Начало весны. Личунь.

Перестав ощущать гнетущее чувство, что появляется в ситуациях, подобной произошедшей, Фэн Хуэй позволил себе вздохнуть с облегчением. Его походка была не слишком медленной и не слишком спешной. В голове потихоньку вырисовывался план. Чересчур поднятое настроение пришло в норму. Он восхвалял в уме свою находчивость, сумевшую обуздать кровожадность по отношению к наёмнику. Всё же ему не хотелось по-настоящему ранить его, поэтому и придумал небольшую уловку, способную обмануть одну из черт своего характера. Спускаясь на первый этаж, он снова встретил Цинь Чэна. Давая юнцу очередное задание, тот уже не был с ним так празднен, как вёл себя до этого. Да и между ними появилась какая-то стена. Во всяком случае ощущалось это именно так. Фэн Хуэй посетовал на свою вспыльчивость. Узнав о том, что "дядя Чжао" на данный момент разбирается с наплывом посетителей в лапшичной, направился туда. — Как закончу со своими делами, щедро отблагодарю молодого господина Цинь, а пока что только это. — сказал тогда, но Цинь Чэн лишь кивнул головой, поспешив скрыться. Фэн Хуэй отдал ему одну треть от того золота, что было. Вообще он подумал, что отдал чрезвычайно много. И подумывал не отдавать другое, если этот человек продолжит вести себя так, будто это не он приписал его к извращенцу-садисту на второй день знакомства. “Я терпел твой характер, а ты не можешь стерпеть мой? Я же просто испугался, что тот тип успеет убежать, поэтому и вспылил.” Да и не собирался я всерьёз ломать его шею… Припугнул, да и только. — оправдывал себя. Голубое небо успело посереть. Тяжёлые тёмно-фиолетовые тучи подгоняемые промозглым ветром надвигались с Севера. Фэн Хуэй отметил, что за всю свою недолгую жизнь он наблюдал подобное несколько раз, в то время как оказавшись в прошлом, созерцает негодование природы, по крайней мере, половину от того времени, что они находятся здесь. Он не успел заметить как вновь наступил вечер. Большую часть дня они провозились следя за стариком. Из-за ноющего чувства в желудке, смекнул, что следовало бы съесть мясную лепёшку вместо сладостей. “Надеюсь, Лэй-гэ не вляпается во что-нибудь, пока меня нет. Он ведь не настолько тупой?” Приближаясь к лапшичной, внезапно остановился. Во взгляде проявился испуг. Сердце заколотилось слишком быстро. — И что мне делать, когда Ши-гэ решит убить меня после всего, что я натворил? Он же убьёт меня? Сяо Чэн, прости, твоё золото пойдёт на защиту этого ничтожного человека. Судьба воздаст тебе за стремление помочь нуждающимся. Как я мог наговорить ему всякого? Но захочет ли Лэй-гэ опять стать моим телохранителем? Он ходил из стороны в сторону бурча под нос, не спеша заходить в лапшичную. — Как же так? Почему я вообще вёл себя подобным образом? Фэн Хуэй щёлкнул пальцами. — Точно! Это всё Лэй-гэ. Я насмотрелся на него и последовал дурному примеру. Это он виноват. Так и скажу. Если уж придётся умереть от рук этого человека, то я непременно прихвачу с собой Лэй-гэ. — шумно вздохнув. Слегка “подвиснув” и постояв какое-то время, прежний испуг сменила меланхолия. — А с чего это меня вообще волнует такой исход? Разве это не то, чего я ожидаю? Какая, к чёрту, разница? Фэн Хуэй потёр шею, попытавшись вспомнить, что ощутил, глядя на несущегося на него всадника. Блеск стали ослепил тогда своей вспышкой. “Кажется, я закрыл глаза? Не могу вспомнить, закрывал ли. Но последнее, что увидел, это как мгла поглотила всё вокруг.” “Что почувствовал в тот момент? Боль? Сожаление? Несчастье? Страх? Нет. Точно не страх. Но ведь я всю жизнь только и делал, что испытывал страх от ожидания. Так почему столкнувшись со смертью, меня она совершенно не испугала?” “Сожаление? Я действительно испытал сожалению за разрушившиеся