Волчьи ямы

Отыграв сцену, Рамси довольно уселся обратно. С роду он не видывал таких напыщенных куриц! Вся блестящая, серо-белая, как лебёдка — даже мех-то у неё на оторочках был светло-рыжий, зимняя белка, должно быть — старковская девица не ходила, а шествовала по залу. Бастард хмыкнул себе в кубок, со вкусом прокатав кислющее вино на языке. Всё нынче пело ему о мире, который он с детства хоть и презирал, а уж больно хотел считать своим: все эти пышные столы, вёрткие слуги, тонкие голоски бардов, точно им жилы подрезали, золочёные кубки и серебряные блюда. Шёлк, приятно холодивший шею. Рамси с аппетитом закинул в рот кусок баранины, показавшийся необычайно сочным. — Не умеешь вести себя за столом — не садись. Рамси искоса выглянул на отца, не дожевав. Состроив дурака, бастард со звуком отхлебнул ещё вина, а думал только про Бетани и то, как её разрывает на куски от этого вида, где бы теперь не маялась мачехина душонка. И Миранда. Этой-то точно только разговоры о таком слушать. Сам король сидел с Рамси в одной зале! Что ни говори, а звучало почётно. Откинувшись на резную спинку, бастард прокрутил в пальцах плотную зелёную виноградину. То ли ещё будет. — О чём вы говорили с леди Эстерлин? — Сухо бросил Русе. Его взгляд налип Рамси на щёку. — Тебе стоит последить за языком. Если недовольна невеста принца, то недоволен принц — дальше, я надеюсь, ты сможешь додумать сам. Да, принц… Золочёный петух подстать серебряной курочке. Рамси фыркнул себе под нос, зорко следя за тем, как леди Эстерлин вела за руки брата и сестру, с улыбкой им что-то щебеча. Платье у неё нынче было отменное: отороченный вырез опускался низко, показывая верхнюю часть груди, а талия казалась удивительно тонкой. «Эта будет покрасивее Миранды, — с интересом рассматривал девицу Рамси, — и всех остальных в Дредфорте». — О Домерике. — Соизволил ответить он. — Она была… Довольна. «Особенно тем, что твой милый сыночек подох» — про себя добавил Рамси, насупившись. — Надолго мы останемся? — Деланно беззаботно спросил он, а сам всё размышлял, с какой стороны ему получше подступиться к девице. «Спереди или сзади?» Это будет занятная игра! Рамси любил всё занятное. Чтобы отвлечь внимание, он нарочно чиркнул ножом по тарелке, когда резал мясо. — Завтра к королю пойдут с просьбами… — Лорд Русе пристально следил за сыном. — А король успеет протрезветь до завтра? Он, вроде как, намерен упиться вусмерть… Рамси насмешливо выглянул на отца, указав тому на Роберта Баратеона, что уже кренился неравномерно нагруженной телегой, стремительно въехавшей на поворот. Лорд Русе, поглядев на эту картину, скупо усмехнулся: — Тебе же лучше, если не протрезвеет. Не смей сболтнуть лишнего завтра, не то голова твоя покатится по заднему двору… Кроме того, мы поднимем вопрос с Одинокими Холмами. — Дались эти холмы… Поднимать шум из-за клочка земли… Мертвяки на крестах и без того приведут их в чувства. — Клочок земли? — Брезгливо переспросил отец, так, что Рамси невольно поморщился. — Если бы мы столетиями не воевали за каждый свой, как ты выразился, «клочок земли», у нас не было бы ничего, из того, что мы имеем теперь. Но, раз ты так презираешь мелочи, значит, будешь рад узнать о том, что я хочу забрать помимо куска Одиноких Холмов. Заслышав интригу в голосе отца, бастард выпрямился. Глаза лорда Русе изобразили нечто, похожее на удовольствие, и, коротко поглядев по сторонам, он негромко промолвил: — Ведь ты не думаешь, что всё это я делаю для твоей радости? Признаться, о таком извращении Рамси не думал. Он недоумённо пожал плечами, вдруг серьёзно задумавшись: а для чего, собственно, понадобилось узаконивать его? Бастард напрягся всем телом, подозрительно уставившись в лицо отца. Тот принялся разделывать баранью ногу, скрупулёзно и педантично счищая жирное мясо с кости, ловко