Начало весны. Личунь.

Фэн Хуэй тут же схватил вовремя подошедшего к нему с улыбкой Цинь Чэна. — Не сможешь задержать того старика и я сломаю тебе шею. — еле слышно прорычал на ухо. Радушная улыбка пошла трещинами, но Фэн Хуэю было плевать. Перестав терять время, бросился наверх. Приложи он немного больше сил и бедная дверь действительно могла бы сорваться с петель. От громкого звука У Лэй открыл глаза, принимая сидячее положение. — А, Сяо Хуэй... — немного хрипло, желая вновь лечь, но Фэн Хуэй ему не позволил. Схватив ладонь, несколько раз неловко провёл пальцами: — Как ты там делал... — пробурчал под нос. Опережая вопросы и продолжая удерживать, начал: — Сейчас ты спустишься и молча пойдёшь за мной. Кого бы Лэй-гэ там не увидел, обещай, что сможешь проконтролировать себя и не испортить к чертям весь мой план. Я не знаю, что ты должен делать, но прошу тебя, Лэй-гэ, забудь на это время о том, что мы должны спасти мальчишку. Прокручивай в мыслях приятные воспоминания. Не выказывай заинтересованности и свои чувства. Вспомни, как ты кувыркался в борделях или, может, как съел однажды не менее десяти лепёшек с мясом. Веди себя естественно. Горячая ладонь в его руках дрогнула. — Не смотри так на меня, Лэй-гэ. Если бы я не наложил на тебя заклинание молчания, не смог бы как следует всё продумать, постоянно отвлекаясь на твоё шипение. Я сниму его, как только буду уверен, что ты в своём уме, договорились? “И что это за взгляд, разве я сказал что-то не так? Слава о тебе неизвестна только глухому и слепому.” У Лэй испытующе смотрел в тёмно-карие глаза, когда наконец, кивнул, шумно дыша. Фэн Хуэй ощущал чужую дрожь, поэтому мысленно похвалил себя, убеждаясь в правильности своего решения. За разговором Фэн Хуэй не сразу заметил, как в чужие меридианы вновь хлынули спокойные воздушные потоки, совершенно не причиняя огненной стихии дискомфорта. Синяя ци не стала препятствовать слиянию разных элементов, как тогда, а послушно следовала мыслям своего хозяина, растворяясь в огне. — Лэй-гэ... у меня снова получилось. — отчего-то на его сердце потеплело. — Представляешь? Может, возьмёшь меня в ученики? — … — Шутка. — чувствуя неловкость от пристального взора. Глядя сверху вниз на человека, в чьих чёрных глазах отражалось нетерпение, он лишь мягко улыбался, показывая небольшой зазор. В данный момент Фэн Хуэй являл собой воплощение сдержанности и смирения, отличаясь от того образа, каким предстал каких-то пять минут назад, когда грозился переломить Цинь Чэну шею.                                       *** — И что, как долго этот старик будет петлять по лавкам? Во сколько он уже зашёл? — Честно говоря, я думал, как только ты увидишь, кто это, то сразу же бросишься на него с кулаками и криками, как это обычно бывает у вас двоих. У Лэй не ответил на нападки. Он уже давно понял, что его считают тупоголовым. Двое спустились вниз и успели аккурат к тому моменту, когда старик пытался отвертеться от прилипшего к нему Цинь Чэна. — Вы не доплатили, дядя Фуши, вы снова не доплатили! У вас плохое зрение и большой кошелёк, но вы продолжаете быть таким скупым? — Мальчишка! Разве мог я обмануть свою благодетельницу госпожу Цюань, что ты такое говоришь? — хотя вырвать рукав.  — Вы всегда так говорите, но продолжаете держаться за своё золото! Дядя, так высоко поднялись и забыли про племянника, который не может себе позволить и корки хлеба? — Какой я тебе дядя, мы ведь даже не родственники! Я всегда плачу даже больше положенного! А ты постоянно цепляешься ко мне и называешь себя племянником! Не стыдно тебе издеваться над стариком, которому уже семьдесят лет? Почему это все вокруг считают, что могут себе позволять издеваться над стариками?  Он замялся, увидев, что со второго этажа спустились двое статных заклинателей в чёрных одеждах и не обращая внимания на цирк, прошествовали мимо, даже не удостоив их взглядом. — И что, что дяде семьдесят? Будь вы заклинателем, могли бы и за брата мне сойти! — не унимался.                                      *** — Старик ведь увидел нас? — Не отвлекай меня, лучше скажи, ощущаешь ли ты поблизости следы ци? — Сяо Хуэй, думаешь, я стал бы молчать? — ... — Значит, он частый гость в их павильоне? Что этот юнец имел в виду, говоря, что он поднялся высоко? — Лэй-гэ, я тебе справочник, что ли? — Информационное бюро. Купи мне вон ту лепёшку, а лучше две. Ши-гэ меня совершенно не кормит. Я скоро стану таким же щуплым, как и ты. Фэн Хуэй как-то странно на него посмотрел. — Что, разве ты не говорил, что я должен отвлечься? — Я рад, что Лэй-гэ прислушивается ко мне, но может мне тебя и в бордель отвести? — не смотря на слова, всё же подошёл к лавке, где молодой парень жарил лепёшки, рассказывая анекдот соседу. Фэн Хуэй купил аж четыре лепёшки. Себе же, несколько баоцзы со сладкой начинкой. Двое уселись в отдалении от лавки, где старик засел вот уже на двадцать минут, выбирая ткани для пошива одежды. У Лэй, развернув лепёшку из промасленной бумаги, откусил большой кусок. Бульон от мяса чуть не заляпал одеяния, но успев вовремя, с характерным звуком высосал всю жидкость. Глядя на эту картину, Фэн Хуэй фыркнул. — Тск. Хэ Ши готовит лучше. Фэн Хуэй покачал головой, вспоминая горький привкус лечебных трав. В его глазах появился блеск. Аккуратно откусывая от булочки, рассматривал сладкую начинку. Распробовав ореховые нотки, расплылся в довольной улыбке. Он отодвинул подальше свёрток с баоцзы от этой гадюки, которая в прошлый раз съела всё. Прикончив все лепёшки, бывший телохранитель стал посматривать на свёрток, который от него спрятали. — Чего тебе? — Что за чушь с борделями? Я никогда там не был. Фэн Хуэй чуть не подавился. Не отрывая взгляда от лавки и продолжая есть, спросил: — О. Ну тогда, может мне отвести тебя в Павильон Орхидей? Или же, Павильон Мучительных Наслаждений? — коварно растянув уголки губ. Ожидая, что ему ответят на подколку, был в предвкушении, но оглянувшись на поникшее лицо, прикусил язык. — О. Тебя же не привлекают мужчины, значит, Павильон Мучительных Наслаждений вычёркиваем. — всё же решил идти до конца, перестав жалеть ублюдка потянувшегося к его драгоценному свёртку. У Лэй привычно оскалился, всё-таки украв один.  — Это всё в прошлом, Сяо Хуэй. Я уже давно не веду такую беспорядочную жизнь. А ты, что же, был частым гостем Павильона Мучительных Наслаждений? — испытующе смотря. — Зачем это мне быть там гостем? — немного холодно, оттолкнув от себя. — Я не Лэй-гэ. Быть с кем-то лишь из-за того, что мой член жаждет ощущений? Пользоваться теми, кого уже использовали? Я что, похож на такого человека? Поднявшись и дожевав, У Лэй стал разминать плечи, косясь время от времени на лавку, где старик принялся распивать чай с хозяином. — Что заставило тебя измениться? — задал всё-таки интересующий вопрос. У Лэй мгновение смотрел на него сверху вниз. Он подошёл и, присев так, чтобы их глаза находились на одном уровне, ответил: — Сяо Хуэю следует спросить не что, а кто. Фэн Хуэй готов поклясться, что, если бы у этой гадюки был такой же длинный язык, как и у его сородичей, он непременно бы высунул его, шипя и пробуя на вкус воздух, запугивая свою жертву подобным зрелищем. — Неужели нашлась женщина, образумившая человека, о похождениях которого знает каждая собака, и о талантах которого судачат на званых обедах барышни из высшего общества? Неужто влюбился? — Айщ, эти слухи. Не неси чушь, я не настолько известен. Я всего лишь пил там, наслаждаясь музыкой, пением и танцами. — соврал. Всё же ему не нравилась перспектива, что этот болтливый принц сможет затеять подобный разговор в ситуации, когда они будут не наедине. На второй вопрос он лаконично промолчал, потому что его совету не последовали. — Ты оказался прав по поводу личности хозяина лапшичной, Сяо Хуэй. Я бы не смог догадаться, имея лишь общее представление. Это даже звучит неправдоподобно. Что за проделки судьбы? Ши-гэ так хотел сбежать, но угодил прямо в его лапы. — садясь обратно. Фэн Хуэй согласился в уме насчёт змеиной скудоумности. — Не слишком ли твой Ши-гэ хладнокровен с человеком, которого уже нет в живых? У Лэй лишь пожал плечами, не зная ответа. Его самого удивило такое отношение к тому, с кем Хэ Ши, по его словам, провёл большую часть