Сплетающие осколки

      — Отлично, Эрен! Перерыв! — громко крикнула женщина с неопрятным хвостом и в очках по имени Ханджи. Она вложила всю силу в лёгкие, чтобы Эрен, чьи уши были на пятнадцатиметровой высоте его титана, услышал её. Огромный монстр опустил взгляд и кивнул. Тут же из задней части его шеи повалил густой пар, плоть разошлась, и наружу показалось человеческое тело Эрена. Помощники Ханджи, Моблит и Абель, использовав УПМ, подлетели к упавшему, словно марионетка с обрезанными ниточками, телу титана и вытащили оборотня. Поддерживая ослабшего Эрена, они оттащили его и положили на кушетку снаружи палатки. И тот рухнул на неё без сил. На его лице, под глазами, выделялись полоски связи с титаническим телом, от которых шёл пар. В ту же секунду к кровати подбежала девушка с чёрными волосами, холодным взглядом и с красным шарфом поверх формы разведчика.       — Эрен! Ты в порядке? — взволновано спросила она.       — Микаса, — возмущенно ответил оборотень, — да, я в порядке! Это только первое превращение, успокойся!       — Всё прошло отлично! — громко объявила подошедшая Ханджи. — Контроль, понимание, реакции — всё на высшем уровне. Ты делаешь успехи! — похвалила она Эрена и отошла к своему столу, заваленному отчётами и рисунками. Ханджи положила свежий отчёт в стопочку к таким же за предыдущие дни, и её взгляд скользнул по портрету Чёрного солдата, сделанного Моблитом после пятьдесят восьмой экспедиции. Эрвин, её непосредственное начальство, всегда отличался уникальной способностью думать на десять шагов вперёд и выуживать выгоду даже из самых неудачных ситуаций и операций. Часто совмещая достижение нескольких целей одновременно. Из минусов же было то, что он часто был скрытен и не объяснял деталей собственных планов или своих размышлений, пока дело уже не будет в прошлом. И пусть Ханджи беспрекословно верила ему, часто ей хотелось знать детали планов или операций до последней буквы — всё же сказывалось мышление учёного. Перед пятьдесят седьмой экспедицией они знали, что на колонну нападёт разумный титан-оборотень. Тогда Эрвин посвятил её и некоторых других ветеранов в детали плана. И то только потому, что они служили в Разведкорпусе дольше пяти лет, так как вступили в разведчики до прорыва Марии и предполагаемого проникновения врагов в застенье. Однако, когда Женскую особь захватить не удалось, а также после таинственного появления и исчезновения Чёрного солдата, Эрвин стал просто раздавать приказы, не вдаваясь в подробности. Но это не повлияло на их исполнение. Приказы так же незамедлительно выполнялись. Это коснулось пятьдесят восьмой экспедиции. Тогда Эрвин не объяснил, почему они сохранили «Скелету» жизнь, хоть Ханджи и была рада. Но отчего вместо двухдневного прочесывания леса они удерживали позиции в деревне? А на захват Черныша назначили исключительно отряд Майка, показательно отказывая Леви. А позже стратегия «неразглашения» была применена на суде над Кирштейном. Ханджи была уверена в казни Жана, но, как гром среди ясного неба, нашелся свидетель в лице миссис Маргариты Кирштейн, о существовании которой Ханджи и не подозревала. И она думала, что и после суда ничего не узнает, продолжая слепо идти по дороге, указанной Эрвином, пока карты не спутала высшая власть. Совет приказал Смиту остаться в столице «для разговоров». И с ним остался ещё не до конца поправившийся отряд Майка и Леви. Сопровождать Эрена же назначили её и её исследовательский отряд.

***

Перед отъездом Эрвин вызвал её, Майка и Леви на разговор. И неожиданно для Ханджи, помимо них, в кабинете присутствовала и миссис Кирштейн. Женщина всё ещё не отошла от слушаний. Несмотря на облегчение от сохранения жизни сына, она не могла сдержать слёз, и её все ещё трясло.       — Не понимаю, почему именно мой мальчик. Он же такой хороший, он ничего не сделал, почему он вообще пошёл в такое опасное подразделение? — бормотала она. — Мне даже не позволили с ним поговорить.       — Кхм, — привлек её внимание Эрвин. — Миссис Кирштейн, уже сегодня большая часть Разведкорпуса отправится к Тросту, включая вас и вашего сына, и вы сможете поговорить. Однако перед этим я бы хотел, чтобы вы повторили информацию о «Чёрном солдате» этим людям, — он указал рукой на своих офицеров и Леви.       — Мы уже всё слышали в суде, Эрвин, — ворчливо сказал Леви, — хватит мучить человека.       — Не всё, — ответил Смит.       — Ох, вы о… — спросила Маргарита, глядя на Эрвина, и тот кивнул, — да, после того, как демон снял с меня веревки и перед тем, как покинуть мой дом, он пробормотал «Простите меня».       — Что? Вы уверены? — на лице Леви застыла маска неверия. — Какое вежливое чудовище, — хмыкнул он.       — Что ж, это всё, — объявил Смит, — спасибо вам, — обратился он к миссис Кирштейн, — обещаю, что и вы, и ваш сын безопасно доберётесь до Троста. Как только женщина в смятении покинула кабинет и её шаги в коридоре стихли, Эрвин начал говорить:       — Ханджи, я не смогу сразу отправится с вами, поэтому руководить лагерем придётся тебе. И нужно быть готовыми к вероятному появлению «Чёрного солдата».       — Тогда какого хуя я остаюсь здесь?! — вскипел Леви. — Нам надо захватить эту тварь, а ты как будто специально противодействуешь этому! Эрвин улыбнулся краешком губ.       — Да, так и есть, ты прав, Леви.       — Чего?! — удивились остальные.       — Но?.. — запнулась Ханджи. — Он и оборотни нам нужны, не понимаю я тебя.       — Хм, — начал объяснять Эрвин, — вы хотели бы захватить его как врага, — он посмотрел на Леви и Майка, — или как ценный образец, — Эрвин бросил взгляд на Ханджи, — тем не менее перед полноценной поимкой я хотел бы убедиться в намерениях Чёрного солдата. Женская особь убивала разведчиков направо и налево. В это же время Чёрный солдат людей спасал, и от Женской особи в том числе.       — Тц, — цыкнул Леви, — подумаешь, а потом он девчонку спас.       — Чему нет доказательств, — ответил Эрвин, — во время пятьдесят восьмой экспедиции я организовал всё так, чтобы от нас исходило как можно меньше активных действий, позволив ему всё делать так, как он посчитает нужным. И вы видели, что произошло. Что Чёрный солдат, что управляемые им титаны постарались причинить минимум вреда, даже будучи зажатыми в угол.       — И что с того? — спросил Майк.       — Я предположил тогда, что Чёрный солдат не против людей, и скорее всего, так и есть. Но его доброта к титанам перекрывает возможный выход на диалог. А после того, как он спас Кирштейна, я окончательно в этом убедился.       — Почему? — не поняла Ханджи.       — Помните наше предположение, что оборотни-шпионы поступили в армию все вместе в составе 104-го?       — Да.       — Дело в том, что Чёрный солдат тоже из 104-го.       — Что?! — воскликнула Ханджи, — как ты это понял?       — Ты же не хочешь сказать, что это создание прячется в рядах разведки?! — возмутился Леви.       — Нет, нет, — Эрвин примирительно поднял ладонь. — Моё предположение на данный момент, что оборотни учились все вместе, однако во время обучения между ними произошел конфликт, и Чёрный солдат отделился от остальных. Возможно, он достаточно проникся к человечеству, чтобы отказаться от методов оборотней, но недостаточно, чтобы полностью отказаться от стороны титанов.       — Предал предателей? — уточнил Майк.       — Да, — кивнул Эрвин, — если я прав, то его цель такая же, как и у остальных оборотней — Эрен. Потому мы и поставим лагерь близ стен и прямо на виду у всех будем тренировать Эрена. Это будет одной большой приманкой и для оборотней, и для Чёрного солдата.       — Тогда объясни ещё раз, почему я остаюсь здесь? — спросил Леви.       — По той же причине, что и раньше. Мы отдаём инициативу ему и посмотрим на его действия.       — Рискуешь Йегером, — заметил Майк.       — Там будет достаточно ветеранов, чтобы избежать самого неудачного исхода, и, помимо нас, патрулировать лагерь будет и Гарнизон.       — Ты так и не объяснил, как понял, что Чёрный солдат из 104-го, — напомнила Ханджи.       — А, забыл, прости, — извинился Эрвин и заговорил, — Кирштейн, — просто ответил он, — на его руке и на руке его матери были одинаковые ранки, как от шприца. Для спасения Жана Чёрному солдату нужно было что-то, скорее всего, кровь, от его матери. Но откуда солдат знал, кого и где искать? — в глазах Ханджи зажглась искра осознания, Эрвин заметил это и кивнул ей, — Чёрный солдат знал Кирштейна раньше и был у него дома. А вежливость к Маргарите даже после обездвиживания показывает его нежелание причинить женщине зло. Я поговорил с ней об этом. В их доме из всех солдат 104-го был только один человек. И это «лучший друг» Жана — Марко Бодт, — Эрвин взял со стола папку. — Это досье Бодта, которым любезно поделился архив Кадетского корпуса. И в нём сказано, что Бодт поступил в 104-тый, закончил седьмым в десятке лучших и погиб во время битвы за Трост.       — Погиб? — хмыкнул Леви. — Идеальный способ пропасть из поля зрения.       — Бодт, — вслух задумалась Ханджи, — знакомая фамилия... А не его ли было УПМ, изъятое из вещей Леонхарт?       — Да, — кивнул Эрвин, — И если наше предположение верно и Леонхарт — Женская особь, то допускаю, что Бодт мог передать своё УПМ ей для отведения от неё подозрений после убийства захваченных титанов. Но это ещё не всё. Я попросил архив Гарнизона поискать информацию о Бодте до армии, и они ничего не нашли. Сам он говорил, что из Джинаэ — деревни на юге Розы, — однако никаких Бодтов ни там, ни в близлежащих поселениях нет и не было.       — То есть он просто появился изниоткуда? — уточнила Ханджи.       — Именно.

