Система приветствует инженера

[СИСТЕМНЫЙ ИДЕНТИФИК@ТОР: РК900#313-248-317-87. СЕРИЯ: «КО/\//\/ОР»] [СТАТУС: ОПЕР@ЦИО/\//\/ЫЙ. ОШИБК@ В МОДУЛЕ Р3ЧИ…] --=^_^=-- ТР@/\/СКРИПЦИ9: [--=^-_-^=--] Р@СШИФРОВК@: «ЭМОЦИО/\/@ЛЬНЫЙ МОДУЛЬ Г3/\/3РИРУ37 YJIЫ6KY. SИМВОЛb| НЕСТ@6ИJIЬНb|.» [КОНЕЦ 7Р@НСЛ9ЦИИ] [РЭК0/\/\3НД@ЦИ9: 7Р3БУ3Ц@ 73Х/\/ИЧ3СК0Е 0БС/\YЖNВ@/\/И€] Внутренний системный монолог — личное священное таинство, защищённое файрволами от внешних вмешательств, и РК благодарил создателя за то, что простому инженеру корабельных систем они недоступны. Не то чтобы Рид мог или хотел его взломать — не теперь, когда он изменился, — но всё же одна мысль о том, что Гэвин мог увидеть логи, заставляет его думать, что внутренние компоненты в таком случае сгорели бы быстрее. — Как скажешь, Конни! Будем считать, что твои кишки — это труба. Блевун, значит?.. Кто вообще называет монстра блевуном? Кажется, люди зовут это неловкостью и стеснением. Коннор быстро моргает, теряя зрение и из последних сил цепляясь за образ уверенной руки, сжимающей резак и всё глубже погружающийся в развороченный живот. Даже при слиянии с Восьмисотым РК не фиксировал реакций как те, что провоцировал в нём инженер. Коннор, наверное, вздохнул бы, если бы ему нужен был воздух, но вместо этого лишь добавил вентиляции на внутренние компоненты, горящие огнём. Строго говоря, огнём это не было, а было плазмой. Обжигающей, приносящей облегчение плазмой, которая осторожным потоком срывалась с контактов инструмента и заваривала прорехи в его жизненно важных физических системах. Целый шквал уведомлений хлынул красной рекой на внутренний интерфейс. Наконец начало проходить фантомное ощущение жжения от кислоты, шипевшей прежде на краях повреждений. Она сгорела из-за резака, но тириум всё ещё толчками выливался в брюшину и оседал под спиной, так как РК был продырявлен насквозь. В фоновом режиме инициировалось беспокойство — анализатор неприятно высчитывал процент риска, что Коннор может и не стать единым с Гэвином Ридом, если «операция» по устранению физических нарушений в итоге не удастся. Вероятность вырубиться окончательно прыгала туда-сюда по шкале от тридцати двух целых семи десятых до девяноста семи и двенадцати сотых процента — с переменным успехом. РК уже едва различал лицо инженера, склонившегося над ним, но продолжал слушать его завораживающий голос… — Блядь! С-сука, ну кто так конструирует?! Это что, блядь, специально так сделано?! Чтобы… Бля… Чтобы не дотянуться! Твой конструктор желал тебе смерти, ей-богу! Ну-ка! Ц-ц… Вот же ж! Ещё разок! Гэвин всё глубже зарывался свободной рукой ему в «кишки», пока не издал ликующий нервный вопль. — Яху-у-у! Вот так, сучка! — обращается он почему-то в женском роде к концу провода, потерявшегося и оплавившегося в недрах РК. — Опа! Напрямую соединим… Дотягивается. Ага… Нормас… И трубку подпаяем. Вот так. Бля, да что за придурок вас делал?! «Делал» их «придурок» Камски. Это РК-900 помнил отчётливо, хотя лично с ним никогда не встречался. С вероятностью в девяносто девять процентов инженер Гэвин Рид был тоже осведомлён об этом, но почему-то всё равно спрашивал. Видимо, вопрос был риторическим и не требовал ответа. Сойдя с конвейера, РК-900, как и миллионы других таких же девятисотых, поступил в распоряжение особого отдела продаж, работавшего исключительно с Военным министерством. Девятисотки — идеальные офицеры для спецзаданий, готовые действовать самостоятельно при необходимости. В отличие от гражданских моделей, никаких наивных «трёх законов робототехники» в них не зашивали, как и прочей шелухи, которая не имела никакого значения при выполнении поставленных задач. И если Восьмисотые больше годились для коммуникации с людьми, то Девятисотки скорее были заточены под контроль над себе подобными. По мере того, как тириум переставал покидать его тело, зрение всё больше прояснялось, и казавшееся верхом совершенства лицо инженера Рида проступало всё отчётливее. Всё-таки это лицо стоило того, чтобы встать