Likminiss for you

Вряд ли кто-либо мог представить, как сильно Северус Снейп не любил кабинет директора. В те редкие моменты, когда зельевар поднимался в башню к Дамблдору, его почти всегда ослеплял свет, бьющий прямо в лицо из больших широких окон. Глаза, привыкшие к полутьме подземелий, начинали болеть, и проходилось щуриться, чтобы разглядеть хоть что-нибудь.  Сам же Дамблдор всегда имел один и тот же загадочный вид, и по нему никогда нельзя было понять, зачем же Северуса срочно вызвали к нему в кабинет на этот раз - из-за всплеска смертельного вируса среди учеников или просто потому, что Альбусу прислали коробку новых сахарных конфет из Румынии. Снейп терпеть не мог чаепития директора, и, что удивительно, сам Альбус прекрасно это знал, но почему-то не переставал любезно пытаться угостить Северуса сладким или всучить ему в руки изящную фарфоровую чашку с цветочным узором.  И этот раз не был исключением. Дамблдор стоял около низкого столика с изысканным сервизом и вопросительно указывал на дымящийся чайник. Наверное, у Снейпа проступает на лице такое отвращение, что директор решает не уточнят по поводу конфет в этот раз.   - Итак, Северус. - начинает Дамблдор спокойным будничным голосом, - Есть ли новости?  Снейп кривит губы. Уже целый месяц у него, к сожалению, не было хороших новостей. Четыре недели без перерыва он встречается по вечерам с Поттером, наблюдая, как день за днём в мальчишке угасает жизнь.  В памяти невольно всплывает их последняя вчерашняя встреча. Гарри какое-то время мялся перед тем, как зайти в каменную арку кладовки, после кинул формальное: «Добрый вечер, профессор» - себе под нос и по привычке оставил свою тяжелую сумку где-то около лестницы. Когда он вышел на свет факелов, Снейп подметил впалые плавающие глаза с темными кругами, которые с каждым днём, казалось, увеличивались, сухие искусанные губы и общий нездорово серый оттенок кожи. С каждым разом Гарри всё больше ссутулился и с трудом концентрировал внимание на вопросах Северуса. «Что?» - растеряно моргал он, смотря сквозь отросшую челку - «Нет. Ничего не меняется. Разве что становится хуже».  Снейп записывает все его ответы на клочок бумаги, а Гарри всегда интересно, что же профессор о нём пишет на этот раз, поэтому он вытягивает шею и склоняется над круглым каменным столом, пытаясь прочитать перевернутые слова. Снейп смотрит на его нелепые попытки выразительно, но ничего не говорит.  «Так, Вы дадите мне…» - Гарри оглядывает полки, заставленные сотней, а то и тысячью блестящих зелий. Обычно Северус в конце короткого опроса давал ему полколбы зелья для сна без сновидений, и на этом они расставались до следующего вечера. Однако в тот раз Снейп кидает твердое: «Нет» и чувствует, как в него упираются непонимающие зеленые глаза. Поттер пытается как-то возразить, но Снейп только произносит - «Снимай рубашку».   Они редко переходили на "ты", настолько редко, что эти два слова вызывают сильнейший ступор на лице у Гарри. Пораженно он спрашивает - «Что? Зачем?», а после, ежась от пронзительного взгляда Снейпа, неуверенно тянется к гриффиндорскому галстуку. Северус наблюдет, как дергается кадык мальчишки и как легкая краснота от смущения проступает на его скулах, когда пальцы расстегивают первые пуговицы. И Северус с трудом подавляет в себе волну жара, удушливо поднимающуюся до горла. Он пообещал себе подумать потом, насколько послушным бывает Поттер, но только не сейчас. Сейчас нельзя.  Через минуту Гарри остаётся по пояс голый, он сваливает рубашку и мантию на край стола и с опаской исподлобья глядит на Снейпа, который уже вовсю впивался взглядом в оголенное тело. Бледная кожа обтянула ребра, которые теперь можно было пересчитать даже в полутьме подземелий, ключицы болезненно выпирали, а шея казалась слишком тонкой для юношеского тела. Он был таким худым, что даже тазовые косточки выглядывали из-под брюк.  