Sinful temptation

— Дазай? — прошептал Чуя, но тот ничего не ответил. Чёрное дуло по-прежнему было направлено в его лицо. Взгляд Дазая был холодным, а лицо не выражало эмоций. Накахара не знал, что сказать и не мог понять, что у него на уме, хотя после произошедшего весь дурман выветрился из его головы. Палец Дазая дёрнулся на курке. Послышался хлопок, а затем ещё и ещё — Осаму стрелял до тех пор, пока обойма в его пистолете не опустела. После того как патроны закончились, Дазай развернулся и вышел из номера, тихо прикрыв за собой дверь. Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем Чуя решился открыть глаза — он непроизвольно зажмурился после первого выстрела. Дазая в номере не было. Осмотревшись по сторонам, Накахара увидел за своей спиной несколько пулевых отверстий в стене. Они были чуть выше его головы. Согнув ноги в коленях, подтянув их к животу и обхватив руками, Чуя уткнулся в них носом, пытаясь успокоиться и обдумать ситуацию. Было ли ему страшно, когда Дазай нажал на курок? Да. Ведь умирать не хочет никто. А в том, что такой человек, как Осаму, мог реально его убить, Чуя не сомневался — стоило лишь вспомнить его взгляд. Это был взгляд палача, который пришёл, чтобы привести казнь в исполнение, и Чуя был удивлён, что он этого не сделал. Накахара помнил произошедшие с ним за последние несколько часов события словно в тумане. Последнее более-менее чёткое воспоминание было о том, как он сидел в баре с Тачихарой, потом сознание будто отключилось. Однако Чуя понимал, исходя из увиденного, что произошло за эти несколько часов. «Вероятно, Тачихара чем-то меня опоил, — размышлял Чуя. — Потом привёз в отель и... Но как об этом узнал Дазай? Он сам ему рассказал, что ли? Идиот!» Чуя перевёл взгляд на мёртвое тело, затем снова уткнулся носом в свои колени. «Не может быть. Возможно, отправил сообщение?» Чуя взял в руки свой телефон и проверил сообщения — ничего. Затем взял мобильный Мичизу. Разблокировав экран при помощи отпечатка пальца покойного, Накахара проверил сообщения в его телефоне — тоже пусто, а в LINE история вообще была полностью удалена. Это на мысль: Мичизу почистил её не случайно. Видимо, он всё же отправил Дазаю какое-то сообщение. Чуя отложил мобильник убитого в сторону и снова посмотрел на него, тихо проговорив: — Какой же ты дурак, Мичизу... Чуя ничего не почувствовал, когда понял, что Дазай пристрелил его бывшего. Он бы и сам это сделал, когда окончательно пришёл в себя. Хотя Накахара по-прежнему помнил немногое, момент, как он лежит на кровати, а кто-то вбивается в его тело, стоял перед глазами достаточно чётко. К тому же, присмотревшись, Чуя заметил на своём животе следы засохшей спермы, да и на простыне они тоже были — в том месте, где он лежал изначально. Видимо, она вытекла из него, пока он спал. Пока Чуя обо всём этом размышлял, у него ужасно разболелась голова, начали трястись руки, а сердце сбилось с ритма. Во рту был такой мерзкий привкус, будто там кошки насрали. «Что же эта мразь мне подсыпала? — мысленно спросил себя Накахара. — Неужели наркотик?» Год назад на одной из вечеринок Чуя однажды принял наркотик, и отходняк от него был похож на его теперешнее состояние. Голова всё ещё плохо соображала, но Накахара понимал, что ему лучше поскорее убраться отсюда. Он попил воды в ванной и, намочив там же полотенце, вытер с себя засохшую сперму. Чуя столкнул мёртвого любовника на пол и содрал с кровати простыню, понимая, что на ней могли остаться следы его ДНК, а значит, её следовало уничтожить. Чуя знал, что помимо следов на простыне в номере могли остаться и другие улики. К тому же в отеле наверняка велось видеонаблюдение, а это означало, что камеры зафиксировали его, когда он приехал сюда с Тачихарой. Бросив простыню на пол и быстро одевшись, Чуя взял