Likminiss for you

На смятых простынях, скрутившись калачиком, точно бездомный пес, лежал Гарри. Где-то снизу из общей гостиной раздавались громкие веселые голоса гриффиндорцев, они долетали до крутой лестницы и выше, попадая прямо в спальню, где обездвиженным телом застыл Поттер. Последние его вечера не отличались друг от друга, на протяжении часов он, закрытый от мира балдахином своей кровати, следил глазами за еле заметными узорами на ткани и ждал, пока в башне Гриффиндора не потухнет последний магический факел. Тогда Гарри доставал волшебную палочку, одними губами шептал "Люмос", чтобы слабое белое свечение озарило кровать, и разжимал кулак, в котором блестел маленький серебряный волк.   Это всё, что осталось от Ремуса, жалкое напоминание, и Гарри рассматривает каждую потертость на волчонке, царапину, каждый скол. Он так трепетно держит волка в руке, будто на нём ещё сохранилось тепло ладоней Ремуса, а после переворачивает и смотрит на выцарапанную вручную надпись «Р. Д. Л.». Гарри, кажется, читал эти инициалы уже сотню раз, проводил по ним пальцем, пытаясь догадаться, каким острым предметом они были вырезаны много лет назад.  Сначала Поттер надеялся, что Ремус ему пришлет письмо, хотя бы короткую записку, прицепленную к лапке совы. Что-нибудь утешающее или подбадривающее, хоть что-нибудь, хоть ласковое «малыш», написанное отрывистым почерком. Однако почта оставалась скудной уже который день, и Гарри сам порывался взять перо в руки. Он испортил несколько листов пергамента, все пытаясь написать правильные слова, но они застревали где-то внутри, больно царапали горло, так и не появляясь на бумаге.  «С тех пор, как ты уехал, я схожу с ума…» - записка была сожжена в камине.  «Прошу, напиши мне хоть слово, я так…» - пергамент был разорван на множество мелких кусочков.  «Я скучаю.» - В итоге Гарри прицепил клочок бумаги к белокрылой Букле, которая смотрела на него своими большими удивленными глазами и осуждающе ухала, мол, и куда я должна лететь с этим? Поттер отправил птицу без адреса, лишь указал получателя Люпина, а после почувствовал себя полным дураком. К счастью, спустя пару дней Букля вернулась, только вот не принесла с собой ничего, Гарри осмотрел её пару раз, сглотнул нечто ужасно неприятное и отпустил сову лакомиться очередной полевой мышью.  Больше он не брал перо в руки, лишь на уроках, по привычке записывая бессмысленные слова и латинские названия. И каждый день повторялся точь-точь, один в один похожий на предыдущий, такой же бессмысленный, ужасно долгий день. Гарри уже не мог отличить завтрак, обед или ужин, пережевывая еду скорее машинально, и если бы у него спросили тогда, что именно он ест, мальчик вряд ли бы ответил. Кажется, Гермиона первое время подсаживалась к нему, пыталась его разговорить, пряча свою обеспокоенность за маской повседневности, но она не получала ответов и злилась от своей беспомощности. В последний раз Гермиона, устав от молчания Гарри, хлопнула учебником и отсела на прорицании к другой паре студентов.  И Гарри было стыдно перед подругой, но особой тоски по её обществу он не испытывал, даже когда все следующие дни проводил в полном одиночестве.  Однако в этот вечер, который ничем не отличался от других, Гарри слышит, как тихо отодвигается балдахин с его кровати, теплый свет от факелов попадает на его лицо и пространство заполняет воздух со сладкими цветочными нотами. Поттер догадывается, что сзади стоит Гермиона. Он не поворачивается к подруге, ведь может почти идеально представить её сейчас - ухоженные кудри, струящиеся по плечам, острый подбородок, тонкие брови, сведенные к переносице, в осуждающем, но больше озабоченном выражении лица.   - Это я, Гарри. - тихо говорит она, но не получает ответа, - Я заметила, что ты почти перестал есть.    Голос Гермионы был намеренно смягчен заботливым тоном, когда по правде девушка наверняка была готова строго отчитывать друга до того момента, пока он не прийдет в себя.   - Всё в порядке. - сухо отвечает Гарри, - Завтра поем. Как твои уроки эльфийского?   - Ты выглядишь словно живой труп. Что с тобой, в конце концов?  Матрас прижимается под весом Гермионы, она садится рядом, и голос её по-настоящему звенит тревогой. Гарри поджимает губы.   - Мы не понимаем с Роном, что произошло. И мы переживаем.  Поттеру хочется ей ответить, фыркнуть, что Рон вообще мало чего понимает, но у него не хватает сил. Вина сжимает горло, Гарри даже жалеет, что не может поделиться своей утратой с подругой, не может рассказать, что ни на секунду его не оставляет образ Ремуса и ноющая тоска по нему, которая, должно быть, ощущалась хуже, чем Круциатус.  Гермиона понимает, что больше не дождется ответа, и со смирением укладывает свою кудрявую голову на спину Гарри, словно кошка, которая знает, где болит. Так они и лежат в тишине, может, минут пятнадцать, пока их не накрывает чья-то тень.   - Тебе пора. - тихо бухтит где-то сбоку голос Рона.  Грейнджер вздрагивает, прогоняя дрему, и Гарри чувствует, как она кивает. Девушка встаёт с нагретого места и наверняка перекидывается с Роном парочкой многозначительных взглядов, а после её шаги тихо раздаются уже на лестнице вниз.  Рон опускается на соседнюю кровать. Гарри его не видит, он все ещё отвернут, но чувствует прожигающий взгляд Уизли на своей спине. После инцидента с Джинни они так и не поговорили, и Поттер отдал бы всё, чтобы Рон не открывал сейчас свой рот, а молча лег спать.   - Вчера нас с Гермионой оставил после уроков Флитвик. Спрашивал, почему ты стал, ну, - Рон замялся, - овощем. Странно реагируешь на вопросы и всё такое. Смотришь в даль, молчишь.  Теперь Гарри закрыл глаза, стараясь не замечать голос Рона, ведь Уизли до этого момента совсем не волновался о состоянии Поттера. Ходил лишь в окружении своей сестренки или вовсе кидал злые взгляды исподлобья на Гермиону, которая, сидя рядом с Гарри, смотрела виновато в ответ. Рон должен быть только счастлив от его мучений.   - Я… Джинни рассказала мне, в общем. Я долго не верил, и, ну… - Рон явно чувствовал себя неловко, - Я был неправ, конечно, что так на тебя… это, ну. Ты не обижайся. Пожалуйста.  Далее Рон по звукам встаёт, пружины в матрасе поскрипывают, и его грузные шаги отдаляются к лестнице вслед за подругой. Гарри вновь остается в башне один. Он переворачивается на спину, чтобы задернуть обратно балдахин, и растирает одной рукой красные зудящие глаза под оправой очков. Возможно, слова Рона могли бы тронуть его, если бы он не был так измучен недостатком сна. А с каждым днём засыпать становилось всё сложнее. Нет, Поттер давно смирился с кошмарами, свыкся с бледным мертвенным лицом Сириуса во снах, с его застывшими стеклянными глазами и беспомощно открытым ртом. Образ смерти крестного приходил к нему слишком часто, чтобы не смириться с этим. Однако теперь Гарри снилось что-то более изощренное, то, к чему он никак не мог привыкнуть.  Черные стволы деревьев тянулись к бесконечному серому небу и были сказочно высокими, словно Гарри муравей. Он знал, что стоит посреди лесной чащобы, но не знал, где. Он потерялся. И с каждым шагом его ботинки увязали в мягкой грязи с мерзким булькающим звуком. Гарри следовал за кем-то, ему мерещился грязно-коричневый кардиган и светлая макушка, и он знал, что между деревьев мелькает именно Ремус. Однако Гарри, как бы не ускорял шаг и не крутил головой, никак не мог настигнуть его. Казалось бы, вот она, спина Люпина, стоило лишь протянуть руку, но ноги тут же зарывались в грязь, а Ремус будто бы вовсе не замечал преследования. Под конец сна Гарри вовсе терял Ремуса из вида, ему казалось, он ходит кругами в бесконечно пустой чащобе, и липкая паника оседала на коже. Он двигался дальше сквозь нереально широкие стволы деревьев наугад, убеждая себя, что быстрые мелькающие тени на краях периферического зрения - откинуты деревьями, а не кем-то другим. Но вскоре Гарри замирал, скованный ужасом, когда над головой раздавалось клокочущее жуткое рычание со стуком клыков у самой мочки уха… Поттер подрывался на кровати уже под утро, покрытый блестящим остывающим потом. Он думал, что лучше бы ему продолжал сниться мертвый Сириус, с видом которого, как бы жутко это не звучало, он уже свыкся.   *  - Что он сказал? - подняла голову Гермиона, устало расплачивавшись по дивану.   - Ничего.  