своего детства. Хоть У Лэй снаружи и казался тихим и усидчивым, внутри него давно разгоралось безудержное пламя, желающее спалить врага дотла, оставляя от костей прах, который разлетится от малейшего дуновения ветра смешавшись с грязью. Закрывая глаза, он постоянно возвращался мыслями к маленькому Хэ Ши запертому в железной клетке. "Во сне" он не мог разглядеть всех подробностей из-за потрясения, но сейчас образ обрастал всё новыми ужасающими деталями. Не успевшие вырасти змейки, оказались криво обрезаны, словно тупым ножом, оставляя ощущение непривычной лёгкости. Дрожащие маленькие ладошки в грязи и крови, обгрызенные и сломанные на трёх пальцах под корень маленькие ногти. Он не хотел признавать, что даже рад, что не видел всей картины со стороны, а лишь обрывками, с точки зрения человека, поймавшего его в ловушку своего подсознания. У Лэя до сих пор преследовало ощущение, что в глотке кто-то всё время норовит расковырять не затянутые раны и язвы сотней игл, вливая в каждое отверстие каплю раскалённого железа. Глядя на мерцающие единичные снежинки, ярко выделяющиеся на потемневшем снегу, он хотел поймать этого старика и вытрясти из него все тайны, но прекрасно знал, что стоит только ему понять, что за ним следят, он тут же примет яд. Даже если этому трусу не хватит духу, его всё равно ждёт смерть от связующего заклинания, коим слуга связан со своим хозяином. Двое перестали разговаривать и молча наблюдали, думая о своём. Где-то спустя полчаса в лавке зашевелились. С появлением нового гостя безмятежность на морщинистом лице сменилась страхом. Упав на колени, он стал отбивать поклоны бурча что-то под нос. Фэн Хуэй уже подумал, что тот сейчас себе просто размозжит череп и отправится искуплять грехи к Владыке Нижнего Царства. Мужчина перевёл взгляд на человека, который вызвал такую реакцию. — ... На глубине тёмно-карих глаз разверзся настоящий огненный ад. Остывшая земная кора вновь забурлила, выбрасывая в воздух водяной туман и брызги магмы. Лавовые потоки образовали в зрачках кровавые расщелины спеша влиться в раскалённые горные породы. Равнодушный взор сменило воплощение истинной кровожадности и жестокости. Мнимо праздное настроение обоих тут же смыло ледяным шквалом.                                                               *** — Господин Цзы, вот так встреча. — пролепетал. — Слуга Чжи, снова бездельничаешь? Его совершенно не смущал тот факт, что старик, который по виду в любой момент может отправиться на тот свет, так нещадно бьётся головой. — Хозяин поручил этому слуге купить ткани. Через месяц Усадьба Солнца ожидает гостей, всё должно быть в лучшем виде. Усевшись в кресло и почесав щетину кинжалом, Цзы Мао кивнул. — Припоминаю подобное. Как продвигается сбор? Чжи Фуши дёрнул уголком губы, но поспешил скрыть свою оплошность в прискорбную улыбку и лишь покачал головой. — Тогда просто прикончим всех. Смысла в них никакого нет. После того, как гости уедут, придётся собрать новый урожай. Взор потускневших глаз на мгновение зажёгся, но старик продолжал отбивать поклоны, поэтому пристально смотрящий на него Цзы Мао не смог этого увидеть. — Я сам этим займусь. — он хмыкнул, устремив взгляд вдаль, прямо в то место, где притаились двое. Распивая чужой чай, Цзы Мао наслаждался поклонами слуги, думая о его хозяине. — Кусок дерьма. — сказал так, чтобы никто не услышал. “Посмотрим, как ты запоёшь, когда узнаешь, что жатва не принесла результатов. Кусок дерьма так надеялся на мелкую тварь, думая, что сорвал куш. Ха-ха-ха, старый уёбок.” Каркающе рассмеявшись, прищурил жёлтые глаза, поглаживая кнут. “Этого уёбка хватит удар, когда он поймёт, что его облапошили уже дважды. Когда же ты сдохнешь, мразь? Якшаться с тобой этому господину уже надоело.”                                         *** Решив лично убедиться, что от новой партии тварей не было никакого толку, Цзы Мао направился в место, где кусок дерьма держит своих зверушек. Старик плёлся следом. На его лбу образовалась небольшая шишка, капельки крови успели засохнуть. Мужчину не покидало ощущение, что спину убийственно сверлят. Но каждый раз оборачиваясь, не мог понять, от кого это исходит.  