Начало весны. Личунь.

Как только двоих скрыли массивные ворота, Хэ Ши в буквальном смысле слова повис на У Лэе, крепко обхватив двумя руками за шею. Стоя с каменным лицом, У Лэй всё так же ничего не понимал. Он целенаправленно не смотрел в обсидиановые прожигающие его омуты.  Кое-как зайдя в дом, усадил Хэ Ши на кровать, а сам устроился в кресло, стоящее у стены. Прикрыв веки, тяжело вздохнул. Устало проведя рукой по щеке, окинул комнату, оценивая внутренние убранства, найдя их более, чем удовлетворительными. Снимая с себя накидку, остался в лёгких чёрных одеяниях. Взглянув в висящее на стене зеркало, ужаснулся от помятого вида и съехавшего пучка. Прислушиваясь к внутренним ощущениям, попутно установил барьер по всей комнате, расслабленно кивнув самому себе. Море ци постепенно наполнялось. У Лэй ждал, когда Хэ Ши наконец решится начать разговор. Прождав около пяти минут, поднялся и, найдя глубокий таз, налил воды. Пока искал купальные принадлежности его спину ожидающе сверлили.  — Как ты себя чувствуешь? — немного недовольно. — Всё в порядке. — копаясь в шкафчиках. — Нигде не ранен? — Ранен. А что, сможешь исцелить меня? — ... — Лэй-эр. — Ши-гэ. — Лэй-эр? — Ши-гэ? — ... Хэ Ши подтянул ногу к себе, в то время как вторая свисала с кровати. — Лэй-эр, не шути со мной. — Я не ранен. Окинув У Лэя подозрительным взглядом, вздохнул. Притянув к себе и другую, принялся постукивать по ним ребром ладони. — Ши-гэ, позволь помочь тебе? Несколько мгновений глядя в задумчивое лицо, увидел, как чёрные ресницы пару раз вспорхнули. Получив разрешение, в уставших шафрановых глазах вспыхнул огонёк. Приблизившись и сев подле, на всякий случай задал вопрос: — Господин Хэ, вы ведь не будете внезапно бить меня по рукам или лицу? В колодцах плеснулась обида. Не ответив, стал снимать с себя верхние одежды. Сняв одну накидку, взялся распахивать следующую. Когда он проделал одинаковое действие не менее четырёх раз, очередь дошла до чёрного халата. Не выдержав, бросил в лицо У Лэя ткань: — Что ты так смотришь на меня?! Я мёрзну! — Ши-гэ, я жду, когда смогу рассмотреть твою рану. — повысив тон. — Ты свой взгляд видел?! — гневно, снимая третью по счёту плотную рубаху. — Я осознаю лучше, чем кто-либо другой, что ты мёрзнешь, поэтому всегда предлагаю тебе свою помощь, но ты перестал её принимать! Двое вновь начали кусаться, когда их сердца совершенно этого не желали. — Да кому нужна твоя помощь?! Разве я не просил тебя хорошо приглядывать за Его Высочеством?! — А я, по-твоему, чем занимался? Ши-гэ! Откуда мне знать, что он может выкидывать подобное?! В следующий раз буду расторопнее, и господину Хэ не потребуется жертвовать собой, потому что это сделаю я! — Только попробуй. — предостерегающе прошипел, добравшись до алых нижних одежд. — Не знал он. Да что ты вообще о нём знаешь? Ты только и делал, что пренебрегал вверенными тебе обязанностями! — А ты? Что о нём знаешь ты? Глядя, как в обсидиановом море бушующий шторм, из различных эмоций, выбрасывает на поверхность волны, предпочёл не разжигать конфликт ещё больше. “Возьму и попробую.” — Твой рот хоть когда-нибудь говорил мне правду? — он повернулся. — Я всегда говорю правду. Вот и сейчас хотел рассказать тебе правду, но уже передумал. — выдохнул на грани. — Да кому нужна твоя правда?! — едко. — ... Хмыкнув, У Лэй прикрыл веки. — Видимо, никому? Хэ Ши опустил рубаху ниже, оголяя худую спину с отчётливо выделяющимися позвонками. Из стянутых в пучок чёрных волос, выбилась одна пушистая прядь, пятном выделяясь на болезненно-бледной коже. Мимолётно окинув, задержался на ране от копья. Его брови поползли к переносице. — Что там? — Ши-гэ, как обычно у тебя происходит процесс исцеления? — Если это не яд, то довольно быстро. Не считая внутренних повреждений. Мне повезло в этот раз, потому что копьё было духовным. Там почти не было ци, поэтому я ощутил лишь… Это яд, да? — как будто бы невзначай задал вопрос. У Лэй не ответил. Опустив полотенце в воду, выжал и аккуратно промокнул рану. Взгляд шафрановых глаз был настолько глубоким, что в пору в нём утонуть. — Копьё было осязаемым лишь мгновение, когда пробило кожу. Следом, разнесло волной ци яд в органы, не нанося внутренних повреждений. Очень интересный способ использовать ци. — Знаешь что за яд? — хотел звучать менее заинтересованно, но у него это абсолютно не получалось. У Лэй хмыкнул. — Скоро ты начнёшь ощущать усталость, тебя станет клонить в сон. Думая, что устал, решишь отдохнуть, поднабраться сил, пока яд будет медленно впитываться в кости и органы, разлагая их. Если коротко, то спустя неделю ты превратишься в разложившийся труп. Двадцать лет назад от него невозможно было исцелиться, по крайней мере так думали, но не сейчас. Если бы не этот паршивец Чжун Яо, который каким-то образом проник в мастерскую отца, случайно разбив кувшин. — он засмеялся. — Этот маленький идиот порезался, когда скрывал следы преступления, и, естественно, яд проник в небольшую ранку. Хорошо, что этот тупица всегда был трусом. Он сначала нашёл меня, сознавшись. Я в то время был вспыльчивым и устроил грандиозный скандал. А потом он сразу же побежал к Ци-гэ. Естественно, спустя два часа всё поместье стояло на ушах. Мой отец так испугался за этого маленького идиота, что день и ночь смешивал разные противоядия, кормя его с собственных рук. Уже отчаявшись, он просто заразил себя. Господин У Чжэ никогда не отличался здравомыслием, а вот самоуверенности в нём хоть отбавляй. Уголки губ Хэ Ши растянулись, обнажая ямочки. Слушая рассказ, он представил, как господин У с обеспокоенным видом носился, не спав сутками, браня себя и ещё несколько поколений своих предков. — Мой отец и раньше изучал яд Лань Мэй Гуй, но не настолько яро. В ситуациях, когда жизнь близких находится под угрозой, у людей часто случаются озарения. Вот и господин У Чжэ создал противоядие, смешав огненную ци с жиром Краснозубого волка. Глубокий, на данный момент, немного охрипший голос У Лэя был очень приятен на слух. Когда мужчина что-то рассказывал, то хорошо передавал атмосферу, подмечая многие детали, даже если события происходили очень давно. Он был прирождённым рассказчиком, всегда увлекая и гипнотизируя слушателя убаюкивающим голосом. У Лэй поморщился, вспоминая, как двое исцелившихся рыдали, благодаря друг друга. Один за спасение жизни, а второй за то, что тот отравился. — Когда жизни паршивца перестала угрожать мучительная смерть, господин У, как обычно, оттаскал его за уши. “И меня заодно.” — Знаешь, как я узнал, что это именно Лань Мэй Гуй? Всё дело в почти невидимых чёрных шипах, обычно усеивающих место, откуда начинается заражение. Эти шипы, как крючки, впиваются в кожу. То же самое происходит и внутри. Они блокируют любое вмешательство извне, даже ци не сможет как следует исцелить подвергшееся заражению. Сначала он в буквальном смысле "прожёг" всё своё тело ци, некоторые яды так переставали распространяться и полностью прекращали наносить хоть какой-либо вред. Например Фаэхао. Лань Мэй Гуй схож с ним, у них почти одинаковый принцип воздействия на организм, хоть второй более агрессивный, но всё же избавиться от него намного проще. А после он каким-то образом узнал, что Краснозубый волк питается теми самыми ядовитыми растениями, которые так сильно напоминают шипы. Не спрашивай меня, как он пришел к тому, что нужен именно жир. У моего отца странная логика, как и он сам. Проведя подушечками пальцев по краям раны, пустил ци, исследуя и попутно рассказывая, какое наказание получил за то, что как следует не следил за Чжун Яо. — Почему это я должен был следить за ним? Это он мой слуга или я его? — наигранно недовольно прошипел. — Я тогда неделю не показывался дагэ на глаза, прячась по всему поместью. — усмехнувшись. — Этот гад, Чжун Яо, приносил мне еду по ночам, весь зарёванный. А когда меня наконец "нашли", то моим наказанием было жить в одном доме с маленьким паршивцем. Два года. Представляешь? Я два года жил с этим жужжащим мальчишкой. Я уже сам подумывал пойти и отравиться чем-нибудь. — взглянув на профиль. Увидев, как изогнулись бледные губы, сердце и горло сковало льдом. Сжав кулаки, задал вопрос: — Ши-гэ... Ты издеваешься надо мной, да? Ты раньше никогда не давал мне помогать тебе с лечением, а сейчас вдруг ни с того ни с сего великое божество соизволило снизойти до простого смертного? Блять! — он поднялся. — Хэ Ши-гэ, я, по-твоему, настолько тупой?! Если я говорил, что не любил учиться, это не значило, что я полный идиот и совершенно не смогу распознать, был человек отравлен прежде или нет! Этот ублюдок Цзы Мао, он ведь отравил тебя? — Не понимаю о чём ты. — не соврал. — Ши-гэ, почему?! Почему ты не сказал мне?! Почему ты такой жестокий?! Зачем ты обрекаешь самого себя на такие ужасные страдания?! Ты хоть понимаешь, что это за дрянь?! Ты хоть понимаешь, какую боль будет испытывать человек, умирая?! — надломленным голосом кричал с непередаваемым выражением на лице. — Почему ты продолжаешь делать странные поступки?! Где начинается твоя грань, а?! — … — Ши-гэ, это низко. Это низко и жестоко по отношению ко мне и к самому себе. Какую, твою мать, цель ты преследуешь? Ши-гэ, ты ведь с самого начала мог изменить события! Почему ты ничего не сделал?! Почему ты не забрал его сразу же, как только увидел? Разве это не нормальная человеческая реакция на жестокость? Разве в тебе не воспылал огонь справедливости? — вспоминая фрагменты своего "сна", в горящих гневом глазах колыхались ядовитые языки пламени. — Я тебя насквозь вижу. — он замолчал, сев на место. — Видимо, не насквозь. — одними губами прошептал Хэ Ши. — Ты с самого начала мог изменить прошлое и не давать себе вновь испытывать подобное, но ты, блять, решил постоять в стороне?! Хэ Ши резко развернулся. Ярость в бездонных омутах совершенно не испугала У Лэя, он гневно приказал, повернув за плечи обратно: — Сиди смирно! Я, по-твоему, животное?! Как ты вообще мог подумать обо мне такое? Как ты мог воспользоваться столь низкой уловкой по отношению ко мне? За кого ты меня принимаешь, чёрт возьми? — процедил сквозь зубы, на грани разжечь скандал. Но Хэ Ши не послушался и, развернувшись с изумлением во взгляде и с нескрываемой обидой, выпалил: — Да о чём ты вообще говоришь?! Я специально позволил тебе увидеть рану, потому что знал, что ты хорошо разбираешься в этом... Откуда мне было знать, что я могу что-то изменить?! Я испугался! Меня тоже никто не видел, если ты этого не забыл! Брови У Лэя поползли вверх. — Лэй-эр, если бы я хотел скрыть, зачем бы позволил тебе увидеть рану? Ты что несёшь вообще? Я, по-твоему, настолько коварен? Настолько безразличен? Я смирился, что вы оба творите чёрте что! Даже перестал вам мешать! — резко прервавшись. Отодвинувшись подальше, окинул себя. Он понимающе ухмыльнулся. — Или ты решил, что… — Нет-нет! Замолчи! Не развивай свою мысль, Ши-гэ! — затараторил, ощущая дикий стыд. Хэ Ши кивал головой, пока уголки его губ то изгибались, то образовывали прямую линию. — Ши-гэ... — простонал, растирая лицо ладонями. — Ты правда хотел, чтобы я узнал, что ты уже был отравлен? Правда хотел, чтобы я помог Ши... Сяо Ши? — А ты правда подумал то, что подумал? — Ши-гэ… — зарывшись в ладони, неразборчиво прошипел. — Я просто устал. Понимаешь? Ты и Сяо Хуэй, вы оба сведёте меня с ума. Они замолчали, каждый думая о своём. — Вы оба сведёте меня с ума. — повторил, выпрямляясь. — Ши-гэ, дай мне руку. На всякий случай следует пройтись по твоим меридианам, чтобы нейтрализовать вещество. — протянул свою, ожидая. На горячую ладонь легла ледяная. Перевернув и обхватив покрепче, перевёл взгляд, рассматривая, как их руки сплелись вместе. — Ши-гэ, будет больно. Ты готов? Не ответив, он отвернулся. Спина заметно напряглась. — Я могу... — Заткнись и делай. Тяжело вздохнув, У Лэй устроился поудобнее. — Будь Сяо Хуэй отравлен... — Прикуси свой болтливый язык! — Моя ци слишком болезненна для него. — закончил начатое. — Для меня тоже! Начинай! — нервно бросил, сжав ладонь крепче. У Лэй прикрыл веки. Немного согнувшись, дотронулся подушечками двух пальцев раны, слегка поглаживая. — Ши-гэ... — Ты заткнёшься и сделаешь уже своё дело, или так и будешь болтать? — ... Спустя мгновение огненная ци проникла в не успевшее зарасти увечье, постепенно разнося по меридианам духовные языки пламени. У Лэй открыл глаза и напряженно наблюдал за реакцией. — Ши-гэ, это не просто обмен ци, это вливание в открытые меридианы. — Всё хорошо. Мне не больно. — Но я ещё не открывал их. — ... Ци продолжала блуждать, ища брешь, неторопливо накаляясь и разнося свой огонь по ледяному морю. Когда прошли томительные минуты, Хэ Ши, глухо ахнув, согнулся. — Ши-гэ! — встрепенулся, сжав ладонь и нервно поглаживая большим пальцем по нежной коже. — Уйди! — неуверенным голосом тихо промычал. — Ши-гэ, прости. Моя ци слишком неудобная для вас обоих. — извиняющимся тоном шепча, уперевшись лбом в спину. Тяжело и шумно дыша, Хэ Ши прикрыл глаза. Спустя ещё несколько минут капельки пота усеяли всё тело. На всегда бледной коже проступил почти невидимый глазу румянец, стало заметно, как переливаются расползающиеся чёрные нити. Прикусив губу клыком до крови, попытался высвободиться из захвата, но его лишь сильнее прижали к себе. — Ши-гэ, не отталкивай меня хотя бы сейчас. — проскулил. — Да отпусти ты меня! — сбивчиво и переводя дыхание. — Ши-гэ, пока моя ци разрывает твои меридианы, я буду крепко удерживать тебя, потому что ты испытываешь боль из-за меня. — вкрадчиво. — Отвлекись и подумай о Сяо Хуэе. Хэ Ши затаил дыхание, чтобы в следующий момент начать вырываться с большей прытью. — Ты что вообще говоришь, Лэй-эр?! — А что, разве я не прав? — Да не прижимайся ты ко мне! — почти хныча выскулил, стискивая ладонь и желая укусить. — Как бы я не хотел тебя слушаться, но мне всегда приходится делать всё наоборот. Ши-гэ, просто терпи мои объятия. Я... я думал, наша ци хорошо подходит друг другу, думал, тебе не будет так больно. Я был слишком самоуверен, да? — Лэй-эр, перестань болтать! — на выдохе, зажмурившись. — Тебе необязательно сдерживаться при мне, Ши-гэ, это та боль, которую невозможно вынести молча. Зачем продолжаешь издеваться над собой? Я видел тебя в разных ситуациях, как и ты меня. Мы не чужие люди, будь собой, не сдерживайся. Ему ничего не ответили, время от времени с приоткрытых, покрасневших от укусов губ вырывалось шумное дыхание. Ци продолжала блуждать по морю, накаляя чёрные вязкие воды до предела. Пузырьки, которые поднимались с самых глубин, с характерным звуком лопались, высвобождая и испаряя имеющуюся духовную ци, разнося огненную по всему телу, предотвращая тем самым распространение яда, блокируя уже имеющийся. По прошествии пятиминутного мучительного ожидания, У Лэй почувствовал, что мужчина начал расслабляться. Ядовитые языки пламени во взгляде давно потухли, блеск шафрановых глаз померк. Посмотри У Лэй сейчас в зеркало, обязательно испугался бы своего страдания и разочарования, явно отразившегося на лице. Он выглядел, словно провинившийся ребенок, разбивший любимую вазу своей матери, успев окрестить себя человеком, коего перестанут любить из-за одной оплошности. Оплошностью в его случае выступала стопроцентная уверенность на совместимость их ци. Разжав объятия, отодвинулся, невидяще глядя на свои руки. Он передёрнул плечами, шикнув на самого себя. Хэ Ши молчал, не желая подниматься. Немного погодя У Лэй собрался отправиться на поиски Фэн Хуэя, как дверь резко распахнулась. Отчаяние и ужас, застывшее на белом как полотно лице, испугали его не на шутку. Подскочив, У Лэй хотел отругать за то, что тот разгуливает в таком виде по морозу, но обратил внимание на светлую нижнюю рубаху, в районе живота которой расплылось чернеющее кровавое пятно. — Лэй-гэ! — стуча зубами, сбивчиво начал, почти сшибая поднявшегося. — Сяо Хуэй, что с тобой? — с тревогой, пытаясь приподнять край ткани. Встав, Хэ Ши схватился за кисть У Лэя, натягивая на себя одной рукой нижнюю одежду. — Ваше... Фэн Хуэй, вы ранены? Я... Я п-помогу? — испуганно. Но Фэн Хуэй не обращал на него внимания. Бледные потрескавшиеся губы кровили, взгляд тёмно-карих глаз был устремлён только на У Лэя. — Лэй-гэ... я... — попытался сглотнуть, вцепившись ледяными и покрасневшими от холода руками в плечи. — Что, что ты? — всё-таки приподнял уголок рубахи, тут же запахнув, успокаивающе взглянув на Хэ Ши. — Лэй-гэ! — застучав зубами пуще прежнего.  — Сяо Хуэй, Лэй-гэ тебя слушает. — обхватив бледное лицо ладонями, кивнул, обеспокоенно глядя. — Лэй-гэ, я…  Лэй-гэ, я... Лэй-гэ, я... я убил... Я убил его? Глаза двоих слушателей распахнулись. — Кого ты убил? — Его... я правда уб-б-бил его? Вспомнив кровавую картину, У Лэй помрачнел. “Какого чёрта, Сяо Хуэй?” — Фэн Хуэй, как же вы его убили, если он бросил копьё? — Лэй-гэ... я убил его. — Сяо Хуэй! Ты никого не убивал, это сделал Ши-гэ! — шикнул, всё время опуская взгляд. — Нет-нет. Я убил его. — начал кивать, прикрывая и открывая глаза на каждый кивок. — Я. убил. Его. Я. Убил. Человека. Я. Убил. Его. — растягивая слова бормотал. — Никого ты не убивал. Я собственными глазами видел, как Ши-гэ отправил его к Жёлтому источнику. Убей ты, смог бы он бросить тогда копьё? — А я не про Цзы Мао. Я не про Цзы Мао, Лэй-гэ! — отчаянно. — Ты убил старика? Яростно замотав головой, сглотнул, посмотрев на таз с водой. — Я про советника, советника Жоу Чжи! — он больше не смотрел на У Лэя, приковав глаза к воде. — Там был советник из дворца? — Лэй-гэ, он меня разозлил. Понимаешь? Ты ведь меня понимаешь?! Ты же сможешь понять меня, Лэй-гэ?! — Понимаю, понимаю. — попытался успокоить, хотя был бы не прочь, чтобы кто-нибудь успокоил и его. — Лэй-гэ, он сильно меня разозлил. Ты понимаешь? Я... не просто убил. — Фэн Хуэй, по-вашему, он не заслуживал смерти? — ощущая обеспокоенность обоих и собственный нарастающий гнев. Вздрогнув, Фэн Хуэй посмотрел на Хэ Ши, его зрачки расширились. Он долго думал, прежде чем неуверенно мотнуть. — Я не знаю. Я убил его. Он разозлил меня. — Фэн Хуэй, люди, которые убивают и издеваются над неразумными существами, неспособными себя защитить, они достойны жить? Они даже не могут прорваться за барьер, кому бы они навредили? Эти жестокие люди вторглись в чужой дом, выкрав их и поместив в клетки, каждый день издеваясь и калеча, в попытках выкачать энергию Проклятого леса, для того, чтобы продлить свою никчёмную жизнь, полную грехов и жестокости. Фэн Хуэй, люди, которые допускают подобное, они достойны жизни? Достойны ли они жить, совершая зверства день ото дня? — ... — Достойны ли они жизни, скажите мне, вы оба, они достойны жизни?! — сорвавшись на крик. Обсидиановые глаза заволокло кровавой пеленой. — Он не был достоин продолжать жить дальше. Кара настигла его. Все грехи, совершенные когда-то этим ублюдком, вернулись ему сторицей. Какую бы смерть Фэн Хуэй не даровал, он её заслужил. — Он больше не сможет найти свою жену и сына. — на выдохе прошептал. — Он будет вечность блуждать, ища их души, желая отправиться на перерождение вместе, но не сможет их увидеть. Зрачки У Лэя сузились, продолжая удерживать лицо в своих руках, он перевёл взгляд на Хэ Ши. В обсидиановом море бушевало жестокое безразличие. — Твари – порождение человеческих эмоций. Это и есть сами эмоции. — глядя в шафрановые глаза. — Почему они рождаются в страданиях, живут всю жизнь, страдая, желая заполнить себя прямо противоположными эмоциями, от которых были рождены? Почему они должны страдать, умирая в незнакомом месте, а не на своей земле от исхода времени? Разве они вернутся теперь в свой родной дом? Сорок жизней вернутся в свой родной дом?! — высушенные колодцы вновь наполнились, расплескав несколько капель. — Я вас спрашиваю, они вернутся?! Если бы я не помог им, вернув их души, послав по следу проклятой энергии, они отдали бы себя в эти земли, блуждая вечность и продолжая страдать даже в посмертии! Почему эти существа должны страдать от людской жадности, невежества, алчности и жестокости?! Кто мне ответит, почему они продолжают страдать, даже обретя собственное воплощение?! — Ши-гэ... Голова У Лэя нещадно раскалывалась от вылившейся на него правды. — Ты это серьёзно? Изумление, возникшее в шафрановых глазах, от следующей услышанной фразы было куда более глубоким. — Нет, блять, я шучу! — скрежетая зубами, процедил. — Ши-гэ, ты можешь так ругаться? — он даже смог на мгновение забыть про ужасную рану Фэн Хуэя и внезапно открывшуюся правду о тварях. Хэ Ши прикрыл веки, осознав, что сказал лишнего. — Я пошутил. — он отпустил чужую руку, сев обратно на кровать. У Лэй посмотрел на Фэн Хуэя, чувствуя, как в его плечи впиваются острые ногти. Понимая, что тот находится сейчас где-то далеко, не нашёл ничего лучше, как просто вырубить. Совершенно не беспокоясь, нажал на акупунктурные точки на шее, тут же подхватив под руки. — Лэй-эр! Ты что творишь?! — резко поднялся, чуть не упав обратно, но вовремя ухватился за рукав. — Он отравлен. — холодно. По сердцу Хэ Ши провели лезвием ножа. В горле зашевелились невидимые глазу существа, мерзко хохоча и царапая уродливыми когтями изнутри, пытаясь проделать дыру и выбраться наружу. Осев на кровать, мужчина прикрыл рот ладонью.                                   *** Добежав до стен города, Чжао Фухуа, зайдя в конюшню, выбрал лошадь и, оседлав, оставил собравшуюся толпу недоумевать. Один мужчина, жуя куриную ножку, задумчиво проводил свою лошадь, которая раньше всегда брыкалась, почувствовав кого-то кроме него. Пока остальные считали ворон, он, пожав плечами, забрал со стола целую тарелку сочных куриных ножек, приготовленных по Нинцзинскому рецепту, и с видом, будто ничего не произошло, ушёл. — Это же была лошадь командира Чжэна? — спросил один, хмурясь. — Беспредел. — подхватил второй. Кинув взор на опустевший стол, разочарованно повторил: — Беспредел.                                        *** У Лэй уложил Фэн Хуэя на кровать. Хэ Ши сидел чуть поодаль. Порывшись в ящиках и найдя бордовую нижнюю рубаху, налил новой воды, усаживаясь рядом. Первым делом, дотронувшись до запястья, решил проверить циркуляцию ци, запуская свою. Вслушиваясь в тишину, посмотрел на Хэ Ши, сдвинув брови.  — Сяо Лэй, что мне делать? — тихо спросил. У Лэй не ответил. Задрав низ рубахи, рассмотрел получше. Глубокий обезображенный порез длиною в четыре цуня прорезал кожу. Можно подумать, что его пытались кое-как залечить, но У Лэй пришёл к выводу, что этот дрянной принц совершенно не имел такой цели. Он наклонился, вглядываясь в почти незаметные чернеющие шиповидные крючки, как две капли воды напоминающие те, что видел у Хэ Ши. На его лицо набежала тень, ещё раз бросив взгляд на Хэ Ши, тут же выпрямился. Разглядывая, как на напряжённых мышцах живота поблёскивали капельки пота, размышлял, стоит ли говорить, что заражение повторное. Выжав полотенце, аккуратно промокнул лицо, шею и руки. Когда очередь дошла до пореза, он всё-таки ответил: — Сейчас я проделаю то же, что и тебе. Потом ци Ши-гэ залечит рану. — Откуда это у него? — Я не знаю. — Почему ты не знаешь?! Вы ушли вместе! Почему вы постоянно разделяетесь? Сяо Лэй! Почему ты не защитил его?! Ты же сам вызвался быть телохранителем Его Высочества, почему не защищаешь?! Ты думал я ничего не заметил? Что это за следы были на шее и лице? Почему ты не предотвратил их, а лишь стёр? Неужели ты не знаешь, как он мне дорог? Неужели не знаешь? У Лэй на мгновение замер, но лишь на мгновение. Закончив с промыванием, отнёс таз в другую комнату. Проходя мимо, мимолётно взглянул, не зная, что ответить, предпочёл молчать. Разрезав грязную рубаху, совершенно случайно задержался на левой руке. Всё предплечье усеивали разнообразной длины застарелые белёсые рваные шрамы. Его и без того ритмично бьющееся сердце подпрыгнуло до глотки. Невесомо проведя по руке кончиками пальцев, огладил бугры. Посмотрев на вторую, увидел абсолютно такую же картину. Отличалась она лишь тем, что на ней ещё был саблевидный порез, уходящий от плеча к лопатке. Почему-то он уже понял, что ожидает, если перевернёт на бок. Рубаха оказалась на размер больше, поэтому с лёгкостью одел мужчину. Снова бросив взгляд на Хэ Ши и убедившись, что тот продолжает прожигать пол, быстренько перевернул, чтобы убедиться или опровергнуть подозрения. У Лэй затаил дыхание. Глаза и горло обожгло болью. Слова, произнесённые Хэ Ши ранее, заставили почувствовать себя виноватым и ответственным за то, что не смог предотвратить. Судя по рубцам на спине, эти увечья получили около года назад. Может быть, даже раньше. Он сглотнул, проклиная себя. — Сяо Лэй... Вздрогнув, тут же уложил на спину, поправляя одежды. — Сяо Лэй, может, это сделаю я? — Что? — охрипшим голосом. — Волью ци в меридианы? — Нужна огненная. — глядя на лицо, вспоминая услышанную совсем недавно фразу. В сознании раздался призрачный потухший голос.  “Пусть будет. Шрам. Пусть будет. Мне без разницы.” Приподняв уголок рубахи, сосредоточился на порезе, впуская огненные языки. — Ши-гэ, иди к нам. Хэ Ши оторвал глаза от деревянного пола. — Будешь держать его за руку. Воздушная ци и огненная, они несовместимы. Мужчина выпрямился, убрав кисть от лица, и, полностью забравшись на кровать, придвинулся ближе. У Лэй вложил успевшую согреться ладонь в слегка тёплую, не обращая на данный факт внимания. — Держи его крепко, Ши-гэ, не стесняйся. Он всё равно не узнает. Хэ Ши одарил У Лэя глубоким взглядом. Смотря друг на друга с минуту, двое молча сдерживали себя от слов, которые так хотели сказать. У Лэй растёр щёки ладонями и, усевшись на краешек кровати с другой стороны, принялся вглядываться в белое, как снег, лицо. Белоснежные ресницы задрожали. Веки беспокойно забегали. Он крепко сжал вторую ладонь. — Ся-ся-сяо Лэй... — Всё будет хорошо. — успокаивающе прошептал. — Мы успели обменяться ци, проблем не возникнет. Блуждающие духовные языки пламени ещё долго кружились, встречая струящееся воздушное сопротивление, а когда наконец нашли брешь, мгновенно влились. Воздушные потоки тут же подхватили вторженца, желая выгнать, но из-за бушующих ветров в неспокойном море только навредили себе, вразнобой разнося по меридианам чужую ци, доставляя своему хозяину опаляющую все внутренности и кости боль. Фэн Хуэй задёргался, желая вскочить и сбежать подальше, но понял, что его удерживают. Вцепившись, он сжал зубы и болезненно простонал, выгибаясь змеёй. — Сяо Хуэй, перестань использовать ци! — шикнул, увидев, как этот дрянной принц уже успел разодрать кисть Хэ Ши. — Блять, не используй свою грёбаную ци! Хэ Ши подобрался ближе и, уперевшись холодным лбом в плечо, крепко прижал к себе вспотевшую ладонь, тяжело дыша. Он совершенно не ощущал боли от того, как глубоко в него вонзались острые ногти, чувствуя лишь как с сердца медленно, цунь за цунем, срезают ткань. Нижние одежды намокли от выступившего пота, он тихо проскулил: — А-Лэй, что же мне делать? Как помочь? Почему ему так больно? — Ши-гэ, отпусти его! Он сломает тебе руку! — А-Лэй, почему ему так больно? — неразборчиво бормотал, кусая губы до крови. Мужчина так сильно дёргался, что почти скинул Хэ Ши с кровати. Открыв глаза и кровожадно посмотрев на У Лэя, гневно выплюнул: — Отпустил меня! Быстро! Я убью тебя! Сукин сын! Я разорву твою глотку! Отпустил меня быстро! — Хаоюй, Хаоюй, тише, я здесь... — хотел ещё сказать, но горло продолжало разъедать, поэтому, зарывшись лбом уже в подмышку, он лишь тихо повторял имя, чувствуя невозможность вдохнуть. Борясь с языками пламени, синяя ци закрутила их воздушными вихрями в воронки. Бушуя в духовном море, те превратились в настоящего природного монстра, неся не только нейтрализующее воздействие для яда, но и разрушения и выкручивающую боль для своего хозяина. Вены на шее Фэн Хуэя вздулись, ярко выделяясь на светлой коже. Посылая проклятия, он истошно мычал, выгинаясь и не прекращая попыток вырваться. Весь взмокший от пота У Лэй, натяжно прошипел: — Ши-гэ, влей в него свою ци, быстрее... вливай ци! Ожидая только этой фразы, Хэ Ши встрепенулся и, проведя свободной рукой трясущимися пальцами по ране на напряжённых мышцах живота, послал в меридианы леденящую алую ци. Почувствовав нового вторженца, монстр, бушующий в духовном море, немного замедлился, словно принюхиваясь. Вязкая черная жидкость плавно огибала воздушные преграды, одновременно вовлекая в свой водоворот танцующие языки пламени, лаская их. Наблюдая за тем, как на собственных территориях ею пренебрегают, синяя ци перестала буйствовать и со всей прытью бросилась на двух подлецов, посмевших дразнить её. Мягко обволакивая пламя, чёрная жидкость пропускала сквозь себя струи, усмиряя. Спустя несколько минут алая ци полностью слилась с синей, вобрав в себя языки духовного пламени, даруя хозяину тела освобождение от боли. У Лэй напряженно наблюдал как постепенно выравнивалось тяжелое дыхание, и, когда с губ прекратили слетать мучительные стоны, облегчённо выдохнул и слегка похлопал по щеке: — Сяо Хуэй, ты молодец. Боль позади. Теперь всё будет хорошо. Ты... — он отвлёкся, стирая со своего лба пот. Выпрямившись, Хэ Ши не отпустил руку, удерживая.  У Лэй перевёл взгляд, рассматривая окровавленную кисть. Кое-как высвободив свою, накрыл первой попавшейся накидкой. — Ши-гэ, займись своей раной. Хэ Ши выглядел очень подавленным. На чернеющих нитях блестели капельки влаги, покрасневшие уголки глаз ярко выделялись на болезненном лице. — Сяо Лэй, всё скоро заживёт. — шмыгнув носом. — Хэ Ши-гэ хочет мне что-то сказать, раз смотрит так? — Сяо Лэй... — Ши-гэ, я ухожу. Мне нужно позаботиться о том, кто очень важен для меня. Кивнув, он утёр нос рукавом. — А-Лэй... — Ши-гэ, меня не за что благодарить, я ничего не сделал. Всё, что я делаю, это убираю последствия своей некомпетентности. Мужчина яро замотал головой, отрицая. Пугающе шафрановые глаза сузились. — А-Лэй... — замолчав, прикрыл рот ладонью. Дожидаясь, пока этот человек успокоится, У Лэй начал приводить себя в порядок. Не обращая внимания на продолжающую кровоточить руку, просто вытер её, решая заняться лечением позже. Высушив и очистив взмокшие волосы, уложил в строгий высокий пучок. Глядя на своё отражение, поджал губы. Всё, что у него было сейчас от клана У, это кинжал и духовное оружие, не желающее показываться после того, как оказалось почти сломано в битве с вепрем. Да и кинжала у него уже нет. Думая, где бы взять подходящую одежду, нашёл кувшин с вроде как рисовой настойкой. Не наливая в чашу, выпил добрую половину с узенького горлышка. Пока его лёгкие и горло разогревались, услышал неизменное: — Сяо Лэй... Развернувшись и подойдя, сел рядом. — Что? Почему я должен угадывать ваши мысли? Если меня схватят, то это уже будут проблемы господина У, я сын своего отца. Во мне течёт кровь змеиного клана. Я не самозванец. Придётся господину У снести безмолвный гнев госпожи Дун, если его всё-таки уличат, что в молодости он оставил своё семя, не взяв ответственность. — А-Лэй… Как ты можешь…  Вздохнув, У Лэй прикрыл глаза. На руку легла тёплая ладонь. Уголки его губ поползли вверх от нежных прикосновений и охлаждающей ци. Хэ Ши пристально наблюдал за реакцией. Его горло вновь сковало, он просто привалился к чужому плечу, перестав сдерживаться. У Лэй успокаивающе и со всей лаской похлопал по макушке. — С ним всё будет хорошо, обещаю. Видишь. — кивнув в сторону. — Этот хитрый лис спит, скоро я принесу противоядие и его жизни не будет ничего угрожать. Мы вместе будем оберегать его, хорошо? Услышав неразборчивое "Сяо Лэй", ещё посидел вот так, после чего поднялся. Хэ Ши придвинулся к Фэн Хуэю и, накрыв одеялом, молча уставился на сцепленные руки, продолжая шмыгать носом. — Ши-гэ... — не успел закончить, как у двери раздался скрип. — Тук-тук, господа-охотники, ха-ха. Цинь Чэн тихонько юркнул за дверь, весь увешанный сумками. Окинув жилище, его серые глаза изогнулись. — Пришёл сказать, что маленький господин охотник просил вам передать, что ждёт с вами встречи на Севере. Ему так понравилось в нашем павильоне, что он вцепился в цзецзе, выпрашивая у неё сладости. — натянуто улыбаясь, снимая с себя сумки и складывая на стол. — Так и сказал? — поинтересовался, ища походную сумку Фэн Хуэя. Цинь Чэн закивал головой да так, что У Лэй подумал, что юнец заработает себе сотрясение.  — А дядюшка просил что-то передать? — Точно, забыл. Он сказал, что вы идиоты, негодники и оборванцы. — без тени смущения заключил. — А что с Хао-гэ? — невзначай, кидая взгляды в сторону кровати. — Объелся сладостей. И вцепился в дагэ. Вот только молчит, не выпрашивает. — потроша сумку. Цинь Чэн понимающе кивнул. В шафрановых глазах вспыхнул огонёк, когда нашёл то, что искал. Забрав нужное, оставил троих в комнате, поднявшись на второй этаж. Цинь Чэн стоял, не зная, куда себя деть. