Sinful temptation

Как ни странно, Дазай открыл дверь почти сразу, и Чуя прошёл в квартиру. — Почему не пришёл через тридцать минут? Ты же обещал, — сказал он. Дазай вскинул левую бровь. — Думал, понимаешь. Это была всего лишь игра перед твоим отцом. — Нет, я ни хрена не понимаю. Откуда ты вообще там взялся именно в тот момент? — Мимо проходил, — ответил Дазай. — Услышал ваши крики и решил выяснить, в чём дело. — Ты врёшь! — Ладно, Чуя. Чего ты хотел? — Сука! — со злостью выкрикнул Накахара. Он схватил Осаму за плечи и встряхнул. — Какого хрена ты делаешь из меня идиота? — Ты сам его из себя делаешь. Я тебя не приглашал, так что... — Осаму распахнул перед Чуей дверь, но тот тут же её захлопнул. — Нет, раз уж я сюда пришёл, мы с тобой поговорим, — сказал он. — О чём? — Дазай усмехнулся, а Чуя произнёс: — Прости, я потерял контроль над собой. В ресторане. Ты был там с ним, и мне захотелось убить вас обоих. Посмотрев в голубые глаза, Дазай медленно проговорил: — А что мне надо было сделать, когда застал тебя с любовником в отеле? Убить вас обоих? — Прости, — вновь сказал Чуя. — Он опоил меня. Это Фёдор всё подстроил. Я могу доказать свои слова. Просто послушай. — Хватит, — Дазай приложил палец к губам Чуи. — Я не желаю слушать твои дурацкие оправдания. — Да послушай ты! Достоевский летал не в Токио, он… — Заткнись! — вдруг довольно грубо оборвал его Дазай и направил на него пистолет. — Или ты хочешь кончить, как Тачихара? Чуя мотнул головой, а Дазай с холодной улыбкой добавил: — Либо ты сейчас делаешь то, что я скажу, либо убираешься нахрен, ко всем чертям. Но слушать твои оправдания я не намерен. Что скажешь? — Хорошо, я молчу, — проговорил Чуя, а Дазай обошёл его вокруг, глядя на него сверху вниз. Затем склонился к его шее, обдавая её горячим дыханием, и провёл языком вниз, оставляя на ней влажную дорожку. Накахара был шокирован резкой сменой поведения Дазая: только что он гнал его от себя, не желал слушать, а теперь пытается соблазнить? «Что же задумал Дазай?» — пронеслась мысль в рыжей голове. Чуя прикрыл глаза. По коже пробежали мурашки, а сердце забилось в груди быстрее. Дазай положил руки на его плечи и расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке. Стодвинув немного ворот в сторону, он оставил на коже поцелуй. Его губы были влажными и горячими. У Накахары перехватило дыхание. — Ты хочешь, чтобы я тебя простил за измену? — произнёс Дазай немного хрипловатым голосом. — Да, — не задумываясь, ответил Чуя. — Тогда у меня есть условие. — Какое? — Ты будешь моей собакой. Чуя опешил: предложение Дазая стало для него полной неожиданностью. Несколько секунд он просто смотрел на Осаму, а затем выдавил: — Что? — Будешь моей псиной, — как ни в чём не бывало продолжал тот, — и станешь вести себя как пёс. Если не хочешь — можешь уйти, если тебе не понравится то, что я с тобой буду делать, — можешь уйти. Я тебя ни к чему не принуждаю. Это твой выбор. — Ты можешь сказать: «хватит», но только это слово — и только до определённого момента. Я остановлюсь. Потом можешь валить ко всем чертям. — Остановишься? Что это значит. — Остановлю экзекуцию. Ты же не думал, что легко отделаешься? — Нет, но я... даже не знаю. — Решайся, — Дазай снова склонился к шее Чуи и провёл по ней языком, затем добавил: — Согласен? — Ты сказал, что я могу остановить тебя до определённого момента. Что это за момент? — Я скажу, когда он настанет, и у тебя всё ещё будет шанс отказаться от сделки и уйти. — Не понимаю. — Поймёшь, когда придёт время. — Дазай посмотрел на Чую пронизывающим взглядом карих глаз, которые в этот момент показались Чуе почти чёрными. Его пробрала дрожь, будто на него сейчас взирала Сама Тьма или демон из глубин того самого дзигоку, о котором Чуя не раз слышал легенды. — Так что, Чуя, согласен? — спросил Дазай и провёл большим пальцем по нижней губе Накахары, заглядывая в его глаза. — Да, — тихо проговорил тот, хотя и сам не понимал, на что идёт. Он не был уверен, чего именно потребует от него Дазай, но хотел добиться его прощения. Чуя решил попробовать сыграть в игру, которую предлагал Осаму, надеясь, что он будет не слишком жестоким хозяином. Дазай хмыкнул и поманил Чую пальцем, сам проходя в гостиную. Накахара последовал за ним. Осаму взял со стола кожаный ошейник чёрного цвета средней толщины. К нему была пристёгнута металлическая цепочка длиной около полутора метров. Он надел ошейник Чуе на шею и отдал первый приказ: — Лежать, псина! Накахара с минуту подумал, затем всё же лёг на пол. — К ноге! — скомандовал Дазай и сел на диван. Чуя хотел встать с пола, но его остановил окрик: — Лежать! Накахара с непониманием посмотрел на Осаму, а тот