а мы любим?

Let's stop running from us

Running from us

Let's stop, my baby

'My My My! ' Troye Sivan

— минджон? — джимин вскакивает с постели и смотрит на электронные часы на тумбе. — минджон, ты где? — она в спешке подбирает свои вещи с пола и одевается. 10:07. утро. ю заходит сначала в гостиную, затем на кухню. комнату минджон проверять и смысла нет — дверь была открыта, а вещи разбросаны по всем поверхностям. обойдя квартиру еще раз, джимин делает вывод: минджон или сбежала, или бесследно пропала. вчера. это ведь было вчера, да? это ведь было? джимин и вправду смогла отомстить минджон во всех интимных — и не — смыслах. они мучили — удовлетворяли — друг-друга бесчисленное количество раз в тот день. джимин и мечтать не могла о таком. о такой минджон, которая посещала ее только во снах. вчера она была реальной и кожа ее так же пахла клубникой, была мягкой на ощупь, как зефир, который они обе так любили в детстве. минджон была более, чем реальной. …подумать только, единственное, о чем они забыли — это разговор. самый обычный разговор. он ведь неизбежен? как и конец. (или разговор — это и есть конец?) смешно то, что джимин, укутывая спящую минджон в свои объятия, прошептала ей на ухо «я очень боюсь проснуться без тебя». и как только джимин могла радоваться такому сближению? сближение… даже это слово звучит неправильно в их случае. хах, джимин впервые в жизни попала прямо в яблочко. впервые в жизни она озвучила свой страх минджон, а та лишь сделала его реальным. и где она? прячется у бойфренда, с которым проводила каждые выходные? или у ниннин, у подруги, которая приютит любого человека с улицы. или, может, минджон сейчас даже не в сеуле? гадать можно бесконечно, но это никак не поможет. никто никогда не знал что в голове минджон. кроме пятнадцатилетней джимин. но джимин уже не пятнадцать. и они точно уже не подруги. кто они? но почему минджон сбежала? она… она снова думает, что может поступать как ей вздумается? поиграть с чувствами и сбежать — это то, чего она так хотела? джимин плачет. сначала она даже не понимает этого. только подходя к зеркалу и рассматривая засосы на шее, она замечает, что слезы льются ручьем. они обжигают белоснежное лицо, скатываясь по щекам, а затем на шею, следы на которой хочется стереть жесткой мочалкой. все это время, все эти три года, джимин сдерживалась. она ни разу не плакала из-за минджон, что бы та ни делала, что бы та ни говорила. но сейчас, когда они провели чудесную ночь (день) вместе, когда джимин доверилась ей, поверила, минджон просто ушла. она сбежала. ледяной душ отрезвляет. джимин теперь не хочется разгромить весь дом или подать в розыск. она даже номер ниннин искать не будет, хотя стоило бы. завтра рабочий день, а значит и не напьешься. девушке не остается ничего, кроме того, чтобы лежать на кровати и сверлить телефон взглядом в надежде на то, что минджон напишет хоть что-то. но она не пишет.

