. Но это было тогда. Сейчас здесь гулял только ветер. Он продувал не только улочки, но и разрушенные лавочки и магазины. Мэри опять почувствовала себя неуютно и поёжилась. Марко погладил её по шее, показывая, что она не одна. Это немного успокоило титана. Пройдя сквозь заброшенные здания, они, наконец, увидели свою цель — большую каменную церковь. Подойдя вплотную, Марко спрыгнул со спины подруги и обошёл здание, чтобы оценить обстановку на кладбище. Тем временем Мэри начала разглядывать церковь. Обычное одноэтажное здание, разве что с заострённой крышей. На самом верху, на вершине острой крыши, виднелся символ. Мэри пригляделась: три расположенных друг в друге кольца. «Наверное, стены», — подумала она.       — Марко? А значок на вершине обозначает стены?       — Ага. Религия так и называется: «Культ стен». Эти люди считают, что стены священны и неприкосновенны. Это доставляло проблемы для армии.       — Да? А как?       — Гарнизон долго уговаривал их разрешить поставить пушки и рельсы на вершину. В конце концов получилось. Правда, раньше, до падения Марии, верующие были не настолько, ммм, агрессивными.       — А ты в это не веришь?       — Верю, но умеренно. Стены защищают человечество от пожирания живьём — это очевидный факт. Но я не хочу им молиться.       — А мы дома благодарили бога за благодать в виде щедрого урожая или другие добрые события.       — И как зовут вашего бога?       — У него нет имени, он просто Бог. Мэри невольно задумалась. Может, у бога и было имя, но она его не помнила. Её воспоминания были такими же отрывочными и смутными, как и знания Марко о событиях в Тросте. Мэри помнила свою семью, их имена, лица, свой дом, кукурузные поля и пару поездок на ярмарки. Но стоило попробовать вспомнить что-то большее, как голова начинала болеть, а сознание плыть. Мэри не могла вспомнить, как стала титаном, что вообще могло к этому привести, где её семья, не могла даже сказать, где и когда именно находилась их ферма. Когда Марко сказал, что сейчас восемьсот пятидесятый год, и спросил, какой был в то время, когда она была человеком, то Мэри не смогла ответить. Это пугало. До дрожи в коленках. Невозможность вспомнить, что хочешь, при всём желании. Да и то, что она стала титаном, тоже не вызывало приятных чувств. Но если сравнивать с вечным заточением во всеми богами забытом поле, то уж лучше так. По крайней мере здесь она сама может решать, что делать, думать не только о том, как её все оставили, и видеть не только стебли кукурузы в тусклом свете звёзд. И всё это благодаря случайной встрече с одним добрым демоном, погибшим кадетом. И Мэри было очень жаль, что вытащить других титанов из их кошмаров не получилось. Тем временем Марко нашёл не только подходящий участок, но и весьма неплохую каменную заготовку для надгробия. Похоже, плиты из гранита и мрамора обрабатывали прямо здесь, в небольшой мастерской у церкви.       — Мэри! Иди сюда. Подойдя к гибриду, титан тоже увидела большой свободный участок на краю кладбища.       — Будем копать здесь.       — О, можно я? Я быстро управлюсь, — предложила титан.       — Хорошо, — согласился гибрид, — вот отсюда и досюда, — показал руками он, — в глубину метра два.       — Считай, что уже сделано! Пока Мэри копала яму, используя свои большие руки как лопаты, Марко подошёл к плите. Она была большой, с него ростом, из тёмного камня и идеально отполирована. «Наверное, это одна из последних работ мастера перед эвакуацией», — подумал Марко и вытянул жгуты из поясницы. Он закалил кончики, сделав подобие зубила, и стал думать о том, что написать. Было желание перенести на камень имена всех погибших разведчиков, но Марко знал лишь те, чьи шевроны смог получить. А это очень малая часть от общего числа погибших. Кроме того, парень не знал ни номера экспедиции, ни даже точной даты. Подумав, Марко решил, что укажет то, что известно, а для остального оставит место. И начал писать. Камень легко поддавался его кристальному зубилу, и буквы выходили ровные, как будто он писал на бумаге. В итоге получилось: «Памяти храбрых солдат, павших в борьбе за человечество в экспедиции Разведкорпуса за стены номер… Известные имена и место для неизвестных. …Май. 850 год От скорбящих семей и любимых». В какой-то момент рука Марко почти начала писать на плите имя Энни, но, одумавшись, вместо этого он выдолбил маленькие крылья разведчиков в верхней части плиты. Закончив, парень решил проверить, как дела у Мэри. Оказывается, пока он возился с надгробием, она успела не только выкопать глубокую яму, но и начала складывать головы в аккуратные ряды. Марко присоединился. Вдвоём они управились быстрее. Затем Марко взял надгробие и придерживал его на небольшой высоте, пока титан сбрасывала землю обратно в могилу. Для надёжности Мэри немного утрамбовала верхний слой, похлопав по нему руками. Вот и всё. Ребята встали на краю свежей могилы. На Марко напал ступор. Работа выполнена, и он не знал, что делать или даже думать дальше. Но у Мэри было предложение.       — Надо сказать что-нибудь хорошее.       — А?       — Мне кажется, так нужно. Сказать что-нибудь светлое на прощание.       — Я не могу, — покачал головой Марко, — я тот, кто потрошил их как свиней, а потом будет жрать их тела. С моей стороны это будет низко.       — А я титан, — парировала Мэри, — и они погибли в борьбе с такими, как я.       — Ну, не такими же, — указал на неточность Марко, — спящими, которые себя не контролируют, и, — перед глазами возник образ шокированной Энни, — врагами.       — Так и ты не совсем демон.       — Но я им являюсь.       — Так же, как и я являюсь титаном. Марко задумался: «Мэри права, хоть мы и враги для людей, но мы не совсем чудовища, — он вспомнил свои беззаботные кадетские дни и бывших товарищей. — Ничего уже не будет как раньше. Я больше не на одной стороне с человечеством и не смогу вернуться за стены, но я могу попробовать сделать что-нибудь здесь, — он бросил взгляд на огромную подругу, — Раз уж я смог помочь ей, может, всё-таки получится и ещё кому-нибудь из титанов, как-нибудь, кому-угодно. И, даже если нет, у меня уже есть тот, кого я буду защищать, даже если придётся сражаться с защитниками человечества».       — Хорошо, я, кажется, придумал, что сказать, — начал Марко, — те, кто нашёл здесь покой, пали в битве с противником, намного превышающем их по силе. Зная это, они не дрогнули и продолжали бороться. Конечно, павшие герои хотели бы видеть не демона и титана, провожающих их в последний путь. Но я верю, что однажды наступит день, когда на этом самом месте будут стоять их семьи и дорогие им люди.