холодно произнёс: — Ползи. — Тебе не кажется, что это слишком? — спросил Чуя. — Ты можешь уйти, Чуя, в любой момент. И вообще, собаки не разговаривают. — Так что, мне лаять, что ли? — Прикажу — и будешь лаять. — Я что, совсем не могу говорить с тобой? Но как мы будем общаться? — Почему не можешь? Можешь, но лишь с моего разрешения. — И как мне его получить, если я захочу тебе что-то сказать? — Пролай три раза. — Это просто смешно! — Где дверь, показать? — Нет. — Что ж, тогда продолжим? — Да. — К ноге! — снова скомандовал Дазай, и Чуя пополз к нему по полу, а когда оказался у его ног, Осаму потрепал его по волосам и сказал: — Хороший пёс. Затем Дазай поднёс руку к губам Чуи. — Оближи её, — приказал он. Чуя посмотрел на Дазая с негодованием, но потом всё же несколько раз лизнул его ладонь, неотрывно глядя в карие глаза. Осаму хмыкнул и отдал новый приказ: — Принеси мои тапки. Накахара, всё так же на четвереньках, пополз в прихожую, услышав, как Дазай добавил: — В зубах. Чуя фыркнул, но всё же выполнил приказ. А когда положил тапки перед Дазаем, тот произнёс: — Я передумал. Унеси их. Чуя снова фыркнул. Взяв тапки в зубы, он унёс их обратно, а потом поступила новая команда: — Ко мне, псина! Чуя приполз к Дазаю, а тот расстегнул ширинку на своих брюках и многозначительно не него посмотрел. — Приступай, — сказал он. Накахара посмотрел на Осаму и тихо буркнул: — Если ты требуешь подобного от собаки — точно зоофил. Дазай услышал его слова и схватил Чую за волосы. Он отклонил его голову назад и отвесил ему ощутимую пощёчину со словами: — Молчать! Прежде чем говорить, ты должен спросить разрешения — помнишь? У Накахары возникло дикое желание треснуть Осаму, но он сдержался и, приспустив с него боксеры, обхватил левой ладонью колом стоявщий член. Чуя накрыл его губами и провёл языком по головке, потом убрал руку и затянул крупный орган в рот до конца. Осаму вскинул бёдра вверх, входя в гортань и удерживая голову Чуи у своих бёдер. Накахара чуть не задохнулся, с трудом сдержав рвотный рефлекс. Дазай немного ослабил хватку, и он смог сделать глоток воздуха. Затем пальцы Осаму вновь надавили на его затылок. Чуя быстро задвигал головой, заглатывая член почти полностью. А Дазай направлял его, время от времени продолжая давить на затылок и заставляя брать в рот глубже. Дазай вскидывал бёдра вверх, со стонами проникая в гортань партнёра. Делал он это довольно грубо, но Чуя готов был стерпеть и не такое ради его прощения, несмотря на дискомфорт. Чуя впился пальцами правой руки в бедро Осаму. Левой рукой он массировать его яички, желая ускорить разрядку, и всё быстрее двигал головой. Дазай всё чаще вскидывал бёдра вверх, всё сильнее давил на затылок Накахары, чувствуя, что приближается к пику наслаждения. Чуя двинул головой ещё несколько раз. Дазай протяжно застонал, изливаясь в его рот. Но даже после этого не отпустил Накахару, а сгрёб его волосы рукой и оттянул голову назад. Посмотрев в голубые глаза, Осаму сказал: — Глотай. Чуя сглотнул солоноватую жидкость, впрочем, не испытав при этом отвращения, а Дазай встал с дивана, отдав Накахаре новый приказ: — Лежать! Тот лёг, а Дазай скрылся в спальне. Через пару минут он показался в дверях и поманил Накахару пальцем. — Ко мне! — скомандовал Осаму, и Чуя на четвереньках подполз к нему. Дазай извлёк из шкафа что-то чёрное и блестящее с кожаными ремнями, затем бросил это Чуе со словами: — Надевай. — Гав, гав, гав, — послышалось в ответ, когда Чуя развернул портупею и длинные чулки из латекса. — Ты что-то хочешь сказать? Накахара кивнул, и Дазай милостиво разрешил: — Говори. — Что это за дурацкий шмот? Неужели тебя такое заводит? Осаму оставил вопрос без ответа, лишь повторил: — Надевай. Чуя пожал плечами и принялся медленно расстёгивать пуговицы на рубашке. Дазай подпёр стену своей спиной, наблюдая, как он раздевается. Сбросив рубашку на пол, Накахара расстегнул ремень на брюках, затем молнию и позволил штанам упасть вниз. Потом он стянул с себя боксеры и, переступив через них и брюки, сел на полу, чтобы удобнее было натягивать чулки. Надев один на правую ногу, а второй на левую, Накахара развернул портупею и также нацепил на себя. Дазай отлип от стены и подошёл к Чуе. Он сгрёб рыжие волосы в пучок, оттягивая его голову назад. Склонившись к нему и почти касаясь его губ своими, Осаму прошептал: — Молодец, хорошая псина, послушная. — Дазай провёл большим пальцем левой руки по подбородку Накахары, потом впился в его губы жадным поцелуем. Чуя запустил руки под одежду Осаму, оглаживая его спину, желая прижаться к возлюбленному всем телом. Однако в следующий миг почувствовал ощутимую боль в нижней губе и солоноватый