***

— джимин, уже месяц прошел, ты не можешь вечно быть такой. — эри, я сама знаю, какой мне можно быть, — срывается на подругу, продолжая сверлить стену взглядом. — зачем ты, вообще, пришла? я же говорила меня не трогать. учинага тяжело вздыхает. комната, в которой они сейчас находятся, за последний месяц изменилась до неузнаваемости. всюду валяются коробки из-под еды на заказ. мягкий ковер сложен за дверью, и поэтому, зайдя босиком, можно собрать всю грязь на своих босых ногах. шторы задернуты, не давая лучам солнца проникнут внутрь и подарить хоть каплю тепла. джимин тоже сама не своя. на работе она скрывает собственную озлобленность и обиду с помощью дежурной улыбки, глупых отговорок и плотно закрытой двери кабинета. никто, кроме джено и эри, не знает, что именно произошло. а что-то, вообще, произошло? потому что друзья джимин считают, что ю стоило давно забыть о минджон. человека, который поступил отвратительно, забывать надо сразу. «минджон не просто человек, ясно?» — джимин, давай хотя бы прогуляемся, в кино сходим. тебе нужно немного развеяться. обещаю, я даже проводить тебя до квартиры не буду на обратном пути. в подъезд зайдешь сама, — они с джено это делали каждый раз после работы, потому что боялись, что джимин не дойдет до лифта, и в один день или сопьется, или, не дай бог, скинется с моста. — давай, а? там как раз шинчана крутят. эри сама не понимает, как ей удается вывезти джимин на улицу. впервые за месяц они держат путь не на работу. в то время как эри думает о том, как бы еще отвлечь ю, джимин пристально наблюдает за людьми, проходящими мимо них на улице. каждый человек кажется ей счастливым, каждого что-то радует, у каждого все более, чем хорошо. одна она, брошенная, покинутая, преданная. одна она засыпает в квартире в голом одиночестве, хотя предпочла бы вернуться на месяц назад, дабы жить хоть с ней, с той, в чью сторону лишний раз и посмотреть нельзя было, потому что джимин ненавидит одиночество. одиночество тоже не любит ее. и если бы не друзья, ю бы пропала вслед за минджон. в кинотеатре полно народа, что в очередной раз заставляет джимин ревностно вздохнуть. счастливые людишки, что может быть хуже? на шинчана они не успевают, поэтому выбирают второсортную комедию и закупаются попкорном с колой. фильм оказывается не таким уж плохим, эри даже иногда ловит смешки со стороны джимин. подруге точно нужно отвлечься и немного забыть о той стерве, что оставила ее. если бы минджон была простой соседкой, то джимин забыла бы о ней уже на следующий день. но минджон не была простой, минджон была подругой детства, первой и единственной влюбленностью. она точно была более, чем простой. когда джимин впервые рассказала им с джено о ким, то друзья были крайне удивлены, несколько раз повторяя, что даже не догадывались об этом. да они и минджон видели всего несколько раз за все время. но это никак помешало злиться на нее, потому что любой знает, что так поступать нельзя. минджон своим побегом не только разбила сердце джимин, она и разрушила дружбу, отравила совместные воспоминания, заставила страдать. на прошлой неделе у джено и эри получилось убедить джимин в том, чтобы она нашла другую квартиру. аренду нынешней в одиночку не потянуть, а по поводу вещей минджон можно обратиться к миссис ким. та уж точно свяжется со своей дочерью. — господи, вся эта история с грузовиком была ужасно смешной, — выходя из зала, говорит эри. она пытается разговорить подругу, но та продолжает молчать. — хочешь, поедим вафель? недалеко есть кафе, мы ходили туда с джено. вафли там «во», — палец вверх. — и твои любимые капкейки есть. хочешь? они выходят из кинотеатра. на улице уже стемнело, звезд не видно, но это не мешает жителям мегаполиса выйти из своих душных квартир и гулять, пока ноги не отвалятся. джимин же, поднимая голову к синему небу, шепчет: — в тот день на завтрак были вафли, — эри не понимает. — она пришла, сказала о том, какие милые питомцы у ынсо, и попросила вафли. интересно, они ей понравились? — джимин ухмыляется непонятно над чем и сжимает кулаки. — больше, чем я, наверняка. эри не говорит и слова. каждый раз, когда джимин вспоминала детали того дня, остановить ее уже было невозможно. она, наоборот, шла дальше, вспоминала больше, тонула в этих мелких каплях иллюзии. интересно, сколько раз за этот месяц она прокручивала сцены того дня? наверняка, она помнит каждое слово, сказанное минджон. помнит каждый ее жест, улыбку, ложь. в кафе они не зашли — джимин захотела домой. эри, как и обещала, расстается с подругой возле подъезда, обняв крепче, чем когда-либо. — пожалуйста, забудь о ней. приду завтра, — когда силуэт подруги исчезает из горизонта, джимин поворачивается к соседнему подъезду и говорит: — выходи, я видела тебя, — в ответ ни звука. — выходи, черт возьми, — кричит на всю улицу. — джимин, прости, я все объясню, — минджон сперва говорит. отчаянно, больно, как ножом по сердцу. и только потом выходит из тени фонаря, который все это время служил ей укрытием. джимин смотрит на лицо, которое когда-то трогала своими костлявыми пальцами, целовала эти сухие, но до невозможности нежные губы, проводила ладонью по локонам волос, сейчас уже укороченным и осветленным. она смотрит на человека, которого когда-то любила. она и сейчас, просто с любовью смешалась и ненависть — самая белая из всех, что могла существовать в этом сером безликом мире. — я не хочу слушать тебя. забери свои вещи завтра, пока я буду на работе. нужную сумму аренды переведи на карту хозяйки. как обычно, — хах, как обычно. джимин разворачивается и вытаскивает ключи трясущимися руками. слезы наступают слишком быстро, но ю не издает и звука. дверь подъезда кажется тяжелой, чем обычно. сердце она оставляет где-то там, под фонарем. — джимин, я… — минджон побегает к ней, хватая за локоть. вдыхает ночной воздух судорожно, стоит увидеть покрасневшие глаза напротив. слезы скатываются нарочито медленно. — не смей прикасаться ко мне, — джимин вырывается из чужих рук. — как ты смеешь приходить вот так? разговаривать со мной, смотреть прямо в глаза, — ю захлебывается, но не останавливается. — все это время я ждала от тебя хотя бы одно сообщение. «я уехала», «забудь что было», «я не вернусь». хоть что-то, минджон, — последнее шепотом. — да хотя бы ебаный смайлик! — снова повышает голос. резко, так, как должна была. она о многом успела подумать за этот жалкий одинокий месяц. сейчас джимин не прогнется под минджон, потому что сейчас все по-другому. — ты сбежала, ничего не сказав. ты предала меня. ты предала нашу дружбу, ты предала мои чувства. как ты могла? тебе не стыдно? ладно, — вскидывает руки. — я тебе не нужна и ты точно не полюбишь меня. но ведь ты могла не делать того, что сделала. и не возвращаться вот так. думаешь, под эффектом внезапности я прощу тебя сразу? — ухмыляется, агрессивно вытирая слезы рукавом джинсовки. джинса слишком жесткая для такой чувствительной кожи. …но джимин нравится. боль отрезвляет. минджон ждет, когда джимин остановится. что чувствует минджон? если бы она сама знала. она знает, сколько боли причиняет окружающим. особенно, джимин. она знает, что ю давно стоило зайти в подъезд, подняться на этаж и больше никогда не смотреть минджон в глаза. заблокировать ее везде, где можно. вычеркнуть из жизни, вырезать из сердца огромным куском. однако, тот факт, что джимин не уходит, стоит здесь, заливается слезами и ждет ответов, дарит ей шанс объясниться. перед собой, перед джимин, перед чувствами. — джимин, я… — руки минджон трясутся. слова, что она все это время держала себя, сейчас никак не могут вырваться наружу. — я… — так я и знала, — джимин перебивает ее. — ты и не думала как-то оправдываться, да? думаешь, я настолько слепа, чтобы не понять, что ты ждала мгновенного прощения и сейчас пытаешься что-то выдавить из себя? — громко смеется, пытаясь подавить собственные всхлипы. — и не делай такое лицо, будто тебе жаль. разворачивается, снова открывая железную дверь ключом. может быть, джимин в глубине души надеялась, что минджон снова остановит ее. скажет банальное «постой» или «мне есть что сказать», но ким молчит. молчит и провожает сгорбленную фигуру джимин. — прости… — шепчет, когда дверь со стуком закрывается, и скатывается на колени. — я не достойна тебя. прости, джи, — и наконец позволяет себе заплакать.