Взгляд Северуса стал мрачнее, мужчина произнес - «Теперь спиной». Гарри с заминкой, нехотя, но повернулся. Ему наверняка хотелось сложить руки на груди, чтобы скрыться от прохлады катакомб или чужих пытливых глаз.  «Когда ты в последний раз ел?» - низкий голос за спиной звучит по-другому, Гарри слышал этот тон столь редко, что мог пересчитать на пальцах одной руки, если бы ему вдобавок отрубило два пальца. Снейп говорил без презрения, без колючего мороза и без высокомерия. Он говорил так, будто ему вправду не всё равно.  «На обеде» - коротко отвечает Гарри, стараясь скрыть проступающее волнения в голосе, и вздрагивает, когда чувствует чужие пальцы у себя на спине. Северус проводит рукой по явно выпирающему позвоночнику до поясницы, после трогает торчащие лопатки и делает вид, будто не замечает мурашек, которые расползлись от этого касания по коже юноши. Снейп больше ничего не говорит, отходит в сторону и возвращается к записям, пока Гарри торопливо натягивает на себя обратно рубашку, надеясь, что его странно горящее лицо нельзя разглядеть в тени кладовки.  К счастью, он не знал, с каким трудом Северус оторвал от него руку.  Вот, через несколько неловких минут, которые разбавлял лишь звук пишущего пера, Гарри всё же протянули колбу с зельем. Он кивнул в знак благодарности, спрятал зелье в кармане мантии и чересчур суетливо вышел из кладовки, так больше и не подняв глаз на Снейпа.  - Северус? - переспросил Дамблдор замерзшего в раздумьях мужчину.   - За последнюю неделю сны пришли ещё к двум студентам из Слизерина. - монотонно отчитался Снейп, - Второкурснице Хлои Писс снится пропавший отец. Пятикурснице Зои Геранс…  - Кто?  Дамблдор поднес маленькую цветочную чашку к губам и поднял седые брови.   - Пёс.   - Пёс?   - Мертвый пёс. - повторил Снейп и продолжил таким же монотонным голосом, - В медицинское крыло были направлены еще несколько человек, но, боюсь, их состояние будет лишь ухудшаться. Санса Болт вчера достигла критической отметки веса и, кажется, она начинает бредить.  Так и не глотнув чай, директор опустил чашку обратно на поднос и задумчиво сложил руки за спиной. Вместо загадочного, его вид сменился на по-настоящему обеспокоенный, он смотрел невидящим взглядом перед собой пару секунд, обдумывая сказанное Северусом, а после спросил:  - Как ваши уроки с Гарри?  Между бровей Снейпа появилась складка, челюсть напряглась.   - Поттер пока что не нуждается в медицинской помощи. Думаю, его стабилизируют зелья. Однако надеяться на то, что всё пройдет само-собой достаточно глупо.  Дамблдор кивнул и медленно зашагал вдоль своего кабинета. Серебрянные вышитые звезды на его мантии мерцали при каждом движении.   - Что же мы имеем. - директор запускает пальцы в свою седую бороду и методично разглаживает её, - Группу студентов, медленно и необратимо погибающих в стенах магической школы, которая столько лет служила им домом. Если дела будут и дальше складываться столь критично, нам прийдется закончить учебный год намного раньше, чем планировалось…    - У многих детей вот-вот начнутся экзаменационные работы. - поднимает бровь Снейп.   - Боюсь, Северус, если в школе случилось то, о чём прочли мистер Уизли и мисс Грейнджер, то экзамены могут перенестись на начало следующего года.  Казалось бы, лицо Снейпа было напряжено до предела, а тело превратилось в камень.   - Неужели двое студентов с доступом в Запретную часть библиотеки нашли ответы раньше, чем четыре декана и один директор?  Наверное, этот вопрос был озвучен с такой смесью неприязни и негодования, что даже Дамблдор вынырнул из своих размышлений и повернулся к зельевару.   - Как не странно, но ты прав, Северус. Лишь одно явление может объяснить, что происходит. Очень-очень редкое явление. Obscurum concretum.    - Простите? - переспрашивает Снейп, и его брови сами дергаются вверх.   - Пожалуй, за всю свою насыщенную жизнь мне не доводилось сталкиваться с подобным. В древних книгах явление Obscurum concretum описано достаточно расплывчато, там говорится, что есть малая доля вероятности, что волшебник или волшебница, которых переполняют крайне сильные негативные чувства, могут источать определенную энергию. Явление Obscurum concretum - это сгусток темной магии, который подпитывает себя сильнейшими отрицательными чувствами человека.   Сказанные директором слова с большим трудом укладываются в голове у Северуса в нечто осознанное, он недоверчиво щурится.   - Вы хотите сказать, что кошмары Поттера были вызваны… сгустком темной магии? - он растягивает слова так, словно то, о чем они говорили, было абсурднее рефератов Рональда Уизли.   - Это единственное, что могло бы объяснить повторяющиеся сны Гарри. Ему ведь снятся те, кого мальчик боится потерять, не так ли?  Снейп сжимает руки так, что ногти больно врезаются в ладонь, он и сам не понимал, почему ему так трудно согласится с Дамблдором и почему его голос зазвучал до страшного разозленным:  - Да.   - Obscurum concretum питается человеческой болью. - директор перестал разглаживать бороду и теперь смотрел пустым взглядом куда-то сквозь Северуса, Дамблдор всегда делал так, когда погружался чересчур глубоко в свои мысли, - Через сны сгусток высасывает её у тех, кто её сполна испытывает. Не удивительно, что его влиянию поддались те студенты, которые теряли самых близких и чья боль ещё свежа. Боюсь, Северус, если мы ничего не предпримем, сгусток постепенно высосет всю жизнь из наших учеников по капле.  Казалось, в просторном кабинете директора резко стало недостаточно воздуха. Северус пытался переварить ту информацию, которая этим вечером решила свалиться на его голову, и боролся с желанием ослабить давящий воротник.   - И что Вы предлагаете делать с этим… сгустком?   - Единственное, что мы можем. Лишить пищи и уничтожить.  Альбус умолкает и, выныривая из своих рассуждений, бросает прояснившейся взгляд на настенные часы, а после на Северуса, застывшего все на там же месте. Было сложно не заметить, как сильно треснула его маска безразличия.   - Как? - упавшим голосом произносит он, но Дамблдор слегка качает головой.   - После уроков здесь будет собрание деканов для принятия дальнейших решений. Мы будем рады увидеть все твои записи за месяц, Северус.  Снейп сжал губы до тонкой полоски, его чувства и мысли смешивались вместе в одну кипящую массу, которая булькала в черепной коробке, как ядовитое зелье. Он скудно кивнул Альбусу, перед тем, как быстрым шагом добраться до выхода из директорского кабинета.  Как только резная дверь за ним закрылась, а под ногами оказалась крутая лестница вниз, Снейп шумно втянул носом воздух и долго выдыхал, стараясь перестать чувствовать, как колит под ребрами.  Он всегда был уверен, нет, он точно знал, что у него в груди давно разрослась черная дыра, и всё, что в неё попадало, разом исчезало, не оставляя после себя даже частички. Там не могло выжить ничего, только кромешная беспросветная тьма, но Северус всё чаще заглядывал в неё и видел, как из темноты на него в ответ смотрят большие изумрудные глаза.  Он был не в том возрасте, чтобы позволить себе что-либо чувствовать. Он был не тем человеком, который мог разрешить себе слабость, прорастающую корнями в сердце. И он топил, зарывал, вдавливал трепет всё глубже и глубже в себя. Он хоронил в себе заживо имя Гарри.  Ему хотелось залезть пальцами под кожу и вырвать бесконечно щиплющее чувство. Это жалкое ощущение привязанности, которое с каждым днём сжималось петлей на глотке, и, черт возьми, Снейп знал, что вот-вот в ногах не останется опоры и она смертельно натянется.  Он непременно задохнется рано или поздно, и блестящие зеленые глаза будут последним, что он увидит.   - Вы опоздали, сэр. - смотрят на его блестящие зеленые глаза.  Внизу, под школой, где было всегда сыро и тихо, в маленькой кладовой зелий - уже ждал Гарри Поттер. Он не привык находиться здесь один, первый раз Снейп задержался перед их вечерним занятием, и юноша мог бесцельно слоняться по кладовой в томительном ожидании. Однако, когда черная фигура Снейпа всё же появилась в проходе, Гарри понял, что на него не обратили совершенно никакого внимания. Профессор сразу двинулся к круглому каменному столу и в гнетущей тишине начал перебирать записки, лежащие на нём горой.  Гарри слегка пожал плечами, хотя знал, что его жест не заметят, и отвернулся обратно к зельям. Можно подумать, ему сильно хотелось разговаривать со Снейпом! Уж больно нужно получить в ответ сухое «Мистер Поттер» или презрительный взгляд сверху-вниз… Гарри убедил себя, что молчание лучше, однако в нем появилось неприятное ощущение забытости, словно он всего лишь незаметная тень, присутствие которой не имело никакого значения.  Перед глазами блеснула ярко-розовая колба с темным фиолетовым осадком.  - Что это?  Он разворачивается к Снейпу с зажатой колбой в пальцах и ловит на себе быстрый взгляд черных глаз.   - Выпейте и узнаете. - как обычно язвительно отвечает Северус, утыкаясь обратно в записки.  Гарри закатывает глаза и уже хочет поставить розовую колбу обратно на полку, но вдруг хмыкает. После слышится громкий звук откупоривания пробки.   - Поттер! - рявкает Снейп, вскидываясь вверх.   Мальчишка послушно закупоривает зелье обратно, но странная удовлетворенная ухмылка ползет по его лицу. К счастью, Снейп её уже не видит. Мужчина с явным раздражением раскладывает записи по столу, и Поттер скучающе приближается, чтобы взглянуть на них.  «Санса Болт, второй курс, Гриффиндор… потеря веса… гибель брата полгода назад…» «Итан, четвертый курс, Пуффендуй… повышенная тревожность…пятьдесят миллилитров… Неудача.» Заметки были обрывистыми и написаны будто наспех, Гарри скользил взглядом по тем, которые успевал прочесть, прежде чем Снейп убирал их в стопку.  «Гарри Поттер.» Остатки ухмылки исчезают с лица Поттера, он чувствует, как его тело наливается тяжестью, про которою он успел забыть на короткое время.  «Потеря аппетита, апатия, замкнутость...»  - Профессор. - уже несмело произносит он, - Я хочу знать, что со мной происходит. Что происходит с остальными. Они редко говорили на эту тему, если честно, они вообще мало говорили. Изредка, когда оба были абсолютно выжаты под конец дня, когда оба устало опирались на каменную столешницу, (Снейп с одной стороны, не отрывая взгляда от своих записей, а Гарри с другой, не отрывая взгляда от Снейпа) - они перекидывались парой слов. Гарри мог спросить невзначай, о чём думает мужчина, а Северус, поднимая взор на истощенное мальчишечье лицо, всегда молча качал головой. Эти минуты перед отбоем, наверное, были самыми откровенными между ними. В эти минуты они словно обнажались друг перед другом.  Сейчас же Снейп холодно пробормотал:   - Не лезьте, Поттер.  И Гарри нахмурился от негодования.  - Вы не можете скрывать от меня…  - Могу. - резко оборвал Снейп, блеснув черными глазами.  Мужчина смотрел с неприязнью, смотрел так, словно с трудом терпел каждое мгновение, проведенное в одном помещении с Гарри. И под лопаткой у Поттера резко стрельнуло болью, его рот сначала раскрылся, а после беззвучно закрылся.  Наверное, нужно быть полным дураком, чтобы поверить, будто Северус Снейп мог быть другим. Что из его слов иногда не сочится яд, а холодные глаза незаметно теплеют на градус. Нет, все те редкие моменты, когда Гарри чудилось, будто под безразличием Снейпа скрывается нечто большее, то, что вибрирует недосказанностью между ними - всё это наверняка была лишь его выдумка.  Гарри уперся злым взглядом в стол, даже не пытаясь следить за чужими руками, которые продолжали в тишине разгребать записи. Разве он ожидал чего-то другого? Ожидал, что Снейп взглянет на него не как на пустое место после всего… Мысль не успела до конца сформироваться в голове юноши, как он заметил уголок конверта, торчащий из-под горы записок. Тут было столько бумажек, что Гарри совсем не удивился конверту, однако всё же из природного любопытства потянул пальцами за уголок, надеясь, что Снейп достаточно отвлечен своими записками.  Когда конверт показался наполовину, Гарри подумал, что глаза его подводят. На бумаге резким и рваным почерком, до жути похожим на почерк Сириуса, было написано: «Гарри Поттеру». Сразу вспомнилось, как давно Гарри не получал в утренней почте ничего, кроме ежедневных газет, и воздух разом исчез из легких.  Кажется, Снейп заметил, что мальчишка выудил что-то из общей кучи, и, даже не смотря в его сторону, протянул руку.   - Положите туда, откуда… - он обрывается, когда замечает, что именно держит Гарри.   - Вы. - Поттер ошарашенными глазами разглядывает вскрытый конверт, - Вы перехватывали мою почту?  Снейп стоит неподвижно, и в его застывшем лице Гарри находит подтверждение своей догадки. Волна ярости заставляет его сжать бумагу в пальцах.   - И как долго?   - Это была необходимость. - бесцветным тоном отвечают ему.  От вида Снейпа напротив, который явно старался натянуть на себя спокойствие, хотя скривленные губы его выдавали, Гарри передернуло.   - И как много писем!? - уже выкрикнул он, едва не дрожа от пылающей злобы.  Однако Снейп кривит губы в странном подобии насмешки, и Поттер почти слышит, как чужая выдержка трещит по швам.  - Одно.   - Вы врете! - рявкает Поттер и пробегается глазам по столу, будто пытаясь найти другие конверты.   - Ожидали увидеть больше? - в чужом голосе проступает желчь, черные глаза блестят недобрым блеском, - Какая жалость, что Люпин слишком занят своей помолвкой с Тонкс, чтобы писать Вам.  Последнее предложение Северус буквально выплюнул, а на его лице проступило злое удовольствие. Гарри набрал воздух в грудь и вдруг понял, что выдохнуть его не может. «Нет!» - хотелось воскликнуть ему - «Это ложь!». Слова пульсировали в висках, Поттер уже раскрыл рот, но ни звука не прозвучало. Горло сдавило.  Где-то на подсознании Гарри уже знал, что Снейп не лжет ему. Точно не с таким перекошенным лицом. И где-то на подсознании Гарри знал, что в конверте, который он сжимает в пальцах до хруста, написано то, что окончательно раздробит его и так разбитые чувства до состояния порошка. Он знал, но не хотел верить. Воздух вышел из его легких, как из проколотого воздушного шара.  Снейп тянет губы ещё больше, и теперь это походит на пугающий оскал.   - Вы думали, он будет с Вами вечно? Пора бы уже повзрослеть.  Поддаваясь резкому порыву, Гарри не замечает, как срывается на крик:  - Не смей о нём говорить!  Собственный голос звенит в ушах, но Снейп, похоже, тоже не замечает, как повышает тон.   - Неужели Вы не догадывались…  - Закрой рот!   - …что он никогда не любил Вас!  Гарри всё же бросило в озноб от слепой ярости, он видел, как часто дышал Снейп и как его вид искажался от такого же клокочущего чувства в горле. Того чувства, которое превращало любую выдержку и самообладание в пепел.  - Да что ты вообще можешь знать о любви?! - поддается вперед Гарри.  В мгновенно наступившей тишине, которая ощущалась до жути неправильной после их криков, Гарри вдруг чувствует, как сильно пылают его щеки. Снейп, к удивлению, тоже слегка раскраснелся, его грудь все ещё рвано дергалась от вдохов, но лицо за мгновения переменилось. Словно его окатило ведром с ледяной водой.  Он впивался застывшим взглядом в Гарри, чересчур долго, не моргая, прежде чем вновь разжать губы.   - Я любил, - Снейп давится своими же словами, но уже не может замолкнуть, не когда на него в ответ смотрели изумрудные полные ненависти глаза, - и буду любить тебя до своего последнего вздоха, глупый мальчишка.  Гарри моргает один раз, потом второй, а смысл слов никак не доходит до его мозга. Теперь окатили ледяной водой его.   - Что? - севшим голосом переспрашивает он.   - А теперь иди вон.   Северус слегка склоняет голову вниз, и тень скрывает его лицо. Поттер не чувствовал собственного тела, оно застыло, окоченело, ноги срослись с полом, и только разогнавшееся сердце упало куда-то в район пупка.   - Убирайся! - шипит Снейп.  Мышцы ног сами сокращаются, Гарри не понимает, как выходит из кладовки, нет, сбегает, едва не спотыкаясь о каменные ступени.  Дорога до Гриффиндорской башни смазывается, студентов в коридорах уже нет, и Гарри проскакивает через портрет Полной Дамы одним из последних. Кажется, он так быстро пересекает гостиную, что задает кого-то плечом, вслед ему летит недовольное замечание, но Гарри не слышит и не оборачивается. Он взбегает вверх в спальню и, не обращая ни на что внимания, с размаху падает вниз, лицом в подушку.  «Я буду любить тебя до своего последнего вздоха»    Воздуха не хватает, Гарри пересиливает себя, чтобы перевернуться на спину, но легче ему не становится. То, что он услышал и узнал не укладывалось в голове, плавало на краю осознания, и Гарри отбрасывает очки в сторону, чтобы двумя ладонями накрыть глаза, жмурясь до ярких точек.  Снейп его любит. Не ненавидит, не презирает, а… нет. Нет-нет-нет.  Он резко раскрывает глаза, и свет от факела неприятно их режет.  Такого не может быть - Поттер пытается мысленно убедить то ли себя, то ли потолок, в который смотрит. Он представил, как делится с друзьями тем, что услышал, а Гермиона, секунду спустя, обеспокоено кладет ладонь на его лоб, чтобы проверить, нет ли жара. Они точно решат, что он спятил! А, может, он спятил? Может, всё это - было лишь галлюцинацией от постоянного употребления зелья для сна без сновидений. Это была фантазия, которую воспаленный мозг показал умирающему сознанию. Может, Снейп вовсе никогда не говорил… «Я буду любить тебя до своего последнего вздоха» Вот черт. Гарри сглатывает, чувствуя, как эти слова постепенно проникают под кожу, оседают в голове, а после резко садится и слышит, как сбоку мнется забытое им письмо. Он нащупывает очки, с заминкой, неуверенно раскрывая бумагу, и сердце его сжимается, когда он узнает почерк Сириуса.  «Надеюсь, ты получишь это письмо как можно скорее, Гарри.  Информация до нас доходит обрывочная. Ты знаешь, Дамблдор много говорит, но мало по сути. Сообщил про твои кошмары и ещё несколько не самых лучших новостей о твоем здоровье. Так же Альбус попросил не писать тебе пока, потому что "никто не знает, как мои слова могут повлиять на твоё и так неуравновешенное эмоциональное состояние".  Но я знал, что ты захочешь получить от меня несколько строк, и решил не осторожничать.  Есть и положительные стороны в твоих кошмарах, которые, полагаю, тебя хоть немного подбодрят. Обратно тебя к дяди с тетей на лето, конечно, не отправят. Уж сомневаюсь, что они не повлияют на твоё "и так неуравновешенное эмоциональное состояние". Мне кровью и потом удалось уговорить Дамблдора, чтобы взять тебя под свою опеку на каникулы, так что теперь готовься день и ночь вытряхивать из шкафов докси и выворачивать тумбочки с боггартами. Надеюсь, это будет интереснее, чем провести всё лето у маглов. И, если всё пойдет хорошо, сможем вместе отметить твой День рождения и свадьбу Лунатика. Прямо как настоящая семья.  