Рон спустился со ступеней из спальни и с размаху плюхнулся на диванчик рядом с ней. В гостиной ещё оставались гриффиндорцы, большинство девочек уже ушло наверх, но оставшиеся студенты собрались кучей возле доски объявлений и громко обсуждали стратегию в будущем школьном матче по Квиддичу. Даже те, кто в нём не участвовал, сбились в круг и с интересом слушали главных игроков своего факультета.  Грейнджер вся подобралась, закусила губу и хмуро уставилась вниз на свои школьные туфли.   - Что-то произошло. Может, с Сириусом? - с волнением она подняла глаза на Рона, но тот нахмурился.   - Я бы потише говорил о нём тут. Мы не одни. - заметил Рон притихшим голосом, - Но Гарри сказал бы нам, будь что с Сириусом. Точно сказал бы.   - После ухода профессора Люпина Гарри совсем расклеился. Может, стоит написать письмо?   - Кому? Люпину?   - Да. Никто не знает, почему он так резко ушел…  - Все, - Рон выделил первое слово, - все знают, почему Люпин ушел. Видишь ли, слух про оборотня быстро разошелся по школе.   - Но ближе него у Гарри никого не было. - с умным видом заключила Гермиона, - Он не оставил бы Гарри одного, особенно под конец года. Люпин наверняка присматривал за ним здесь по просьбе Сириуса. Но что-то случилось.  Рон сладко зевнул, и Грейнджер не удержалась и зевнула следом.   - Гарри будет в порядке. Может, ему нужно время побыть одному. - закончил Рон, - Иди лучше спать, Гер. Если не хочешь завтра выглядеть, как он.  Девушка рядом только хмыкнула, поколебалась пару секунд и всё же пожелала другу спокойной ночи, растрепав мягкие рыжие волосы. День был сложный, руки Гермионы ныли от тяжести книг, которые ей приходилось таскать с собой по школе, а голова гудела от знаний, и то и дело в мыслях эльфийские слова путались с обычными. Поэтому Грейнджер с облегчением поднялась в свою спальню, чтобы заслуженно отдохнуть.  Кто-то уже закрылся балдахином для сна, кто-то дочитывал главу учебника или дописывал свиток, но через некоторое время, когда Гермиона наконец натянула свою мягкую клетчатую пижаму вместо школьной формы, почти нигде в спальне уже не горели факелы. По одному взмаху палочки снятая юбка и рубашка задымились, выгладились и легли на тумбочку идеально сложенной стопкой, а школьные туфли заблестели, заезжая под кровать вместе с толстыми книгами. Наконец, Гермиона с наслаждением залезла под прохладное одеяло, и уже даже закрыла глаза, вслушиваясь в барабанящий дождь за окном.  Однако через пару тройку минут её вернули в реальность странные звуки. На соседней кровати спала Санса Болт, не самая тихая соседка, которая часто разговаривала до полуночи со своей младшей сестрой, но сейчас дело было в чём-то другом. Гермиона повернулась на звук сбитого дыхания и в темени спальни смогла разглядеть лишь раскиданные по подушке темно-рыжие волосы и бледное сморщенное лицо, словно Сансе снится кошмар. Не прошло и пяти секунд, как Санса вскрикнула, поднимаясь вверх и неистово дрожа. Тут же вспыхнули волшебные палочки, кто-то зажег факел над её кроватью. Санса сидела мокрая от пота и напуганная до смерти, а после из глаз её потекли ручьями слёзы.   - Санса? - младшая сестра удивленно подлетела к ней.   - Я… - всхлипнула девушка, - Я видела… брата. В лесу… Он был жив, он убегал от меня… А я никак не могла его… не могла… догнать.  Санса закрыла глаза руками, втягивая воздух и глотая соленые слёзы. Сестра лишь прижала её голову к своему животу.   - Это просто сон. Не плачь.   - А потом он упал… Я никогда не видела его лицо так четко во сне… Джон… Гермиона с жалостью смотрела на Сансу. Теперь можно было спать дальше.  Это всего лишь кошмар.   * Секундная стрелка часов завершала очередной круг. Следить за ней у Гарри вошло в привычку, один оборот, второй, зеленые глаза следовали по кругу снова, пока голоса профессоров гудели где-то на фоне. Часы стояли во многих классах, и Гарри часто мысленно отсчитывал, сколько ещё оборотов осталось от урока. Но иногда его взгляд соскальзывал, расплывался, и тяжелые веки падали вниз на глаза. Гарри едва не ударялся головой об парту, когда резко проваливался в липкую темноту сна. Возможно, если бы он спал больше, чем несколько тревожных часов в день, его бы не шатало, словно он вот-вот сползет на пол и останется там.  