***

— тебе надо сходить к ней. — она меня видеть не хочет, я даже в глаза ей смотреть не могу. в полумраке комнаты на широкой кровати сидят двое. ниннин пытается убедить подругу в том, что еще не все потеряно и есть шанс исправить ошибки. в крайнем случае, объясниться. минджон выглядит бледнее, чем обычно. она уже несколько дней не спит и не питается нормально. все эти дни ее голова забита другим. точнее, другой. — почему я такая дура, нин? — бьет кулаком об спинку кровати. — почему мне надо было целовать ее? почему я посмела прикоснуться к ней? говорить ей то, чего не стоило знать никому? а потом я сбежала. так удачно кун предложил подменять рюджин со съемками на чеджу, хах, — болезненно ухмыляется, собрав колени. — а потом еще две недели сидела в отеле. зачем? — почти кричит, когда подруга тянется к ней с объятьями. ниннин много раз повторяла минджон, что это нормально, вся эта ситуация произошла из-за того, что минджон всегда боялась открыться кому-то, полюбить кого-то. но вот беда, первым человеком, которому она доверилась и любила была джимин. та самая шумная джимин из класса, всегда садившаяся на первую парту. та самая джимин, которая была любимицей учителей и родителей. та самая джимин, которую называли красоткой, одаренной, умной, веселой. вокруг джимин всегда было много внимания, людей, славы, потому минджон элементарно не понимала, как такая — уже — успешная девушка может дружить со скучной ким. вдобавок закомплексованной. однако, о ее комплексах узнать было сложно, потому что минджон всегда умела делать вид, что ей все равно. ей все равно на сверстников, ей все равно на тренды, ей все равно на жизнь. и в один момент она настолько погрязла в этом, что не смогла отличить лживую себя от настоящей. переезд тоже не сказался положительно на минджон. там все новые одноклассники приняли ее за высокомерную стерву, друзей так и не появилось, из-за чего она все чаще возвращалась к образу джимин и часами зависала на ютуб. однажды, листая рекомендации, ким наткнулась на туториал по необычному макияжу — так и появилась мечта стать визажисткой. исписанные тетради со стихами она выкинула. кроме джимин, никому они не нравились. так ей казалось. а потом минджон набирается опыта, ее приглашают работать в сеул — в столицу! — и она мигом соглашается. вопрос с жильем ей обещает решить мама, что и становится ошибкой в казалось бы уже налаженной жизни ким. «ты будешь жить с джимин. вы, наверное, давно не виделись. как будет весело!» весело не стало, дружба не вернулась. видимо, и джимин жизнь потрепала, раз уж она перестала быть такой жизнерадостной. только погрязла в работе, цифрах — что удивительно, потому что в школе она часто говорила о том, что не хочет связывать свою жизнь с ними — изо дня в день возвращаясь домой уставшей. дом. какое хорошее слово. может быть, они и вели себя как чужие, но у них хотя бы было что-то общее в виде двухкомнатной квартиры недалеко от центра. у них был дом. а сейчас ничего. и все из-за минджон, которая так и не смогла разлюбить джимин и вернуть настоящую себя.