телефон и набрал номер Огая. Вскоре в трубке прозвучал знакомый голос: — Что-то случилось, Чуя? Ты звонишь так поздно. — Дядя, мне нужна твоя помощь. — Я слушаю. — Я в отеле. Здесь произошло убийство. Стреляли из пистолета с глушителем, поэтому выстрел вряд ли кто-то слышал. Но подозрение может пасть на меня. Убили моего бывшего парня, и в номере остались мои следы. К тому же камеры наверняка зафиксировали, как я сюда пришёл. — Что за отель? — Mitsui Garden Hotel Yokohama Minatomirai Premier, — произнёс Чуя, неожиданно вспомнив, как слышал это название от Тачихары, когда находился в такси. — Сейчас посмотрю номер комнаты. Осторожно приоткрыв дверь, Чуя убедился, что коридор пуст, затем вышел и посмотрел на дверь с другой стороны. — Номер 312, — проговорил он в трубку. — Выйди из отеля и жди меня внизу, — произнёс Огай и прервал звонок. Чуя последовал совету Мори и, снова осторожно приоткрыв дверь, выглянул в коридор. Там по-прежнему было пусто, и Накахара направился к лифту. В это время суток в отеле было тихо, почти все спали, и даже администратор дремал за стойкой, поэтому Чую никто не заметил. Огай приехал минут через двадцать. Тут же пригласив Чую сесть в машину, он кивком головы приказал охране и водителю покинуть автомобиль и принялся расспрашивать племянника о случившемся. Накахара вкратце рассказал дяде о произошедшем, умолчав лишь о том, кто был убийцей. — Я вижу, что ты что-то принял, — произнёс Огай, посмотрев на Чую с осуждением. — Что это было? — Я не знаю. Тачихара мне что-то подсыпал в вино, — ответил Чуя. — Подозреваю, какой-то наркотик. Потом привёз меня сюда в бессознательном состоянии. Жаль, что его убили. Я бы с радостью сделал это сам. — Действительно жаль. Меня бы он молил о смерти. И всё же кто его убил, ведь тебя оставили в живых? — Мори испытующе посмотрел на Чую, но тот молчал, поэтому он добавил: — Это ведь был Дазай? — Я не знаю, кто это был. — Не ври. Твой бывший подсыпает тебе наркотик и привозит в отель, потом его убивают, притом что он сам не местный и врагов в Йокогаме у него быть не может. Это мог сделать только Дазай. Тем более что он оставил тебя в живых — ведь вы встречаетесь. — Что мне делать, дядя? — Чуя посмотрел Огаю в глаза. — Он не простит меня. — Он любит тебя, а значит, простит. Рано или поздно. — Откуда ты знаешь, что он меня любит? — Знаю, — Огай потрепал Чую по волосам. — Я заметил, как он смотрел на тебя во время нашей первой встречи у него дома. Да и потом… Ведь наши организации враждовали, но он не просто заключил с нами мир — он помог мне. И только ради тебя. Ладно, поехали в порт. Сейчас в номере 312 наведут порядок, потом изымут записи с камер наблюдения. А мы с тобой подумаем, что делать дальше. Ведь, скажу честно, ваши отношения мне даже выгодны. — Достаточно честно, дядя. Но, пожалуй, я сам разберусь с нашими с Дазаем отношениями. Мори усмехнулся и, приоткрыв дверь машины, сделал знак водителю и охране подойти к нему.

***

Проснувшись вечером на следующий день, Чуя трезвым умом обдумал ситуацию. На душе было паршиво и мерзко. Парень сам себе был противен. Он чётко понимал, что Дазай, скорее всего, его не простит. От этого на душе становилось особенно тоскливо, ведь Чуя любил Дазая. Пусть их отношения начались не так давно, но роман развивался довольно бурно. В присутствии Осаму Накахара всегда терял голову, а сейчас испытывал чувство вины и ужасно скучал. Обругав себя последними словами, он всё же решил поговорить с Дазаем и хотя бы попытаться всё объяснить. Вызвав такси, он поехал к нему домой. Осаму открыл почти сразу. Он был не трезв. В гэнкане стояли вещи Чуи, и Дазай лишь кивнул ему на них. — Осаму, послушай... — начал Чуя. — Он чем-то меня опоил, я почти не помню вчерашний вечер. — Замолчи, — сказал Дазай. — И убирайся. Я