Sinful temptation

Чуя вместе с Огаем приехали в Порт и сразу направились в кабинет босса Портовой Мафии. Мори сказал секретарю сделать кофе, после чего они с Чуей расположились на диване. — Итак, — произнёс Огай, отпивая несколько глотков из чашки. Чуя отпил из своей. — Рассказывай. — Что рассказывать? — спросил Накахара. — Всё: о себе и Тачихаре; о себе и Дазае; об отношениях с Достоевским. Мне нужны все мельчайшие подробности, чтобы составить полную картину произошедшего. — Даже не знаю, с чего начать, — задумчиво проговорил Чуя. — С Тачихарой мы познакомились на первом курсе, а вскоре начали встречаться. Ну, ты знаешь, я ещё в Осаке говорил тебе о нём и даже знакомил вас. — Да, это я помню, — проронил Огай. — Какие у вас были с ним отношения? Чуя пожал плечами, затем сказал: — Отношения как отношения. Мы встречались почти каждый день, проводили вместе довольно много времени. Когда отец узнал о том, что мы встречаемся, устроил грандиозный скандал нам обоим, родителям Тачихары, а также попытался сделать всё, чтобы Мичизу отчислили из университета, но у него ничего не вышло. Потом отец с матерью настояли на том, чтобы я перевёлся в другой вуз и переехал. Узнав об этом, Тачихара даже предлагал мне сбежать вместе, но я отказался. — Интересно, почему? — Потому что нам пришлось бы бросить учёбу и обеспечивать себя самим, а кем можно устроиться работать без образования? Конечно, я мог снова вернуться в спорт и неплохо этим зарабатывать. Мне даже приходила в голову эта мысль, но я её отогнал, несмотря на то, что очень хочу заниматься любимым делом. В общем, не решился я на этот шаг. Может быть, недостаточно сильно любил Тачихару, а может, и вовсе не любил. Не знаю, как объяснить, но не лежала у меня душа к побегу с Мичизу. Я чувствовал, что мне это не нужно. — Понятно. Что было дальше? — Дальше я приехал в Йокогаму, сдал документы в приёмную комиссию, оплатил обучение до конца года, устроился в общежитие и попросил риелтора подыскать мне квартиру. На второй день в универе я познакомился с Осаму. Меня словно током ударило, когда я впервые встретился с ним взглядом. Никогда такого со мной прежде не происходило. Я влюбился в него без памяти, едва увидев. И я знаю, что тоже ему небезразличен. У нас всё так быстро завертелось. Я и думать забыл о Тачихаре, но нам постоянно мешал Достоевский. Дазай бросил его ради меня, но тот никак не мог с этим смириться. — Всё понятно, — Огай задумчиво постучал пальцами по чашке, а Чуя продолжил говорить: — Я думаю, что это Фёдор всё подстроил. Правда, не пойму, как он узнал, с кем именно я встречался в Осаке, и когда успел связаться с Тачихарой. Я никому не говорил, в каком именно вузе учился, и не называл адрес в Осаке, где жил, даже Осаму. — Вуз вычислить несложно, адрес тоже можно узнать, если почитать твоё личное дело, которое ты сдал в приёмную комиссию. — Верно, Достоевский мог добраться до него. Кстати, я вспомнил, что он улетал в Токио за несколько дней до тех событий. — Какого числа это было? — спросил Огай. — Кажется, тридцатого ноября. — Ладно, проверю, куда он летал на самом деле. — Была ещё одна странность в тот день, когда Тачихару убили, — задумчиво произнёс Чуя. — Какая? — Один наш сокурсник — Ямагути Шиджо — устроил в тот день вечеринку. Дазай утверждал, что он беден и вряд ли на вечеринке будет весело. Он вообще не хотел никуда идти, это я его уговорил, — Чуя вздохнул. — Лучше бы я этого не делал. Но дело не в самой вечеринке. Как оказалось, она была просто шикарной. Ямагути арендовал для неё целый особняк. Адрес я тебе давал. Всё было организовано на высшем уровне. Только вот где, интересно, Ямагути взял деньги, чтобы устроить подобную вечеринку? Мори нахмурился. — Продолжай, — сказал он, глядя на Чую. — Я тут подумал... — Накахара почесал подбородок и отпил несколько глотков из чашки. — Мы с Дазаем везде ходили вместе. Если бы Тачихара хотел встретиться со мной, другого шанса подойти незаметно у него бы не было. Только та вечеринка. Но откуда он о ней узнал? Я спросил его об этом, а он сказал, что слышал о вечеринке от кого-то и решил, что я буду там. А потом у Дазая внезапно появились срочные дела, и он уехал. В другой ситуации я бы поехал с ним, но пообещал Тачихаре прийти на встречу, чтобы объясниться, поэтому остался. И ещё кое-что не даёт мне покоя: откуда обо всём узнал Дазай, если это не было заранее подстроено? Кем-то, кто знал о наших с ним отношениях. Вряд ли Тачихара мог узнать о нас с Осаму сам. А даже если и узнал, как он сообщил Дазаю о том, что мы с ним в отеле? Отправил сообщение? Где он взял его номер? В моём телефоне? Возможно. Но я проверил мобилу Мичизу после его убийства — там ничего не было. — Может быть, он удалил сообщение? — Не знаю. — Ладно. Я проверю всю информацию, которую ты мне дал. Жаль, что телефон Тачихары сбросили в реку вместе с трупом. Тебе бы поговорить обо всём с Дазаем и спросить, откуда он узнал, что вы с Тачихарой в том отеле. — Дазай не желает со мной разговаривать. Думаю, он ничего мне не скажет. Кстати, у полицейского было видео с телефона одного моего сокурсника, но он не назвал его имени. На видео засняли меня и Тачихару, когда мы разговаривали на вечеринке. Я не верю, что это произошло случайно, тем более именно Фёдор вывел полицейских на того, кто снял это видео. Откуда он знал, что я встречался с Тачихарой на той минке? Откуда знал, как он выглядит, если даже на вечеринке не был? Теперь я уверен, что всё это с самого начала подстроил Достоевский. Но если я скажу об этом Дазаю, он не станет слушать и вряд ли поверит. Мне нужны доказательства, что это его рук дело. — Постараюсь помочь тебе с этим. — Хорошо. А как много времени тебе нужно, чтобы всё выяснить? — Пару дней. — Я, наверное, поеду домой. Завтра контрольная по химии. Нужно готовиться. — Тебя подбросить? Могу сказать водителю. — Не откажусь, — произнёс Чуя. Он встал с дивана и поставил чашку на стол. Огай тем временем набрал чей-то номер и распорядился, чтобы Чую отвезли домой.

***

На следующий день Накахара отправился в университет. Дазай, как ни странно, снова был на занятиях, но с Чуей держался по-прежнему холодно. Он не желал с ним разговаривать и будто вовсе его не замечал. Так прошла почти вся неделя. Дазай игнорировал Накахару, а тот пока не особо настаивал на общении, понимая, что сейчас это бессмысленно. Чую больше не вызывали в полицейский участок, и он был несказанно рад этому. В среду вечером к нему заглянул Огай и сказал, что кое-что выяснил по поводу Достоевского. — Тридцатого числа Достоевский летал в Осаку, а не в Токио, — говорил Мори. — По поводу вечеринки, с которой всё началось: тот парень, Ямагути, куда-то пропал. — Да, действительно, — произнёс Чуя. — Меня ведь не было на занятиях на прошлой неделе, а в понедельник он тоже отсутствовал в универе. Во вторник и сегодня Ямагути так и не появился. Я спросил у одного из одногруппников о нём — он сказал, что не видел его с той самой вечеринки. — Мне удалось выяснить фамилию студента, который снял тебя и Тачихару на свой телефон, однако это был студент по обмену, и ещё во вторник он отбыл домой. Якобы у его матери возникли какие-то проблемы со здоровьем. — Я знаю, о ком ты говоришь, дядя. Это Фицджеральд. Как-то он пытался ко мне подкатить. Я сказал ему, что у меня есть парень в Осаке, но я не назвал его имени, хотя он и спрашивал. Видимо, Достоевский его ко мне подослал. — Конечно, я могу отправить за ним кого-то, но, по-моему, тут и так всё ясно. Один из твоих бывших сокурсников в Осаке узнал Достоевского по фото. Он сказал, что Фёдор расспрашивал его о Тачихаре. — Понятно, — произнёс Чуя. — Но поверит