Было слишком много народу, да и Цзы Мао перешёл дорогу не одной сотне, поэтому получать подобные взгляды для него отнюдь не в новинку. Цыкнув, расслабил плечи и перестал оборачиваться, желая поймать храбреца. Почти добравшись до пункта назначения и свернув в три переулка, притаился, ожидая добычу. Послышались шаги и шепотки, как минимум, двоих. Ухмылка растянулась на заросшем щетиной лице. Поглаживая кнут, он посмотрел на старика, давая понять, чтобы тот вёл себя тихо. Выбравшись из укрытия, прокрался в закоулок, откуда исходил шум. — Так вас двое, уёбки? Так даже интереснее. — буркнул под нос. "Уёбки" перестали скрываться, перейдя с шёпота на переговоры. Цзы Мао с нетерпением зарядил свой кнут. Подходя ближе, до него дошло, что двое, вроде как, переругиваются. “Уёбки, поняли, что вас поймали?” — Гэ... — промурлыкал юношеский голос. — Что ты задумал? — со злостью. — Мы не можем. — с непреклонной интонацией.  — Но разве не за этим гэ привёл меня в тихое место? Неужели тебе так понравилось, что я делал своим ртом в прошлый раз? — голос сочился нескрываемым желанием и похотью. — Хочешь, я проделаю то же самое, только с этой штукой, которая упирается мне в... мм-х — заигрывающий голос прервался. В тишине можно было уловить шумное дыхание двоих. — ... Несмотря на скривившееся выражение, он всё же повернул за угол. Ухмылка пошла трещинами. Потому что в тёмном углу две фигуры находились слишком близко друг к другу. Один был повыше, а другой немного ниже. Того, кто был выше, прижал другой, тот, что ниже, жадно целуя первого в губы. Он то отстранялся, то припадал, словно смотря за реакцией. В то время как первый стоял статуей и жмурился. Цзы Мао не видел лица второго, но отчего-то чужой профиль показался ему предостерегающим. Наконец, первый пошевелился и, отстранив от себя того, что пониже, схватил за плечи, надавливая. Цзы Мао даже не успел понять, что произошло, но моргнув, второй уже стоял на коленях, в то время как первый, открыв горящие желанием глаза и нависнув над другим, ласково улыбнулся и процедил сквозь зубы, поглаживая его подбородок: — Сколько раз ты представлял, как делаешь это, маленький извращенец? “Вы, это блять, серьёзно?” Он больше не мог смотреть, почувствовав спазм в глотке. Мужчина сплюнул, поспешив поскорее убраться и пряча кнут. “Что за блевотное зрелище. Уроды.”                                     *** — Тот тип слишком подозрительный. Мне кажется он нас заметил. — Заткнись. Не мешай мне думать. — Ты весь путь только и твердишь, что я мешаю тебе думать. Что у тебя за мыслительный процесс такой, что из-за тебя он постоянно оборачивается? — раздражённо спросил, в который раз притягивая к себе. — Да почему это из-за меня?  — Сяо Хуэй, да потому что я на него даже не смотрю! — со злостью прошипел. — А почему это мы не смотрим на этого ублюдка? — с претензией. — Сяо Хуэй, ты издеваешься? Когда они свернули в переулок, Фэн Хуэй остановился и глядя в раскосые глаза с видом, словно познал тайну мироздания, шёпотом заключил: — Он заметил нас. — ... — А разве я не говорил тебе это ещё десять минут назад? — Я тебя не слушал. — ... — Сяо Хуэй, если мы начнём сражение, я не смогу контролировать поток своих мыслей. Возможно ли такое, что я исчезну у него на глазах? — Как знать. Лэй-гэ, мы не должны попасться. Если этот ублюдок не водил нас за нос, то судя по расположению улиц, это место вполне может сойти за их логово. — Да мы, твою мать, уже попались! — Нет. — Что, нет? — Мы можем поиграть с ним. — с блеском во взгляде, приблизившись к уху. Когда молодой господин клана У услышал, что ему сказал этот дрянной принц, выражение его лица стало крайне... странным. — Совсем с катушек слетел?! — почти заорав. Фэн Хуэй даже смог разглядеть в черноте всполохи шафрановых проблесков. Он лукаво улыбнулся, прикрывая рот ладонью. — Лэй-гэ, но спустя пару минут нас найдут. — Мы ведь даже не прятались! Расслабив плечи, Фэн Хуэй меланхолично произнес: — Лэй-гэ не понял, что я, в первую очередь, развлекаюсь? Кто хочет спасти Сяо Ши, я, или всё-таки ты? Я ведь могу