не хочу тебя видеть. — Дазай, — Чуя схватил его за руку и посмотрел в карие глаза. — Я бы ни за что тебя не предал по своей воле. Я люблю тебя. — Чуя, просто уйди, — Дазай вырвал руку и оттолкнул Накахару, одарив его таким взглядом, от которого Чуе стало холодно. — Я не уйду, пока ты меня не выслушаешь. Пожалуйста, давай поговорим. — Не о чем. Между нами всё кончено. Убирайся. — Я знаю, что ты чувствуешь. Я причинил тебе боль. Прости меня, пожалуйста. — Уходи. Сзади Осаму показалась высокая темноволосая фигура, и Чуя узнал в ней Достоевского. Тот подошёл к Дазаю и приобнял его за талию. — Понятно, — произнёс Чуя и добавил: — Быстро же ты нашёл мне замену. Чуя поднял с пола сумку с вещами и, сняв с гвоздя, вбитого в стену, ключ от своей квартиры, молча вышел за дверь. Дазай тут же её закрыл и развернулся к Фёдору, убирая его руки. — То, что мы с Чуей расстались, — проговорил он, — вовсе не означает, что я вернусь к тебе. — Почему? — спросил Достоевский, глядя в карие омуты. — Разве нам было плохо вместе? — Скажу твоими же словами: в одну реку дважды не входят. — При чём тут какая-то река? Я тебя люблю. — Мне жаль, но у меня не осталось к тебе чувств. Тебе лучше уйти, Фёдор. — Что ж, хорошо. Я дам тебе время, может, ты передумаешь. — Я не передумаю. — Не будь в этом так уверен, — с этими словами Достоевский надел туфли и покинул квартиру Дазая. Тот же вернулся на кухню и наполнил очередной стакан виски. Спустившись на первый этаж, Накахара прислонился спиной к стене и задумался. Чую всё ещё терзало чувство вины, однако Достоевский, которого он застал у Дазая, буквально выбил его из колеи. За прошедшие сутки Дазай уже нашёл ему замену, словно всё произошедшее ничего для него не значило. — Сволочь, — пробормотал себе под нос Чуя, в ярости сжав кулаки. Накахара представил, чем сейчас занимаются Дазай с Достоевским, и новая волна ярости накрыла его с головой. Чуя даже хотел вернуться к Осаму и набить ему морду, а может быть, вышвырнуть из его квартиры Фёдора, однако услышал чьи-то шаги, а затем и увидел соперника. — Ты ещё здесь? — спросил Достоевский, прищурившись. — А тебя что, выставили? — поинтересовался Накахара. — Почему же выставили? Я просто иду в магазин. У нас спиртное закончилось. — Да неужели? У Дазая были большие запасы виски, вы не могли всё выпить. — Однако мы их выпили. Со вчерашнего вечера бухаем. Я не пойму, чего ты здесь трёшься? Вали домой, тут тебе больше ничего не обломится. Мы с Осаму снова вместе и вчера провели прекрасную ночь. Зря я отказывался раньше. Дазай в постели просто огонь. Слова Фёдора резанули Чую, как нож по сердцу, а в следующий миг его снова накрыла волна ярости. Накахара ударил Фёдора в лицо. А когда тот с глухим стуком упал на пол, врезал ему ещё несколько раз ногой в живот. Однако Фёдор, как-то изловчившись, сделал Чуе подсечку, и он тоже оказался на полу. В следующий миг Достоевский очутился сверху на нём — в его правой руке сверкнуло лезвие ножа. Чуя схватился за его кисть, не позволив клинку войти в своё горло. Некоторое время они с Фёдором боролись. Тот был выше и тяжелее. Навалившись на Чую сверху, он лишил его возможности двигаться и попытался вонзить клинок в шею, прижав одну руку противника к телу. Однако Накахара знал, где у каждого человека находятся болевые точки. Дотянувшись пальцами обездвиженный руки до кисти соперника, в которой не было оружия, Чуя со всей силы надавил на болевую точку между большим и указательным пальцем. Фёдор вскрикнул от боли, на несколько секунд потеряв чувствительность в конечности. Чуя вырвался из захвата и перехватил кисть противника с ножом уже двумя руками. Он отвёл её в сторону и ударил того лбом в переносицу. У Фёдора из носа хлынула кровь, а перед глазами засверкали звёзды. Накахара с силой оттолкнул