привкус крови во рту. Дазай отстранился и ударил его по щеке. — Я не разрешал трогать себя руками, — прошептал он. — Придётся тебе их связать. Осаму оттолкнул от себя Чую и извлёк из коробки, лежавшей на кровати, какие-то верёвки. Потом подошёл к нему и, заведя его руки назад, обмотал ими запястья, туго стягивая друг с другом. Накахара бросил взгляд на коробку, пытаясь рассмотреть что там ещё лежит внутри, однако у него ничего не вышло. Заметив его взгляд, Осаму спросил: — Наверное, хочешь узнать что там? Чуя кивнул, а Дазай продолжил: — Я не могу сказать. Это сюрприз. — Обойдя Накахару сзади, он убрал волосы с его шеи и оставил на ней поцелуй, после чего добавил: — Так на чём мы остановились? Ах, да... Я хотел тебя похвалить за то, что ты такой хороший пёс. Дазай улыбнулся, неотрывно глядя в голубые озёра, а затем снова схватил Чую за волосы, оттягивая его голову назад. Склонившись к нему, он тихо проговорил: — Жаль, Чуя, что тебе так не повезло с хозяином. Хочешь спросить почему? Спроси, я разрешаю. — Почему? — Потому что я ненавижу собак! — с ненавистью в голосе и во взгляде прошипел Дазай. Он оттянул его голову назад сильнее, заставляя встать на колени, и нанёс ощутимый удар ногой в живот. Накахара согнулся пополам: боль была терпимой, и он даже не вскрикнул, решив, что вполне способен выдержать несколько таких ударов. Осаму тем временем пнул его в живот ещё два раза, после чего отпустил рыжие волосы и снова ударил Чую, на этот раз по лицу, отчего тот свалился на пол. А в следующий момент Дазай поставил ногу между его бёдер и слегка надавил пальцами на яички. Массируя их, он довольно улыбнулся, когда член Накахары на глазах стал подниматься. — Если хочешь прекратить, скажи это сейчас, иначе потом у тебя не будет такой возможности, — произнёс Дазай, убирая ногу. Накахара посмотрел на Осаму со злостью. Он попытался встать на колени, но вдруг пошатнулся и упал к его ногам. Дазай вскрикнул от боли — зубы Чуи впились в его лодыжку. Осаму отодрал Чую от своей ноги, потирая место укуса, но потом улыбнулся и сказал: — А ты молодец! Вошёл в роль и ведёшь себя как настоящая псина. Что ж, это не запрещено правилами. Я же сам сказал, что ты должен вести себя как собака. Но как бы поступил на моём месте кто-то другой, если бы его покусал собственный пёс? Наверное, избил бы собаку или наказал как-то иначе? Пожалуй, я выберу второй вариант. Слегка прихрамывая, Дазай подошёл к кровати. Он извлёк из коробки рыжие ушки и пушистый хвост того же цвета с анальной пробкой сантиметров семь в длину, а так же кляп-намордник. Развернувшись к Накахаре, Дазай заметил его удивлённый взгляд. — Хочешь что-то спросить, Чуя? — поинтересовался он. — Тогда спрашивай. — Я, кажется, понимаю, что ты задумал. Но я говорил тебе уже как-то, что против подобных игр. — Ты боишься? — улыбнулся тот, подходя к Чуе ближе. — Ты же помнишь наш уговор? Осаму провёл рукой по его волосам и посмотрел в голубые глаза почти ласково. — Можешь уйти прямо сейчас. Последний шанс, Чуя. Ведь, когда я надену на тебя эту штуку, — Дазай продемонстрировал Чуе кляп-намордник, — говорить ты уже не сможешь. Так каким будет твоё решение? — Я остаюсь, — не долго думая, произнёс Накахара. Ему было немного страшно: кто знает, что ещё придумает Дазай? Но несмотря ни на что, он хотел с ним помириться. Хотел, чтобы между ними всё стало как прежде. Сейчас Чуя испытывал смешанные чувства: он впервые в жизни оказался в такой роли, а благодаря бондажу, ощущал себя почти беспомощным. Как ни странно, его это возбуждало, да и любопытство сыграло свою роль. Накахара любил пожёстче и небольшая боль его лишь сильнее заводила. «Почему бы и нет? — мелькнула мысль в его голове. — Может быть, мне и правда понравится?» — однако Чую всё же кое-что смущало: он не знал, может ли доверять Дазаю на сто процентов. Вдруг он заиграется в садиста и причинит реальный вред его здоровью. — Не переживай, — произнёс Дазай, будто прочитав мысли Чуи. — Я не стану тебя калечить и знаю, когда остановиться, — с этими словами он надел Чуе на голову рыжие ушки, прикреплённые к обручу. — Ну-ка наклонись, — сказал Дазай. Чуя стоял на коленях, а потом слегка наклонился вперёд так, чтобы не упасть. Дазай подтолкнул его в спину, и тот свалился на пол, упёршись в него головой. Достав всё из той же коробки лубрикант, Дазай раздвинул пальцами ягодицы Накахары и нанёс достаточное количество смазки на вход. Приставив к нему хвостик с анальной пробкой, он одним движением руки ввёл его внутрь. Чуя вздрогнул и застонал, когда пробка зацепила простату, а всё его тело прошибло приятным разрядом. Осаму надавил на хвост, проталкивая его глубже и пошевелил