Сплетающие осколки

Дариус Закклай — верховный главнокомандующий и глава всех четырёх подразделений вооруженных сил человечества. Пожилой мужчина с густой седой бородой и в очках выглядел добрым дедушкой, готовым помочь своим внукам любой ценой. И в каком-то смысле так и было. Будучи из семьи обычного строителя и начиная карьеру после Кадетской школы в Военной полиции, он, как и другие редкие юные «борцы за справедливость», горел желанием улучшить жизнь людей в застенье путём верного служения высшим чинам. И, как и у всех остальных юнцов, его мечты и стремления быстро разрушила жестокая реальность. «Высшие чины» оказались давно погрязшими в собственных пороках людьми, думающими только о себе и набивании своего брюха. Помнится, столкнувшись лишь с поверхностью этой выгребной ямы, Дариус решил забраться выше, став начальником пьющих и развратных офицеров, и выгнать их из полиции в три шеи. Но для этого сперва им нужно было понравиться. Не дать им ничего заподозрить и выдавить из полиции уже его. И он так и делал: лебезил, не спорил, выполнял любые, даже самые грязные приказы. И вот, в момент, когда Дариус получил рекомендацию на повышение и уже потирал ладони, готовясь увольнять нижестоящую грязь, оказалось, что плесень, поросшую в полиции, покрывает кто-то из вышестоящих офицеров. Так он познакомился с таким явлением, как политика. Невозможно просто «рубить головы» и увольнять неугодных направо и налево, если у них есть связи и покровители. Но Закклай не сдался. Всеми правдами и неправдами он поставил себе цель забраться так высоко, насколько возможно, и наконец-то вычистить гниль, поразившую верхушку человечества. Но раз за разом, получая новое звание и новых подчинённых, Дариус в придачу получал и новое начальство, которое оказывалось гораздо хуже предыдущего. В результате множественного повторения подобных циклов стала забываться первоначальная причина его борьбы с людской алчностью. Он до сих пор помнит своё последнее повышение, словно это было вчера. Предыдущий Главнокомандующий скончался во сне в своей постели, и на Совет вызвали двух кандидатов на эту должность. Его, как начальника военной полиции, и Командира Гарнизона Дота Пиксиса. Командира Разведкорпуса даже рассматривать не стали. Стоя в предбаннике и ожидая вызова, Дот неожиданно заговорил:       — Я откажусь от повышения, — без капли сомнения заявил он.       — Почему? — немного удивился Закклай. Он знал, что Дот тоже не особо любит политику, но место Главнокомандующего — довольно ценный приз.       — Мне и так хватает с ними общения, — ответил он, — редкие партии в шахматы - и хватит. Я буду куда полезней для человечества на своём месте.       — Всё о людях думаешь? — заметил Закклай.       — Да, — без тени скромности заявил Дот, — как и ты когда-то.       — Да, было время, — не стал спорить Дариус. И вот, как только двери открылись и претендентов пригласили внутрь, Закклай понял, что Пиксис был прав. На лицах сидящих аристократов не было ни капли заинтересованности. Они лишь лениво пролистали их дела. Как только Дот сказал, что отказывается от звания, аристократы просто пожали плечами, сухо поздравили Дариуса и выпроводили их из зала. «Совету всё равно, кто будет вылизывать им пятки», — подумал тогда Закклай и не ошибся. Высшая власть, а именно совет, состоящий из представителей самых влиятельных семей, включая королевскую, всех, кто ниже их по положению, вообще за людей не считали. На каждом докладе, каждый чёртов раз, они поливали грязью Дариуса за его происхождение, пользуясь его подчинённым положением. А волновала их только регулярность поставок элитных продуктов в их роскошные поместья и красивого молодняка в их спальни. Пятьдесят лет в армии, тридцать из которых в качестве главнокомандующего. За это время накопившаяся ненависть оставила на душе Дариуса отвратительные шрамы. Однако в самой глубине всё ещё теплилось желание добиться лучшей доли для человечества. Просто проявить это желание, будучи запертым в помойной яме во всех смыслах, невозможно. Возможность появилась пару месяцев назад. Тогда у человечества внезапно появилась надежда в лице Эрена Йегера. После прорыва Розы и во время боя в Тросте вчерашний кадет превратился в пятнадцатиметрового титана, а позже заткнул валуном дыру, заблокировав путь проникающим полакомиться человечиной гигантам. И именно ему, Дариусу, надо было решить, в какое подразделение определить Йегера. И мальчишке очень повезло, что он солдат, а потому его судьбу решал военный суд с Закклаем во главе. Будь он гражданским, парня пристрелили бы на месте. Однако такой конец и так мог поджидать