его от себя, забрал у него нож и принялся избивать ногами по лицу и корпусу. Достоевский больше не сопротивлялся. Он отключился. Чуя забрал свои вещи и молча вышел из подъезда. Придя домой, Накахара бросил дорожную сумку у порога и отправился в бар. Сейчас его одолевали смешанные чувства: он всё ещё ощущал вину, но в то же время ревность разъедала его изнутри. «Неужели Дазай снова связался с Достоевским? — размышлял Накахара. — Прошли только сутки после вчерашнего инцидента, а он уже запрыгнул в постель к своему бывшему. Хотя… это наверняка Фёдор запрыгнул к нему в постель. Утешил, так сказать, — Чуя горько усмехнулся, но затем продолжил свою мысль: — А может, Достоевский врёт? Он был почти трезвый, а Дазай выглядел довольно пьяным. Не похоже, чтобы они пили всю прошлую ночь и весь сегодняшний день. Хотя кто его знает… Может, Фёдор специально споил Осаму, чтобы затащить его в постель?» Тяжёлые мысли никак не желали покидать рыжую голову. Накахара опустошал один бокал за другим, уже давно сбившись со счёта. В баре он просидел до утра. С трудом удерживаясь на ногах, Чуя кое-как добрался домой. Проспав до вечера, он сходил в магазин за спиртным и решил забить на учёбу завтра. Посещать университет сейчас было просто выше его сил: там было слишком много воспоминаний. Там они с Дазаем встретились впервые, там Осаму его поцеловал — можно сказать, именно с университета начались их отношения. Но сейчас, когда они расстались, Чуе было слишком тяжело туда возвращаться. Откупорив бутылку, Чуя наполнил бокал и сделал несколько глотков. Затем, приоткрыв окно, закурил. Второй бокал он опустошил так же быстро, затем следующий и ещё один. Вскоре бутылка была пуста, и Чуя открыл вторую. Его сильно развезло, и он сам не заметил, как уснул прямо за столом. Проснувшись утром с ужасным похмельем, Накахара допил остатки вина — там оставалось ещё полбутылки — и снова отправился в магазин. Всю следующую неделю он беспробудно пил и ни разу не появился на занятиях. Чуе звонили из деканата, но он не брал трубку; дядя тоже как-то раз позвонил ему и спросил, как у него дела. Накахара соврал, сказав, что всё нормально, но Мори, видимо, не поверил — поинтересовался, почему он не посещает университет. — Откуда ты знаешь? — спросил Чуя. — Навёл справки, — ответил Огай. В этот момент в дверь позвонили. Чуя пошёл открывать: глянув в глазок, он увидел на площадке своего дядю. — Открывай давай, — послышался строгий голос из-за двери. Тяжело вздохнув, Накахара открыл. — Зачем ты приехал и откуда узнал мой адрес? — спросил Чуя. — Ну и видок у тебя, — не отвечая на его вопрос, произнёс Огай, проходя внутрь. — А запах ещё лучше, — Мори помахал рукой перед лицом, пытаясь отогнать стойкий «аромат» перегара. — Ты что, всю неделю пьёшь? — Пью, — ответил Чуя, возвращаясь в гостиную шатающейся походкой. Плюхнувшись на диван, он снова взял бокал, стоявший на столе, и сделал глоток, но Мори забрал его из руки племянника и сел рядом. — Он не стал тебя слушать? — спросил он. — Не стал, — ответил Чуя. — Выставил меня за дверь с вещами. — Неудивительно. Но алкоголь — не выход. — Я знаю. Но мне так хреново. Он снова связался со своим бывшим. — Откуда знаешь? — Видел их вместе в тот день. — Ясно. Родители твоего бывшего приезжали, устроили разнос, наговорили полицейским чёрт знает чего. Тебя обвиняли в убийстве. — Почему? Ты ведь говорил, что моих следов пребывания в отеле никто не найдёт. — Их и не нашли. Кстати, на видеозаписях с камер в отеле было чисто. Видимо, твой Дазай постарался. Наши обнаружили три трупа в комнате видеонаблюдения и никаких записей за весь этот день. — У меня точно не будет проблем с полицией? Почему родители Тачихары обвиняют меня в его смерти? — Потому что ты единственный человек в Йокогаме, которого он знал