им, массируя чувствительную точку. Чуя вновь застонал, двинув бёдрами навстречу руке Дазая. Тот снова надавил на хвост, довольно улыбнувшись, когда с губ Накахары сорвался очередной стон. — Теперь ты совсем как настоящая собака, — проговорил Осаму, отпуская хвост и почесал Чую за ушком. — Правда, как показывает практика, можешь и укусить, поэтому без намордника нам, увы, не обойтись. Дазай взял в руки кляп-намордник, состоявший из двух частей, соеденённых между собой по бокам, закрыв им не только рот, но и глаза Накахары. Потом застегнул на его затылке ремешки. Следующим атрибутом, который вытащил из коробки Дазай, оказался флоггер. Дазай подошёл к Чуе и слегка стеганул его по спине. От неожиданности тот вздрогнул, поскольку не мог видеть, что делает Дазай, и что он держит в руках. Почему-то Чуя испытывал странное волнение, смешанное с возбуждением. И хотя ему всё ещё было немного страшно, он хотел, чтобы Дазай продолжал. Боль была едва ощутима, и когда Дазай сказал: «Расслабься», Накахара решил последовать его совету. Следующий удар оказался более чувствительным, но боль ощущалась странно: она была почти приятной и даже нравилась Чуе. Когда пальцы Дазая сомкнулись на его члене, Накахара прогнулся в спине: это всё, что он мог сделать, ведь даже стонать сейчас было не в его власти. Левая рука Осаму задвигалась вдоль ствола Чуи вверх-вниз, а правая снова опустила на его спину флоггер. Каждый следующий удар Дазая был всё ощутимее, но Чуя испытывал от них странное, болезненное удовольствие и возбуждение. Накахара подрагивал и тихо постанывал сквозь кляп. Он хотел бы молить Дазая о большем, но не мог. Поэтому просто прижался задницей к его бёдрам и потёрся правой ягодицей об твёрдый член через ткань брюк партнёра. — Хочешь меня, рыжая сучка? — с самодовольной улыбкой спросил Осаму, убирая руку от члена Чуи и вновь нанося удар флоггером. Тот закивал. Дазай, расстегнув ширинку и высвободил из плена одежды свой возбуждённый орган. Он сжал бёдра Чуи руками и, будто дразня, поелозил влажной от предэякулята головкой по той же ягодице, которой Чуя прижимался к нему минуту назад. Накахара попытался двинуть бёдрами назад, намекая Осаму на то, чтобы он в него вошёл, однако тот сжал ягодицы Чуи сильнее, удерживая его на месте. — Это ведь наказание, Чуя, — произнёс Дазай. — Не надейся, что я тебя стану удовлетворять. Шлёпнув Накахару по ягодице, Дазай отошёл от него и, взяв коробку, положил её на пол. — Чуя, а как ты относишься к фиггингу? — поинтересовался Дазай, затем усмехнулся, понимая, что Чуя ему не ответит. Накахара хотел бы спросить, что это за хрень такая, но рука Осаму вновь надавила на хвостик, подарив ему целый феерверк ощущений и эмоций. Все мысли вылетели из рыжей головы, когда тело прошибло очередным приятным разрядом. Осаму быстро задвигал левой рукой, буквально трахая Чую хвостом. В правую же он снова взял флоггер и опустил его на спину Накахары. Тот вздрогнул и двинул бёдрами, пытаясь вобрать в себя хвост глубже. Он почти достиг критической точки возбуждения от движений анальной пробки внутри и ударов флоггером. Его тело мелко дрожало. «Неужели я могу кончить только от этого? — подумал Чуя — Как странно». Дазай вытащил из Чуи хвост, хлестнув его по спине ещё несколько раз. Затем приставил ко входу в анус корень очищенного имбиря и надавил на него, вводя внутрь. Накахара тут же двинул бёдрами, пытаясь вобрать его глубже, но Дазай убрал руку и снова шлёпнул Чую по ягодице. Он потёр то место, где остался отпечаток от его ладони и оставил рядом ещё один. Ощутимо сжав ягодицы Чуи руками, Осаму переместился ладонями вниз. Когда добрался до латексных чулков, доходивших почти до бёдер, подцепил один из них пальцами и слегка стянул вниз, оставляя на коже горячий поцелуй, а следом — укус. Накахара слегка вздрогнул. Дазай проделал то же самое со вторым чулком и его ногой, затем снова ощутимо шлёпнул его по ягодице, проталкивая второй рукой корень имбиря глубже. По телу Чуи прокатилась мелкая дрожь. Он двинул бёдрами, пытаясь принять в себя эту штуку глубже. — Плохой пёс, — произнёс Дазай, вновь взяв в руки флоггер и нанеся Чуе ещё несколько ударов. — Ни грамма терпения. Накахару буквально распирало от желания. Никогда прежде он не испытывал такого сильнейшего возбуждения: каждый шлепок и удар флоггером, распаляли его только сильнее. Эти ощущения усиливало небольшое жжение внутри от имбиря. Оно казалось странным, но приятным, и Чуя безумно желал большего. Его дыхание и сердцебиение участились, тело раскраснелось и подрагивало, а Дазай продолжал шлёпать его по заднице и хлестать по спине, доводя почти до безумия. Неожиданно Осаму перевернул Чую на