просто убить этого ублюдка прямо сейчас. Он даже не успеет понять, что произошло. — не соврал. — Я даже уверен, что будь у нас связаны руки, я всё равно бы смог. Что же может быть стремительнее потоков ветра, а, Лэй-гэ? Услышав это имя, боль в горле У Лэя стала разъедающей, а иглы вонзились на цунь глубже. Глядя на пышущего уверенностью принца, он ему совершенно не поверил. Будь ветер настолько стремительным, разве не смог бы в тот день он выжить? — Или, может, у Лэй-гэ есть идея получше моей? — шёпотом и смотря на губы. Фэн Хуэй подошёл ближе. — Гэ... — тягуче начал, смотря то на губы, то в глаза. — Что ты задумал? — растерявшись, упёрся в стену. — Мы не можем. — звуча уже не так твёрдо. Он понимал, что за всем этим сумбуром, даже не пытался придумать более подходящего варианта развития событий, с самого начала мысленно согласившись с так называемой "игрой". — Но разве не за этим гэ привёл меня в тихое место? Неужели тебе так понравилось, что я делал своим ртом в прошлый раз? У Лэй пристально следил за движениями Фэн Хуэя, видя, как этот лис кончиком языка облизнул коварно растянутые уголки губ. Он почти не слышал, что ему говорили, потому что в ушах стучало сердце от осознания того, что они могут провалиться. Прищур лисьих глаз был настолько играющим, что У Лэй неосознанно отвёл взгляд, замечая приближающуюся тень. — Хочешь, я проделаю то же самое, только с этой штукой, которая упирается мне в... мм-х... Притянув за рукава, У Лэй соприкоснулся губами, затыкая болтливый рот. Зажмурившись, думал о том, что создать видимость будет достаточно, но как оказалось, этот извращенец так не считал. Чувствуя тепло и дыхание на своих губах, У Лэй крепко сцепил зубы, держа оборону. Но Фэн Хуэю и не нужно было проникать в его рот, потому что... потому что он начал атаку на беззащитные губы! Сяо Хуэй, ты совсем охренел? — вертелось на языке, в то время как Фэн Хуэй с нажимом припадал к губам, пробуя под разными углами. У Лэю даже показалось, что это делают с каким-то исследовательским интересом. — Не стой столбом, он не верит. — бесшумно "влил" слова в рот. “Этот разврат, который ты устроил, недостаточно убедителен?” У Лэй открыл глаза, всё ещё держа оборону. Щурясь и озорно улыбаясь, Фэн Хуэй напористо обхватывал горячие губы своими, начав блуждать по телу в поглаживаниях. Поймав змеиный взгляд, он попытался протолкнуть свой язык. — ... Деревянными руками схватив извращенца за плечи и отстранив, сделал всё рефлекторно. Облизнув укушенный уголок, Фэн Хуэй хмыкнул. “Ублюдок, ты это специально что ли?!” Взяв обнаглевшего за подбородок, и едва сдерживая себя, чтобы не придушить, со злостью прошипел: — Сколько раз ты представлял, как делаешь это, маленький извращенец?                                         *** Фэн Хуэй вовсе не был так увлечён, как это казалось со стороны. Воспользовавшись потрясением, он пустил различимые только ему следы ци на чужую одежду. Дождавшись, пока шаги станут едва слышными, прикрыл веки, тут же прочувствовав свою ци. Он с облегчением выдохнул, мысленно ликуя. У него снова получилось. Глядя снизу вверх на пышущего негодованием, ухватился за руку, сжимающую подбородок, впиваясь ногтями: — Сколько представлял? Лэй-гэ слишком высокого мнения о себе. Ты не в моём вкусе. — выплюнул, перестав улыбаться. — А мне показалось очень даже в твоём. — надавливая всё сильнее прошипел. — У меня высокие стандарты. Я не пользуюсь тем, что уже было использовано. — обнажая зазор промеж зубов, со всей силы дёрнул на себя. У Лэй припал к заледеневшей земле. — Совсем охренел? Кто это мной пользовался? — Какая разница, ты кем-то воспользовался или тобой? Разве я тебя кусал? — по-идиотски смеясь, попытался схватить свободной кистью шею, но его успешно перехватили. — Сяо Хуэй, не наглей. Не тебе меня судить. Разве просто сделать видимость было недостаточно? Нахера ты полез со своим языком ко мне? — Лэй-гэ, пошёл ты нахер! Я пожертвовал первым поцелуем, а ты, неблагодарная скотина, смеешь мне что-то предъявлять? С ума сойти... И где же твой хвалёный опыт? Я словно стену целовал. Видимо, у женщин, что были с