надежды на братские узы, но это не то.” “Несчастье? Да… То было похоже, словно я лишился чего-то… Чего-то важного. Важного настолько, что боль от осознания поглотила все остальные чувства.” “Хотя нет… Вряд ли это боль... Такое нельзя назвать просто болью… Что-то за гранью. Моё сердце словно поедали заживо. Рой невидимых глазу существ проник в грудную клетку. Воткнув острый хоботок, доставляя волны попеременно пульсирующей боли, они высасывали всю жидкость, мерзко посмеиваясь утрате. Словно всю свою бесконечную жизнь ждали только этого момента. Словно они были рождены для этого момента, глумясь над тем, кто не смог сберечь нечто дорогое. Нечто драгоценное и хрупкое. Иссушили чужое сердце, превращая в сморщенную твердь. После чего эти существа раскрыли свои маленькие, усеянные острыми зазубринами рты и принялись рвать загрубевшую плоть. Им это плохо удавалось. Если быть честным, не удавалось вообще. Но они не останавливаясь, вгрызались и вгрызались, доставляя своей жертве раздирающие страдания.” — Да не мог я ощутить такое. Разве мне не отсекли голову? Почему же я?.. Стоп-стоп-стоп. Нет же, да? Такое невозможно? Такое не-воз-мо-жно. — кивая, совершенно потерялся во времени. — Невозможно, но объясняет, почему моя голова продолжает держаться на своём месте. Но почему я помню, что мне отсекли голову? “Так и свихнуться можно.” Перестав бродить по кругу, замер. Зрачки сузились, тело бросило в пот. Тяжело дыша, в сознании закружилась одна мысль, поглотившая все остальные. — Чёрт. Какого хрена я задумался об этом только сейчас? — процедил сквозь зубы, сжав острыми ногтями ладонь. На бледный снег закапала алая кровь, растекаясь и приобретая силуэт цветка призрака. Бросив последний взгляд на успевшее полностью затянуться небо, решил разобраться с возникшими обстоятельствами в наиболее подходящее время.                                         *** — Что значит "я никуда не пойду"? — раздражённо спросил, наблюдая как мужчина в облегающих верхних одеждах шинкует мясо для цзяоцзы. Недолго думая, пришёл к выводу, что это именно "верхние одежды", а не нижние. Потому что плотность ткани отличалась от ему ранее знакомой. На удивление, лапшичная была забита полностью. Как только он переступил порог, тут же поморщился от звуков, полившихся в уши, но зайдя за перегородку – они сразу же приглушились барьером. — То и значит, малец. Мне нет нужды действовать по указке мальчишек сорвавшихся с цепи. — … — Как вас зовут? — Меня? Даже имени моего не назвал своим друзьям? Вот ведь негодник. — Мы не друзья. Всего лишь компаньоны, которые по вынужденным обстоятельствам должны некоторое время путешествовать вместе. Сяо Чэн сказал, что вы также преследуете браконьеров. Я знаю, где находится их логово, почему продолжаете упрямиться? — стараясь держаться максимально дружелюбным и почтительным. — Малец, действительно думаешь, что я не знаю, где обитает это отродье? Мне было известно их месторасположение с самого начала. Не путайтесь под ногами. Детишки должны сидеть дома и кушать дядюшкину стряпню, а не играться во взрослые игры. Подожди, сейчас я доделаю цзяоцзы и отнесёшь их тому наглецу. Я его как следует откормлю. Его же ветром уносит! “Кажется я начинаю понимать, почему Ши-гэ…” — То есть, вместо того, чтобы пресечь, вы закрываете глаза? Какова ваша цель? Или дядя Чжао заодно с этим мусором? Известно ли вам, дядя, что убийство священных животных тяжкое преступление, ведущее к казне не только человека, посмевшего совершить подобное, но и всех его родственников? Почему императорский двор до сих пор не заинтересован в преступнике, открыто промышляющем на его землях? — Какой я тебе дядя? — на мгновение блёклым голосом. — Не смей называть меня дядей. Я не