Новый оборот, за ним следующий. Стрелка тикает, отсчитывая секунды, одна секунда, вторая, третья… Поттер не сразу услышал кашель, а когда он стал наигранно громким - все же оторвал глаза от настенных часов и перевел их на профессора Бербидж. Женщина средних лет с заметными морщинами вокруг блеклых глаз и светлыми волосами до плеч смотрела на него из-под чересчур длинной челки. Бербидж стояла посреди маленького захламленного класса, который был значительно меньше по сравнению с другими. Уроки магловедения не требовали большого пространства для практики, поэтому в этом крохотном помещении умещались самые разные предметы из обычной жизни маглов, начиная от стопок старых книг и заканчивая деталями механизмов, рекламными плакатами и вырезками из журналов, которые покрывали все стены.  После жизни в доме Дурслей для Гарри магловедение походило на шутку.   - Я… - только сейчас Поттер заметил, что остался в классе один.   - Ты хотел что-то спросить, Гарри?  Голос профессора Бербидж был мягким, она особенно часто любила приводить в пример Гарри на своих уроках, за что тот, конечно, не мог сказать ей спасибо. Его жизнь среди маглов никогда не была историей, которую стоило упоминать.  - Нет, простите.  Он неуклюже сгреб свои вещи со стола в сумку и постарался выйти из класса до того, как Бербидж опомнится и начнет задавать ему вопросы, как это делают остальные профессора. К счастью, до выхода нужно было сделать всего пару шагов.  Уже за дверью Гарри вымученно закрыл глаза и, пока никого не было по близости, прислонился лбом к холодной каменной стене. Ещё немного и он бы сполз по ней вниз, но что-то заставило его выпрямиться.   - Ты обронил.  Словно из воздуха, впрочем, как и всегда, рядом возникла Палумна Лавгуд, она наклонилась, поднимая с пола перо, выпавшее из сумки, и протянула его Гарри.   - Спасибо… Полумна?  Поттер вряд ли бы сразу узнал девочку, если бы она не заговорила. Темные круги залегли под её отстраненными светлыми глазами, а пепельные волосы истончались и спутались. Она слабо улыбалась и выглядела ещё более сумасшедшей, чем обычно, так, будто бы не спала несколько дней подряд.   - Рада тебя видеть, Гарри. Тоже плохо спишь?  Лавгуд прижимала к своей груди маленькую потрепанную книгу, на обложне которой блестящими буквами было написано: «Что означают ваши сны. Сонник.». Гарри попытался пригладить свои торчащие во все стороны волосы, но, наверное, лучше выглядеть не стал.   - Не очень. Что это?   - Магловский сонник. Оказалось, обычные люди очень любят придавать значение своим снам, как и волшебники. Я должна вернуть это профессору Бербидж.   - И что тебе снится? - Гарри старается запахнуть мантию сильнее, чтобы его мятая рубашка была менее заметна.  Однако Полумна сама выглядела неважно, её выцветшее лицо стало серьезным, и девочка пару секунд думала над ответом.   - Мама. Она мне перестала сниться очень давно. Но теперь каждую ночь я ищу её в лесу…  - В лесу? - нахмурился Гарри.   - Да. Он похож на Запретный лес. Я иду за ней всю ночь и никак не могу догнать. - девочка переводит взгляд на книжку в своих руках, - В соннике написано, что мертвые во снах предупреждают о чем-то. Они приходят, чтобы уберечь тебя.  В голове Поттера мысли формируются медленно, почти что со скрипом, и он вдруг понимает, что сон Полумны ему знаком. Даже слишком хорошо. Он открывает рот, но не может ничего сказать.   - А тебе что снится?   - Мне… - Гарри пытается собраться с мыслями, - мне нужно идти. Но мы обязательно еще поговорим, хорошо?  Лавгут пожимает плечами и тянется к двери в кабинет магловедения.   - Хорошо, Гарри.  Поттер уходит от неё быстро, в его сумке гремят вещи, которые он свалил туда кучей, но он не обращает на этот звук внимания. Гарри хочется найти оправдание этому совпадению или хотя бы просто убедить себя, что сны Полумны, как и его, ничего не значат.  Но с каждым шагом он всё больше сомневался. Смутно вспомнились давние слова Ремуса: «У тебя не простые сны. Темные силы, какими бы несущественными они не казались, всё равно притягиваются к тебе». Сердце больно кольнуло от мягкого голоса в воспоминаниях.  В своих мыслях Поттер быстро дошел до распахнутых дверей школьной библиотеки. Она как всегда пахла пылью и старостью, раньше Гарри часто чихал, когда искал нужную литературу в бесконечных рядах книг самых разных размеров и форм. Сейчас здесь было пусто и по-обычному тихо. Гарри проходил ряд за рядом и бегал глазами по столам, двигаясь всё глубже, а когда нашел то, за чем пришел, в нерешительности остановился.  По кудрявой копне волос сразу узнавалась Гермиона, которая, встав на носочки, расставляла книги на полки по своим местам.   - Привет. - неуверенно произнес Гарри.  Грейнджер сразу оглянулась, и книга едва не выпала из её тонких пальцев.   - Гарри! Ты в порядке?  Юноша сжал лямку от сумки, стараясь избегать прямого взгляда подруги.   - Да. Извини, что мы не говорили с тобой особо последнее время. - Гарри делает паузу и кусает щеку изнутри, - Мне, в общем, опять снятся кошмары. Каждую ночь. Как будто… ну, я думаю, это не обычные сны.   - Что тебе снится? Опять Сириус? - Гермиона смотрела на него с жалостью, какую Гарри терпеть не мог к себе всю свою жизнь.  Он вдруг подумал, что лучше бы Грейнджер разозлилась или обиделась, или отругала его за то, что они не разговаривали так долго. Лучше бы она сказала не выдумывать глупости и своим умным тоном заверила Поттера, что сны не могут ничего значить.   - Нет. Мне снится, что я в лесу иду за, кхм, человеком. И все иду и иду. А после слышу рычание за спиной. И так каждую ночь. - Гарри надеется, что Гермиона сейчас выдохнет с облегчением и улыбнется, прогоняя все тревоги, но девушка напрягается ещё больше.   - Не тебе одному.   - Что? - глаза Поттера округляется.   - В нашей спальне спит девочка с похожими кошмарами. - Гермиона оседает на стул, так и не поставив книгу на место.   - Думаешь, это что-то значит?   - Не знаю. Групповые сны… - Грейнджер замечает, как скованно стоит Поттер напротив и как сильно он сжимает лямку от сумки, - Мы разберемся. Всегда же разбирались.  Она чуть приподнимает уголки губ, и Гарри становится совсем немного легче. Он неуверенно, словно не зная наверняка, одобрит ли подруга его общество, ставит сумку на пол и неожиданно чувствует, как сильно усталость наполняет его тело. Ноги сами подкашиваются, усаживая хозяина на соседний стул. Гарри знает, ещё пару минут и глаза сами закроются, давая измученному сознанию провалиться в блаженную темноту. Гермиона не говорит больше ничего, оставляет вымотанного друга наедине с собой и уходит в другой отдел. Возвращается она через какое-то время со стопкой литературы. «Множественное внушение», «Все о снах», «Вещие сны», «Коллективные мысли» и много-много чего ещё. Шуршание страниц сменялось хлопком книги и появлением новой.  - Сколько они тебе уже снятся? - Гермиона вчитывалась в очередное оглавление.   - А? - Гарри клюнул носом, - Неделю, наверное.  Девушка нахмурилась, не отрывая глаз от бумаги.  - И за кем ты следуешь?   - Не знаю… - скомканно ответил он, - За кем-то знакомым.  Вскоре и сам Поттер забрал себе несколько томов, пускай читал он медленно и с трудом улавливал смысл слов. Гермиона беззвучно двигала губами, когда пробегала глазами по заголовкам, но после быстро откладывала книги в сторону. Стало ясно, что в этой секции они вряд ли найдут что-то полезнее, чем советы от бессонницы. Когда книги уже лежали в неприличном количестве вокруг них, кто-то перегородил Гермионе свет. За девушкой встал Рон Уизли.  - Вас не было на обеде. - он протянул Грейнджер сверток из салфеток, - Как ты себя чувствуешь, Гарри?  Поттер кинул на него взгляд исподлобья, но сразу смягчился. Рон выглядел по меньшей мере виноватым, от прежней неприязни к Гарри не осталось даже следа, лишь напряженные плечи и сжатые кулаки. Если честно, обида на Рона давно перетекла в безразличие, Гарри смотрел на своих друзей и не чувствовал почти ничего, кроме пустоты в животе и легкой вины за это.   - Нормально. Но я лучше пойду. - он наклоняется, чтобы поднять сумку, - Встретимся тогда в классе.  Гарри не оборачивался, но знал, что Гермиона с Роном проводили его до выхода тем взглядом, каким смотрят на бездомных животных или душевнобольных.  Тем временем Рон мнется пару секунд и садиться на тот стул, где совсем недавно сидел Гарри, пока Гермиона молча разворачивает салфетку и видит три маленьких пряника с обеда, посыпанных сахарной пудрой.   - Ну что? Вы говорили? - Рон осматривает книги, разложенные вокруг себя.  Девушка со вздохом поднимается, чтобы начать медленно убирать гору литературы по местам.   - Ему снятся кошмары. Точно такие же, как Сансе Болт. - по одному взмаху палочки первая стопка книг отправляется в полет к другому стеллажу.   - Ха, он так кричит, что под утро даже я могу проснуться.  Но Гермиона лишь хмуро посмотрела на нервную ухмылку Рона и отправила в полет вторую стопку.   - Это может быть чья-то темная магия. Как от учеников, так и от… кого-то постороннего. Только вот здесь не найти книг, про темную магию.  Ухмылка с лица Рона исчезла так же быстро, как последние учебники со стола. Библиотека погрузилась в тишину на несколько долгих секунд.   - И что вы собираетесь делать?   - Вся нужная информация в запретной секции. - безразлично бросает Гермиона и чувствует, как Уизли мрачнеет.   - Вы же не полезете туда одни?   - Нет, конечно. - она поворачивается к другу, и лицо её становится решительным, - Я пойду к Дамблдору.   - Директору? - открывает рот Рон.   - У нас и так достаточно проблем. И чем быстрее они решатся, тем лучше.  * Лес. Снова раскидистые черные ветки где-то далеко наверху отбрасывают кривую тень на Гарри. Снова грязь чавкает под ногами, словно хочет съесть ботинки мальчишки, и снова силуэт Люпина стоит среди толстых стволов деревьев. Гарри крутится, оглядывается по сторонам, он слышит тяжелое хриплое дыхание, но не своё, чужое. Ремус неподвижно стоит к нему спиной в паре метров. Гарри делает к нему шаг, земля булькает под подошвой, но мужчина не удаляется. На этот раз нет. Гарри не верит, что спустя столько кошмаров он смог догнать Ремуса, что, может, этот невыносимый сон наконец подойдет к финалу. Гарри пытается позвать, но не слышит собственного голоса, лишь хриплые вздохи. Ему остается только протянуть руку и коснуться плеча Люпина, теплого кардигана с чем-то мягким под ним. Ремус медленно начинает оборачиваться. Сначала Гарри замирает от неожиданности, после от ужаса. Вместо лица у Ремуса была вытянутая волчья морда, из клыкастой открытой пасти раздавалось то самое хриплое дыхание и пенилась слюна, падая шматками на одежду. А глаза, маленькие и дикие, смотрели на Гарри последние секунды, перед тем, как его лицо превратится в фарш.   - Нет! - кричит Поттер, подрываясь вверх.  Пот стекает с его висков вниз, ворот серой футболки потемнел. Спальня Гриффиндора не сразу проясняется перед глазами, сперва кажется, будто он всё ещё в пустом бесконечном лесу. Но Гарри накрыт теплым одеялом и рассветное солнце тонкими лучами пробивается в окна, а рядом, должно быть, проснувшийся Рон спрашивает, всё ли в порядке. Гарри нащупывает подрагивающей рукой очки, которые забыл вчера ночью положить на тумбочку, надевает их и растерянно моргает.   - Просыпайся, Гарри.   - Что? - только сейчас становится ясно, что Рон, склонившийся над его кроватью, полностью одет и собран, - Рон?   - Вставай. Нам нужно идти.   - Куда? - глупо спрашивает Поттер, пытаясь проморгаться.  Но его вытаскивают из кровати прямо так, в растянутой потной футболке и пижамных штанах, к счастью, он успевает надеть ботинки. Уизли толком ничего объясняет, а, может, просто Гарри спросонья не мог его понять. Они выходят из спальни, в которой остальные студенты ещё мирно спят, и начинают спускаться вниз. Гарри едва попадает ногами на ступеньки, голова кружится и тошнота от резкого подъема подступает к горлу.   - Рон? Что мы делаем?   - Нам нужно к директору. - Уизли хватает Гарри под руку, чтобы тот не упал, и тащит его дальше, - Там собрание.   - Собрание? Чего?  Поттеру чудится, словно он в еще одном сне. Коридоры, лестницы, холодный сквозняк, обдувающий ещё не остывшую влажную кожу - просто очередной кошмар. Стоит вновь закрыть глаза и он проснется…    - Гарри! - Рон встряхивает его на очередном повороте, - Соберись.  Ноги запинаются друг об друга, к концу пути, когда Гарри окончательно просыпается, то понимает, что они вот-вот настигнут дверь в кабинет директора.   - К Дамблдору?! - воскликнул он, резко упираясь, - Нет, нет, Рон! Посмотри, в каком я виде!  Но Рон, казалось, ничего не слышал, что-то быстро объяснял по дороге, а Гарри, полностью сбитый с толку, смотрел на него пораженными глазами. Вот, они уже стоят перед кабинетом директора, даже в худшем кошмаре Поттер не мог представить себя в грязной пижаме перед этой статной резной дверью. Рон стучит. Рон уверен в том, что он делает. Гарри не уверен в том, что он делает.  Что он вообще здесь делает?  Дверь отворяется, их встречает знакомое полукруглое помещение, заставленное разнообразными магическими артефактами, которые издавали тихое стрекотание или просто блестели в мягких рассветных лучах. Кабинет был заполнен таинственностью, слабым ароматом лимонных долек и… людьми. Сам Дамблдор важно стоит в центре за своим дубовым письменным столом. По его правую руку ожидала сонная, но от этого не менее встревоженная Макгонагалл с такой же встревоженной Гермионой под боком, которая, к слову, тоже была полностью одета. В отличие от Гарри. Они зашли с Роном и остановились посреди зала в полной тишине. Наверное, это всё же был кошмар. Один из тех, когда ты оказываешься без штанов перед всей школой. По крайней мере, Поттер был в штанах.   - Гарри. - приветливо произносит директор, - Не переживай, всё в порядке.  Когда к Гарри начало приходить осознание, что происходит вокруг и где он находится, холодный пот ещё раз выступил на его коже.   - Присядь. - Альбус щелкает пальцами, и сзади из воздуха возникает мягкое кресло, - Скажи, как будешь готов начать разговор.  Коленки ослабли, автоматически сгибаясь. Гарри буквально рухнул в кресло и открыл рот, пытаясь сказать что-то осмысленное.   - Что… Что происходит?  Макгонагалл смотрит на Дамблдора с таким же большим вопросом, с каким и Поттер, видимо, она тоже ничего не знает. Рон, в свою очередь, отходит к Гермионе и встаёт рядом. И все ждут речи директора.   - Так получилось, Гарри, что Гермиона решила разумно сообщить мне о твоих снах. - начал Дамблдор, приглаживая свою седую бороду, - В подростковом возрасте кошмары мучали и меня. Но, боюсь, в твоём случае мы не можем списывать это на обычные сновидения. Есть слишком много темных волшебников, которым было бы выгодно завладеть твоим разумом…  - Альбус! - громко возразила Минерва, но тут же потухла, - Опасность давно миновала. Поттеру ничего не угрожает.  Дамблдор только кивнул ей в ответ, не выпуская пальцев из бороды.   - Ты права, Минерва. Однако, несмотря на то, что многие бывшие пожиратели смерти разбежались по стране, стараясь скрыть свое прошлое, остались и те, чей рассудок давно помутился. Гарри слишком известен, чтобы ему никто не желал зла. Тем более, я не утверждаю, что темные помыслы могут быть только за стенами школы.   - Ты же не хочешь сказать… - Макгонагалл нахмурилась.  Гарри тем временем пытался сосредоточиться на их диалоге, что получалось крайне скверно. Его глаза сами наткнулись на огромный золотой шар на столе директора, который медленно крутился на подставке, отражая всё, как зеркало. В нём можно разглядеть лохматого болезненного мальчишку с выраженным недосыпом и непониманием на бледном лице.   - Да. Именно это и хочу сказать. Школа полна юными волшебниками с совершенно разными мыслями и целями.    - Профессор… - наконец подает голос Гарри, - эти сны, они не только у меня.   - Гермиона уже сообщила мне. Ещё одна причина, почему следует относиться к ним серьезно.  В мыслях Поттера только-только проблеснул луч понимания, постепенно картина начинает складываться в его голове, как вдруг сзади входная дверь щелкает, впуская в зал ещё кого-то. Через секунду молчания слышится холодный и раздраженный голос:  - Вы вызывали, директор?  Гарри подавляет в себе желание обернуться или сморщиться. Профессор Снейп медленно обходит кресло, кидая на Поттера презрительный секундный взгляд, а после смотрит лишь на Дамблдора с Минервой. Со злым удовольствием Гарри замечает остатки сна на его лице и каплю замешательства.   - Ах, да, ты как раз вовремя, Северус. - Дамблдор обходит свой стол, - В связи с чрезвычайными обстоятельствами я прошу всех деканов факультетов выделить внеклассные часы на решение сложившейся проблемы.   - Проблемы? - растягивает Снейп.   - У некоторых учеников появились одинаковые кошмары. Первые у Гарри Поттера. Я думаю, Северус, ты, как человек, хорошо разбирающийся в темной магии и теперь занимающий должность профессора Защиты от Темных искусств, сможешь провести с ним несколько личных занятий.   - Занятий? - произнесли одновременно Поттер со Снейпом и невольно переглянулись.  Гарри готов поспорить, глаз у Снейпа нервно дернулся в этот момент. Однако и самого Гарри не обрадовало предложение вновь оказаться после учебы в подземельях. Слишком много он отработал у Снейпа, чтобы теперь его заперли с ним вновь. Наверное, и Северуса, и Гарри настигло отвращение от этой мысли, и оба перевели взгляд обратно на директора.   - Чем быстрее мы выясним причину кошмаров Гарри, тем быстрее избавим остальных учеников от неё. - Дамблдор, казалось, не замечал негодования, обращенного к нему, - И я не знаю другого человека, который сможет помочь Поттеру лучше.  Северус смотрел на директора испепеляюще, Гарри же с мольбой, но ни на того, ни на другого - Дамблдор не обращал внимания. Теперь он повернулся к Макгонагалл.   - Минерва, узнай, есть ли ещё кто-то из Гриффиндора с похожими снами. Гермиона, - от голоса директора девушка автоматически выпрямляется, - запретная секция библиотеки в твоем распоряжении.  Грейнджер от удивления наполнила легкие воздухом, и благодарность застряла где-то внутри неё. Теперь всё внимание было приковано к ней, но никто не посмел возразить Дамблдору, даже Минерва, которая с неодобрением сжала губы.   - Теперь, думаю, ученикам стоит доспать последние часы перед уроками, а профессорам подготовиться к школьному дню. - завершил директор и сложил руки за спиной.  Только Рон быстро открыл рот, но так же быстро закрыл. Никто первым не хотел двигаться к выходу, поэтому все пару мгновений оставались там же, где стояли. Гарри подорвался с кресла в образовавшейся паузе.   - Профессор, я бы хотел поговорить с Вами.   - Гарри, - Дамблдор спокойно остановил его рукой, - сейчас тебе лучше набраться сил. Отправляйся со своими друзьями спать. Можешь зайти ко мне в любую свободную минуту.   - Но, профессор… Гарри умолкает, понимая, что вряд ли сможет изменить решение детектора по поводу личных занятий со Снейпом. И даже аргумент, что сам вид зельевара вызывает в нём бурлящую неприязнь - не помог бы. Поэтому он послушно кивает. Его друзья быстро подходят к выходу, Гермиона ещё благодарит Дамблдора за разрешение копаться в закрытой секции, а после всеми силами избегает встречи глазами с Поттером. Видимо, она опасалась, что её поступок может не понравится другу. Рон так же делает вид, что пол под его ногами ужасно интересен, вплоть до момента, пока они не толкают резную дверь на выход.   - Как скажешь, Альбус. - произносит Минерва, вслед за чем, придерживая подол своей длинной мантии, удаляется к выходу за своими учениками.  По женщине сложно сказать, поддерживает она решение директора или осуждает. Но когда за ней молча разворачивается Снейп, чтобы скорее покинуть это место, его вдруг окликают.   - Останься, Северус.  В голосе Альбуса уже не играло располагающее спокойствие. Серьезность. Трое учеников и один профессор уже скрылись за тяжелой дверью, и Снейп старался всем своим мрачным видом показать, что каждая лишняя секунда в этом кабинете причиняет ему уйму неудобств.  - Вижу, тебе не по вкусу моя просьба.   - Не вижу в ней необходимости. - ядовито-вежливо выговаривает мужчина.   - Разве тебе безразлична судьба мальчика?  Дамблдор отворачивается к столу, когда Северус скрипит от злости зубами. Если бы директор знал, на сколько ему не безразлична судьба Гарри, он, должно быть, схватился бы за сердце. В любом случае, на вопрос Снейп не отвечает, слишком сильно обжигает что-то в груди.   - Когда-то он вылечил тебя. - невзначай замечает Дамблдор, - Помог. Теперь помощь нужна ему.   - Конечно. - цедит Снейп.   - Ты ведь не откажешь?  - Нет, Альбус. Снейп как будто не дышит, стоит чернее черной магии и терпеливо ждёт. Дамблдор снова не замечает его угрюмого вида, наконец-то говорит: «Хорошо» - и задумчиво смотрит в большое окно, из которого льется яркий утренний свет. Их разговор окончен.  Северус незамедлительно шагает прочь, едва не толкая резную дверь с такой силой, чтобы она впечаталась в стену. Он всё никак не может выгнать из памяти изумрудные большие глаза, неотрывно смотрящие на него с ненавистью. И до самых подземелий думает, что теперь ему вновь прийдется столкнуться с ней лицом к лицу.