Заложники сознания

— Доктор, успокойтесь... — Прекратите меня успокаивать, Олег Владимирович, вы не имеете на это права! — возмущённо воскликнул неизвестный мне человек в белом халате, взмахнув руками. — Вы привезли парня, даже не соизволив ему ничего объяснить! Вы ему просто не оставили выбора! Получается, или он верит во все это, добровольно соглашается и, скорее всего, умирает, или он отказывается и его все равно убивают, потому что он слишком много знает теперь! Прекратите это. Прошу вас. Я со стоном разлепил глаза. Голова трещала по швам, в глазах все расплывалось, стояла белая ослепляющая пелена, сил просто не было, я был выжат по максимуму. Я бы поспал ещё пару десятков часов, но этот хриплый взрослый, очень настырный голос резал уши, не позволяя провалиться в объятия Морфея. Спустя несколько ужасно долгих секунд мои глаза привыкли к яркому солнечному свету, и я смог-таки сфокусировать взгляд. На меня смотрели надоевшие светло-голубые марлевые маски и разные глаза: голубые, карие, зелёные, заинтересованные, безразличные, напуганные и задорные. Сразу же ко мне потянулись руки, много рук: кто-то оттянул веко и светил в глаз фонариком, кто-то щупал пульс, кто-то проверял аппаратуру — все были заняты делом. — Состояние стабильное, — отчитался один из врачей, команда людей в белых халатах, наконец-таки, оставила меня в покое. — Пришёл в себя, неужели, — недовольно фыркнул человек, который стоял в стороне. — Позвольте, я ему все объясню... — начал было отец, но он был нагло прерван учёным. — Ну уж нет, теперь играем по моим правилам, — незнакомый мне человек ещё раз презрительно фыркнул и перевёл ласковый взгляд на меня. — Ладно, обсудим это позже, не при детях. Меня аж передёрнуло от этой фразы. Девятнадцать лет... Я уже давным-давно не ребёнок! Я живу один, полностью независим от чьих-либо желаний, учусь в университете и явно не похож на мелюзгу, которая бегает по двору и швыряется песочком. Всегда хотел казаться старше, потому что никогда не любил детей. Однако учёный был совершенно иного мнения обо мне. — Кто это у нас тут проснулся? — ко мне подлетел вихрь в белоснежном халате. Я подскочил на кушетке и уставился на взъерошенную голову округлившимися глазами. Поведение пятидесятилетнего мужчины мне было совершенно непонятно. За неожиданным ураганом ко мне подошла чудесная девушка в коротеньком облегающем халатике, с сумкой через плечо и огромными, красивыми глазами... Размера эдак третьего. — Доктор, мне кажется, что вы напугали Артема, — девушка тряхнула крупными блондинистыми кудрями и зевнула, прикрыв рот наманикюренной ручкой. Я заворожённо следил за ней. Все было идеально: маленький нос, пухлые губы, линзы светло-фиолетового цвета, эти кудряшки, тоненькие руки, пышная грудь, точеная талия, упругая попа — так и хотелось, чтобы все было сразу и моим. — Ты не умеешь обращаться с детьми, глупая женщина! — возмущённо воскликнул учёный и снова перевёл взгляд на меня. — Кто это у нас тут такой большой уже? — мужчина потянул меня за левую щеку. Было неприятно, может, даже немного больно, но я был просто не в состоянии что-либо возразить — вся ситуация была настолько глупой и безвыходной. Я никак не мог осознать, чего от меня хотят и почему этот вполне взрослый человек считает меня пятилетним ребенком. — Ангелина, где Саймон? — укоризненно спросил учёный, не отрывая от меня взгляда. — Быстро позови его сюда. Я обрадовался. Неужели появится адекватный человек, который сможет мне прояснить всю ситуацию. Отец куда-то незаметно ушёл, но это меня не сильно волновало, и без него хватало забот, которые свалились как снег на голову. Девушка обречённо вздохнула и, положив сумку на колено, стала в ней что-то искать. Я приподнялся, пытаясь получше разглядеть ее кружевные трусики, но перед моим лицом постоянно маячил учёный, пытаясь меня забавлять и всячески развлекать, показывая фокус с оторванным пальцем. — Господи, избавь меня от этого идиота, — тихо прошептал я, устало опускаясь на кушетку. Цель не была достигнута, учёный оказался проворнее, чем я ожидал. — Доктор, Саймон, — девушка подала извлечённое из сумки нечто, больше похожее на кусок какой-то тряпки. Учёный отступил на несколько шагов от кушетки и исчез из моего поля зрения. А если быть точным, он попросту отошёл на задний план — ещё бы, передо мной стояла обворожительная блондинка. Я глупо улыбнулся. — Меня Артем зовут, — я попытался завязать беседу, но мой мозг явно ещё не соображал от пережитого шока. — Очень приятно, Артем Олегович, — Ангелина ласково улыбнулась, продемонстрировав ряд белых, идеально ровных зубов. Я только открыл рот, чтобы продолжить разговор, но был прерван тем самым вихрем: — Артемка, знакомься, это дядя Саймон, — учёный помахал передо мной рукой с чем-то белым. "Ничего не понимаю, — я опять удивлённо уставился на доктора наук. — Только не говорите, что я должен буду провести всю неделю с этим психом". Когда рука наконец остановилась, я смог разглядеть то самоё нечто, что доктор назвал Саймоном. И тут мои надежды рухнули окончательно. Это была обычная игрушка, одетая на руку. Мягкая потрёпанная белая ворона с жёлтым клювом и искусственным мехом. — Дядя Юра, а когда мы сможем погулять с Артемкой? — писклявым голосом задал сам себе вопрос учёный, открывая клюв пальцами руки. О нет, это был не конец. Это было что-то хуже. — Пойдём прямо сейчас, — вихрь вприпрыжку выбежал из герметично закрытой палаты, смеясь во весь голос. Это выглядело жутко, пугающе, ненатурально и вообще... Прекратите этот спектакль, я домой хочу. Но, видимо, все происходило на самом деле. Врачи, дружелюбно улыбнувшись вслед учёному, стали отключать от меня провода. По-умному. Со знанием дела. За две с половиной минуты. Я сел на кровати. Ощущения были не очень приятными, голова кружилась, хотя больше не болела, руки тряслись и очень хотелось есть. Я верю. Верю, что это сон. — Артем Олегович, пойдёмте, — Ангелина мягко взяла меня за руку и потянула с кровати. Я не мог отказать такой симпатичной девушке, поэтому встал и легко улыбнулся. — Можно просто Артем, — девушка улыбнулась мне в ответ и кивнула, выводя меня из палаты. — Ага, вот вы где! — учёный, которого, по всей видимости зовут Юрием, вылетел на нас неизвестно откуда, заставив меня подскочить от неожиданности и сплюнуть на белоснежный пол. Я верю. Искренне верю в то, что это все сон. — А мы вас с Саймоном заждались, да, Сай? — обратился доктор к птице, которая начала яростно кивать, подтверждая верность сказанных учёным слов. — Ну ладно, седлаем наших радужных пони и скачем навстречу судьбе! — учёный вытянул руку вперёд, как супермен, и побежал по коридору. Я провожал его удивлённым взглядом, пытаясь собрать мысли в кучу и привести их в порядок. — Артем, нам лучше пойти за профессором, — Ангелина мягко взяла меня под руку, выдернув из омута не самых приятных мыслей. — Иначе можем не успеть. — Да, конечно, — я кивнул и быстрым шагом направился в сторону удаляющегося учёного с профессором Саймоном на руке. Все мне казалось очень странным, будто передо мной разыгрывают какой-то спектакль в несколько действий. Мне это не нравилось. Очень не нравилось, скажу я вам. Никогда не любил странности, а тут ещё и моё драгоценное время жизни у меня же воруют. — А почему Юрий... — тут меня осенило, что я совершенно не знаю, как зовут седого профессора. — Павлович, — подсказала мне Ангелина, которая успевала идти за мной на пятнадцатисантиметровых каблуках. — Точно, — я немного стушевался, ситуация была достаточно глупой, ведь я не удосужился поинтересоваться, как зовут учёного. — Почему Юрий Павлович ведёт себя так... странно? — У доктора никогда не было детей, — пожала плечами блондинка. — Он импотент. От слов и жестов Ангелины мне стало ещё больше не по себе. Я чувствовал вину перед профессором за то, что тоже знаю теперь его маленькую тайну, хотя понимал, что я явно такой не один. А ещё создавало напряжение реакция Ангелины, будто проблема профессора — это что-то обычное, каждый день такое происходит. Однако надолго наедине с моими мыслями меня не оставили. Мы пришли в светлое просторное помещение с множеством столов, идущих параллельно длине комнаты. Сейчас в комнате находились по меньшей мере сотня людей в белых халатах, среди которых то и дело мелькали люди в военной форме. Все были заняты: кто-то стоял в очереди, кто-то сидел за столами в ожидании товарищей, а кто-то уже с аппетитом ел вязкую кашицу бледно-голубого цвета. Столовая. — Сейчас Артемка будет ам-ам, — восторженно произнёс профессор и, удаляясь в сторону конца очереди, попросил помощницу: — Ангелина, будь добра, пригляди за ребенком. — Надеюсь, никуда убегать ты не будешь, — девушка тяжело вздохнула, глядя на узкую спину учёного. — Давай я тебе пока расскажу все. Это общая столовая. Она находится во втором корпусе, первый этаж. Кушают здесь все по расписанию и практически одно и то же блюдо: на вкус и цвет они все совершенно идентичны, различный лишь состав микроэлементов. Понимаешь, учёным некогда обращать внимание на еду, они, как проглоты, едят что попало. И в целях более экономичного производства еду упростили до этого, — наморщив свой носик, девушка ткнула пальцем в ближайшего учёного, который со знанием дела поглощал вязкую кашицу. — Тебе не понравится, но ты привыкнешь. — Утешила, — фыркнул я, глядя на приближающегося учёного с подносом. Голубоватого нечто я особо не боялся. Мне приходилось пробовать и не такие кулинарные изыски: согласитесь, далеко не каждое блюдо будет хуже подгнившего сырого мяса. Учёный буквально швырнул поднос на стол так, что тарелки подскочили от удара, и стал крутиться вокруг меня и прыгать. Я не предпринимал никаких действий, лишь провожая мельтешащее чудо непонимающим взглядом. До тех пор, пока оно не попыталось меня поднять. Как только я почувствовал, что мою талию со спины обвили худющие руки, я резко дёрнулся вперёд. Единственное, вырвавшись из плена цепких клещей, я не учёл несколько неприятных моментов: плитка была уж очень скользкой, а передо мной стоял слишком крепкий стол. Влетел я мощно, так, что гул от звона разбитой посуды разошёлся по всей, притихшей на мгновение, столовой. Пока я пытался собрать мельтешащие перед глазами звёздочки, учёный, не обращая на неодобрительно-обеспокоенные взгляды никакого внимания, усадил меня на стул и стал впихивать в мой рот горькую, жгучую кашицу. — Артем, лучше съешь, — перекрывая восторженные возгласы доктора, немного с упрёком попросила девушка. Я вздохнул. Мне ничего больше не оставалось, в принципе, поэтому, зажмурив глаза и глубоко вздохнув, я глотал кашу, похожую на овсянку. Как я понял, от учёного теперь не отцепиться. — Ай какой молодчина у нас растёт, — произнёс профессор, с умилением впихивая в меня остатки второй порции. — Доктор, думаю, Артему достаточно... — тихо заметила Ангелина, но учёный ее резко прервал: — Ты ничего не знаешь о детях, женщина! Вон, посмотри, как он рад, что я его кормлю! — я подавился кашей. Конечно рад. Верчусь постоянно, тяжело дышу, глотаю через силу, кашляю и запиваю чуть ли не литрами воды. Это все от безмерного счастья, безусловно. — Артем, тебе придётся заплакать, — неуверенно начала медсестра, кусая нижнюю губу. Нет. Я мужик! Хотя бы для Ангелины. И буду терпеть до последнего. Наш неравный бой с профессором продолжался около сорока минут. Все это время он крутился вокруг меня, как юла, дразнил гадкой белой вороной и, лишь дождавшись момента, пихал в меня очередную ложку каши. Я же терпел как мог. Сорвался на восьмой, когда из глаз непроизвольно потекли слезы от количества съеденной, безусловно полезной, дряни. — Ну не плачь, малыш, все, уже все кончилось, — профессор указал на тарелки, от чего мне стало ещё хуже. Я почувствовал, что весь плотный обед решил выйти наружу, а веки внезапно захотели себе внеплановый отдых. — Находим своих коняшек и поскакали на улицу! — воинственно воскликнул профессор и пулей выскочил из столовой. — А можно как-нибудь перенаправить путь в спальню? — устало спросил я и потёр глаза. — А, малыш хочет спатки-спатки, — опечалено сказал учёный, который, почему-то решил вернуться. — Ладно, сходим тогда с ним в лабораторию, я объясню все по-быстрому, и уложим спать, — кивнул доктор сам себе и, взяв меня за руку, потащил куда-то вглубь здания. Вскоре мы оказались перед огромной железной дверью. Я думал, что наконец-то дождался серьёзной работы, сложных терминов, долгих объяснений и даже немного взбодрился. Как бы не так. Передо мной и правда предстали баночки с химреактивами, какие-то машины, экраны мониторов, тысячи шлейфов и проводов. Но пошли мы к отдельно подготовленному месту: мягкому коврику с кубиками. Я тяжело вздохнул. — Итак, сейчас я объясню тебе всю суть нашей с тобой работы, — учёный потёр руки, снял перчатку-Саймона, посадил ворону рядом и стал строить стенки из кубиков 5 на 3. Меня затрясло от смеха. Интересно, как учёный собрался объяснять мне сложную работу, которая тянет на Нобелевскую премию на кубиках? Вскоре было выстроено две стенки: красная напротив меня и синяя напротив профессора. — Представь, что это ты, — доктор показал на синюю стенку. — У тебя есть отдельные части: ручки, ножки, голова и ты сам — главный центр управления, — учёный поочерёдно показывал на кубики. Я даже понимал, о чем ведёт речь Юрий Павлович. — Твоё тело сейчас по чуть-чуть, по самой малости, разрушается, — учёный убрал по краям несколько синих кубиков. — Это, конечно же, неправильно, ведь если не будет этих кубиков, — учёный повертел рукой с синими элементами моего "тела", — то ты не сможешь гулять, а будешь просто спать. Все время. Так вот, чтобы ты не спал, можно сделать вот что: твой командный центр переместить в штаб врага, — доктор наук взял центральный синий кубик и поставил вместо центрального красного. — То есть, вы хотите сказать, что переместите молекулы ДНК в другое тело, где воссоздастся прототип моего мозга? — я решил включится в игру, за что тут же поплатился: в меня полетела баночка с фенолфталеином, разбавленным в кислоте. — Молчать! — закричал не своим голосом седой профессор. — Умные слова здесь знаю только я! — но тут же успокоился и продолжил: — Пока ты будешь жить в штабе врага и управлять его телом, мы отремонтируем твой организм, и ты сможешь вернуться. Но, если что-то пойдёт не так... — учёный толкнул красную стенку с синим кубиком. Стенка в мгновение ока разрушилась. Я тяжело выдохнул: — Смерть?.. — Да, мальчик мой, — профессор пропустил мимо ушей то, что я, пятилетний ребёнок, знаю такие слова. — Смерть. Необратимая... Так, ладно, сколько времени? — учёный кинул взгляд на наручные часы. — Ой, уже давно пора спать! Ну-ка, пошли, я сам тут все сложу, — учёный схватил меня за руку и потянул по коридору. Почему-то я ему верил, этому смешному дядьке в белом халате. Но вся эта игра... Тела, кубики — это какой-то бред. Немыслимый, непреодолимый сознанием, сумасшедший бред. — Ну что, Артемка, будем завтра играть? — восторженно спросил учёный, укладывая меня на мягкую кровать. Они ждут моего согласия на участие в эксперименте. Они что, с ума все посходили? Я же больной и умру через неделю! — Ага, — выдохнул я и повернулся на бок, проваливаясь в сон. — Спи крепко, мой малыш, — учёный поцеловал меня в щеку, я невольно поморщился. Почему-то я был согласен.