ли Дазай? — Хочешь, я с ним поговорю? — Нет. Я сам. Огай просидел у Чуи ещё час, после чего поехал домой. Накахара же решил вновь попытаться поговорить с Дазаем и вызвал такси. Однако, подъехав к его дому, заметил, как тот выходит из подъезда и садится в машину. Чуя решил проследить за ним и сказал таксисту ехать за автомобилем Дазая. После того как машина Осаму припарковалась у какого-то ресторана, тот вышел из салона и вошёл внутрь. Через стеклянные двери и окна Чуе прекрасно было видно, что там происходит — даже из машины выходить не пришлось. Как оказалось, Дазай встречался в ресторане с Фёдором. При виде их у Чуи сердце защемило в груди. Они сидели за одним из столиков в ожидании заказа и о чём-то разговаривали. Накахару накрыла волна ярости, как и в тот день, когда он был в подъезде Дазая и подрался с Фёдором. Не выдержав, Чуя вышел из машины и направился в ресторан. Дазай и Достоевский не сразу его заметили, и Чуя услышал обрывок их разговора: — ...почему ты передумал? — спрашивал Фёдор, касаясь ладонью руки Осаму. Чуя подлетел к их столику и, не сдерживая себя, ударил Дазая. — Ну ты и сволочь! — выкрикнул он, глядя на бывшего парня сверху вниз — после удара тот оказался на полу. Осаму устремил на Чую холодный взгляд и медленно поднялся на ноги. Достоевский посмотрел на Чую с презрением. — Да ты совсем с катушек слетел? Иди голову проверь. — Что ты сказал? — взвился Чуя и попытался ударить Фёдора, но его тут же оттащили от него два амбала — охрана Дазая. — Дазай-сан, — проговорил один из бойцов и посмотрел на Осаму. — Всё нормально, — ответил тот и смерил Чую насмешливым взглядом. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — И что за цирк здесь устроил? — Цирк?! Какой ещё цирк?! — кричал Накахара. — Это ты тут строишь из себя жертву. Делаешь вид, что тебя зацепила моя измена, а сам... — Что «сам»? — Да пошёл ты! — Накахара попытался вырваться из цепких рук охранников, но безуспешно. — Да отпустите вы меня! — Отпустите его, — распорядился Дазай. — Пусть идёт. Когда Чую отпустили, он молча покинул ресторан и сел в такси, которое дожидалось его у входа. Назвав водителю свой адрес, Накахара вскоре был уже дома, борясь с диким желанием пойти в какой-нибудь бар и нажраться там до поросячьего визга — внутри всё клокотало от ярости и бессильной злобы. Но делать этого было нельзя: завтра ему предстояло писать контрольную по математике, пропущенную в понедельник. На следующий день ни Дазай, ни Достоевский на занятиях не появились. Накахара кое-как написал контрольную и очень надеялся хотя бы на удовлетворительную оценку. В пятницу Достоевского снова не было, зато появился Дазай. После того, что Чуя увидел в среду, он больше не хотел ничего ему объяснять. Тот тоже его игнорировал, делая вид, будто они незнакомы. Дождавшись окончания лекций, Чуя поспешил домой. Вечер пятницы Накахара провёл в ночном клубе, где познакомился с каким-то парнем и притащил его к себе домой, но, к счастью для себя, Чуя был настолько пьян, что почти сразу отрубился, и между ними ничего не произошло. Выходные пролетели быстро, а в понедельник Чуя снова пошёл в университет, хотя у него ужасно болела голова — в воскресенье он опять напился. Достоевский снова отсутствовал на занятиях, и Накахаре это показалось странным: сейчас почти каждый день проходили контрольные и зачёты. Даже Дазай ходил в универ регулярно, хотя они по-прежнему не разговаривали и не замечали друг на друга. День тянулся мучительно долго, и Накахара считал минуты до окончания последней лекции. Придя домой, он тут же уснул, забив на подготовку к завтрашнему зачёту по истории. Как ни странно, зачёт он сдал, потому что ему повезло — попалась тема, которую Чуя хорошо знал. В этот день на занятиях присутствовал Фёдор, хотя сидел он отдельно от Дазая. В среду он тоже