управляясь ножом и вилкой. Когда Рамси хотел было спросить прямо, лорд Русе выглянул на него. — В глазах людей ты останешься бастардом, узаконь я тебя хоть сотню, хоть тысячу раз. Более того, своим отвратительным поведением ты это мнение только укрепишь. — Рамси стиснул зубы и до боли сжал нож в руке. — Но мне хочется верить, женитьба тебя остепенит и загонит под узду… Дочь лорда Герхарта Слейта из Чёрной Заводи утратила мужа не так давно и пожелала вернуться в отцовский дом. Вдова ещё вполне молода, а других наследников нет… Ты понимаешь, что это значит? Рамси от удивления выпустил даже нож из пальцев. Отец собрался женить его? Да он спятил! Это старость начала жрать его мозги, не иначе! Бастард, не мигая, глядел вперёд себя. Он загонит девку в самую высокую башню, прикуёт цепями к полу и оставит так, без еды и воды, чтобы драгоценная жёнушка сожрала пальцы у себя на руках и ногах. Нет, сперва он разделается с её папашей, чтобы наверняка получить наследство. Так и сделает. Рамси едко усмехнулся своим мыслям. — Разумеется, отец. *** Везде лютоволки. Всюду. Даже на резных балках под потолком они бегут на встречу друг другу, а на полотнищах знамен перемежаются с баратеоновскими оленями. По лицу короля можно судить лишь об одном — того, что подливает ему нынче в кубок осторожный прислужник, явно не достает. Роберта Баратеона уже успел раздражить какой-то непутёвый полу-рыцарь, полу-хрен, а потом порядком докучил Гловер со своими глупыми жалобами на гадких островитян, что рубят его лес. «Ободрать с них шкуры и отправить до дому, — думал Рамси, — сразу и пылу поубавится». Вот нашли проблему! Он бы с этими моллюсками расправился быстро и безо всяких стенаний. Бастард, откровенно заскучав, переступил с ноги на ногу — они с отцом дожидались своей очереди, чтобы раздражить короля ещё больше. Рядом восседал Нед Старк, впервые заняв пост десницы. Не то, чтобы он был этим доволен, — заметил Рамси. Слова отца о женитьбе не давали бастарду покоя. «Женился бы сам, раз так хочется оторвать кусок землицы, — он цокнул языком, — хотя нет. Тогда он нарожает себе лапочек-сыночков, и я все пальцы в кровь изотру, разбираясь с ними». Он глубоко, нетерпеливо вздохнул. Ничего, он всё придумает: и года не пройдёт со свадьбы, а он уж будет свободен, как ветер в поле. — Ну?! — Взревел король Роберт, отпустив Флинтов, выпрашивавших себе Каменный Холм по праву первородства. Уходили они недовольные — Баратеон, видать, встал не с той ноги. — Кто ещё хочет разбавить мне вино… своим дерьмом? — Ваше Величество. — Спокойно вымолвил лорд Старк. Он нашел глазами Русе Болтона и кивнул ему. Рамси понял, что десница был поперёд оповещен обо всём: и о гловеровских стычках с железянами, и о желаниях Флинтов, и о его претензиях. — Лорд Болтон желает узаконить своего сына, Рамси. Они с отцом вышли вперёд и поклонились, как было оговорено. Русе прошёл вперёд, чтобы подать написанное им прошение, в конце которого темнела пунцовая блямба печати с ободранным человеком. Рамси выглянул исподлобья: Роберт Баратеон читал установленный текст, кривя губы и едва передвигаясь по строкам. Наконец, он выглянул на бастарда, придирчиво и долго оглядев его. — И чем ты заслужил такую милость, мальчишка? — Басисто пророкотал король. — На месте твоего отца я женился бы и достал себе законных сыновей… — Хорошо веду себя… Ваше Величество. — Вовремя вспомнил он и наклонил голову. — Малолетние наследники — гибель дому. — Веско проговорил лорд Русе. — Ублюдская природа — вот гибель дому! — Хохотнул король, глядя поверх желтоватого пергамента. Рамси невольно напрягся, клацнув зубами. — Но ты получишь указ, мальчишка, раз так хочет твой отец… Все вышли из грязи, все вернемся в грязь, кхе-хе-хе!.. Пропади ты пропадом. Роберт Баратеон выцарапал себе трон сам, вместе с рубинами из панциря Рейгара Таргариена — нельзя было назвать его изнеженным корольком, просиживающим здесь штаны по праву рождения. И Рамси чувствовал невиданное прежде удовольствие, уже на кончиках пальцев ощущая, как-то, что и так должно было быть его — становится таковым по праву. Ужасная ошибка, в которой всё хорошее доставалось Домерику, вскоре будет исправлена. О, да… Рамси поработает над каждым пунктом, включая тот, что смотрит на него особенно надменно. — Благодарю, — проговорил он одними губами, глядя, как строчит рука писца и огонь подплавляет золотистый воск. — Ваше Величество. Когда они с отцом вышли из залы, Винтерфелл показался Рамси очень недурным замком. Даже всюду видневшиеся лютоволки, на знаменах ли, в виде ли фигур, его больше не раздражали. Болтон. Рамси Болтон. Все слоги наконец-то встали ровно на свои места, приятно оседая на языке и губах, когда он беззвучно проговорил их. Болтон, как отец, как каждый лорд из дредфортской крипты, каждый из тех, о ком написано в мейстерских книгах замка, Болтон, как… Как Домерик. Рамси зло улыбнулся, проведя по зубам языком. «В глазах людей ты останешься бастардом»… Что ж, значит этим неумным людям придется лишиться глаз. Даже если они такие же большие и интересные, как у Эстерлин Старк. *** Король был большой любитель охоты, — узнал Рамси из чужих разговоров. И обязательно захочет заняться этим делом, и тогда весь его двор, все эти задиравшие нос гвардейцы, даже королева со своими выхоленными девками — всё отправятся в Волчий Лес. К чему все эти церемонии и лишние неумехи вокруг? Бред собачий. От них не то что звери разбегутся, реки свои русла сменят. Рамси, сложив руки на груди и прислонившись к шероховатой стене Гостевого Дома, смотрел, как носятся туда-сюда слуги. Снова будет пир. Как им всем не надоест? Бастард ковырнул землю носком. Он хотел уж вернуться в выделенные покои, как из Охотничьих Ворот на Волчий Лес выбежал черный зверь, похожий на волчонка, только крупноватый и больно лохматый. Золотые глаза смотрели на Рамси, края пасти приподнялись, выше обнажив желтоватые, покрытые красной слизью зубы - в них была задата переломанная, вдавленная внутрь себя, шея грязной от крови лисицы, чьи лапы мёртво волочились по земле, собирая пыль. Бастард присвистнул. Говорили, Винтерфелл нынче кишел лютоволками, но это был первый, какого Рамси увидел сам. Бастард заинтересованно шагнул ближе, убрав руки за спину: пальцы ему пока нужны, как же он поиграет с леди Эстерлин без пальцев? Она тогда будет всё время кривиться от жалости и отвращения, а ему такое, как на зло, не нравилось. Зверь подбежал ближе и присел на полусогнутых, утробно на него зарычав, рокот зашевелил траву. — Ну-ну, тише, — проговорил Рамси. Настоящий лютоволк! И лисицу добрую поймал… Ему бы такого на охоту. Бастард присел на пятки, а зверь захотел, видать, всё-таки попробовать его на вкус и, не уразумев, раскрыл пасть. Клацнули зубы — дохлая лисица вывалилась изо рта. Рамси только фыркнул, откровенно забавясь: это напомнило ему кое-кого, кто тоже всё норовил куснуть его. Лютоволк, как бы засмущавшись, пискнул, подобрал добычу и рванул в Винтерфелльскую Богорощу. Рамси там ещё не был. Оглянувшись по сторонам и не найдя ничего интереснее, бастард, посвистывая себе под нос, пошёл следом за помахивавшим хвостом зверем. Время и пространство словно изменились разом: от нависавших ветвей стало темно, а почва под ногами укрылась мхом и опавшими иглами, ветками и листьями, как в настоящем лесу, как будто Старки просто-напросто оттяпали себе целый кусок, обнеся крепостной стеной. Лютоволк бежал впереди, ловко огибая кусты и деревья, хотя Рамси заметил хорошо протоптанную тропу неподалёку. Трава послушно пригибалась у него под ногами; над головой, в кронах деревьев, копошились птицы, то и дело вскрикивая; стрекотали на разные лады кузнечики. Зверь побежал вперёд, а затем повернул куда-то вправо — там раздавались голоса, пока ещё смазанно и неясно. Рамси стал идти осторожнее, предчувствуя, что вскоре сделается что-то интересное. Показался просвет, в краю которого забелело чардрево. Да, дредфортская богороща рядом с этой, как невзрачная сестрица, — без удовольствия подумал Рамси. Ещё бы, туда ведь никто не ходит! Голоса стали слышнее и звонче, и вскоре бастард остановился, облокотившись боком к золотисто-бурому дубу. Он довольно усмехнулся, обнаружив то, чего не искал, но весьма порадовался, найдя: лучи солнца, сделавшиеся под вечер мягче и теплее, путались в кудрях старковской девицы, что стояла к нему спиной, по голень зайдя в озеро. Оно казалось с такого угла тёмно-зелёным, как болото. От воды поднимался змеившийся пар. Нагло усмехнувшись, Рамси уже ступил вперёд, но вдруг лютоволк, за которым он пришёл сюда, подбежал к леди Эстерлин, и со всего разбегу толкнул крепкими лапами. — Дрея! — Она рассмеялась и обернулась. Левая рука взметнулась прикрыть лицо от брызг — край расшитого светло-зелёного подола тотчас опустился в воду. Бастард с недовольством услышал ещё один смех, мужской. Досадливо хмыкнув, он вновь отступил к своему дубу. — О Боги! Что это? Это мне на воротник?.. Зверь, оказавшийся девкой, покрутился от радости вокруг себя, окатив хозяйку новой волной брызг. Но та только звонче рассмеялась и шагнула дальше в воду. — Умница, Дрея! Ты настоящая охотница, иди, покажи Теону, кого ты поймала… Ах, вот оно что. Рамси подозрительно прищурился и перешёл к другому дереву, чтобы увидеть, как на земле, прислонясь к чардреву, развалился Теон Грейджой. Он давеча показался ему тем ещё индюком оттого, как нахально глядел и давил лыбу. Пальцы бастарда сжались от раздражения. — Ну и гадость! Ты что, по всему лесу её проваляла? — Индюк протянул руку, но лютоволчица только ощерилась на него, уйдя в сторону. — Не надо так грубо, Теон. Она старалась для меня. О, Рамси узнал этот тон! Он только весело фыркнул, расслабленно переступив с ноги на ногу, и с интересом глядел на разворачивавшееся перед ним действо. Он как раз всё думал, как бы заманить старковскую девчонку — не всё же ловить её на братца Домерика? Если она окажется скучной, он даже не будет настаивать… Может быть. «Но она не будет скучной, — всё-таки думал Рамси, — с таким норовом девки бывают особенно занятны». Что-то зашуршало совсем рядом, когда бастард отвлёкся, а потом он с удивлением увидел, как чёрная лютоволчица вынырнула из-под куста. Наклонив мохнатую голову набок да поглядев на него несколько мгновений — зрачки становились то узкими щёлками, то круглыми, как монеты, — вдруг выпустила лисицу недалеко от его ног. — Ну, спасибо, — недоумённо прошевелил губами Рамси, — хорошая дев… Тс!.. Сучка! Едва не прихватила своими зубищами его пальцы и тут же удрала прочь. Рамси присел, тронув оставленную добычу, и обнаружил, что шкурка глупой лисицы была нисколько не испорчена, где бы её ни протащили. Вся кровь лилась из перекушенной шеи. Если девка и впрямь хотела себе воротник… Озарённый светлой мыслью, Рамси решил обдумать это позже. Он вскинул голову, вновь поглядев на леди Эстерлин. На её лице больше не было улыбки. — …вообще думать? — Противным тоном говорил Теон Грейджой. — За тебя уже ведь всё решили, ты и глазом не моргнула! А теперь, сколько не болтай, как миленькая поедешь со своим принцем Джоффри и будешь смотреть ему в рот!.. Тьпфу… Он выплюнул травинку, которую держал во рту. — Но мне не нравится принц Джоффри. — Как-то расстроенно отвечала девица, казалось, даже кудри у неё понуро прижались к телу. — Как можно этого не видеть? — Тебе «не нравится» не принц Джоффри, Линн, а что теперь тебе нужно угождать ему и кланяться. Тебе ведь это претит! Но ты и это переживёшь… Да, ты это обязательно переживёшь и станешь также весела с ним, как со мной. — Он смотрит на всех свысока. — Как и ты. Что, не так уж и приятно? Рамси тихо присвистнул, даже покачав головой: надо же, угодил ногой прямо-таки в лужу семейной ссоры. А леди Эстерлин тяжело, высоко вздохнула и отвернулась, подняв лицо кверху, так, что золотистые лучи заскользили по сливочной коже. Помолчав, она медленно, с сомнением в голосе произнесла: — Я говорила с королевой… Знаешь, что она сказала? — Не дожидаясь ответа, девица обернулась полубоком. — Что она мечтает поскорее увидеть нашу свадьбу и нянчить своих златоволосых внуков. — Её полные, розовые губы сомкнулись, приняв капризное выражение. Она смотрела на Теона Грейджоя так, словно ждала от него утешения или каких-то слов, что смогли бы опровергнуть сказанное, разубедить или успокоить. Но тот молчал, отведя глаза в сторону. В воздухе повисло неудобство. Рамси даже подумал было кашлянуть, чтобы они отвлеклись друг от друга, но леди Эстерлин ровно в тот же миг отвернулась, совершенно отпустив платье. Подол с плеском упал в воду. Она сложила руки на груди, замотав головой. Мгновения протекли медленно перед тем, как девица вдруг заговорила твёрдым, звенящим голоском. — У Домерика оказался брат. — Рамси встрепенулся, от удивления вздёрнув брови: надо же! Он заинтересованно заерзал, рискуя собрать на себе всю грязь со ствола. — И он почти такой же наглый, как ты. О, леди Эстерлин! Бастард польщенно хмыкнул, теперь вслушиваясь также, как вслушивался в вопль загнанной в лесу потаскухи. Внимательно. — Я думал, тебе такие нравятся… — Значит, прекращай думать. У тебя скверно выходит! — Нет, скажи! — Грейджой вскочил на прямые ноги, тряхнув головой. — Ты его заметила, да? Бедная леди Старк! Только узнала про меня, а тут любимая дочь подкинет ей под дверь… — Хотя бы он не боится правды! Про Домерика. — Да, удачно Рамси сюда заглянул. — Ведь вы все здесь делаете вид, что ничего не было. Ни его, ни писем, ни птиц, ни Риверрана! И у вас такие противно круглые глаза, когда я вспоминаю… — Хорошо! Хочешь, я тоже буду щебетать с тобой про твоего Домерика? — Щёки у Грейджоя побагровели. Концы слов от чувства осекались, спотыкаясь на зубах. — Только вот незадача: я ничего не знаю! Так что придётся тебе просветить меня, как следует!.. Леди Эстерлин сделала два твёрдых шага. Она вдруг показалась ужасно высокой с этими распущенными волосами, касавшимися поясницы и разбросанными на плечах, и жаром горевшими глазами. Рамси даже немного засмотрелся. — Хватит. — Низко, холодно вдруг бросила она. — Тебе надо уйти. Уходи, Теон. И Грейджой, посмеявшийся над каждым сидевшим в том зале, так бойко отплясавший с каждой девкой, вывернувшейся наизнанку перед ним, вдруг послушался. Он медленно и тихо отошёл, протерёв ладонью лицо, встряхнулся, как мокрый, облаянный пёс, и, к вящему удивлению Рамси, сказал какие-то непонятные тому слова: — Я попрошу короля. Попрошу. Н-да. Бастард изогнул губы, покачав головой. Грейджой шагал громко, ветки трескались у него под сапогами, а леди Эстерлин нагнулась и плеснула водой себе в лицо — передние пряди намочились, превратившись в тёмных, почти чёрных змей на груди. Рамси ещё не решил, что именно скажет ей, когда медленно направился в сторону чардрева, обходя кусты, как девичий голос остановил его на полушаге: — Что же вы стояли там? Даже незваному гостю надлежит пройти к хозяевам. Он криво усмехнулся, покивав сам себе. Со свистом втянув носом воздух — пахло сыростью и цветущей тиной — бастард пружинисто повернулся на пятках, шагая вальяжно и мягко. Леди Эстерлин вышла из озерца. На лице у неё, на покрасневших щеках блестели капли воды, светясь на солнце, и прозрачно висли с ресниц, падая вниз, как слёзы. — О, ну как же! — Насмешливо протянул Рамси. — Тут были такие страсти, — он обвёл рукой пространство богорощи, — ни единой возможности сказать «здравствуйте»! Она нахмурилась. Волоски на бровях от воды тоже забавно сбились, направившись в разные стороны. — Вы не сказали и теперь. Девица смотрела на него с ожиданием, лукаво наклонив голову, но Рамси только пожал плечами и уставился на неё в ответ. Они застыли, не моргая, а солнце вообще-то больно щипало глаза. Но бастард ненавидел проигрывать даже в мелочах, поэтому, шагнув ближе, заговорщически прошептал: — Из той лисицы получился бы славный воротник тебе на платье. Но леди Эстерлин не моргнула, хотя её глаза уже казались влажными от напряжения, только прищурилась. Рамси, поводив челюстью, крепко стиснул зубы: не вышло. Луч так ужасно резал ему веки — сильнее, чем девчонке, она-то стояла спиной к свету — что бастард держался только на чистом упрямстве. В её глазах вспыхнуло веселье. Тогда леди Эстерлин вдруг ласково улыбнулась, отчего стало как-то неудобно, и проворковала: — Носите мой платок почаще. Синий цвет очень вам к лицу… Подходит к глазам. И Рамси неожиданно для себя моргнул. Что за?.. Он недоумённо проводил её, рассмеявшуюся, взглядом: как к её голым белым ногам липли частицы сухих листьев и травы, как мокрая ткань платья приставала к голеням и пальцы выжимали мокрые тяжёлые пряди. Посмеиваясь, леди Эстерлин выглянула на него исподлобья: — Что? Я даже не солгала! — Она наклонилась, взяла расшитые бисером туфельки, каких не могло быть и в помине у девок, вроде Миранды, и пробормотала что-то недовольное себе под нос. Задним умом Рамси представил, как уже имел бы её во все дыры на траве, будь она девкой, вроде Миранды. У неё бы тогда было в разы меньше гонору, и она бы скакала на нём с удовольствием, горячая и мокрая. Бастарду вспомнилось, как леди Эстерлин славно держалась в седле, подаваясь бёдрами вперёд и назад, и нынешняя её надменность только укрепила его в решении указать девке на её место. Под ним. Разве не было у горных кланов обычая отдавать вдов замуж младшим братьям? Плевать, что она не успела стать Домерику даже женой. Это условности. «Такие же, как твоё лордство» — вдруг сухо бросил голос в голове, подозрительно похожий на отцовский. — А то, что вы сказали про воротник? — Леди Эстерлин подозрительно прищурилась, как бы желая уличить его во лжи. — Вы слышали, что сказал про это Теон? Он не считает шкуру пригодной… — Неумехи много, что считают непригодным. — Пожал плечами Рамси. — Она грязная, и только. — Вот как? Ну, я подумала также… — Но её лицо вдруг изменило выражение. Губы поджались, а глаза сверкнули. — Хотя… Теон много что знает, я привыкла ему верить. Должно быть, мы с вами ошибаемся. Девица томно, печально выдохнула, всё поглядывая на Рамси исподлобья. Бастард поймал себя на желании возразить, ему это не понравилось, и он только скрипнул зубами, с раздражением заставив себя молчать. Леди Эстерлин любила поиграть… Что ж, он с ней обязательно сыграет в пару игр, какие ему очень нравятся. Но позже. Ещё не время. Лютоволчица ещё не загнана. — Твоё дело. — Хорошо, — вдруг сказала она, хитро улыбаясь и поджимая губы, — я скажу скорняку. — Она так и не надела свои туфли, держа их в пальцах, и пошла голыми ногами. Причмокнув губами, Рамси пошёл рядом, увидев, как она оглянулась. — И надолго вы здесь останетесь? Я думала, ваш вопрос решится быстро… — Мы ещё не решили все свои вопросы… — Ах, вот как? Что же, Болтоны так долго молчали, что накопилось много поводов для беседы? Она внимательно, с неясным предвкушением посмотрела ему в глаза, и в следующий миг Рамси увидел, как туфля выпала из девичьей руки. На лице леди Эстерлин изобразилось удивление, она поглядела вниз и снова ему в лицо, странно улыбаясь. Поняв, чего она ждала, Рамси не сдержался и хохотнул в голос. Он таких ещё не