и к кому мог приехать. К тому же у вас были отношения. Понятно, что он приехал именно к тебе. Но труп его найден был не в отеле, и записи о постояльцах подчистили. Никому не известно, что Тачихару убили именно там, однако тебя всё равно будут подозревать. — Нас могли видеть в «Люпине» и на минке, где проходила вечеринка. Я совсем забыл об этом. И камеры наверняка нас зафиксировали. Но пока ко мне никто не приходил. Я имею в виду полицию. — Придут ещё. Хорошо, что про «Люпин» и минку сказал. Я займусь ими в ближайшее время, адрес минки напиши. Ты, главное, стой на своём: не видел его и даже не знал, что он в Йокогаме. — Незадолго до всего этого я написал Тачихаре о том, что хочу расстаться с ним. Мне стоит говорить об этом полицейским? Мори кивнул и добавил: — Они наверняка смогут это и сами выяснить. А ты давай завязывай бухать. — Я собираюсь в понедельник в универ. Правда, мне бы справку из больницы взять не помешало. — Держи, — Мори извлёк из внутреннего кармана плаща листок бумаги, сложенный вдвое, и передал его Чуе. — О-о-о, — протянул Чуя. — Какая предусмотрительность. — Чему ты удивляешься? Я знал, что она тебе понадобится, а поскольку я всё ещё практикующий врач, имею полное право выдать подобную справку. Берись уже за ум, Чуя. — Хорошо. Мне и самому всё это не по душе. — Точно? Смотри, не появишься в университете завтра — возьмусь за твоё воспитание лично. Огай поднялся с дивана и покинул квартиру Чуи, прежде прихватив с собой бутылку с недопитым вином со стола. Накахара прошёл в ванную и принял душ, решив и правда пока подзавязать с алкоголем. Выпив крепкого чаю, он лёг в постель и почти сразу уснул. На следующий день Чуя всё-таки пошёл на занятия, втайне надеясь на то, что Дазай тоже там будет, однако напрасно. Осаму в универе не было. — Дазай не появлялся на занятиях? — спросил Накахара, присаживаясь рядом с Макото. — Был в пятницу, — ответил тот. — А сам-то ты где пропадал всю неделю? — Болел, — коротко ответил Чуя. — Достоевский, видимо, тоже болел. Сегодня первый день появился, — Макото кивнул на Фёдора, и Чуя встретился взглядом с холодными фиолетовыми глазами, под одним из которых был заметен едва различимый синяк. Дверь в аудиторию открылась. В помещение вошла преподавательница химии Йосано Акико и сразу же сказала всем достать конспекты. Чуя приготовился писать, а затем дверь снова открылась. У Накахары ёкнуло сердце, когда он встретился взглядом с карими глазами вошедшего. Кинув на Чую мимолётный взгляд, Дазай подошёл к Достоевскому и присел рядом с ним. — Что с лицом? — тихо спросил Осаму, поскольку не видел Фёдора всю неделю: на их базе он не появлялся, сказавшись больным. — Перебрал позавчера и в темноте налетел на дверь, когда шёл в туалет, — быстро придумал отговорку тот. Дазай хмыкнул, выражая всем своим видом недоверие. — Тишина в аудитории, — повысила голос преподавательница. — Открываем конспекты и пишем условие задачи с доски. Дазай и Фёдор замолчали. Остальные студенты, уткнувшись в конспекты, принялись сосредоточенно что-то писать. Лекция прошла спокойно, а когда закончилась, Чуя снова решил поговорить с Дазаем. Осаму одним из первых покинул аудиторию, но Чуя догнал его в коридоре и схватил за руку, развовачивая к себе лицом. — Выслушай меня, пожалуйста, — произнёс он, глядя в карие глаза, но Дазай отдёрнул руку и молча зашагал прочь. Дазай не собирался сегодня идти в универ, впрочем, как и почти всю прошлую неделю. Не хотелось пересекаться с Чуей. Боль от предательства человека, которого он любил, ощущалась всё ещё слишком остро. Однако в пятницу Накахары не было, и Дазай подумал, что он сегодня тоже не придёт. Сейчас был конец семестра и предстояло много контрольных. Осаму старался не пропускать такие мероприятия, поскольку это могло грозить ему