спину, тот тут же обхватил его бёдра ногами, ожидая, что сейчас он вытащит из него эту штуку и войдёт членом. Но нет. У любовника были другие планы. Вместо того, чтобы наконец уже трахнуть Чую, Дазай провёл пальцами по его животу вверх к груди, то ли прикусывая соски, то ли пощипывая. Потом Чуя понял, что это были щипки. Они становились всё ощутимее и каждый отдавался горячей волной внизу живота, почти лишая рассудка. Как же это было неудобно: не иметь возможности сделать что-либо самому из-за связанных сзади рук и закрытого рта. Полная темнота вокруг тоже не добавляла уверенности. Неожиданно Дазай оттянул левый сосок Чуи, причиняя боль, а потом его что-то сдавило. Через минуту то же самое произошло с правым соском. Корень имбиря распалял жар внизу живота всё сильнее, соски стали слишком чувствительными, и Чуя уже мелко дрожал всем телом. Он мысленно молил своего мучителя прекратить эту сладкую пытку и довести его до логического финала. Но Дазай не спешил, и Чуе казалось, что если он сейчас не получит разрядку, его просто разорвёт изнутри. Тем временем Осаму отстранился от Чуи — Накахара перестал ощущать близость его тела, а через минуту тёплые пальцы коснулись его члена, слегка поглаживая. Чуя приглушённо застонал, толкаясь в руку Дазая. Он не сразу понял, что тот задумал. А Осаму взял в руки верёвку толщиной пять миллиметров и обвязал ею его член, пропустив верёвку под яичками, затем над ними и снова вокруг члена. Засунув под неё палец, Дазай проверил, не слишком ли тугой бондаж. Потом обвязал верёвкой каждое яичко по отдельности, отделив одно от другого, и завязал её на бантик, оглаживая пальцами истекающую головку члена. Перевернув Чую на живот, он взял в руки стек и шлёпнул им его по левой ягодице, потом по правой, после чего извлёк из его заднего прохода корень имбиря. Продолжая экзекуцию и нанося Чуе всё более ощутимые удары правой рукой со стеком, Осаму выдавил другой рукой на его анальное отверстие довольно большое количество лубриканта. Затем резко вогнал в разгорячённое тело сразу три пальца и принялся толкаться ими внутрь, время от времени стегая партнёра стеком. Лишённый возможности двигаться и полностью подчинённый доминанту, Чуя мог лишь прогибаться в спине и дрожать. В такой позе у него не было хоть какой-то минимальной свободы действий. Внутри всё горело. Чуе казалось — разрядка близка, но всё же она не наступала, и сладкая пытка продолжалась. А потом Дазай приподнял его бёдра, поставив партнёра на колени — голова Накахары оказалась внизу. Развернувшись, Осаму поставил одну ногу на спину Чуи и прижал того к полу, продолжая наносить удары и вгонять пальцы внутрь, которых было в нём уже четыре. Под конец удары Дазая стали довольно болезненными — на их месте оставались кровоподтёки, однако Чуя не ощущал дискомфорта. Сейчас боль от ударов была ему так же приятна, как и движения пальцев внутри. Он буквально кайфовал, испытывая одновременно столь разные и, казалось бы, несовместимые ощущения, будто всё его тело превратилось в одну огромную эрогенную зону. От всей этой ситуации, у Чуи кругом пошла голова. Удары, сжатие верёвкой яиц и члена, сдавливание сосков какими-то прищепками, быстрые движения пальцев внутри — всё это сводило Чую с ума, и ему казалось, что он балансирует на грани какой-то ирреальности. Неожиданно Дазай отбросил в сторону стек и вытащил пальцы из Чуи с пошлым хлюпом. Быстро скинув с себя одежду, он перевернул его на спину и сжал ягодицы руками, причиняя новую боль. Резким толчком Дазай со стоном вошёл внутрь, погружаясь в податливое тело сразу до конца и тут же принялся грубо вбиваться в любовника, не в силах более сдерживать собственного желания. Продолжая сдавливать одно бедро Чуи правой рукой и толкаясь внутрь, Дазай намотал на левую руку цепь от ошейника и натянул её. Чуе стало не хватать воздуха, но Осаму отпустил цепь. Вбиваясь в Накахару всё быстрее и резче, он вновь натянул её, но не так сильно, оставляя возможность партнёру дышать. Но лишь до тех пор, пока не понял, что тот уже на пределе. Всё это время Чуя балансировал на грани какого-то безумия и нереального кайфа. Он и сам уже был не уверен где сейчас находится: на грешной земле или его душа воспарила в небеса. От мощных толчков Дазая и ощущения полной заполненности, внутри него бушевало пламя. Толчки ускорились и усилились, а внизу живота Чуи будто что-то взорвалось, растекаясь по всему телу волнами острейшего оргазма. В то же время Дазай натянул цепь сильнее, вновь перекрывая Чуе воздух, отчего у того закружилась голова, а в глазах потемнело. Сейчас он не смог бы сказать от чего именно это происходило: от невероятных ощущений или недостатка