настолько стар. Хоть он и сказал так, но Фэн Хуэй почему-то решил, что этот человек хотел, чтобы к нему обращались именно “дядя”. — … — Чжао-гэ? — попробовал. — Чжао Фухуа! Сразу видно, что ты не с Севера. Как вы пересеклись трое? Совершенно несовместимые. Как там тебя называли, Сяо Хуэй, да? Так вот, Сяо Хуэй, повторяю в последний раз, посмеешь мешать моим планам – я тебя загрызу. — став серьёзнее. Подняв голову и с несколько секунд рассматривая, вновь вернулся к своему занятию, заговорив: — Лесные стражи охраняют забарьерные территории Проклятого леса, а какая-то мразь посмела безнаказанно заниматься ловлей тварей для своих низменных целей? Что мне твой императорский двор? — с ненавистью. — Законы твоей страны имеют ко мне ровно столько, сколько и ты к короне. Не знаю, что ваша шайка не поделила с тем мусором, но повторяю ещё раз, не смей мешать моим планам. Вместо того, чтобы поломать сухие ветки, я предпочту выкопать сгнившие корни. Это именно то, чем я занимаюсь. И тебе дам совет, вместо того, чтобы охотиться на лесного волка, лучше притаиться и выждать, когда на его место придёт добыча покрупнее. Например, Серый Нимакхи. Фэн Хуэй понятия не имел, кто такой этот Нимакхи, но суть уловил. — Кто такие лесные стражи, что смеют не подчиняться законам империи? Настолько привилегированные, что могут использовать священных животных для украшения домов? Когда Север успел стать отдельной территорией, не относящейся к империи Хао? — Ты откуда вылез вообще? Оставить шкуру священного животного в мире, это высшая честь для таких монстров, как они. Хотя откуда несмышлёным людишкам об этом знать? Они заняты тем, что используют ци тварей для своих низменных нужд. Что, проще оставить сгнивать на земле, чтобы тварь высосала всё, породив на свет священную? Идиоты. — с поразительной скоростью заворачивая мясо в тесто, не глядя на собеседника. — От Священного леса и Запретных территорий отказались, аргументируя тем, мол "священных животных трогать нельзя, навлечёшь на семь поколений несчастья", думаешь, какая-то шайка чиновников позаботилась о людях, живущих там? Никто. Все два леса и Запретные Земли не подлежат никаким законам, равно как и люди, поддерживающие там равновесие. — он хмыкнул. — Заклинатели могут лишь гонять нечисть и бренчать на своих музыкальных инструментах, не собираясь брать ответственность. — А почему это они должны брать ответственность? — А почему не должны? — ... К концу разговора целая столешница была заполнена аккуратными цзяоцзы. Фэн Хуэй пытался переварить услышанное. Он, конечно, слышал, что Север живёт своими законами, но чтобы всё было настолько серьёзно – нет. — Так лесные стражи, в первую очередь, охраняют территории, чтобы твари не смогли встретиться со священными животными? — Сяо Хуэй, ты такой надоедливый. Что ты прицепился со своей священностью? Кто священный? Эти монстры? Что ты ко мне пристал вообще? Не видишь, я занят? Проваливай! Я сам позабочусь об ученике своего шиди. Давай-давай, и остальным скажи, пусть тоже проваливают. У меня нет времени кормить их. Фэн Хуэй ничего не понимал. — Кому? — замявшись. — Посетителям, кому ещё? Так и скажи, "погрелись и хватит, хозяину некогда вас кормить, проваливайте. Иначе он снова перестанет пускать вас за порог." Фэн Хуэй совершенно не знал, как вести себя с этим человеком. Он тихо выдохнул и попробовал ещё раз: — Господин Чжао, что, если я скажу, что знаю кто стоит за всем? — Проваливай. — гнул свою линию. Ему уже успел надоесть этот ворчливый человек. От таких людей можно добиться только искажения ци, а не помощи. “Баран. Ты скорее шею себе сломаешь, чем послушаешь кого-то младше себя.” — Ладно, я пошёл. — сказав, вышел, но сделав вид, будто что-то забыл, развернулся. — Господин Чжао, а поместье клана У ведь в той стороне? — указав пальцем направление, мило улыбаясь. — А? Ну, да. — Хорошо. Спасибо. Я пошёл. Продолжая улыбаться и не выполнив чужого поручения, Фэн Хуэй покинул лапшичную. — Посмотрим, как ты собираешься осуществлять свои планы, когда к утру от того места и камня не останется. — говоря эту фразу, он и не думал, что она окажется пророческой. — Тск… Лэй-гэ, прости, я не умею следить за временем. — прибавив скорости.  