***

Ханджи вынырнула из воспоминаний. Последние две недели они действовали строго по плану. На виду у всех прямо под стеной разбили лагерь и изучали способности Эрена. В этом и была двойная польза, заложенная Эрвином. Пока Черныш или оборотни не напали, они могут спокойно тренировать и изучать «надежду человечества» для дальнейших сражений без каких-либо ограничений. На задворках сознания Ханджи даже было пожелание, чтобы Черныш вообще не появился и не мешал им работать. Что-то похожее она чувствовала и относительно Ника — пастора стены Сина, что громче всех требовал казнить Кирштейна. По неизвестной причине он напросился к ним в попутчики, и Ханджи опасалась, что пастор начнёт проповедовать в лагере целыми днями. Однако их выручил Кристоффер. Он так же посетил лагерь и, поговорив с коллегой, стал его сопровождающим. А уже самого пастора Розы вызвались «охранять» Эльд и Петра. Они были единственными из отряда Леви, кому было дозволено покидать медпункт. В данный момент вся эта компания была на «экскурсии» в Тросте. Ханджи стала заполнять бумаги, внося туда замеченные особенности и детали после трансформации Эрена. При этом в полуха прислушиваясь к разговорам солдат из 104-го.       — Я в порядке, Микаса! — в который раз громко возмущался Эрен.       — Но... — бормотала она.       — Хватит! — снова зарычал Эрен. — Я в порядке, и я не твой ребёнок!       — Может, хватит ныть? — подал голос Жан. Изначальные ожидания Кирштейна о своем содержании как пленника были ошибочными. Как только разведка развернула лагерь, ему разрешили прогуливаться по нему, правда, не разрешая носить рубашку. И теперь каждый день Жан сверкал перед всеми своими худыми плечами, прессом, перебинтованной рукой и блестящими чёрными нитями. Их не стали вынимать, объясняя, что раны недостаточно зажили. Ханджи только потыкала в них палочкой и, не получив ответной реакции, опять ушла в бумаги. Самому Жану нити не мешали. При том, что все известные факты указывали на их опасность. Ведь нити, чем бы они ни были, имели титаническое происхождение. Однажды Конни даже пошутил, что они сожрут его ночью как заправский титан. Но нет. Жан их совершенно не чувствовал, и, что удивляло его самого, не боялся. При прикосновении к нитям он ощущал только те же теплоту и покой, что и в своем бредовом сне при прикосновении к… другу.       — Тебя вообще не спрашивали, любитель посветить торсом! — возмутился Эрен.       — Ребята, перестаньте, пожалуйста — постаралась сгладить атмосферу Криста.       — Да, хватит нервировать Кристу, — потребовала её лучшая подруга Имир — высокая смуглая девушка, усыпанная веснушками. Остальные разведчики из 104-го молча с ней согласились. Ссоры между Эреном и Жаном были привычными, но всё равно раздражали. Даже несмотря на то, что со времён вступления в разведку Жан стал вести себя спокойней. Их всех по какой-то причине держали вместе, хотя раньше то и дело разделяли по отрядам. Сейчас же каждый день шёл по одному и тому же распорядку: подъём, завтрак, облачение в комплект УПМ (кроме Эрена и Жана), тренировки Эрена, тренировки солдат отдельно от Эрена, обед, снова тренировки, ужин, свободные часы и отбой. Райнеру и Бертольду, как самым спокойным и ответственным, время от времени поручали патрулировать территорию. Иногда к ним присоединялась Имир. Конни, Саша и Криста помогали на полевой кухне. Армин каждую свободную минуту читал книги или помогал исследовательскому отряду с бумагами. Микаса охраняла Эрена и прицепом Жана.       — Жан, как прошёл твой разговор с матерью? — спросил Райнер, отвлекая Кирштейна до того, как тот стал плеваться оскорблениями в Эрена.       — Нормально, я же уже говорил, — ответил Жан, скрипнув зубами, — и вообще не ваше дело. Не волнуйся ты за меня так, Райнер.       — Если ты ведёшь себя как ребёнок, за тобой и контроль должен быть как за ребёнком, — ответил тот.       — Мама за тебя волновалась, — заметила Саша.       — Да, — поддержал её Конни, — мать надо уважать, вот я свою люблю, — заявил он и вздохнул, — эх, вместо того чтобы куковать тут, лучше бы отпустили навестить родню, они ж тут недалеко. Я бы показал им всем, каким важным солдатом я стал!       — Эй! Осторожней, — раздался вскрик одного из патрулирующих разведчиков.       — Не так уж и они и близко, — поспорила Саша, — но да, мне тоже бы хотелось увидеть папу и остальных.       — Приказ есть приказ, — разбил их мечты Райнер, — если нам сказали быть в лагере, значит, будем.       — Согласен, — тихо согласился с другом Бертольд.       — Насчёт мамы я того же мнения, что и Конни, — заговорил Армин, — она ведь тебя по сути спасла, Жан.       — Я знаю, — буркнул тот, — но говорить нам было не о чем. Мать и правда за него очень волновалась. Она обняла сына мёртвой хваткой и минут десять не отпускала. А подуспокоившись, стала задавать неудобные вопросы вроде: «Почему ты поступил в Разведкорпус?», или «Откуда эти раны?!», или «Где тот милый мальчик, что приходил с тобой?» И Жан не мог дать ответ ни на один из них.       — Ты что, пьяный? — раздался голос одного из солдат Гарнизона.       — Зачем вообще тут столько народу? — вслух задался вопросом Армин. — Сотня разведчиков, да ещё Гарнизон.       — Ты что, только сейчас заметил? Эрена охранять, — ответила Имир тоном, словно объясняла простейшую вещь тупому ученику, — разве не очевидно?       — Я знаю, — замялся Армин, — но почему именно столько?       — Тебе кажется это подозрительным? — спросила Криста.       — Если честно, да, — не стал увиливать от ответа Армин, — словно они чего-то ждут.       — Чего, интересно? — спросил Райнер, — не нападут же на нас.       — Да кто его знает, — ответил Эрен, — но, кто бы это ни был и что бы он ни планировал, я буду готов, — заявил он, и его зелёные глаза сверкнули решительностью. Микаса, соглашаясь с ним, показательно поправила шарф. Райнер встал, Бертольд последовал его примеру. «Так, хватит чесать языками, у нас ещё много работы», — объявил он, уходя в центр лагеря. Саша, Конни и Бертольд пошли за ним следом. «Эй, на дорогу смотри!» — вдруг воскликнул Конни, столкнувшись с солдатом, идущим навстречу. Тот взмахнул руками, извиняясь. Ребята из 104-го бросили на прибывшего взгляд, но никак не отреагировали. Это был обычный солдат Гарнизона, замотанный в зелёный плащ с розами. «Наверное, патрульный пришёл с докладом», — подумал Армин и решил вернуться к книге, но скользнул взглядом по Жану и замер. Ранее неподвижные и не реагирующие ни на что нити пришли в движение. Из каждого свободного сантиметра черноты выросли щупики и стали извиваться, напоминая руки утопающих, тянущихся за спасением. И тянулись они к солдату Гарнизона. При этом Жан заметил взгляд смотрящего на него Армина, но не почувствовал, что нити потеряли покой. Армин, стараясь унять дрожь в коленях, медленно встал и подошёл к столу Ханджи. К счастью, солдат просто осматривался и не заметил, что у одного из разведчиков дрожат руки. Подойдя к столу, Армин положил ладонь на отчёт, который читала Ханджи, но быстрее, чем та громко возмутилась, прижал палец к губам. А затем этим же пальцем указал на Жана. Ханджи поняла намёк и посмотрела в указанном направлении. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять что происходит. «Черныш пришёл в гости», — широко улыбнулась она.