неаттестацией. Преподавателям было известно о его неординарном уме и талантах, но они не могли взять оценки с потолка. Когда он вошёл в аудиторию и встретился взглядом с Чуей, сердце пропустило удар, но он поспешил отвести взгляд и до конца лекции больше не смотрел в его сторону. Дазай был из тех людей, которые не терпят предательства в любых его проявлениях. Несмотря на то, что не мог выбросить Чую из головы, он решил поставить точку в их отношениях. Но Накахара отступать не собирался, поэтому, снова догнав Дазая, схватил его за руку и развернул к себе лицом. — Дазай, я люблю тебя, — произнёс он, глядя в глаза цвета тёмного янтаря. — Прости меня, он правда что-то подсыпал мне в вино. — Знаю, — спокойно сказал Дазай. — Видел твои зрачки. Хотя, может, ты сам что-то принял? В любом случае тебя это не оправдывает. Ты по своей воле пошёл к нему и пил с ним, а мне сказал, что хочешь остаться на вечеринке. Как только я уехал, ты сразу вызвал такси и помчался в «Люпин» на встречу со своим бывшим. — Откуда ты знаешь про «Люпин»? — Неважно. Просто пойми, что между нами больше ничего не будет. — Дазай, пожалуйста, — Чуя взял руки Осаму в свои и провёл пальцами по его ладоням. — Я просто идиот. Он сказал, что хочет, чтобы я всё ему объяснил, а я повёлся. Я и предположить не мог, что он задумал. Пожалуйста, прости меня. Мне без тебя очень плохо. Дазай холодно посмотрел на Чую и вырвал свои руки из захвата бывшего парня, но Накахара обнял его, прижимаясь головой к груди, и прошептал: — Пожалуйста, Дазай, не гони меня. Я очень сильно тебя люблю. Ты мне нужен. — Знаешь, Чуя, — произнёс Дазай, отстраняясь. — А я вот понял, что ничего к тебе не испытываю. — Тогда почему ты не пристрелил меня в том отеле? — Осаму ничего не ответил, и Чуя добавил: — Потому что ты чувствуешь ко мне то же, что и я к тебе. — Оставь меня в покое, — с этими словами Дазай отвернулся от Чуи и зашагал прочь. Накахара хотел снова догнать Дазая, но кто-то окликнул его по имени. Развернувшись, Чуя увидел полицейского, с которым разговаривал Достоевский. Улыбнувшись Чуе ехидной улыбкой, Фёдор кивнул полицейскому в его сторону и ушёл. — Накахара Чуя? — произнёс тот, подходя ближе. — Да, это я, — с тяжёлым вздохом ответил Чуя. — Лейтенант полиции Йосимото Кэйтаро, — представился кареглазый брюнет лет тридцати на вид. — Тебе нужно проехать со мной в участок. — Что случилось? — спросил Накахара, изобразив удивление. Полицейский подошёл к Чуе ближе и произнёс: — Вы были знакомы с неким Тачихарой Мичизу? — Да-а, — протянул Накахара и добавил: — Мы с ним встречались, когда я жил в Осаке. А почему вы спрашиваете? — Три дня назад Тачихара был найден мёртвым. Его тело с признаками насильственной смерти нашли на берегу реки. Кто-то убил его выстрелом в голову, а затем выбросил труп в воду. — Что? Не может быть! — Чуя попытался изобразить шок, но ему показалось, что полицейский ему не поверил: актёр из Чуи был не лучший. Лейтенант Йосимото смотрел на него пронзительным, немигающим взглядом, будто пытался заглянуть в самую душу. — Когда ты видел убитого в последний раз? — спросил он. — Когда был в Осаке. Точно не помню, но больше месяца назад. — Тебе придётся пройти со мной. — Хорошо, но мне нужно предупредить профессора Куникиду о том, что я не буду присутствовать на лекции. У нас сегодня важная контрольная. Йосимото Кэйтаро кивнул, но пошёл вслед за Чуей. Войдя в аудиторию, Накахара сообщил профессору, который уже находился там, что ему нужно проехать в полицейский участок. Лейтенант застыл на пороге, а когда Куникида посмотрел на него, он просто кивнул. Одногруппники Чуи с любопытством поглядывали на него и на полицейского. На лице Дазая не было ни любопытства, ни удивления, и вообще оно не выражало никаких эмоций. Чуя посмотрел на Осаму, но натолкнулся лишь на холодный взгляд. Достоевский, сидевший рядом с ним, довольно улыбнулся. Чуя отвернулся и покинул аудиторию, последовав за полицейским. Когда они приехали в участок, лейтенант отвёл Чую в свой кабинет и приступил к допросу: — Так ты утверждаешь, что видел Тачихару Мичизу в последний раз более месяца назад в Осаке? — Да, — ответил Накахара. — Я понятия не имел, что он приехал в Йокогаму. — Разве я говорил, что он приезжал в Йокогаму? — пристально глядя на Чую, спросил Кэйтаро. — А разве ваше появление в моём университете и слова о том, что его тело было вынесено на берег реки, не подразумевают, что он был убит в Йокогаме? — быстро нашёлся Чуя. — Вовсе не обязательно. Вы были знакомы, поэтому тебя бы в любом случае вызвали на допрос, независимо от того, где был найден труп. — Простите, значит, я всё не так понял. Просто подумал, что если меня привели в местный полицейский участок, а не вызвали в Осаку, следовательно, Тачихару убили здесь. — Ладно, допустим, — произнёс лейтенант, испытующе посмотрев на Чую. — Его действительно убили здесь. По крайней мере, тело покойного обнаружили в Йокогаме. Кстати, лицо убитого было обезображено, и опознать его по внешнему виду не представлялось возможным, как и по отпечаткам пальцев, которые оказались сожжены кислотой. Однако родители Тачихары Мичизу подали заявление в полицию Осаки о том, что их сын пропал. Также они упоминали о ваших отношениях и о том, что ты переехал в Йокогаму. Если бы не их заявление, указание особых примет и некоторых особенностей строения тела их сына, нам бы не удалось установить личность жертвы так быстро, а возможно, и вовсе никогда. У твоего бывшего парня в детстве был сложный перелом позвоночника. Чтобы он не остался инвалидом на всю жизнь, ему была проведена сложная дорогостоящая операция, в ходе которой Тачихаре заменили два диска в позвоночнике на титановые пластины. Ты знал об этом? — Нет, — ответил Чуя. — Благодаря этим пластинам мы и установили личность покойного. Конечно, пришлось вызывать родителей Тачихары сюда и проводить ДНК-экспертизу. — Какой ужас, — медленно проговорил Чуя, передёрнув плечами. — Но я не знал, что три дня назад Тачихара приехал в Йокогаму. Если честно, мы с ним расстались. Я написал ему об этом по LINE. Могу показать сообщение. — Покажи, — произнёс лейтенант, и Чуя, разблокировав телефон, передал его полицейскому. — На самом деле, — медленно проговорил тот, — Тачихару убили больше недели назад. Если точнее, это произошло в пятницу вечером или ночью на позапрошлой неделе. Убитый был найден без одежды, а на его спине эксперты обнаружили царапины от коротких ногтей. Они не успели взяться коркой, что говорит о том, что он получил их незадолго до смерти, возможно, во время полового акта. Хотя все возможные следы его партнёра были уничтожены долгим пребыванием в воде, я почти уверен, что этим партнёром был ты, Чуя-кун. — Почему я? Мало ли с кем он мог переспать. Может, снял какую-то шлюху. — Приехал в Йокогаму, чтобы повидаться с тобой, но решил перед этим развлечься с проституткой? — Йосимото усмехнулся, глядя Чуе в глаза. — Да откуда мне знать? Я его не видел. — А я уверен, что видел. Ведь он приехал, чтобы встретиться именно с тобой. — Возможно, но он не связывался со мной и я не знал, что он в Йокогаме. Повторяю вам в который раз. — А вот некоторые твои одногруппники утверждают обратное. Говорят, что вы с Тачихарой встречались на вечеринке, устроенной Ямагути Шиджо, как раз в позапрошлую пятницу. — Интересно. И кто это утверждает? — Фёдор Достоевский, например, и ещё один твой сокурсник. Вас с Тачихарой видели вместе возле туалета. — Фёдор Достоевский вообще не был на той вечеринке, поэтому он не мог меня видеть, да ещё и с Тачихарой. — Он и не утверждает, что видел вас