тобой, не было рта. Иначе, как они могли быть с таким бревном? — Ты, ублюдок, а кто тебе сказал, что я с ними целовался?! — ... — ... Просверлив друг друга убийственными взглядами ещё немного, они тихо рассмеялись, расцепляя хватку. Фэн Хуэй покачал головой, разминая челюсти, в то время как У Лэй рассматривал следы от ногтей. — Лэй-гэ, ты почувствовал что-нибудь? — буднично спросил. — Что ты имеешь в виду? — Возбуждение? Честно говоря, я думал, что что-нибудь почувствую. Но я ничего не почувствовал. — Не пугай меня. С чего ты должен был что-то почувствовать? Фэн Хуэй пожал плечами. Он поднялся, слегка расстроившись. — Я оставил на этом ублюдке частичку ци, пока тот глазел. Думаю, этого достаточно, чтобы проследить, куда они направились дальше. — Ты тоже? — оскалившись, продолжая сидеть. — А ты не такой тупой. — похвалив. — Сяо Хуэй... — Шучу я. Шучу. — подняв руки вверх прошелестел. — Думаю, тебе стоит быть где-нибудь поблизости, если вдруг твой след пропадёт, то запомни место, где он оставался дольше всего. Я попробую привести подспорье, на случай, если мы не сможем ничего изменить. У Лэй кивнул, вставая. — Два часа, Лэй-гэ. Продержись два часа и дождись меня. — наставлял, похлопав по плечу. — И на всякий случай, будь осторожен. Хэ Ши меня съест, если с тобой что-нибудь случится. — Что за вздор?  — Почему же вздор? Мне показалось, он очень дорожит тобой. — делясь наблюдениями. У Лэй хмыкнул. — Дорожит. Даже слышать это смешно. — Странные вы. — А ты нормальный? Проваливай уже.                               *** По мере приближения к павильону, Фэн Хуэя захлестнуло нарастающим возбуждением. Тёмно-карие глаза вновь почернели. Их взгляд буквально разгорался. Черты его лица стали казаться острее и жёстче. На губах играла загадочная улыбка. Он даже не чувствовал холода, хотя, если судить по чистому небу и яркому солнцу, которое уже клонилось к западу, мороз был ободряющий. Зайдя внутрь, его встретила робкая улыбка. Сидя за стойкой, Цюань Юань записывала что-то на клочке бумаги. Улыбнувшись в ответ ещё шире, Фэн Хуэй сжал бутылёк со снадобьем и, привалившись, мгновение наблюдал за рукой, пишущей, по всей видимости, рецепт. — Госпожа Цюань, вы то мне и нужны. — проворковал. Услышав обращение, она замерла. Фэн Хуэй окинул ту сканирующе, думая, как бы начать. Вьющиеся каштановые волосы сцепленные в хвост лентой и аккуратные строгие одеяния небесно-голубого цвета полностью закрывали шею. Весь облик излучал терпимость и спокойствие, но отчего-то сейчас она выглядела донельзя смущенно и растерянно. — Я слышал, как господин Чжао обращался к вам "Цюань Юань", простите мои манеры. Меня зовут Хао Юй. Можете называть меня Сяо Юй, я младше вас. — решил внести ясность. У него было очень хорошее настроение, поэтому он перестал следить за тем, что говорит. Да и судя по виду, она уже знала, какое здесь недавно было представление. Напряжённые плечи Цюань Юань расслабились. Выразительные серые глаза старательно отводили взгляд, но не слушаясь свою хозяйку, то и дело украдкой поглядывали на улыбку. Фэн Хуэй с грохотом, от которого вздрогнул и он, и служащая, опустил бутылёк на стойку, чуть не разбивая. — Известно ли вам, что это за снотворное? Мой дагэ страдает бессонницей, но я волнуюсь. Вдруг, оно сможет ему навредить? Всё же мой братец совершенно не заботится о себе и не знает, что для него лучше. Я, как младший брат, должен проследить за всем от начала и до конца. — поджав губы, чтобы скрыть кровожадную ухмылку, безобидно спросил, склонив голову вбок. Цюань Юань с мгновение смотрела на лекарство, после чего протянула руку. Фэн Хуэй передал бутылёк. Выжидая, постукивал по столешнице ногтями. — Господин Хао... — смущенно. — Это высушенные зёрна Ацехуса. Простите, это я дала их вашему дагэ. Вот только он сказал, что это вас мучает бессонница. — протяжно вздохнув, в её голосе появились стальные нотки. От услышанного Фэн Хуэй прыснул. — Ах, какой же лжец, этот мой дагэ. Пользуется привилегией старшего и обманывает всех направо и налево. — нарочито покачав головой. — Вот что мне с ним делать, госпожа Цюань? Как можно впутывать своего младшего? Что, если кто-нибудь подсунет ему какую-нибудь дрянь, а я потом останусь виноват? Никуда не годится, совершенно никуда не годится. Расскажите мне принцип работы этого снотворного, чтобы я был спокоен, иначе я действительно лишусь сна. — под конец он состроил "плачущее личико".                                     *** Поднявшись на второй этаж, Фэн Хуэй быстро проскользнул в свою комнату. Поставив железный чайник на стол, открыл его и с видом, будто решил подсолить своё блюдо, высыпал всё содержимое внутрь. Тихо напевая, приподнял чайник в воздух и, покрутив, решил, что перемешалось достаточно, достал из кармана ещё один бутылёк. В нос сразу же ударил сладкий яблочный запах. Попробовав кончиком языка, кивнул, вливая коричневую жидкость. Перемешав всё тем же способом, остался доволен. — И зачем ты только решил усыпить меня, а? Поставив всё на поднос, вышел из комнаты. Не успел он постучать, как дверь распахнулась. Фэн Хуэй коварно растянул губы. Он, конечно ожидал, что после всех его выходок, ему будут не очень то и рады, но выражение лица побило все рекорды. Продолжая натянуто улыбаться, напролом зашёл в комнату. Задевая остолбеневшего плечом, прикрыл дверь, удерживая поднос. — Ши-гэ... я пришёл с примирительным яблочным чаем. — начал теперь уже своё представление. Поставив на прикроватную тумбочку и, ни капли не стесняясь, плюхнулся на кровать. — Чего встал? Сюда иди, чай пить будем. Ему казалось, что он говорит вполне обычно, но на самом деле слово "чай" звучало слишком уж зловеще. — Лэй-гэ отправился к твоему дядюшке. Не переживай. Скоро вернётся. Не увидев реакции, приподнялся на локтях. Хэ Ши отмер и, медленно приблизившись, устроился на краешке. — Чай? — не глядя, надломленным голосом. — Верно. Что с тобой? Плохо себя чувствуешь? — на всякий случай поинтересовался. Он покачал головой. Фэн Хуэй растерялся. Перестав валять дурака, сел и, придвинувшись к поникшему мужчине, попытался поймать взгляд, склонив голову. Хэ Ши даже и не думал его отводить, как раньше, а смотрел в упор. Блеск, что Фэн Хуэй видел в последний раз, померк. Но хорошее настроение снова дало о себе знать. Схватившись за бледные щеки и несколько раз их растянув, попробовал сымитировать голос: — Ваше Высочество, это такая честь, выпить приготовленный вами чай в вашей же компании. — его глаза лучились чем-то нездоровым.  Открытая улыбка никак не сходила с того момента, как он придумал способ мягко наказать провинившегося наёмника. Увидев каменное выражение после его выходки, Фэн Хуэй прищурился: — Что, после того, как узнал, какой я на самом деле, больше не хочешь быть моим проводником? Неужели отдашь меня на растерзание тварям? — спросил первое пришедшее на ум, продолжая удерживать за щёки. Хэ Ши аккуратно убрал тёплые руки с лица. Смотря в тёмно-карие глаза, он сдвинул брови. — Вы... поранились? — почти обычным голосом. Немного удивившись, Фэн Хуэй дотронулся пальцем до нижней губы, шикнув от боли. “Какой глазастый.” — Прикусил. — хмыкнув, облизнувшись. — А где Лэй-эр? — смотря на губы. — Мы с тобой выпьем примирительный чай и я пойду за ним. Я же сказал, он пошёл к твоему дядюшке. Ты не слушал меня? — процедил сверкая улыбкой. — Чай? Да... Давай выпьем чай. Хэ Ши провёл по лицу ладонью: — Давай выпьем чай. — снова повторил, встав и разлив содержимое в две пиалы. Кивнув, Фэн Хуэй последовал примеру. Поравнявшись, пристально наблюдал за руками. Обхватив тонкими пальцами пиалу, Хэ Ши поднёс её к губам. Сердце подпрыгнуло до глотки. Губы сложились в прямую линию, скрыв зазор. “Пей.” — Странно пахнет. — принюхиваясь, поднял глаза, отодвинув руку от лица. — Так яблочный же. Пей. Тебе такой не нравится? Я вот очень люблю яблочный чай. — шагнув ближе. В подтверждение своим словам, коварный лис обхватив руку, поднеся к себе пиалу. — Пахнет яблоком.  