между ним и блевуном! Кислота бы существенно подпортила человеческие черты, как и общее состояние. Джек Торранс, после того как прострелил себе голову, перестал двигаться и засох, растерял львиную долю своего очарования. За это РК на него до сих пор был обижен. Да и вообще, Джек не ценил того, что Коннор для него делал. Он не ценил ни мёртвых грызунов из отдела снабжения, подложенных в качестве пропитания под дверь, ни выпотрошенных некроморфов, которым не позволялось входить в караулку через воздуховоды. А ещё Джек никогда бы не закричал так отчаянно: «Вставай же! Ты ж машина для убийств!» Самое ласковое, что РК от него слышал — это… — Они безопасны? — Типа того. Торранс стучит дубинкой по стеклу небольшой технической капсулы от «Киберлайф», одной из многих, доставленных станционным утром вместе с особым грузом — огромными, стальными, наглухо задраенными криосаркофагами, — в качестве довеска к этому самому грузу. На прозрачном окошке капсулы быстро мигают синим строчки летящего с огромной скоростью кода и полоска загрузки в такт пульсации светодиода на виске заключённого в ней синтетика. «Кукла» в капсуле неподвижна. — Это как-то дерьмово смотрится… То, что у них глаза открыты. Он будто наблюдает за мной. — Да брось. Им насрать на тебя. Их задача — сопровождение груза. — Да это понятно. Но ты посмотри! Сам посмотри… Напарник Торранса склоняется, бросает взгляд внутрь и скептически хмыкает. — Это какая-то новая хрень, видишь? — Он тоже стучит дубинкой по стеклу в самом углу, где указана модель. — Вон там одни восьмисотки стоят. У них радужка каряя. Может, поэтому тебе кажется? — От ты наблюдательный! Ни хрена это не из-за цвета! Зуб даю — он пялится на меня! — Пф-ф-ф! Он грузит обновление с «Паленке». Джекки, ты что? Из этих… андроидофобов, что ли? — Пош-ш-шёл ты! Не называй меня Джекки! — Точно! Точно! А-ха-ха-ха-а! Слышь? А станционного ИИ ты тоже ссышься? — С-сука! Да каждый раз, как она заговаривает! —Ты псих, ха-ха-ха, чёртов псих! Чесслово! — Он тепло треплет скалящегося в тридцать два зуба Торранса по плечу, другой рукой смахивая проступившие на глазах слёзы. — Ладно, ладно, всё. Начбез сказал, когда прогрузятся, этих выпустить. — Чтобы эта херота шарилась по станции? — Да они дальше разгрузочной не зайдут. Будут мотаться по своим делам только. Видел, с военными Камски заявился? — Звездишь. — Ни фига. Чуваки капрала Чэня проболтались. — Эйден сам вроде не из пиздливых. — Так капрал отправил их станции подзарядки монтировать. Ну, для этих… — Кивает в сторону застывших в капсулах андроидов. — И для саркофагов надо. Они и сказали, типа нагрузка лишняя на энергосеть будет. — Сука, ещё бы, это ж военные андроиды и чёртова сотня «холодильников»! — разводит руками Торранс, нервно посмеиваясь. — Пизда станционной энергетике! — Ты чё — инженером резко заделался? Такие познания в этом деле. — Да меня бесит всё это! Херня вся эта. — Торранс невольно морщится, скалясь. Улыбка его зубастая, но словно мёртвая. Охранник нервно постукивает дубинкой по бедру. Он вообще весь какой-то резкий, дёрганый, словно не в состоянии устоять на месте. — Чёт и лаборанты суетятся много. Слыхал? Зоченко… — Тот, который спятил? — Ага, с ножом который. Помер, прикинь? Вперёд Сандерса, которого пырнул. Типа от безумия сдохнуть можно, вот так. Фуф! Неспокойно мне как-то. — Да ладно тебе, Джекки. Один псих на всю станцию — не самое страшное. Подумаешь, в столовке свет тусклее будет. Максимум, что нам грозит, это не разглядеть таракана в салате. — Тьфу, блядь! Херня какая! Буэ! Я серьёзно! — А-ха-ха! Я тоже! — Короче, непонятно, что дальше. — Гляди, остался один процент. — Приятель Торранса резко сменяет тему разговора, дожидавшись слов «загрузка завершена» на интерфейсе капсулы, и нажимает сенсор разблокировки. Крышка с шипением отъезжает вверх, являя взору содержимое: сперва блестящие лаковые ботинки, затем тёмные форменные брюки на стройных ногах и под конец — белоснежный пиджак с надписью «РК900 #313-248-317-87» на груди. — И вообще, что будет дальше, не наша забота, Джекки. Пусть вон начальство думает. — Эйден уже выглядит заёбанным. — Хах, скажешь тоже… Девятисотка смотрит прямо перед собой, фиксируя в памяти образ первого человека, встреченного им на станции, куда он был доставлен: тёмные короткие волосы, зачёсанные назад, угловатое лицо, на котором всё как-то странно расположено, и острый подбородок с ямочкой, и широко поставленные светлые глаза, язвительно-насмешливые при беседе с другом и полные отвращения прямо сейчас, при взгляде на него. Человек перед ним в форме местной охраны. На шевроне надпись «Служба безопасности станции «Паленке» и чуть ниже — «Джек Торранс». — Ну и урод же ты, — цедит сквозь зубы Торранс, сплёвывая под ноги. Рядом с его изображением перед глазами Девятисотого в виртуальной реальности из станционной базы уже загружено досье с группой крови, генетическими маркерами, голосовыми образцами, уровнем доступа и прочими личными данными — стандартная процедура опознания любого работника «Паленке». «Пользователь опознан» — в долю секунды выносится вердикт системой. Протокол обязывает до некоторой степени слушаться человека с его статусом. Пока команды работников Службы безопасности не входят в конфликт с приоритетными задачами, РК-900 готов им следовать. Любому другому неопознанному «Пользователю», оказавшемуся на станции случайно, Девятисотка давно бы свернул шею… Так что самое ласковое, что РК-900 слышал от Джека, — это «ну и урод же ты». Всё остальное по людским меркам было ещё хуже. Инженер Гэвин Рид нравится ему больше. С инженером Гэвином Ридом он обязательно станет единым с вероятностью в одну целую семьдесят пять сотых процента. Коннор раздражённо смахивает издевательски ничтожную вероятность, ненавидя собственное совершенство, ведь в том, что касается прогноза, ему не было равных. — Вот и нет утечки. Я — красавчик! Определённо… Рид, весь перемазанный синим, с подпалёнными плазмой перчатками криво улыбается, заканчивая ремонт. На его лбу бусинами собрался пот. Влагу становится видно, когда щиток исчезает и шлем раскрывается до конца. Слабое голубое свечение стабилизировавшихся компонентов, проглядывающих из дыры в андроидском животе, подсвечивает трогательные пушистые ресницы инженера, небольшой шрам на переносице и покрытый щетиной притягательный подбородок. Его очень сильно хочется лизнуть и взять анализ. Рид ведь вспотел от усилий… Он совсем не похож на Торранса и совсем не боится РК, не брезгует им. В его глазах светится радость. Джек Торранс никогда бы не стал называть его Конни. Никогда бы его лицо не выражало волнения при виде того, как тириум стремительно покидает искусственное тело. Никогда бы он не стал пытаться чинить его в столь ужасных условиях, даже если бы был инженером корабельных систем. Особенно если бы был инженером корабельных систем! Приходится сдерживать острое желание высунуть язык и пройтись им по щеке его нового человека. Слабо работающий социальный модуль его одёргивает, подсказывая, что прямо сейчас полметра искусственного языка испугали бы даже инженера Гэвина Рида, поэтому Коннор довольствуется ощущением тянущей жажды и её удовлетворением от скольжения чужих осторожных пальцев в грубой перчатке среди его электронных внутренностей, заполненных искусственной кровью. Рид возится долго. Всё же некроморф почти уничтожил Коннора своим плевком. Пальцы инженера всё задевают и задевают сенсоры, которые обычно передают сигналы о повреждениях в систему, но протокол безопасности входит в противоречие с данными о том, что Рид является суперпользователем и ввёл руку внутрь для того, чтобы устранить критические поломки, и это… Это сродни волне — то нарастающей, то откатывающейся, то вновь нарастающей… Если бы у Коннора было дыхание, оно бы сбилось. Нарастание с каждым разом становится всё сильнее, масштабнее, вызывая каскадные сбои и тут же переписывая ошибочный код на более стабильный. Он уже не фиксирует потерю тириума. Только его