лично, лишь назвал фамилию твоего однокурсника, который видел вас с Тачихарой. Кроме того, мы проверили записи с камер наблюдения на той минке, но, как ни странно, их нет — записи кто-то изъял. — А может, видеосъёмка не велась в тот день? — Велась. Хозяин минки утверждает, что камеры не выключал, а комната видеонаблюдения была заперта. — Лейтенант, мне кажется, вы пытаетесь повесить на меня висяк, чтобы улучшить процент раскрываемости в своём отделе. Откуда Достоевский мог знать, как выглядит Тачихара? Откуда мог знать об этом кто-то другой из моих одногруппников? Как Фёдор узнал, что меня мог видеть кто-то с кем-то возле туалета и что этим кем-то был именно Тачихара? Ваше дело шито белыми нитками, и вы ничего не сможете доказать. — Зря ты так. Я хочу тебе помочь. Чуя-кун, я знаю, что ты не убивал Тачихару, но тебе ведь известно, кто это сделал. Советую сказать правду здесь и сейчас, иначе, когда я найду доказательства — а я их найду, можешь не сомневаться, — пойдёшь как соучастник убийства. — Мне ничего не известно, — продолжал гнуть свою линию Накахара. — И вообще, я больше не скажу ни слова без адвоката. Я знаю свои права и знаю, что мне положен адвокат, если мне собираются предъявить обвинение. Верните мне телефон. Я хочу сделать один звонок — у меня есть на это полное право. Вам это известно, детектив. — Ну-ну, — произнёс Кэйтаро, посмотрев на него. — Какая нынче подкованная молодёжь пошла. Хорошо, тогда что ты скажешь на это? Детектив протянул Чуе свой телефон и запустил видеозапись. На ней были Чуя и Тачихара возле туалета на той минке, где проходила вечеринка. — Откуда у вас эта запись? — спросил Накахара. — Один из твоих одногруппников вёл съёмку пьянки в тот день, пошёл в туалет и не выключил камеру. Вы с Тачихарой попали в кадр. Так что, всё ещё будешь утверждать, что не видел Тачихару в ту ночь и что не знаешь, кто его убил? Благодаря этой записи и твоим же словам о том, что не встречался с Тачихарой в Йокогаме, я могу тебя арестовать прямо сейчас. — Дайте мне мой телефон, — повторил Чуя. — Я имею право на звонок. — Звони, — полицейский протянул Чуе его мобильный и вышел из кабинета, заперев дверь на ключ. — Чёрт! — выругался Накахара, набирая номер Огая. — Вот это я влип. Когда на том конце ответили, Чуя объяснил ситуацию дяде. Как только он закончил разговор, ключ в замке повернулся, и на пороге появился лейтенант. Через тридцать минут в участок приехал Мори Огай. Пройдя в кабинет лейтенанта, он поздоровался и обратился к Чуе: — Подожди за дверью, если, конечно, детектив не против. — Надо же! Сам новый босс Портовой Мафии пожаловал собственной персоной. А вы ему кто? — Дядя. Не волнуйтесь, Чуя не сбежит. — Знаю. — Лейтенант облокотился на спинку стула, закинув руки за голову. Чуя покинул кабинет, а минут через двадцать Огай тоже вышел и сказал: — Зайди в кабинет. Накахара прошёл внутрь, и лейтенант протянул ему лист бумаги со словами: — Подпиши. — Что это? — Протокол допроса. Можешь прочитать. Накахара прочитал протокол и поставил внизу свою подпись. Кэйтаро протянул ему ещё один лист: — Подписка о невыезде. Чуя подписал и её, после чего лейтенант сказал, что он свободен. — Поехали в порт, — произнёс Мори. — Нужно серьёзно поговорить. Думаю, тебя специально пытаются подставить. — Я даже знаю кто. — Достоевский. Ведь он и есть бывший парень твоего Дазая и его заместитель. Не удивлюсь, если окажется, что история с Тачихарой и наркотиками с самого начала была подстроена именно им. — Я тоже об этом подумал, — сказал Чуя. — Он тот ещё подонок. Из чёрного «Лексуса», стоявшего возле полицейского участка, вышел водитель и открыл заднюю дверь автомобиля. Мори разместился в салоне первым, а Чуя сел рядом с ним. — В порт, — скомандовал босс Портовой Мафии, и машина тронулась с места.