Глядя туда, где должно располагаться логово, сдвинул брови. “Твою же мать…” Даже в темноте это непохожее ни на что облако ярко выделялось в вечернем небе слегка мерцая красным багрянцем. Зависнув в одном месте, оно словно желало вобрать в себя то, что находится внизу, а именно: все деревянные постройки через которые они петляли ещё днем. Ему показалось, что он слышит треск от энергии, похожий на тот, что ощутил, когда иллюзия в лесу разрушилась. Звуков живого вечернего города не было, лишь завывание бури. На подсознательном уровне ожидал, что именно сейчас стрела пронзит небо, вызвав рёв зверя, на которого та посмела покуситься.                                   *** — Господин, это… опасно. В случае чего слуга не сможет защитить вас. Опасно. Неспокойно. Как появился человеческий мальчишка, все эмоции вышли из под контроля, перестав подчиняться. Люди озлобились ещё сильнее. — А-Чэн, тем более. Проверю всё лично. Вдруг, это наш шанс? Я не смогу существовать без своего истинного тела слишком долго, в отличие от тебя. Уже полгода прошло. Я ощущаю, как моя душа слабеет. Что может случиться? Мы уже проделывали такое. Не бойся, твой господин ни за что тебя не бросит. — Этот слуга понимает, что переживания бессмысленны. Если случится так, что вы отправитесь в дальнее путешествие в загробный мир, слуга последует за вами. Это неотъемлемая часть жизненного цикла эмоций. Господин… Мужчина склонился к тому, кто сидел подле него. Рубиновые глаза заволокло чернеющей дымкой. Колокольчики от движения ударились, послав в тишину звон. Кончиками пальцев дотронувшись до тёмно-коричневых волос, скрипуче протянул: — Чжун Чэн, наши души связаны. Ты родился лишь из-за того, что родился я. Не придавай тем яростным чувствам значения, я ни за что не расстанусь со своей жизнью так скоро. Мы оказались слишком слабы. Я поступил глупо, от того сейчас страдаю, не в силах сдвинуться без твоей помощи. — Господин, сейчас… вы хотите, чтобы я освободил ваше тело? Полностью? — гиацинтовые глаза слабо замерцали. — Да. — поглаживая покоившуюся на коленях голову. — Слуга настаивает, чтобы моя душа осталась. Вы не можете передвигаться. Ваши ноги. — Разве в том месте мне потребуется передвигаться? Ты что-то скрыл от меня? — Человеческий мальчик. В нём много энергии из дома. Ночью я ощутил разрушающую волну. Всплеск был быстро проходящим, заметить источник трудно. Но я наблюдал за ним. Это точно он.  — Ты глупый, ты всё ещё очень глупый. Говоришь, приволокли человеческого мальчишку, а теперь обрушиваешь на меня, что он плескается энергией? — без злости в голосе, но заметно напрягшись. — Это смутные ощущения. Я не уверен. — Хоть и выглядишь в этом теле как взрослый человек, мыслишь, как дитя. — со вздохом. — Поэтому, проверю я. В таком случае, А-Чэн, необязательно покидать моё тело. Придётся нашим душам потесниться некоторое время.                                       *** Фэн Хуэй на подходе к злополучному переулку навострил уши. Он завернул за угол, вознося молитвы несуществующим богам, прося у них, чтобы ползучее существо, что он оставил без присмотра, оказалось на месте, но эта гадюка всё-таки уползла. — Теперь я точно труп. — даже с какой-то радостью. Прикрыв веки, сразу же поймал слабо мерцающую нить. Втянув в себя воздух, расслабил напрягшиеся плечи. — Может, ещё не труп. — без особой радости хмыкнув. За полупрозрачной синей нитью ярко следовала огненная. Ци, словно танцуя, влекла за собой, заманивая в ловушку. В то время как синяя, пропускала сквозь струи воздуха, оставаясь безучастной, будто ей было не интересно пристальное внимание первого друга. Она была такой же, как и её хозяин. Всегда настороже. Идя по следу, несколько раз поднимал взгляд вверх. Он вдруг рассмеялся. — Чёрт, только идиот не поймёт, что ублюдки забрали, что забирать не следовало. Пытаясь наловить рыбы, случайно выловили жемчужину, тем самым потревожив речного бога. Ши-гэ, какие ещё два месяца? Проклятый лес шёл по-твоему следу, как мать за ребенком. Каким образом события развивались девятнадцать лет назад? Должно быть, дядя Чжао не стал больше ждать, увидев эту бурю. Только вот сейчас он занят тем, что ему вдруг приспичило накормить свалившегося ему на голову ученика своего шиди. Нить упёрлась в стену и Фэн Хуэй растерялся, но ему на помощь пришла огненная ци, показав обходной путь. — Здесь даже стражи нет? — буркнув. Бросив последний взор на небо, пришёл к выводу, что, не ощутив энергию Проклятого леса лично, однозначно принял бы подобное явление за обычную зимнюю бурю.                                *** Фэн Хуэй шумно выдохнул. Он облазил почти каждый уголок этой чёртовой заброшенной постройки, но так и не смог понять, где находится скрытый механизм. По ощущениям с их расставания прошло уже три с половиной часа. Огненная нить оборвалась в этом месте. С каждой минутой уверенность в том, что ему не свернут шею за потерю У Лэя стремилась к нулю. Усевшись на пыльный диван, прислушался. Потерев ладонями лицо, посмотрел на окно. Оно так же было в пыли, да и за ним не было видно ничерта, так как на улице в свои права потихоньку начала вступать ночь. Именно в тот момент тёмную комнату осветила молния. Сжав крепко пальцы, отвернулся. Рассматривая давно догоревшую свечу в лампадке, стоявшей на низком столике, тяжело задышал, зажмурившись. Фэн Хуэй вздрогнул, грязно выругавшись из-за озарившей новой вспышки.  Взгляд вновь упал на свечу в лампадке. Мужчина подошёл к окну с лежащими на подоконнике двумя свечами. Первая выгоревшая почти до конца. Вторая наполовину. И третья в лампадке.  Он вернулся к столику. Сердце ускорило ритм. Выбежав в комнату, где в самом начале увидел гору свечей, взял одну. Аккуратно сняв крышку, поджёг, после чего заменил старую на новую. Когда он прождал несколько минут и ничего не произошло, сердце забилось ещё сильнее от охватившей паники. — Не то? Ошибся? А как тогда? Спустя десять минут на столике лежало не менее пятнадцати свечей. Ещё десять растоптанных и переломанных валялись на полу. Отчаявшись, Фэн Хуэй вставил свечу и не стал её зажигать. Буравя несчастную просидел так ещё около пяти минут. Совершенно не надеясь ни на что, проткнул ногтём подушечку пальца, начертив на клочке почти сгнившей бумаги, которую подобрал в той же комнате, что и свечи – печать. Послав в свечу, печать недолгое мгновение была безучастной, но медленно разгоревшись синим – вспыхнула. Всю комнату озарило слабым мерцанием. Раздался щелчок. Фэн Хуэй вскочил, но не успел отпрыгнуть в сторону, как пол под ним прогнулся. Мужчина провалился вниз. Доски перевернулись, вставая на прежнее место. Свеча продолжила медленно гореть.                                               *** Приземление Фэн Хуэя было как всегда твёрдым. Он опять ударился тем местом, на которое упал спрыгнув со второго этажа.  