кислорода, но оргазм всё длился и длился, заставляя тело Чуи судорожно выгибаться под Дазаем. Тот продолжал яростно вбиваться в любовника, доводя его до исступления. Накахаре показалось, что он умирает: сознание начало отключаться, а потом спасительный кислород снова хлынул в его лёгкие. Тело прошило последней волной оргазма, а душа будто воспарила в облака. Толчки Дазая прекратились. Он тут же развязал верёвку, стягивавшую член Чуи, потом разрезал верёвки на его запястьях, снял с него маску и зажимы для сосков. Накахара лежал с закрытыми глазами полностью обессиленный и не совсем отдавал себе отчёт в происходящем. — Эй, ты как? — спросил Дазай, но Чуя не в силах был что-либо ответить. Его сердце по-прежнему бешено колотилось в груди, а дыхание было прерывистым. Дазай похлопал его по щекам, но Чуя лишь смог выдавить: — Отвали. Дазай лёг на пол рядом с Чуей. Поглаживая его пальцами по груди, он полумал о том, что, наверное, это был перебор для первого раза. Прошло пять минут, затем ещё десять, но Чуя продолжал лежать неподвижно, не издав за всё это время ни звука. — Чу-уя, — позвал Дазай, но не дождался ответа. Грудь Накахары по-началу тяжело вздымалась вверх и опускалась вниз, но сейчас его дыхание и сердцебие пришли в норму. — Скажи что-нибудь. — Пошёл ты, больной ублюдок! — прорычал Чуя и попытался сесть, но из-за боли в районе ягодиц, он снова свалился на спину и поспешил повернуться на бок, но так, чтобы не смотреть на Дазая. Тот подцепил пальцами Чую под ошейник и заставил его развернуться к себе лицом. — Ты всё ещё моя собака, Чуя, — сказал он, слегка улыбнувшись. Накахара со злостью посмотрел в карие глаза и больно впился зубами в чужое плечо, будто бы поддерживая игру, но используя эту возможность для своей маленькой мести. Дазай вскрикнул от боли и попытался отцепить Чую от своего плеча, что удалось ему сделать не сразу. — Эй! — возмутился он, рассматривая на своём плече кровавый след от зубов. — Будешь вести себя так, придётся снова тебя наказать. — Дазай, раз уж я твоя собака, ты, конечно, можешь меня наказать, но не жди от меня покорности. Я могу кусаться не хуже, чем драться, так что решай сам: хочешь ли быть искусанным до полусмерти. — Пожалуй, ограничимся только ошейником, — произнёс Осаму, снимая с Чуи рыжие ушки, затем, как ни в чём не бывало, улыбнулся и добавил: — Это была шутка, Чуя. — Что? — не понял Накахара. — Какая ещё шутка? Ты о чём? — Я про собаку, в принципе. — Чего? — Чуя со злостью стукнул Дазая в плечо. — Так я мог не проходить через всё это? — Мог. Но тебе же понравилось. — Да пошёл ты! Я теперь неделю не смогу сидеть на заднице! — Но ведь это того стоило? Я знаю, что ты ещё никогда не испытывал такого кайфа. Через пару недель ты сам попросишь меня сделать это с тобой снова. — Не дождёшься! Ты чокнутый садист. Для чего ты всё это устроил? — Ну ты же не соглашался попробовать, а я знал, что тебе понравится. Мне так хотелось снять с тебя маску под конец, чтобы слышать твои крики, но я решил не делать этого. — Почему? — Беспомощный, связанный Чуя — лучшее, что я видел в жизни. — Ты чокнутый! — Накахара толкнул Дазая в грудь. — Откуда у тебя все эти штуки и идеи? Ты часто такое делал? — Не часто, — Осаму пожал плечами. — Пару раз. — Врёшь! Да ты садист с большим стажем. — Не забивай себе голову ерундой, Чуя, — Осаму провёл пальцами по щеке Накахары и легко коснулся его губ. — Мы могли бы обойтись и без этого. Мне это не жизненно необходимо. Но тебя и правда следовало наказать. И ты ещё легко отделался. Накахара фыркнул и всё же кое-как сел, снимая с себя чулки из латекса, портупею и ошейник. — Ошейник оставь, он тебе идёт, — произнёс Дазай, тоже садясь на полу. — Пошёл ты! — буркнул Чуя, поднимаясь на ноги. Затем он развернулся к Дазаю и спросил: — И в какой, интересно, момент ты простил мне измену? Ты ведь даже разговаривать со мной не хотел до того, как появился у меня в квартире, когда приехал отец. И может, расскажешь, откуда ты там вообще взялся на самом деле? — Может, и расскажу, но после душа или в душе. — Я с тобой душ принимать не буду, — запротестовал Чуя. — Особенно после всего этого, — Накахара окинул себя взглядом, затем вышел из комнаты и зашёл в ванную. Однако там в одиночестве он оставался не долго. Несмотря на его протесты, Дазай всё же присоединился к нему. Он намылил мочалку и принялся нежно водить ею по спине Чуи. На ней остались красные полосы. В некоторых местах были заметны кровоподтёки, но их было немного. — Я жду объяснений, — тихо произнёс Накахара. Поцеловав его в плечо, Дазай проговорил: — Я довольно быстро выяснил, что за всем стоит Фёдор, но мне не хотелось, чтобы он тебе навредил, поэтому с ним пришлось вести свою игру. — И как ты понял, что всё это подстроил Фёдор? — Мне видео переслали, где ты был со своим бывшим, — говорил Осаму, проводя мочалкой по спине Чуи и касаясь его плеч пальцами. — Потом прислали название отеля и номер комнаты. Догадаться, кому это понадобилось, было несложно. — Я проверил, куда летал Достоевский тридцатого числа. В Осаку. Зачем — тоже понятно. Шиджо я не нашёл. Он куда-то пропал. Думаю, Фёдор заплатил ему за ту вечеринку. Именно там ты встретился со своим бывшим. — Откуда знаешь? — Видео с камер в доме. Я добрался до записей раньше полиции. — И что было дальше? — А дальше от Фёдора следовало избавиться, но прежде — изъять у него все копии видео из отеля, чтобы оно не попало в полицию, иначе тебя могли обвинить в убийстве. — Подожди... Так это был ты? — О чём ты? — Возле торгового центра. Это же ты подрезал ту Мазду? — Я, — не стал отрицать Дазай. — И ты пытался избавиться от него в тот день? — Да. Но он, к сожалению, выжил. — И что ты намерен делать с ним дальше? — Довести дело до конца, что же ещё? Возле палаты дежурит полиция, но это не проблема. Сегодня ночью Фёдора устранят. — А как ты оказался у меня дома? Ты знал, что мой отец в Йокогаме? Дазай кивнул, проводя мочалкой по груди Накахары. — Откуда? — Огай позвонил мне утром и назначил встречу. — Вот как? Зачем? — спросил Чуя. — Он решил, что я должен знать, что Фёдор пытался тебя убить. Хотел сохранить мир между нашими организациями. Потом ему позвонил твой отец — так я и понял, что он в Йокогаме. После этого я поехал к тебе. — И именно тогда тебе в голову пришла эта дурацкая идея поиграть в садиста и жертву? Дазай отрицательно качнул головой. — Гораздо раньше. Но мой приход к тебе тоже способствовал осуществлению плана. Я знал, что ты придёшь. — Скотина, — Чуя стукнул Осаму кулаком в плечо. — Да, — Дазай слегка улыбнулся и прошептал Чуе в губы: — Но ты ведь всё равно любишь меня. — Кто сказал? — Накахара посмотрел на Осаму с возмущением, но тот спокойно ответил: — Ты. Дазай накрыл губы Чуи своими, проникая в его рот языком и зарываясь пальцами в рыжую шевелюру, целуя нежно, но настойчиво. Когда поцелуй закончился, Чуя положил голову на его плечо. Дазай приобнял его, поглаживая по спине и целуя в висок. — Я правда тебя очень люблю, — прошептал Чуя. — Даже после всего, что ты сегодня со мной сделал. Он сглотнул. — Я бы никому этого не позволил… но тебе позволил. Потому что не могу без тебя. Он поднял взгляд на Дазая. — Скажи… так вообще бывает? Чтобы так быстро... влюбиться? — его голос дрогнул. — Что ты со мной сделал? Повисла небольшая пауза. Затем Чуя добавил: — Ты случайно не Юки-онна в мужском обличье? Ты… будто околдовал меня, как околдовывала мужчин она. Но что будет потом? Я закончу, как и они? — Будет зависеть от тебя, — сказал Дазай, поглаживая Накахару по влажным волосам. — Что это значит? — Чуя толкнул его плечом. — Я люблю тебя, Чуя, — неожиданно признался Дазай, а затем сжал его волосы в руке, оттягивая голову назад и холодно глядя в голубые глаза. — Но если ещё раз мне изменишь — пристрелю. — Эй... — запротестовал Чуя. Дазай отпустил его волосы и мило улыбнулся. Чуя на мгновение отвёл взгляд, затем снова посмотрел на Дазая. — Мне никто не нужен, кроме тебя, — прошептал он и обвил Осаму за шею руками. Став на носочки, он потянулся к его губам. Поцелуй вышел горячим и жадным, но коротким. Чуя отстранился первым. Потом они всё-таки помылись, и Осаму намазал следы от стекла и флоггера на теле Чуи мазью от ушибов. — Может, сходим куда-нибудь? — предложил он. — Ты издеваешься? У меня всё тело болит. Единственное, чего я сейчас хочу — это уснуть, а проснуться лишь через неделю. — Можно заказать доставку на дом из ресторана, — сказал Дазай, поглаживая бедро Чуи. Тот лежал на кровати после обработки следов на коже мазью. — Что будешь? — Не знаю, — ответил Чуя. — Мне что-то совсем ничего не хочется. Сидеть на заднице больно. — Тогда я положу подушки повыше, и ты будешь ужинать лёжа. — Ну хорошо, тогда вино и темпура. Дазай кивнул и вышел из комнаты. Взяв в руки телефон, он сделал заказ на дом. Когда его доставили, он расплатился и вернулся в спальню. Чуя к тому времени задремал. Осаму присел на край кровати и нежно провёл ладонью по его щеке. — Просыпайся, соня, — прошептал он на ухо возлюбленному, оставляя нежный поцелуй на его шее — там проступила багровая полоса от ошейника, и Дазай легонько коснулся её пальцами. Накахара приоткрыл глаза и встретился с ним взглядом, затем потёр свою шею левой рукой. — Пиздец, — пробормотал он и прочистил горло. — Шея болит. — Прости, — произнёс Дазай. — Это был перебор для первого раза. Я