Йегера. Гарнизон от покровительства отказался сразу. Военная полиция хотела титана изучить, а потом убить, аргументируя тем, что оборотень опасен, а сам факт его существования может нарушить покой граждан. «Спокойствие граждан, — Закклаю очень хотелось рассмеяться в голос, стоило ему это услышать, — военная полиция ни капли не изменилась под командованием Нила, всё так же готовы уничтожить любой намёк на нарушение статуса кво». На сторону ВП также встали аристократия и представители «Культа стен». Все вместе они представляли грозную силу, и противостояла им только кучка сумасшедших под названием «Разведкорпус». Разведчики всегда были самым независимым от политики подразделением. А какой смысл с ними считаться, если их всего триста человек? И взаимодействуют они только с безмозглыми монстрами? К тому же состав разведчиков постоянно менялся, так как они мрут за стенами, как мухи. Закклай лично пережил семерых командиров плюс одного-единственного покинувшего пост не вперед ногами. И, возможно, именно оторванность от остальных войск и борьба с самой смертью сделали Эрвина Смита таким смелым и даже наглым в судебной борьбе за титана-оборотня. Представление, устроенное Смитом: избиение Йегера прямо на глазах всего суда, чтобы показать, что оборотня можно контролировать, впечатлило, а уж заявление о намерении возвратить Марию и вовсе повергло присутствующих в шок. Но, как бы эффектно это не выглядело, последнее слово всё равно было за Закклаем. И он предпочёл отдать надежду человечества в руки Разведки. Подальше от аристократии, подальше от политики и всей связанной с ней грязью. Если малец хочет сражаться ради людей, то пусть делает это с единомышленниками. А после суда Дариуса вызвали на ковёр и ему пришлось изображать вину и покаяние, скрывая отвращение, пока представители аристократов несколько часов критиковали его решение и нелицеприятно обсуждали его личность. Но вот не прошло и трёх месяцев, как его опять призывают сыграть роль судьи и, возможно, решать судьбу всего человечества. Дариус, находящийся в карете, направляющейся в здание суда в Митрасе, снова открыл папку с материалами. «Жан Кирштейн — солдат. 15 лет. Уроженец города Трост, стена Роза. Поступил в Кадетский корпус в 847 году, закончил в 850, заняв шестое место в десятке лучших 104-го корпуса. Характер, описываемый его инструктором Китом Шадисом: взбалмошный, дерзкий, несдержанный, постоянно провоцирует конфликты, особенно с Эреном Йегером. Взаимоотношения с другими кадетами даются с трудом. Друзей не имеет, за исключением однокурсника Марко Бодта. Превосходно владеет УПМ. Желает поступить в Военную полицию ради лёгкой жизни. Участвовал в битве за Трост в составе 16 отряда. Вступил в Разведкорпус. В качестве разведчика участвовал в 57 и 58 экспедициях за стены. В ходе учета погибших и пропавших без вести после 58 экспедиции был признан погибшим. На следующий день после этого был обнаружен живым, без сознания, на вершине стены Роза, в Тросте. Доставлен караульными Гарнизона в лазарет. Осмотр медиками показал, что у солдата сломана левая рука, а две длинные раны зашиты нитками неизвестной природы. Заподозрен в связи с так называемым «Чёрным солдатом», однако отрицает любой контакт с ним». «Хмм, — подумал Дариус, — ничего особо странного в досье мальца нет». Закклая смутила только разница между намерениями Кирштейна и тем, куда он поступил в итоге. Но в остальном солдат как солдат, из Кадетского корпуса каждый год выходят сотни таких. «Чёрный солдат», — вслух пробормотал Закклай. Об Эрене Йегере газетчики писали осторожно, ибо их контролировали с самого верха. Но Чёрный солдат был просто слухом, призраком, и потому контроля журналистов со стороны власти не было. Это был их крупный просчёт, потому что газетчики, почуяв горячую тему, разнесли слухи по застенью со скоростью пожара. Теперь самый последний свинопас в самой глухой деревне знал, что за стенами есть солдат, носящий чёрную форму. Но Кирштейн с его швами стал вещественным доказательством, что солдат — не просто бредни пьяных разведчиков. И полиция с аристократией за спиной зашевелились, да поздно. Сам Закклай поначалу в слухи не верил, но и особо не пресекал их. В конце концов, то, что люди могут превращаться в титанов, тоже до последнего времени не знали, а теперь у человечества есть свой титан-оборотень. Которого, правда, хотят изъять у Разведкорпуса под любым удобным предлогом. Дариус изо всех сил препятствовал этому. Но эти (не)люди готовы пойти по головам ради своих хотелок, и плевать они хотели на написанные ими же правила. Карета со скрипом остановилась. Приехали.