Хэ Ши так и стоял. В омутах наконец зажглись огни. Фэн Хуэй даже воспрял духом, он мягко перехватил ладонь, приблизив к лицу, почти соприкасаясь бортиком с бледными губами. — Ваше Высочество, зачем вам понадобилось напоить меня снадобьем, что я отдал вам? — растерянно улыбаясь. — Не понимаю о чём ты. Несмотря на слова полившиеся из его рта, Фэн Хуэй сжал чужую ладонь. Надавливая на пальцы, попробовал влить, но Хэ Ши, в свою очередь, крепко сжал губы. Предприняв попытку вырваться из под натиска, попробовал сделать захват свободной рукой, но вовремя ту перехватив, Фэн Хуэй занял лидирующую позицию. Прижав мужчину к стене, сцепил одну руку сверху, другой же приступил к замыслу, не отрывая взгляда от горящих негодованием глаз. Волна жара пересушила ему глотку. Мысли Фэн Хуэя потекли не в то русло. Он посмотрел на сомкнутые губы, облизнувшись.  Хэ Ши воспользовался заминкой и выдернув руку, со всей силы отпихнул от себя взбесившегося лиса в сторону. Фэн Хуэй услышал гневный окрик: — Ваше Высочество!!! — Не сопротивляйся, Ши-гэ, просто выпей. — идя следом. Схватив желавшего перемахнуть через кровать беглеца за ногу, почувствовал яростно сопротивление. Не ожидая подобного, направил поток воздуха в грудь, встречая испуг. На самом деле, Фэн Хуэй не понимал, почему его ещё не ударили. Этот человек лишь защищался, не пытаясь атаковать. — Зачем вам это? — Зачем? Я просто так хочу. Ши-гэ, ты разозлил меня. Поэтому, будь добр, получи наказание. — удерживая наполовину упавшего с кровати. — Ваше Высочество, я осознал свою ошибку! — процедил странным голосом. — Я больше никогда не буду так делать! Уголки изогнутых губ поползли вверх. — Я же просил называть меня по имени. Не собираешься исполнять просьбу? Или тебе обязательно нужно приказывать? Что за предпочтения такие? Просто выпей. — холодно выплюнул в побледневшее ещё сильнее лицо. — Я не буду это пить! — ледяным тоном выплюнул в ответ. Фэн Хуэй уловил движение, в его глазах потемнело. Он внезапно понял, что желает перестать быть таким упёртым и хочет отпустить не собиравшегося сдаваться из своих пут. Мотнув головой, прогоняя наваждение, резко свесился вниз. Жестокость, которую сдерживал ради этого человека, просочилась наружу. В одно мгновение подняв хрупкую фигуру на кровать, навалился сверху. Фэн Хуэй даже сам удивился, когда смог поднять того, кто по ощущениям, весил тысячу цзиней. Нажав на акупунктурные точки, остался доволен, что тело под ним поубавило свой пыл. Одной рукой притянув к себе за подбородок, сжал острые скулы, второй же влил снотворное. Этот человек даже будучи обездвиженным, не желал смириться со своей участью, расплескав половину. В обсидиановых глазах плясали языки пламени. — Хэ Ши, что это, блять, было? Не получил наказание за предыдущее, как вновь начал использовать на мне свои грязные трюки? Говорил, не обладаешь подчинением, а сам вытворяешь подобное? Твоим словам можно хоть немного верить? — шумно выдохнув. — На этот раз я тебя прощаю. Если подобное повторится, я уж не знаю, смогу ли сдержать себя и не вернуть сполна разочарование, которое получил, доверившись тебе. Почему ты продолжаешь смотреть на меня? Разве ты не должен сейчас уснуть? В тот раз, сколько ты использовал? Одну щепотку? — хихикнув. — Я высыпал всё, Ши-гэ. В следующий раз ты очнёшься, быть может, спустя девятнадцать лет. — ухмыльнувшись. Отчего-то взгляд чужих глаз показался ему чересчур испуганным. Хэ Ши молчал, потому что на нём использовали заклинание молчания. Разжав немного хватку, мужчина провёл по бледному лицу тыльной стороной ладони. Приблизившись настолько, что их дыхание слилось друг с другом, прошептал: — Не переживай, Ши-гэ. Всю ответственность за события, которые произойдут за время, пока ты будешь без сознания, я возьму их на себя. Вы двое, вас не заденет. Я справлюсь сам. К концу речи горящие непониманием и негодованием глаза закрылись. — Ты должен благодарить меня за мою сдержанность по отношению к тебе, Ши-гэ. Будь на твоём месте кто-нибудь другой, я бы давно разодрал его глотку или что похуже. Ну, или можешь поблагодарить подкупившую меня свою очаровательность. — последнее предложение промурлыкав.  Он ещё около пяти минут рассматривал его, любуясь и поглаживая по нитям. Тяжелый камень, что давил на сердце, желая проломить грудную клетку, исчез. Прервав силой это магнетическое любование, Фэн Хуэй вышел из комнаты.