Поэтому не вешай там нос, ладно? Мы будем с нетерпением тебя ждать.  От лучшего друга человека.» Гарри быстро пробежался глазами по тексту, заметив, как Сириус пытается не писать слишком конкретно, чтобы никто лишний не смог вычитать из письма что-то важное. Однако вряд ли это помешало Снейпу понять, кто такой «лучший друг человека» и «Лунатик». Поттер ещё раз перечитывает строчку, где упоминается свадьба.  Ремус женится. Ремус женится на Тонкс. Они сыграют свадьбу этим чертовым летом. Гарри сминает письмо до состояния шара, а после, сжимая его в руке, откидывается обратно на подушку. Ему кажется, что где-то в его теле пробоина, и он медленно, как лодка, которая напоролась на скалы - тонет.  «Неужели Вы не догадывались, что он никогда не любил Вас?» Гарри прикрывает глаза, когда тягучая боль скручивает его внутренности. Он обнимает живот руками и сам сворачивается в ту позу, в которой засыпал все последние недели. К счастью, после настолько насыщенного вечера глухая темнота почти мгновенно окутывает его уставшее сознание, заодно притупляя и щипание в уголках глаз.  Он не знал, сколько пролежал так, плавая в дреме и стараясь ни о чем не думать, может, час или два. К удивлению, возня сокурсников, которые тоже ложились спать, не разбудила Гарри, и у него был шанс не просыпаться до самого рассвета, пускай прямо в школьной одежде, завернувшись в мантию и даже не сняв ботинки. Был шанс ещё чуть-чуть отсрочить пробуждение, чтобы не вспоминать этот день, чтобы он казался лишь дурным сном. Однако через время чья-то рука мягко легла на его плечо и чуть сжалась.   - Гарри.  Голос, до невозможности тихий, все же прерывает хрупкий сон. В темноте спальни над ним склонились два силуэта, слабый свет от чьей-то палочки начинает бить прямо в лицо.   - М? - переворачивается Гарри, растерянно пытаясь прийти в чувство.   - Это мы.  Гермиона отводит палочку вниз, она стоит в школьной форме плечом к плечу с Роном и старается говорить на грани шепота, чтобы никого другого не разбудить.   - Что вы тут делаете? - Гарри привстает на локтях, - Точнее, что ты тут делаешь?  Он смотрит на Гермиону, которая садится на край кровати. Даже следа сонливости на её лице, конечно, не было.   - Нужно поговорить. - девушка поворачивает голову к Рону, который кивает и плюхается на свою соседнюю кровать, - Мы только от Дамблдора.   - Что случилось?  Поттер щурится от света, стараясь получше разглядеть друзей. Гермиона тянется к Рону и забирает у него из руки свиток, который раньше Гарри не замечал, а после кладет его на одеяло.   - Мы узнали, что с тобой происходит, и Дамблдор это подтвердил. - быстро начинает говорить она, - Он созвал всех деканов на собрание, чтобы рассказать им, что я нашла в библиотеке. Нас с Роном на собрание, конечно, не пустили, но когда мы передавали книгу, услышали много чего важного.  После слов подруги Гарри дергает головой, прогоняя остатки сна, полностью садится и смотрит то на неё, то на Рона.  - Что вы нашли?   - Обсуру… - пытается выговорить Рон, но Гермиона тут же шикает на него, чтобы он был потише.   - Obscurum concretum. Мы нашли это явление лишь в одной книге совершенно случайно. Но оно полностью всё объясняет.  Девушка смотрит на свиток, лежащий на одеяле, и Гарри поднимает его, чтобы развернуть. Внутри, видимо, от руки Гермионы была переписана глава книги, и пока девушка вполголоса пыталась объяснить, что это за явление такое, Поттер вчитывался в заумные старинные слова. Иногда ему приходилось по несколько раз перечитывать одну и ту же строчку, чтобы просто понять её смысл. «Лишь глубокие душевные терзания способны вызвать…», «…чем больше волшебник страдает, тем сильнее становится сгусток и тем больше пищи он ищет…».   - Понимаешь? - с надеждой смотрит на него Гермиона, пока он хмурится и закусывает от напряжения язык.   - Не очень. - в тусклом свете палочки лицо Гарри выглядит белым, изнуренным, - Этот… сгусток, он, что, внутри меня?   - Нет. - невесело ухмыляется Рон, - Дамблдор считает, что он вырос в Запретном лесу. В том месте, которое снится всем студентам.  - Но как он вообще появился?   - Ты создал его. - отвечает Гермиона таким тоном, словно объясняла это уже тысячу раз, но после понимает, как звучат её слова, - Нет, я имею ввиду, не специально, конечно.  Поттер опускает глаза вниз на свиток, смотрит пару секунд сквозь него, а после заключает:  - Значит, это из-за меня остальные видят кошмары. - он сглатывает, - Из-за меня кто-то попал в больничное крыло.   - Нет, Гарри. - Гермиона кладет ему руку на колено поверх одеяла, - Ты не виноват во всем этом.   - И что дальше? Что нужно сделать, чтобы его, ну, убить?  Решительность проступила на лице Поттера, но тут же потухла, как только друзья переглянулись. Стало ясно, что Дамблдор, скорее всего, уже всё решил.    - Утром объявят каникулы. - бубнит Рон, и Гарри смотрит на него широко раскрытыми глазами, - Вроде как учителя не хотят, ну, подвергать опасности никого. Чем дальше ты будешь от школы, тем слабее станет сгусток. И, наверное, деканы его, ну, это, уничтожат.   - Как?   - Мы не знаем. - качает головой Гермиона, а после прислоняет ладонь ко рту, чтобы зевнуть.   - Иди уже спать, Гер. - тихо произносит Уизли.  Девушка чуть заметно кивает, она ещё раз смотрит на Гарри с открытым сочувствием.   - Я не думаю, что Дамблдор отправит тебя к Дурслям. - неуверенно, словно сильно сомневаясь в своих словах, произносит Грейнджер, - Скорее в Нору с Роном.   - Нет. Сириус написал, что я буду у него. - отвечает Гарри чересчур сухо.  Раньше он бы засветился изнутри от этой новости, подпрыгнул на кровати, не веря своему счастью. Целое лето с крестным всегда было недосягаемой мечтой и теперь должно отзываться в нём искренним восторгом, однако сейчас от этой мысли только уныло подвывает под ребрами. Целое лето рядом с Сириусом и… Ремусом.   - Это же чудесно. - светлеет девушка и слегка улыбается, Рон, кажется, тоже рад.  И Гарри старается натянуть на себя ответную кривую улыбку, но выходит скверно. Он думает, что ему бы не помешало сейчас остаться одному, уложить в голове весь бардак, который скопился за этот день. Так много спутанных мыслей, и ни на одной невозможно сосредоточиться.  - Завтра нас поднимут рано, чтобы все успели собраться. - на этот раз Гермиона сдерживает зевок, - Мы ещё успеем обсудить всё сто раз в поезде. Поэтому сейчас лучше ложитесь спать, мальчики.  Гарри с Роном кивают ей на прощание, шепчут: «Спокойной ночи» - и Гермиона уходит, подсвечивая себе путь волшебной палочкой. Теперь спальня полностью погрузилась в темноту. По звукам Рон стянул с себя обувь, а затем одежду, повозился пару минут и с усталым вздохом откинулся на скрипучую кровать.   - Вот это день, Гарри. - тянет он, и Поттер не может не согласиться.  Гарри все еще сидит на своей кровати, теперь подтянув колени к груди. Нечто ему подсказывало, что шум в голове не утихнет до самых рассветных лучей, и сомкнуть глаза раньше у него не получится.   - Повезло, хоть экзамены перенесли на начало осени. - уже полусонно бормочет Уизли, переворачиваясь на другой бок.  Наверное, Гарри был бы счастлив, опустей его мозг настолько, чтобы последней мыслью там остались экзамены. Он утыкает лицо в колени и долго неподвижно сидит, пока тихое сопение Рона разлетается по спальне.