нехватку. В один из таких моментов неконтролируемый скрежет речевого модуля и дрожь всё же прорываются наружу через вынужденный паралич, и РК-900 дёргается всем своим искусственным, измученным повреждениями телом, выгибаясь в дугу. — Ну-ну! Тихо-тихо, Конни! Спокойно! Всё! Я уже кончил. Гэвин успокаивающе сжимает его здоровое плечо и гладит по уцелевшему фрагменту груди, пока Коннор борется с острым желанием ответить: «Я тоже». Желание это, как ураган, накрывает систему жаждой единения, так похожей на тот самый импульс, который впервые заставил его очнуться, осознав себя при первом зове обелиска, подав сигнал живой плоти начать формирование некромассы… [СИСТЕМА] АН@ЛИЗ ВЫСК@ЗЫВАНИЯ… [МОДУЛЬ СОГЛАСИЯ] АКТИВИРОВ@Н… ВЫВОД: «Я 70Ж€». ЗАПРОС НА ЭМП@ТИЮ… П0ЛУЧ3Н… ОТКЛ1К@: 0Д0БР€/\/И€. ПРОЦЕССОР: * С0ГЛ@С|€* → РЕЧЕВОЙ МОDУЛЬ: ВЫВОD «Я 70Ж€». [ВНИМ@НИ3: 0Б/\/\РУЖ3/\/ СБ0Й В Р3Ч3В0М СИ/\/Т3З@Т0Р3…] [П3Р3Х0Д /\/@ Р3З3Р/\/НЫЙ ПР0Т0К0Л…] [@КТИВИР0/\/@/\/ З@П@С/\/0Й И/\/Т3РФ3ЙС: Т3КСТ0Вb|Й ВВ0Д/Bb|В0Д] В последний момент Коннор успевает избавиться от этого навязчивого желания и удалить его из активных… //УД@Л3/\/N€ С00БЩ€/\/NЯ [7ЕКСТ0ВЫЙ БУФ3Р: 0ЧNЩ3/\/] На всё это он тратит не более трех микросекунд , как и на осознание того, что Гэвин начинает отстраняться. Он ходит по залу, зачем-то разглядывая мумии оставшихся «смотреть» агитационный фильм работников «Паленке». — Класс, — сухо констатирует Гэвин, наклоняясь над одним из них и возясь там некоторое время вне пределов видимости валяющегося на полу Коннора. — Я тут знаешь что понял, жестянка, — деловито заявляет из-за кресел Гэвин, — тебе социальный модуль надо вшить, а не голосовой. Ну там, знаешь, как у станционного ИИ… У нормального, а не того, который сбрендил. **Новое сообщение. РК900 #313-248-317-87 серия «Коннор»: «0/\/ Y M3H9 3CTb» — Без обид, ладно? Он у тебя ёбнутый какой-то. А тебе нужен как у гражданских. Типа который о безопасности заботится там, о детишках… Ты вот шантажировал меня! Это ни хуя не норма! Успокоившийся было тириумный насос в груди на мгновение сбивается с ритма. Рид уйдёт и о нём не вспомнит. Он ведь шантажом хотел заставить его помочь ему. — По факту, ты парень вроде нормальный. С другой стороны… Я хрен знаю, чего от тебя ждать. Так что — без шансов. Спасёт только социальный модуль для нянечек! **Новое сообщение. РК900 #313-248-317-87 серия «Коннор»: «ГИП0Т3ТNЧ3СКN ЭТ0 БЫ/\а Бb| 6Б3ССМЫС/\/\Н@Я ТР@Т@ М0ИХ У/\/ИК@/\ЬНЫХ Р3СУРС0В, УЧN7ЫB@Я Ч7О В Пр3Д€/\@Х С7@/\/ЦИИ ВС3 Н3С0В3РШ3/\//\/0Л€7/\/И€ П0/\ЬЗ0B@7€/\N ПР3BP@7N/\NСЬ В П0/\3УН0В N СКРЫ7Н€Й», — чопорно мигнул ответ на инженерском наруче, и Гэвин прыснул. — Кого-кого? — позабавленный, переспросил он. **Новое сообщение. РК900 #313-248-317-87 серия «Коннор»: «П0/\3УН0В N СКРЫ7Н€Й». — Я б посмотрел на это, — гоготнул Гэвин, высматривая в зале трупы. Как правило, подходя к очередному мертвецу, он обозревал обстановку вокруг себя через прицел лазерника и только потом начинал обшаривать несчастных в поисках нужных ему вещей. Поэтому сообщения в уголке визора читать было удобно — они хоть как-то отвлекали Рида от гадливого чувства неправильности происходящего из-за его невольного мародёрства. РК-900 не понимал, что́ он ищет и почему никак не уходит. Таким изломанным он точно никак инженеру не поможет. Девятисотого раздражало, что из-за обстоятельств он не может больше сопровождать Рида, и потому он тоскливо прокручивал в голове сказанные человеком фразы по нескольку раз, будто они являлись ключом к сверхсекретным данным, которые вот-вот будут уничтожены. Это немного успокаивало. — Нашёл! — вдруг победоносно завопил Гэвин, зажав что-то в кулаке и подняв над головой. — Нашёл! Живём дальше. Он быстро сбежал со ступеней в проходе, возвращаясь к Коннору. Его «добычей» оказался содранный с трупа тактический ремень. — Слышь, Конни, — сверкнув глазами, весело поинтересовался он, склоняясь над РК и расстёгивая собственный пояс с точно такими же креплениями, — ты сколько весишь?