слишком увлёкся. — Ладно, проехали, — ответил Чуя. — Я не злюсь. — Правда? — Дазай с лукавой улыбкой посмотрел в голубые глаза. — Почти, — добавил Чуя. — Как мне теперь в универ ходить с такими синяками на шее? Любой, кто их увидит, сразу обо всём догадается. А если отец заметит? Это полный пиздец. — У меня есть идея, как скрыть следы на шее, — сказал Осаму и куда-то снова вышел из комнаты, а вернувшись, подошёл к Чуе и протянул ему кожаный ремешок. — Что это? — спросил Накахара, но не спешил взять аксессуар из рук Дазая. — Чокер, — ответил тот и сам надел его Чуе на шею. — Они сейчас в моде, многие носят. Чокер прикрывает синяки, и никто ничего не заподозрит. — Дай зеркало, — попросил Чуя, и Дазай снова куда-то вышел. Вернувшись с зеркалом, он передал его Накахаре. — Тебе идёт чокер, — между тем заметил он. — Да, смотрится неплохо, — проговорил Чуя, рассматривая свою шею в зеркале. — И следы закрывает от наших сегодняшних безумств. — Где ты его взял? — Да так, попался как-то на глаза. Купил для тебя, знал, что тебе понравится. — Да ладно? — Чуя с недоверием посмотрел на Дазая. Тот убрал зеркало и вышел из комнаты. Вернулся он с небольшим складным столиком в руках и поставил его Чуе на колени. Приподняв подушки повыше, Дазай помог ему сесть в постели, потом принёс вино, фрукты и темпура. Поставив всё это на столик, он разлил вино по бокалам и передал один из них Чуе. — За нас! — произнёс Дазай, поднимая бокал и отпивая из него несколько глотков. — За нас! — повторил за ним Чуя и тоже отпил из своего, затем положил в рот дольку микана. После пары бокалов они принялись за темпура. Когда стрелки часов медленно перевалили за полночь, телефон Дазая зазвонил. — Слушаю, — сказал он в трубку, а через минуту добавил: — Искать по всей Йокогаме. — Что случилось? — спросил Чуя, когда Осаму сбросил вызов. — Достоевский сбежал, — ответил он, снова набирая чей-то номер. — Мори-сан, — проговорил в трубку Осаму. — Мне нужно срочно с вами встретиться. — Последовала продолжительная пауза, а потом Дазай произнёс: — Хорошо. — Зачем тебе мой дядя? — поинтересовался Накахара. — Достоевский после аварии был не в состоянии самостоятельно перемещаться. Ему помогли. Фёдора нельзя упустить. Поэтому я решил попросить о помощи в его поисках твоего дядю. У него есть связи не только в Йокогаме. Я поеду в Порт, а ты пока отдыхай. — Ладно, — сказал Чуя. Дазай быстро оделся и вскоре ушёл. Накахара попытался уснуть, но не смог, лишь ворочался с боку на бок. Потом его взгляд упал на ноутбук Дазая, стоявший на столе. С трудом поднявшись с постели, он взял ноутбук и снова вернулся в кровать. Включив его, Чуя попытался выйти в интернет, но почему-то подключения не было. Порывшись немного в компьютере, Чуя нашёл в одной из папок видеозапись и, сам не зная зачем, включил её. На записи были Дазай с Фёдором. Они находились в какой-то комнате. Вся её обстановка была в красных тонах, а на стенах висели странные предметы: среди них были наручники, крюки на цепях разных размеров, и много ещё всяких предметов, о предназначении которых, Накахара мог только догадываться. Осаму подошёл к Достоевскому сзади и поцеловал его в шею, снимая с него верхнюю одежду, затем развернул его лицом к себе и их губы встретились. Они целовались довольно долго, а потом на запястьях Фёдора защёлкнулись браслеты от наручников. Накахара остановил видео, не понимая, что должна означать данная запись. Дазай целовался с Фёдором, но зачем наручники? «Хотя... — тут же промелькнула мысль в голове Чуи, — сегодня я узнал о Дазае кое-что новое, возможно, он сделал с Достоевским нечто подобное, что и со мной? Наверняка. Стоит только вспомнить обстановку той комнаты». От этих мыслей он пришёл в ярость. «Этот подонок упрекал меня в измене, а сам спал с Фёдором! Ненавижу!» Поставив ноутбук на кровать, Чуя поднялся на ноги и, превозмогая боль во всём теле, начал одеваться. Неожиданно скрипнула дверь, и в комнату вошёл Дазай. — Чуя, куда ты собрался? — спросил он, затем увидел свой ноутбук на постели и само видео на экране, которое стояло на паузе. — Пошёл ты! — прошипел Накахара, преодолевая дикое желание врезать Дазаю, но боль во всём теле немного охладила его пыл. — Понятно, — проговорил тот, подходя к Чуе ближе. Он взял его за руку, но Накахара её вырвал. — Чуя, а ты знаешь, что нехорошо копаться в чужих вещах: карманах, телефонах и компьютерах? — с невинной улыбкой спросил Дазай. Он не ждал, что Чуя ответил, поэтому почти сразу добавил: — Но раз уж ты это сделал, тогда досмотри видео до конца. — Что? — переспросил тот. В его глазах застыло непонимание. Дазай кивнул ему на ноутбук. — Досмотри видео до конца и всё поймёшь.