Сначала в нос ударил запах сырости и плесени, но потом последовало зловоние. Поднявшись, взял со стены факел и поджав губы, осмотрелся. Как оказалось, это был длинный коридор, чем дальше он шёл, тем гуще ощущалось зловоние. Его заметно напрягало, что здесь, по ощущениям, не было и души. Внезапно усомнился туда ли он попал. Прикрыв веки, попытался поймать след своей ци оборвавшейся сверху. У него ничего не получилось. — На кой чёрт я ввязался во всё это? — горестно простонал в безуспешных попытках почувствовать следы ци. Взгляд упал на ведро у стены. Прикрыв нос рукавом, прошёл мимо. — Этот ублюдок каким-то образом понял, что на одежде была моя ци? Или… — он остановился. Вглядываясь в бесконечный коридор, сложил ручную треугольную печать. Образовавшийся шар из сгустка синей ци приобрёл форму копья, устремляясь дальше. Фэн Хуэй бросился следом, пытаясь угнаться. Он сложил ещё печати, пока, наконец, постоянно меняющая свою форму ци не приобрела то, чего он так желал. Небольшая птица взмахнула крыльями, заставив огонь в факелах на секунду исчезнуть. Мужчина продолжал бежать, но птица резко развернулась и, налетев на хозяина, прошла сквозь, будто обнимая, сложила переливающиеся перламутровые крылья. Фэн Хуэй тихо рассмеялся, позволив невесомости потереться об его щеку. Издав слышимый только ему клич, она исчезла, вернувшись в тело хозяина. Он остановился. Пытаясь утихомирить сердце от переполнявших чувств, дважды пробежался по кругу и, подпрыгнув, ударил ладонью в потолок. — …Или здесь существует источник светлой ци, который глушит чужую, но в тоже время пробуждает внутреннюю силу! — закончил предложение, шумно дыша и держа руку на сердце. — Какого черта, мой духовный зверь, это Ледяной Сафир?! — вновь радостно рассмеявшись. — Это шутка? Мне же не померещилось? Ха-ха-ха-ха! Я должен рассказать об этом Лэй-гэ! Радости на его лице заметно поубавилось, когда вспомнил цель своего пребывания здесь. Сжав норовящие растянуться вверх уголки губ, оглянулся и, сняв новый факел со стены, пошёл вперёд, тихо напевая себе под нос.                                       *** — В древности жил могучий король змей. Длина его тела могла обвить Империю Ци несколько раз. Змея звали Шэ Байшэ. Он служил хранителем, не давая врагам подступить к границам земель. За столь огромную помощь, жители империи Ци ежегодно преподносили Шэ Байшэ дары в виде маленьких непослушных детей, которые отказывались учиться. Шэ Байшэ любил лакомиться пятилетними детьми с большими яркими глазами. Вкрадчивый голос скорее пугал, чем успокаивал, но тем не менее, беспокойно бегающие веки ребенка перестали так явно дрожать. Подобрав под себя горячую ладонь, он неслышно всхлипнул, тихо сопя. — Гэгэ… Ты уверен, что можно рассказывать такие сказки детям, мучающимся от кошмаров? — недовольно. — Тш-ш-ш… Он уснул. Сработало же. — мужчина захотел высвободить свою руку, но маленькие ручки сжали её в тисках. Выдохнув, рассказчик посмотрел в глаза сидящей напротив. Любящий взгляд контрастировал с резкими чертами лица и тоном, которым он гневно прошипел: — У этого ребёнка есть мать и отец, но он продолжает цепляться за своего брата. Какие ужасы я бы ему не рассказывал, он четвёртую ночь подряд не отходит от меня ни на шаг, вцепившись в одежды и пачкая их в своих слюнях и слезах. А у меня, между прочим, дел по горло. Как, по-твоему, этот молодой господин должен разбираться с делами клана, когда к нему прицепился этот паршивец?! — попытавшись ещё раз выбраться из захвата. — Между прочим, у этого молодого господина есть молодая госпожа, которая так же скучает, изнывая без внимания молодого господина! А молодой господин только и делает, что бегает по городу, занимаясь своими делами, совершенно не обращая на молодую госпожу внимания! — делая вид, что собирается заплакать, поджала губы. Приподняв брови и, наклонив корпус, не отрывая взгляда ядовито зашипел: — Молодая госпожа такая бессовестная. Как она может так позорить свою семью, постоянно бегая по городу за молодым господином? Этой молодой госпоже неведом стыд? Не ночевать дома и отвлекать людей от клановых дел, проводя ночи с безнравственным молодым господином, который потакает этой молодой госпоже во всём, наплевав на свои устои? Зачем тебе вообще свадьба, ты итак не покидаешь нашего поместья, тебе даже уже дом выделили, а чета Циньшэнь и носа своего не кажет, избавившись, наконец, от такой плутовки. — хмыкнув. — Раз этому молодому господину не нравится присутствие молодой госпожи, то она прямо сейчас уйдёт и объявит о разрыве помолвки! Если бы я не вцепилась в тебя, ты бы даже не заинтересовался мной, променяв на другую! — несмотря на слова, она приложила все силы, чтобы разжать детские пальцы и высвободить рассказчика из плена. — Нет, это молодой господин откажется от такой несносной госпожи, которая без зазрения совести набрасывается на только помолвленных господ, совращая их своим поведением. Мне рассказывали, что ты воплощение чистоты и благородства, как я мог обмануться, поверив своим родителям? Ты – ядовитая якша. Отравила своими сладкими ягодами, сделав из образцового наследника клана нарушителя правил. Какую, другую? Я никогда не смотрел на женщин, мне попросту было не до них, я вообще не собирался жениться, отдав себя наследию клана и идя по тропе самосовершенствования отказавшись от земных наслаждений. Можешь расспросить госпожу Дун и господина У, если не веришь мне. — вытащив на мгновение кончик языка и прикусив зубами, метнул при этом убийственный взгляд на бессовестно спящее дитя. — Ещё скажи, что тебе не нравится безнравственность молодой госпожи?! Кто это здесь образцовый?! Я была образцом чистоты и целомудрия, но повстречав молодого наследника клана, оказалась отравлена любовным ядом, превратившись в дикую якшу! Кто первый набросился на эту госпожу, когда нас только познакомили?! В этом доме все запуганы тобой, кто скажет мне правду?! — Да ты только и делала, что просила этого молодого господина, чтобы он отравил тебя своим любовным ядом, распылив в воздухе обольстительные чары. Как увидела молодого господина во время знакомства, так и смотрела, будто я сижу совершенно без одежды. Я не знал куда себя деть от этих демонических глаз. Как ты посмела склонить меня на сторону непорядочных людей? Молодой господин оказался околдован твоей дикой красотой и наплевал на запрет не прикасаться к своей женщине до брачной ночи. — со злостью и не отрывая возбужденного взора от играющего прищура. Если бы кто-нибудь незнающий послушал со стороны, он определенно бы решил, что мужчина находится в крайней степени бешенства. — Да если бы молодая госпожа не совратила тебя, ты бы страдал от искажения ци! Да ты сам смотрел на меня взглядом хищника! Я чувствовала себя средоточием всего мира, когда увидела эти пугающие глаза! Ни одна женщина не выдержала бы этот взгляд и иссушающую красоту молодого господина! Это именно молодой господин смотрел на молодую госпожу так, словно я без одежды, совершенно не обращая внимания на вопросы, которые тебе задавали! Сколько в тебе энергии ян? Ты представляешь, что стало бы с тобой, если бы ты не высвободил её в ближайшее время? Ты должен сказать этой молодой госпоже спасибо за прорыв, который совершил, занявшись со мной парным совершенствованием!  У Шэ Ван шикнул.  Молодая госпожа тут же впилась в чужие губы. — Кхм. Молодой господин У… — прежде постучав. У Шэ Ван отстранился, продолжая кровожадно улыбаться. В тускло освещённой комнате блеснули шафрановые глаза.  Склонив голову, мужчина твёрдым шагом вошёл и нагнувшись, передал на ухо послание.  Почти не изменившись в лице, наследник клана У посмотрел на свою возлюбленную. Заметно поникнув, Циньшэнь Синьцзэ тихо вздохнула. Встав и поклонившись, вышла из комнаты. — Как думаешь, Сяо Ци, если я придушу этого паршивца, его родители сильно расстроятся? Чжун Ци слабо улыбнулся, кивнув. — Мо Цзи, Ци-гэ сказал они расстроятся, поэтому я оставлю тебя в живых на этот раз. Но ещё пару таких ночей и меня не остановит чужая печаль. У них уже есть взрослый сын, зачем им ещё? Шёпотом ругая младшего брата, укутывал в одеяло. Взяв на руки комок, окружил барьером. Подняв взгляд познавшего все горести отцовства человека, устало протянул: — Пойдём. — Вы поедете в повозке?  — Ещё чего. Пусть трясётся в седле. Вопреки сказанному, У Шэ Ван всё же уселся в повозку. На немой вопрос Чжун Ци лишь фыркнул, прикрыв веки.                                      *** У Шэ Ван не без чужой помощи выбрался из захвата У Мо Цзи. Наблюдая за предрассветным багрянцем, пустил в небо несколько огненных шаров. Бесшумно взорвавшись, они разнесли бушующее незатухающее пламя на сотню ли, оповестив население о том, что клан У проводит расследование. Расслабленный взгляд упал на затянутое чернеющей воронкой небо. Он вдруг напрягся. Открыв рот, чтобы остановить повозку, его голос потонул во вспышке, озарившей алым сиянием весь город. Закрыв собой ребёнка, пнул по носку сапога Чжун Ци. Двое молниеносно сложили непохожие друг на друга печати, высвобождая волны ярко жёлтой ци, успевая накрыть большую часть местности защитным барьером. Его оглушило взрывом.  Деревянные постройки берущие своё начало в середине города объяло яркое синее пламя. Каждую секунду в небо взметались сгустки. Покружив вокруг своей оси, они растворялись, возвращая всю свою энергию нависнувшей воронке.  Выбравшись из повозки, он осмотрелся. В нос ударил запах гари. У Шэ Ван не слышал, что ему говорил Чжун Ци, но качнув головой, отдал безмолвный приказ. В уши проник устрашающий рокот, вернув возможность слышать. Из спины молодого господина клана У вырвался шквал ци. Тот осел на колени.  Спустя недолгие минуты ци приобрела силуэт исполинского змея. Духовный зверь, словно осматривая владения, парил, зависнув над столицей. Когда мужчина справился с давлением, пригвоздившем его к заледеневшему снегу, выпрямился и указал в сторону огня. Получив приказ и не желая подчиняться, змей яростно зашипел, выбрасывая искры пламени в небо. Из уголков губ молодого господина заструилась кровь, стекая по подбородку и пачкая изумрудные одежды. Снова припав к земле, он низко поклонился, подняв шафрановый взгляд на духовного зверя, обнажив измазанные зубы. Издав яростное шипение, змей спикировал вниз. Разверзнув клыкастую пасть, выпустил ревущие струи белоснежного пламени. В то мгновение преклонивший колени принял вертикальное положение. Сплюнув собравшуюся во рту кровь и встретив жар, наследник клана лишь фыркнул. Сцепив руки за спиной, направился прямо на объятые уже белым пламенем постройки. Змей ещё долго парил по городу, выпуская огненные струи, которые без всякого сопротивления поглощали своего собрата, оставляя в воздухе освежающий запах ледяных равнин.                                         *** – Ах, молодой господин, успокойтесь, пожалуйста, это всего лишь духовный зверь вашего брата, он не съест вас! Чжун Ци четырежды поскользнулся на снегу, в то время как маленький У Мо Цзи нёсся к поместью. — Шэ Байшэ! Это Шэ Байшэ! Я буду хорошо учиться, пожалуйста, старший брат, помоги! — Молодой господин, сколько же в вас норова, что взрослый мужчина не может за вами угнаться! Остановитесь! — Это Шэ Байшэ! Шэ Байшэ! Он правда существует! Я буду хорошо учиться! — кричал, заливаясь горячими слезами. — У меня не большие глаза и не яркие, они маленькие и чёрные!