Всегда выигрываю

      Нолан отпил приятно горячий сладкий кофе из пластикового стаканчика, купленного по дороге в офис, раскрыл свой ежедневник, сверяясь с планами на неделю. На каждой странице был плотный список дел — встречи со свидетелями, слушания в суде, составление срочных отчётов. Почти все коллеги Прайса давно пользовались электронными заметками в телефонах или планшетах, Нолан же предпочитал вести рабочие записи по старинке, на бумаге. Пользоваться тяжёлым ежедневником с простой чёрной обложкой из натуральной кожи с идеально белыми разлинованными листами и ручкой "Паркер" с золотым пером доставляло ему немало удовольствия. Он любил всё лучшее, высококачественное: от канцтоваров и напитков, до костюмов и обуви. И, конечно, до тех, с кем имеет дело вне работы. Прайс улыбнулся, вспомнив недавнее свидание с Фишером. Обескураженный и сбитый с толку напором Нолана, он выглядел до трогательного беспомощным и забавным, очень милым и в то же время горячим. До начала рабочего дня оставалось около пятнадцати минут, и Нолан позволил себе отдаться мыслям о своём новом любовнике, спокойно попивая флэт-уайт.       Аллан был красив, очень красив: высокий рост, длинные стройные ноги, необычное, интересное лицо. Нолан был уверен, что с возрастом Фишер будет ещё привлекательнее, когда время высветлит серебром его волосы, а вокруг глаз соберутся обаятельные морщинки. Возможно, он сменит причёску — Прайс рекомендовал бы ему это — и длинные пряди будут падать на орехово-карие глаза, смягчая остроту высоких скул. Он станет более раскованным и улыбчивым, чуть более мягким, но сохранит свою страстность и подкупающую искренность. И движения Аллана будут всё также наполнены грацией, более присущей танцору, а не полицейскому. Прайс снова подумал о том, как ему повезло, что судьба подарила ему встречу с Фишером. При воспоминании о том, каким послушным и ласковым становится этот прекрасный и опасный хищник в его руках, в паху начало разливаться приятное тяжёлое тепло, совершенно неуместное в начале рабочего дня, и Нолан одернул себя, заставив сосредоточиться на предстоящих делах.       В тот день, когда Нолан велел Фишеру отвезти его домой, коп стоически высидел в баре, не взяв в рот ни капли алкоголя. Прайс не стал его долго мучить. Аллан был на взводе, да и самому Нолану, честно говоря, не терпелось объездить этого молодого жеребца. Он ограничился лишь одним стаканом бурбона, и встал. В глазах Фишера загорелся жадный огонь. Приподняв бровь, Нолан невозмутимо взглянул на него:       — Поехали?       Тот с готовностью вскочил, на ходу накинул неизменную чёрную куртку и достал ключи от машины. Он шёл к выходу так быстро, что пара человек шарахнулась в сторону, требуя быть осторожнее.       В машине Нолан расслабленно откинулся на пассажирское кресло, приспустил галстук, попросил включить радио. Заиграло что-то быстрое, попсовое, с навязчивым ритмом и глупыми повторяющимися словами. Прайс поморщился:       — Не люблю радио. Диски есть? Старый рок, блюз?       — Любишь такое? — Фишер повернулся к нему, немного удивлённо добавил, — здорово. Блюза нет, но... Сейчас. Вот, The Eagles, думаю тебе понравится.       Он пощелкал кнопками магнитолы, нашёл нужную песню и салон машины наполнился медленными тягучими звуками, и приятный мужской голос запел: Look at us baby, up all night Tearing our love apart Aren't we the same two people Who live through years in the dark? Every time I try to walk away Something makes me turn around and stay And I can't tell you why*       Отвернувшись от Фишера, Нолан внимательно слушал "Орлов", глядя в боковое окно на убегающие огни фонарей и ярко освещенных витрин.       — Красивая песня, — сказал он, поворачиваясь к Фишеру.       — Одна из моих любимых, — заявил тот.       — Похоже, у нас много общего, — кокетливо стрельнув глазами, заметил Прайс.       От музыки разговор перешел на фильмы, и первоначальное напряжение ушло совершенно. Всю дорогу мужчины болтали, как два приятеля и пришли к выводу, что Нолан должен организовать Аллану просмотр фильмов Микеланджело Антониони, а Фишер — познакомить Прайса со вселенной Людей Икс.       Подъехав к шикарному двухэтажному дому, от которого за версту несло престижем и статусностью, Аллан вновь оробел.       Они зашли внутрь, и коп огляделся. Интерьер гостиной был простым, но элегантным: темно-зеленые стены, кожаная мебель, стеллажи с книгами и лаконичный журнальный столик со стеклянной столешницей, серебристая ваза футуристичного дизайна, фотографии современной архитектуры и черно-белая графика на стенах.       — У тебя тут ничего, стильно. И район козырный, — похвалил Фишер.       Прайс усмехнулся. Он подошёл к бару и налил Аллану виски.       — Ты пока угощайся, а я в душ. Буду в спальне на втором этаже. Поднимешься туда через десять минут. Как выйду, хочу видеть тебя раздетым.       Нолан наклонил голову, одаривая Фишера показательно строгим взглядом, однако коп легко разглядел озорные искорки в голубых глазах хозяина жилища. Кончики пальцев покалывало от предвкушения, и Аллан, хитро изогнув крупные губы, схватился за галстук. Он не любил сей предмет одежды и надел его сегодня только по просьбе Прайса.       — Это оставить? — невинно поинтересовался Фишер, приподняв кончик галстука двумя пальцами. Нолан развернулся и вопросительно поднял бровь. Оглядев Аллана с ног до головы, он просто ответил:        — Да.       Голос и тон Нолана оставались спокойными, но пламя в глазах разгоралось всё сильнее.       Когда Прайс вышел из душа, Аллан уже сидел на его кровати полностью обнажённый. Чёрный галстук перечеркивал грудь, как стрелка указывая на крепкую эрекцию. Он чуть улыбнулся, когда увидел Нолана. Тот тоже был одет лишь в один предмет: белое махровое полотенце, обернутое вокруг бёдер. Влажные после душа волосы мягкими волнами спадали на лоб, делая Нолана лет на десять моложе. Красиво вырезанные губы приподнимались в легкой игривой улыбке. Аллан восхищенно разглядывал его. Очаровательный, невероятно сексуальный, он был так не похож на серьёзного и въедливого прокурора Прайса, которого Аллан видел однажды в суде. Тогда Косгроува вызвали для дачи показаний, и Фишер присутствовал на слушании. Сейчас же перед ним был совсем другой Прайс. И Аллану не терпелось прикоснуться к нему.       Нолан, видимо, разделял его желание. Он медленно подошёл и, протянув руку, прикоснулся к лицу Аллана, огладил скульптурные скулы и подбородок, тронул большим пальцем его рот.       — Открой, — прошептал он, чуть нажимая подушечкой большого пальца на нижнюю губу Фишера.       Аллана окатило жаром, по коже прошла волна мурашек. Ему нравилась эта игра. Он облил Прайса горячим жаждущим взглядом, и приоткрыл губы. Палец Нолана тут же скользнул внутрь, лёг на тёплый влажный язык. Фишер сомкнул губы, на пробу кладя ладонь на ногу Нолана. Так хотелось стащить полотенце и прижать его к себе... Но, едва ладонь копа ощутила влажную ткань на восхитительно округлом бедре Прайса, как тот ощутимо шлепнул по ней:       — Руки!       Строгий оклик и шлепок только распалили Алана. Он застонал и, прикрыв глаза, начал посасывать палец Нолана.       — Хороший мальчик, — ободрил его действия тот.       Аллан почувствовал, как другая рука Нолана забралась в волосы на его затылке, чуть сжала их и оттянула назад... Прайс вытащил палец изо рта любовника и взялся за его галстук. Потянув вверх, он вынудил того встать, сам же повернулся к Фишеру спиной, прислоняясь к тёплой пушистой груди. Аллан с восторгом уткнулся в его шею, вдохнул запах чистого тела с нотками цитрусового шампуня. Больше всего на свете он хотел бы обнять Нолана, сдёрнуть с него это чёртово полотенце и трогать, гладить и проникать везде, где только можно, но каким-то шестым чувством он знал, что нужно дождаться разрешения. Поэтому пока его руки безвольно свисали вдоль тела, лишь тяжёлое дыхание и стиснутые зубы выдавали то, как трудно ему было сдерживаться. Нолан же явно наслаждался игрой. Он терся щекой об скулу Аллана, а круглой попкой — об его каменный член, жаждущий прикосновений так сильно, что буквально истекал предсеменем, пачкая полотенце Нолана. Довольно улыбаясь, тот держал мужчину за галстук, чтобы притягивать его ближе, ещё ближе.       — Нолан, — прошептал Аллан, — позволь...       — Что? — промурлыкал Нолан, прикрыв глаза.       — Я так хочу коснуться тебя... Можно?       Нолан надменно хмыкнул, наклонил голову и потянул за галстук, служивший Фишеру своеобразным ошейником, ещё сильнее. Он приподнял руку так, что Аллану пришлось задрать подбородок. Прайс повернулся к нему лицом, провёл носом по напряжённой вытянутой шее, задел мягкими губами кадык и нижнюю челюсть.       — Можно.       Он отпустил галстук, и Фишер будто с цепи сорвался. Он трогал, мял и ощупывал тело любовника везде, куда мог дотянуться, жадно и голодно целуя его, проникал длинным языком в тёплый влажный рот. Заметив, что Нолан подталкивает его снова к кровати, Аллан на секунду замялся:        — Я раньше никогда...        — Тсс, не волнуйся, я подготовился.       Нолан деликатно, но ощутимо надавил на плечо Фишера, вынуждая того сесть. Взяв одну руку Аллана, он завёл её себе за спину:       — Попробуй.       Аллан обхватил округлую ягодицу, погладил и сжал. Он громко выдохнул, скользнув указательным пальцем между нежными упругими половинками, нащупав тугое колечко мышц. Нолан направил его руку внутрь, и Аллан ощутил, как влажные гладкие стеночки сомкнулись вокруг его пальца. Голова закружилась от тесноты и плотности: "Как же оно ощущается, если там будет не палец, а член?". Вторая рука инстинктивно дернулась к собственной эрекции, обхватила жаждущий орган, но тут же послышалось властное цоканье языком. Нолан укоризненно качал головой, строго глядя на Фишера сверху вниз, и тот с разочарованным стоном отпустил свой член.       — Ладонь на кровать! —скомандовал Нолан. — А тут, — он легонько шлёпнул по предплечью другой руки, — добавь средний палец.       Аллан послушался и услышал тихий, сладкий стон Нолана. Осмелев, Аллан поцеловал его бедро, что было прямо перед ним, прижался губами к выступающей тазовой косточке. В смущающей близости от его лица покачивался приличного размера член Прайса. Фишер надеялся, что тот не прикажет ему делать минет, потому что к оральному сексу он был пока не готов.       К облегчению копа этого не произошло и через несколько минут Нолан объявил:       — Достаточно.       Он забрался на кровать позади Аллана и притянул его к себе, ласково и игриво улыбаясь. Фишер с радостью навис над ним, обхватил стройную талию любовника и вновь захватил его губы своими. Нолан охотно раздвинул под ним ноги, закинул их Аллану на бедра и ощутимо укусил его за плечо, а тот на секунду замер, задержав дыхание от восторга. В груди росло волнение, он больше не мог ждать, и Нолан так вовремя шепнул ему прямо в ухо:        — Возьми меня!       Распалённый долгим ожиданием, Фишер зарычал и, направив член рукой, одним плавным движением ввёл его в горячее узкое нутро. Возможно, это получилось резковато, он заметил, как Нолан ахнул, но просто не мог больше сдерживаться. Аллан двинулся назад и снова вперёд на пробу, а Нолан, одобряюще кивал, глядя ему в глаза.       — Сильнее! Вот так... да... — направлял он Аллана, и тот совсем потерял контроль, исступлённо вбиваясь в тело любовника, наконец дав волю страсти, что копилась в нём несколько месяцев. Прайс стонал и выгибался под Фишером, обхватывая ладонями его пушистую грудь и сильные плечи. Это было так... Тесно, горячо и странно, совсем не похоже на предыдущий сексуальный опыт Аллана. Мысль о том, что он обладает мужчиной, которая сквозь туман похоти мелькала где-то на периферии сознания, придавала происходящему особую остроту. Обладать не женским податливым и мягким телом, а мужским, крепким и сильным... Чувствовать, как он изгибается под тобой, как мускулистые руки цепляются за плечи, видеть приоткрытые губы, с которых слетают сладкие стоны... Аллан протяжно застонал, чувствуя, что уже близок, и в этот момент услышал властный голос:       — Стой.       Нолан положил обе ладони ему на грудь, удерживая. Фишер замер, недоуменно заморгал глазами, вопросительно глядя на Прайса.       — Не так быстро, красавчик. Растянем удовольствие?       С лукавой улыбкой Нолан выскользнул из-под него, толкнул на кровать, опрокидывая Аллана на спину.       — Отдохни две минуты, потом продолжим.       Нолан непринуждённо встал, прошёл к столику и налил им по стакану воды. Фишер следил за ним, восстанавливая дыхание и любуясь сочной круглой задницей Прайса. Как можно было иметь такую шикарную пятую точку, протирая штаны в зале суда, Аллан понятия не имел, но эта часть тела любовника вызывала в нём особенное вожделение.       — Сходи в ванную, ополосни член, — велел Прайс, и Аллан как всегда послушался.       Когда он вернулся, Нолан сидел на краешке кровати. Он кивнул, указывая снова лечь на спину и, протянув Фишеру стакан, наблюдал, как тот пьёт. Заметив каплю, что попала на подбородок копа и начала медленно стекать по шее, Нолан приблизился и слизнул её языком. Затем коснулся кожи губами, ещё и ещё, ниже... Быстрые пальчики пробежались по груди, животу Аллана, дразняще огладили бедра, обхватили поджавшиеся яички, чуть оттянули. Фишер простонал, закрыв глаза. Ему были приятны эти ласки. Нолан аккуратно забрал у него стакан, поставил на тумбочку рядом с кроватью и оседлал ноги мужчины.       — Хочешь?       Он провел ладонью по члену, сжал в кулаке головку.       — Д-да!       — Так попроси.       Бровь Нолана взмыла вверх, в голубых глазах плясали чёртики.       — Отсоси мне! — выпалил коп.       — Ну-ну, повежливее!       Нолан опять сжал член Фишера, и, содрогаясь от интенсивных ощущений, тот выдохнул:       — Возьми в ротик... Пожалуйста.       — Так-то лучше, хороший мальчик.       Выражая одобрение, Прайс погладил Аллана по бедру, а тот завороженно наблюдал, как голова мужчины наклоняется, как изящно изогнутые губы медленно открываются, и его член исчезает между ними, попадая в ласковый влажный и тёплый плен рта Нолана. Фишер прикрыл глаза, застонал, когда почувствовал прикосновение упругого языка, а Нолан начал ласкать его ртом, одновременно массируя яички. Рука Прайса заменяла губы, язык вырисовывал витиеватые узоры, и коп просто терялся в ощущениях. Это был восхитительный минет! Вскоре он почувствовал, что вновь близок к оргазму, но в этот самый момент жестокий Нолан поднялся, оставляя разгоряченное тело любовника.       Аллан открыл глаза, разочарованно мыча, приподнялся на локтях, глядя, куда опять собрался уходить Нолан. Но тот не уходил, вместо этого он встал над Фишером на колени и, обхватив его эрекцию, стал медленно опускаться, насаживаясь.       — О-ох, блядский Боже, да, Нолан! — простонал он, ощущая уже знакомый пьяняще-плотный обхват на своем члене и молясь, чтобы в этот раз ему позволили кончить.       — Хочешь, чтобы я как следует объездил тебя, жеребец?       — Да, да!       Аллан положил ладони на бедра Нолана, жадно сглотнул, готовясь к скачке. Но Нолан не двигался, продолжая дразнить его, лишь чуть-чуть повёл бедрами. Фишер нетерпеливо и вопросительно взглянул на него, а Прайс порочно и чуть насмешливо улыбнулся. Тогда Аллан сорвался:       — Давай уже, мать твою!       Он резко сжал бедра Нолана, от чего глаза Прайса вспыхнули, и он наконец начал двигаться. Он прыгал на Фишере с такой интенсивностью, что тот задыхался, теряясь в ощущениях. Было непонятно, кто кого трахает, да это было и не важно. Аллан знал одно — такого секса у него не было ещё никогда.       Нолан схватился за свой член и начал надрачивать себе. Аллан жадно наблюдал за ним: огромные невинные глаза, растрепанные кудри и влажный от поцелуев порочный розовый рот придавали ему сходство с падшим ангелом. Фишер вдруг вспомнил, каким чопорным Прайс выглядел в суде, и от этого контраста забылся, уносясь в лавине мощного сокрушительного оргазма. Нолан последовал за ним, изливаясь Аллану на живот. Фишер чувствовал тёплые капли на своей коже и любовался лицом Нолана, его трепещущими ресницами и приоткрытыми в финальном стоне резными губами. Отдышавшись, Прайс аккуратно приподнялся и лёг рядом. Он гладил грудь Аллана и думал о том, как хорошо иметь молодого, сильного и выносливого любовника. А Фишер думал о том, что это, несомненно, был самый горячий и самый удивительный секс в его жизни.