видывал! Хорошо. Хорошо, он подыграет. Это весело. Это занятно — как он и хотел. Улыбнувшись с напускной любезностью, бастард наклонился, подхватив туфлю двумя пальцами. — Прошу, миледи, — любезно проговорил он, пародируя услужливый тон, и даже чуть наклонил голову. Глаза жадно заблестели исподлобья. — О, благодарю… Она забрала, но не надела. Леди Эстерлин с довольством смотрела ему в лицо, щёки у неё разгорелись, а глаза хитро сверкали. Ветер шевелил её кудри. Спустя пару мгновений они неторопливо пошли вперёд, шуршал по траве подол и пели птицы в вышине, а какое-то напряжение ползло шлейфом за ногами. Что-то будет. Рамси слышал это в воздухе, как барабанный бой. Шлёп. Упало ему что-то под ноги, а девица отошла вперёд на четыре шага и выжидающе встала вполоборота. Бастард знал заранее, что увидит, взглянув вниз. Она застыла, невинно вздёрнув брови и покачав головой, как бы говоря: «Не знаю даже, как это вышло…» Только девичье лицо светилось от удовольствия. Желание нагнуть девку и отыметь до синюшных пятен на бёдрах взвилось в Рамси, нещадно натянув жилы. Бастард, ширя ноздри, диковато усмехнулся. Через мгновение его пальцы коснулись шершавого от нашитого бисера бархата. Каждый шаг стал мягок, долог и опасен. Весь мир, всё вокруг: деревья, птицы, пар над озером, крохотные мальки и согнувшиеся под сапогами цветы — всё застыло, напряглось в ожидании развязки. Он сделал на один шаг больше, чем требовалось, встав к леди Эстерлин так близко, что ей пришлось поднять голову, заглядывая ему в глаза. Страх мелькнул в её лице и тут же скрылся. Жар тела, запах влажности и ягод щекотали ноздри. В девичью ладонь толкнулся нос туфли, чуть испачканный липкой грязью. Чёрные зрачки стали такими широкими, что скрыли радужки. Рамси стоял так близко, что видел, как чуть раздувались ноздри, когда она делала вдох, и успел заметить, как глаза немного прищурились, перед тем, как раздался… Шлёп. Края губ натянулись. Вот как. Многообещающе улыбнувшись, бастард поднял в третий раз упавшую туфлю, подбадриваемый возбуждением и злостью. Не отрывая взгляда от лица леди Эстерлин, на котором брови поднялись в игривом ожидании — какая же она строптивая сука — он повернулся полубоком. Как следует прицелился, размахнулся, и через мгновение туфля тёмно-зелёным пятном с белёсыми искрами стремительно полетела в озеро, переворачиваясь в воздухе по пути. Бульк! Раздался плеск, сверкнули брызги, дымка пара сбилась. Довольно обведя клык языком, Рамси посмотрел на приоткрывшую губы девицу. Не ожидала? Леди Эстерлин облизнула губы, вздёрнула брови, и бастард не предвидел этого, но она вдруг весело воскликнула: — Хорошо! — Наслаждение легко читалось в каждом её движении, пока Рамси буравил взглядом девичье лицо. Он-то хотел другого эффекта. — Славно, тогда отправьте туда же и вторую, не то ей станет скучно без подружки… Она выжидающе заглянула ему в глаза, протягивая другую туфлю. От молчания в ответ леди Эстерлин вдруг сделалась напряженной и смотрела с вызовом, внимательно шаря взором по лицу Рамси. Но, разгадав шутку, бастард только посмеялся: он убрал руки за спину, весело пожав плечами, и хмыкнул: — Оставь себе… Миледи. — Он стал отходить спиной вперёд. Стоило только видеть это разочарование! Не слаще, чем если бы он нагнул её, а всё-таки! Девица недоуменно моргнула. — Кстати, про братца! Ты никогда не думала, куда подевались твои ленты?.. Он уходил довольный, как никогда. Невысказанные слова бились Рамси в спину, цепляли за колени, отчаянно хватали за руки; но леди Старк молчала, и бастард знал, что было на её лице, как отвращение сковало ей мышцы и как она стоит теперь, жалея, что заговорила с ним. Как славно! Рамси с наслаждением вдохнул сладкий от прелого аромата воздух, подумав, что обязательно вернётся за лисицей. За которой из? О, за обеими!