***

Огромные двери перед Закклаем открылись. Сопровождаемый громким шепотом присутствующих, он прошёл внутрь зала суда, держа папку с материалами. Мельком осмотревшись, Дариус заметил, что большинство представлено аристократами и служителями культа. На суде над Йегером их было в разы меньше. «С чего бы?» — нахмурился он и прошёл на своё место, за стойку судьи. Дариус поднял руку, и присутствующие замолчали. «Суд по делу обвинений в предательстве человечества разведчика Жана Кирштейна объявляю открытым», — произнёс судья, строго посмотрев в центр зала. Там, прикованный наручниками к столбику, правда, всего за одну руку, находился подсудимый. Обычный молодой парень с копной непослушных русых волос. Но вот на его теле… С парня специально сняли рубашку, чтобы все присутствующие могли увидеть чёрные нити. Они прошивали его лицо, идя от бровей по левой щеке вниз. Затем прерывание на шее и продолжение от ключиц до бёдер. Одного взгляда на эти нити, даже издалека, хватало, чтобы понять, что они — не творение человеческих рук. «Но если представить, что Чёрный солдат — титан и при этом он зашил смертельные раны убийцы титанов? Бред». «Огласите обвинение», — громогласно объявил Закклай. Командир Военной полиции Нил Док встал.       — Разведчик Жан Кирштейн обвиняется в предумышленном предательстве человечества путём связи с так называемым «Чёрным солдатом». Доказательства связи с титанами каждый из присутствующих может увидеть своими глазами, — проговорил Нил и взглянул прямо на подсудимого.       — Это неправда! — закричал изо всех сил Жан. — Я ничего не знаю о Чёрном солдате!       — Замолчи, исчадие! — внезапно перебил его Ник, пастор стены Сина и главный представитель «Культа стен». — Все мы видим твой грех, он отпечатан на твоём теле, как метка самого дьявола! Нужно избавиться от него, пока великие стены не пали!       — Хватит, — остановил выкрики священника Закклай и повернулся направо, — сторона защиты, вам есть что сказать? Эрвин Смит вышел вперёд.       — Мы провели тщательную проверку всех фактов, добытых в течение двух экспедиций с момента появления Чёрного солдата. И пришли к выводу, что Чёрный солдат в целом не проявляет агрессии к людям, — по толпе прошел удивлённый вздох, но никто не решился перебить Смита, — поэтому спасение им Кирштейна не является специальным, будь на месте Жана любой другой человек, Чёрный солдат спас бы и его.       — То есть вы утверждаете, что слухи о том, что Чёрный солдат — союзник человечества, - правда? — уточнил Закклай.       — Мы… Не можем утверждать это в полной мере, — не стал увиливать Эрвин, — солдат не имеет ничего против людей, однако мы заключили, что и к титанам он относится таким же образом. Шёпот толпы стал громче и возмущённей.       — И вашим, и нашим?! — закричал кто-то из толпы горожан.       — К чёрту его! — закричал другой человек.       — Титаны — монстры, жрущие нас! Нужно избавляться от любого, кто с ними связан!       — И мальчишку-оборотня туда же! — закричал кто-то совсем отчаянный.       — Хватит! — снова на весь зал прокричал Закклай, и люди замолчали. — Я согласен с тем, что позиция Чёрного солдата, если выводы Разведки верны, как минимум странная. Однако он находится на территории титанов, поэтому судить я его не могу, — по залу пронеслась волна возмущённого шепота, — что же до Кирштейна, думаю, Военной полиции будет полезно изучить данный материал, а потом избавиться от возможной угрозы. В левой стороне зала возник гул одобрения, в то время как в правой, где сидели разведчики, наоборот, возмущенные выкрики. Кирштейн в центре как будто стал меньше.       — Жан ни в чём не виноват! — изо всех сил закричал Йегер. — Вы не можете!       — А ты вообще не имеешь права голоса, чудовище! — крикнули ему с противоположной стороны.       — У вас нет доказательств! — присоединился к оборотню маленький блондин-разведчик.       — Успокойтесь! — уже в третий раз крикнул Дариус. — Я согласен с тем, что прямых доказательств, указывающих на предательство Кирштейна, нет, — сказал он, глядя на Эрена. — Однако, если он и правда шпион Чёрного солдата, то вред, который он может принести человечеству, перевешивает возможную пользу. И если ни у кого нет возражений, то…       — У меня есть, — внезапно раздался спокойный голос Пиксиса. Причмокнув, словно он только что отхлебнул из фляжки, командир Гарнизона продолжил, — на следующий день после обнаружения Кирштейна мои подчинённые прошли по городу в поисках возможных следов Чёрного солдата, — Дот выдержал паузу, — и нашли, — шёпот присутствующих опять стал громче. — Прошу, мадам. Пиксис пропустил вперёд худую женщину. На ней практически не было лица, она была бледна, и было видно, что она крайне напугана.       — Мама? — раздался голос подсудимого.       — Представьтесь, пожалуйста, — обратился к женщине Закклай.       — Меня зовут Маргарита Кирштейн, Жан Кирштейн - мой сын. В ночь, перед тем, как солдаты нашли моего сына, на меня напал демон, — начала она, — я спала в своей кровати, когда внезапно проснулась связанной. И там было это существо, я пыталась вырваться, но оно было сильнее.       — И чего хотела эта тварь? — спросил Дариус. Он видел, как женщину трясет, видел её обеспокоенное лицо и как она каждые десять секунд бросает взгляд на своего сына, как боится за его жизнь. «Такую панику сложно сыграть».       — Я не уверена, помню только укол в руку и как что-то разбилось. Сначала я подумала, что это просто кошмар, но утром я неосторожно порезалась о разбитое стекло на полу. А потом, в тот же день, пришли солдаты Гарнизона, и я им всё рассказала. Толпу охватил испуг, повисший в воздухе.       — То есть вы хотите сказать, что этот демон проник в стены? — закричал кто-то из представителей веры.       — И потом спокойно их покинул, да так, что никто ничего не заметил?! — испуганно прокричал кто-то из аристократов.       — Она врёт! — вскрикнул Ник, тыкая пальцем в миссис Кирштейн.       — Не врёт, — перебил пастора один из солдат Гарнизона и вышел вперёд, — Александр Дюбуа, — человек отдал честь, положив кулак на сердце, — командир 13 патруля города Троста, именно я опрашивал миссис Кирштейн в тот день, и я своими глазами видел две ранки у неё на руке, как от шприца. «Хмм, — задумался Закклай, — если они не врут, то Чёрный солдат опасней, чем предполагалось, если он может спокойно проникать в стены и покидать их…»       — У меня есть предложение, — поднял руку Эрвин. Закклай заметил, что перед этим Смит перешёптывался со своими подчиненными, прежде всего с той безумной учёной, Ханджи, кажется. — Если солдата и правда интересует Кирштейн, его можно использовать как приманку, вряд ли Чёрному солдату нужен будет мёртвый шпион.       — Я вижу, у вас уже созрел план? — обратился к Смиту Закклай.       — Да. Если мы используем тех, кто, возможно, нужен врагам человечества, то мы сможем приманить их и захватить на своих условиях.       — Нет! — крикнул кто-то из аристократов, — от угроз надо избавляться немедленно, а не заигрывать со смертью.       — А что, если Чёрного солдата завтра заинтересуете вы? — спокойно спросил паникёра Эрвин, — его не смог заметить Гарнизон, и не думаю, что полиция справится лучше.       — А вы, значит, сможете? — со скепсисом заметил Нил. — Вы пытались поймать его во время последней экспедиции и не справились.       — Тогда мы были на его территории, — ответил Смит, — теперь он будет на нашей.       — Решено, — хлопнул Закклай, — Жан Кирштейн передаётся в руки Разведкорпуса, пока не будет пойман «Чёрный солдат». Заседание окончено, — объявил он под возмущённый ор левой стороны зала и радостного правой и добавил, глядя на Эрвина: — Это ваш последний шанс доказать, что эти риски того стоят, Смит. Закклай собрал папку с документами и встал. А затем стал морально готовить себя к очень томному вечеру с правительством человечества.