пришёл в университет, да и в четверг появился. Правда, по-прежнему не садился рядом с Осаму, и иногда Чуя ловил на себе его странные взгляды. После занятий Накахара зашёл в торговый центр, а потом решил пройтись до дома пешком. Он спокойно шёл по тротуару, когда неожиданно раздался резкий сигнал клаксона. Чуя инстинктивно отскочил в сторону и увидел, как прямо на него несётся автомобиль. Стёкла были тонированными, а номера заляпаны грязью. Кто сидел за рулём, рассмотреть он не успел. Одновременно с этим послышались рёв двигателя и визг тормозов: ещё одна машина пронеслась мимо, едва не задев Чую. Мазда, которая секунду назад неслась прямо на него, резко ушла в сторону, чтобы не врезаться в Тойоту, закрывшую собой Накахару. Если бы не она, Чуя наверняка оказался бы под колёсами. Вторая машина — та самая, водитель которой подал сигнал и сорвал попытку наезда, — тут же рванула с места и устремилась следом за первой. Всё произошло за считаные секунды, и Чуя не сразу понял, что его только что пытались убить. Накахару прошиб холодный пот. Но кем был второй водитель? Чуя так и не смог рассмотреть, кто сидел за рулём Тойоты: стёкла тоже были тонированы, а номеров на машине и вовсе не оказалось. Кто это был? Случайный свидетель? Возможно. Но почему тогда на машине отсутствовали номера? И зачем водитель помчался за автомобилем, который только что пытался совершить наезд? Решив больше не рисковать, Чуя вызвал такси и поехал домой. Поднявшись на свой этаж и войдя в квартиру, он тут же позвонил Огаю и спросил, не отдавал ли тот кому-нибудь из своих людей приказ присматривать за ним издалека. — Да, Чуя, — ответил Мори. — За тобой присматривает мой человек. А что случилось? — Он тебе не звонил? Ничего не говорил? — Нет. Так что произошло? — Да так… Меня чуть не сбила какая-то Мазда возле торгового центра, но её подрезала Тойота. — Тот, кто тебя охранял, был на Ниссане. Я сейчас позвоню водителю, — сказал Мори и прервал звонок. «Странно, — подумал Накахара, наливая себе чай. — Кем же всё-таки был мой спаситель? Наверное, всё-таки случайный свидетель. Других вариантов нет. Но что делать с Достоевским? Он не оставит меня в покое. Похоже, дело принимает серьёзный оборот. Остаётся только нанести удар первым. Но я и так под следствием». Чуя не хотел сообщать Огаю о том, что наезд был совершён намеренно и что он подозревает Достоевского, ведь это уже не первая попытка Фёдора избавиться от него. Чуя был уверен, что справится сам. «Похрен. С Достоевским нужно что-то решать. И я решу, только подойти к этому нужно с умом, чтобы меня не заподозрили». Через несколько часов Чуе перезвонил Мори и сообщил о том, что водитель, который за ним приглядывал, был обнаружен в своей машине мёртвым. — Кто-то перерезал ему горло возле торгового центра. А это означает, что тебя пытались убить. Чуя тяжело вздохнул, а Огай добавил: — Я отдал приказ о ликвидации Достоевского. Сомнений нет. Это его рук дело. Пусть он и зам Дазая, и физическое устранение Фёдора вновь может привести наши организации к конфликту, у меня нет иного выхода. На следующий день Фёдора в университете снова не было. Сидя рядом с Макото на одной из пар, Накахара услышал свежие сплетни: — Сегодня наши собираются в больницу, ты пойдёшь? — Зачем? — не понял Чуя. — Как, ты не слышал? Достоевский в больнице. — И что? Мы с ним не друзья. А ты что, пойдёшь? — Хочется узнать подробности о том, что с ним произошло. Все наши идут. И я тоже. — Так что с ним всё-таки случилось? — поинтересовался Чуя, подумав о том, что Мори работает слишком быстро. — Говорят, что с ним произошёл несчастный случай: его машина слетела в реку, и он чуть не погиб. Хотя, может быть, кто-то пытался его убить? — Вот как? А ты не знаешь, во сколько это случилось? — Кажется, около пяти вечера. — Интересно, — тихо пробормотал Накахара. — Я вышел из торгового центра в половине пятого. Плюс-минус несколько минут. — Что? — переспросил Макото. — Да нет, ничего, — ответил Чуя. — Мысли вслух. Позже в университет заявилась полиция. С каждым студентом по отдельности была проведена беседа. Полицейские задавали вопросы о том, какие у Фёдора были отношения с сокурсниками, кто из студентов общался с ним близко и мог знать что-то о его личной жизни. Как узнал Чуя из разговора с полицейскими, по колёсам автомобиля Фёдора кто-то произвёл несколько выстрелов, именно поэтому его машина вылетела с дороги и упала в реку. «Да, ситуация принимает всё более интересный оборот, — мысленно произнёс Чуя. — Кто-то пытался убить Фёдора после того, как он совершил наезд на меня. Это не Мори, думаю, он бы сказал мне об этом, да и к тому времени дядя ещё не отдал приказ о ликвидации Фёдора. Нужно будет точно это выяснить. Но кто тогда, если не он? И кто спас меня в тот день? Конечно, у Достоевского наверняка есть враги, но даже если бы они хотели его убить, вряд ли бы кто-то из них стал предотвращать наезд на меня. Я ничего не понимаю», — задумавшись, Накахара вышел из кабинета, где его опрашивал следователь, и нос к носу столкнулся с Дазаем: тот как раз туда заходил. Остановившись в дверях на мгновение, Чуя встретился с ним взглядом. Его словно током прошило, как тогда при первой их встрече. Однако Осаму отстранил Накахару в сторону и прошёл мимо него, закрыв за собой дверь. — Как думаешь, — проговорил Макото, подходя к Чуе ближе, — может, это Дазай пытался избавиться от Достоевского? — С чего ты взял? — спросил Накахара. — Не знаю, но мне показалось, что в последнее время между ними что-то происходит. Что-то не очень хорошее. — Объясни. — Не могу. Это какое-то внутреннее ощущение. Раньше они вели себя иначе. Но теперь... Когда они рядом, от них просто веет холодом. Конечно, они стараются это скрывать, когда не одни, но если никто не видит... А Фёдор... — А что Фёдор? — Не знаю. Ведёт себя так, будто всё хорошо, но я как-то заметил, что он смотрит на Дазая с ненавистью. — Да всё это ерунда, Макото, — произнёс Чуя. — Ты преувеличиваешь. — Как знать? Ты сейчас домой? — Да, а куда ещё? — Может, сходим куда-нибудь? Посидим в баре. — Ты же в больницу к Фёдору собирался. — Не, не пойду. Я уже выяснил всё, что хотел. Нечего мне там делать, если честно. — Ладно, пойдём пропустим по бокалу вина. — Я только вещи закину в общагу. — Хорошо, пошли. Тогда и я свои у тебя оставлю. На выходных заберу. Макото предложил Чуе пойти в ночной клуб, и они пробыли там почти до утра. Макото склеил какую-то девушку и ушёл с ней, а Чуя отправился домой и тут же завалился в постель. А после обеда Накахару ожидал неприятный сюрприз: в дверь настойчиво позвонили, и он пошёл открывать. Глянув в глазок, Чуя увидел отца и тихо выругался. Но пришлось впустить незваного гостя. Даже не поздоровавшись с сыном, Керо Накахара прошёл в квартиру и скривился от запаха перегара, исходившего от Чуи. — Отец, — произнёс Чуя, но тот молча направился на кухню и присел на стул. — Да-а-а, — протянул он. — Докатился, сынок. — Что тебя на этот раз не устраивает? — поинтересовался Чуя. — Твой образ жизни и внешний вид. Я ещё насчёт твоей успеваемости в университете выясню. Но это потом. Собирайся, ты возвращаешься со мной в Осаку. — С какой это стати? Никуда я не поеду. Не собираюсь второй раз среди учебного года переводиться в другой университет из-за того, что моему отцу взбрела в голову какая-то блажь. — Что ты сказал? — переспросил Керо, поднимаясь со стула и хватая Чую за руки. — Ты немедленно соберёшь свои вещи и поедешь со мной! — А я сказал, что никуда не поеду, отец! — вдруг взвился Чуя, вырывая руки из захвата и сам удивляясь себе: откуда в нём взялось столько решимости, чтобы разговаривать с отцом в таком тоне, ведь раньше он никогда не позволял себе ничего подобного. — Мне двадцать лет, и ты не можешь указывать мне, что делать. Не говоря больше ни слова, Керо ударил сына по лицу, причём довольно сильно — на щеке того остался красный след от ладони, а из разбитой губы потекла кровь. — Ну давай, ударь снова! — выкрикнул Чуя, отталкивая отца. — Ненавижу тебя, деспот! — Что ты сказал?! — почти взревел Накахара-старший, замахнувшись для нового удара, однако Чуя перехватил его руку и заломил её назад. — Убирайся! — выкрикнул он, отпуская руку отца и отталкивая его от себя. — Ты больше мне не сын! — прошипел Керо и добавил: — Больше ни йены не получишь и на наследство можешь не рассчитывать. — Да плевать! Без тебя справлюсь! — Что здесь происходит? — неожиданно послышался сзади знакомый голос, от которого у Чуи сердце заколотилось с бешеной скоростью, а к лицу прилила краска. Уж кого-кого, а его сейчас он услышать не ожидал. — Дазай? — Накахара обернулся и встретился взглядом с карими глазами, не веря в происходящее. — Что ты здесь делаешь? — Как, ты забыл, Чуя? Мы ведь договорились, что сегодня я позанимаюсь с тобой математикой. — Ах да, точно, — промямлил Накахара-младший. — Кто это? — спросил Керо, с подозрением глядя на гостя, но попытался взять себя в руки и умерить гнев. — Дазай Осаму, — с силой улыбкой представился Дазай. — Мы с Чуей учимся в одной группе. Он очень способный, но с математикой у него есть некоторые проблемы, поэтому я согласился с ним позаниматься. — Правда? Я его отец. И мне известно о его проблемах. В Осаке с Чуей занимались лучшие репетиторы, но не смогли вдолбить в его голову совершенно ничего. Я и сам неплохо разбираюсь в математике, но у меня всегда было много работы, поэтому я не мог заниматься с ним лично. Так с чего ты решил, Дазай Осаму, что сможешь объяснить моему сыну математику лучше профессионалов? — Может быть, потому, что считаю: к этому вопросу нужно подходить не с профессиональной или научной точки зрения, а более просто и понятно. Мы с Чуей одногодки, и я могу понять его как такой же студент, а не как преподаватель. — Так ты, стало быть, отличник? — Верно, — без ложной скромности кивнул Дазай. — Сейчас мы это проверим, — хмыкнул отец Чуи и извлёк из портфеля, оставленного на полу возле стола, несколько листов бумаги и ручку, после чего принялся что-то писать. Дазай стоял в ожидании, улыбаясь и время от времени бросая хитрые взгляды на Чую, который выглядел совершенно обескураженным. Он не понимал, что происходит и что здесь делает Дазай. Наконец Керо закончил писать и протянул листы с несколькими уравнениями и задачами Дазаю. — У вас двадцать минут, молодой человек, — произнёс Накахара-старший и посмотрел на наручные часы. — Так много времени мне не понадобится, — заявил Дазай и взял ручку. — Не слишком ли самоуверенное заявление? — спросил Керо, но Дазай не ответил и заскрипел ручкой по бумаге. Прошло семь минут, и Осаму протянул исписанные листы отцу Чуи. — Что? Уже справился? — удивлённо спросил тот, на что Дазай просто кивнул. Керо пробежал глазами записи Осаму, после чего с ещё большим удивлением посмотрел на него и сказал: — Надо же! Всё верно, ты нигде не ошибся. Просто поразительно! — В глазах отца Чуи промелькнуло восхищение, но потом взгляд снова стал строгим. — Может быть, ты и правда сможешь подтянуть его по математике? Я готов щедро тебя отблагодарить. — Прекрасно, договорились, — произнёс Осаму, чтобы не вызывать у отца Чуи лишних подозрений. — А это будет ваше первое занятие с моим сыном? — спросил Керо. — Мы уже пару раз занимались. — И есть успехи? — В некоторой степени. Вы можете сами узнать о его успеваемости в понедельник в университете. — Если честно, я не собирался задерживаться здесь надолго и хотел забрать сына с собой. Но сейчас даже не знаю. Чуя, давай поговорим спокойно и решим всё без скандала. Может быть, нам удастся найти компромисс? — Я не против компромисса, отец, — проговорил Накахара-младший. — Вернусь минут через тридцать, — произнёс Дазай и покинул квартиру Чуи. Как только за ним закрылась дверь, Керо обратился к Чуе: — Ты не злись на меня. Я просто хочу уберечь тебя от ошибок. — Каких ещё ошибок, отец? — Я знаю, что произошло. Родители Тачихары пришли к нам домой и устроили скандал. Они обвиняли тебя в его смерти, говорили, что он поехал к тебе и что это ты его убил. Да и действительно, к кому ещё он мог приехать в Йокогаме? Ты можешь объяснить, что произошло? Кто мог его убить и что он вообще здесь забыл? — Скажу честно, — произнёс Чуя, глядя в глаза отца. — Несмотря на мой отъезд, мы расстались не сразу. Он надеялся, что я вернусь, и даже как-то предлагал нам сбежать вместе, но я отказался. Незадолго до того, как его нашли мёртвым, я написал ему сообщение о том, что хочу расстаться. Видимо, поэтому он и приехал сюда. Может быть, хотел попытаться вернуть меня? Но мы с ним не виделись. Он не связывался со мной. Я думаю, его убили раньше, чем он успел это сделать, и я понятия не имею, кто его убил. Для меня его смерть стала полной неожиданностью. Керо смотрел на сына с недоверием, и тот протянул ему телефон, показывая последнее сообщение, которое написал Тачихаре. — Убедился? — спросил Чуя, когда отец прочитал сообщение. — Ладно, допустим, ты говоришь правду. Но почему ты не хочешь вернуться в Осаку? — Потому что мне нравится Йокогама, и я действительно не хочу снова срываться посреди учебного года и переводиться в другой вуз. Это вряд ли улучшит мою успеваемость. К тому же я не могу уехать. Я прохожу по делу об убийстве Тачихары как один из подозреваемых, точнее пока единственный, и не могу покидать город. С меня взяли подписку о невыезде. — Почему сразу не сказал? — Потому что ты с ходу начал орать. — Почему полиция подозревает тебя? — Потому что родители Тачихары наговорили в участке всякого. Да и кого проще всего обвинить, чтобы не заморачиваться с расследованием? Или ты не знаешь, как работает полиция? — Я сейчас поеду в участок и всё улажу. — Не нужно. Дядя уже сделал всё, что мог. Иначе меня бы уже арестовали. — Ты знаешь, где мне его найти? — Конечно. Но лучше я ему позвоню, и вы сами договоритесь о встрече. — Я сам позвоню. У меня есть его номер, — с этими словами Керо взял телефон и позвонил брату своей жены, с которым в последнее время общался нечасто. Договорившись о встрече, он попрощался с сыном и сказал, что ещё заглянет к нему завтра. Накахара налил себе чаю и сел на стул, обдумывая ситуацию. Он так и не смог понять, зачем приходил Дазай и как к этому следует относиться. Ожидая его возвращения, Чуя поглядывал на часы, однако того всё не было. Накахара набрал номер Осаму, но так и не дождался ответа. Подождав ещё пару часов, Чуя решил сам съездить к Дазаю и узнать, что всё это значит и зачем он приходил, однако тут зазвонил телефон, и Чуя произнёс в трубку: — Слушаю тебя, дядя. — Чуя, я не смог до тебя дозвониться и предупредить, что твой отец в Йокогаме. Ты не брал трубку. — Это ты дал ему мой адрес? — Да. Он знал, что мы общаемся, и мне не оставалось ничего иного. Если бы ты ответил на звонок, я бы тебя предупредил. Вы с ним поссорились? — Всё нормально. Он был у тебя? — Да. Мы с ним поговорили, и я заверил его, что присматриваю за тобой. Я разместил его в одной из служебных квартир. Он решил задержаться в Йокогаме до понедельника. Но, думаю, настаивать на твоём возвращении в Осаку он не станет. — Хорошо. Ладно, дядя, пока. У меня ещё есть сегодня дела. — Давай. Звони, если что. Мори прервал вызов. Чуя оделся и решил сходить к Дазаю, чтобы всё-таки выяснить с ним отношения, а возможно, и получить ответы на некоторые свои вопросы.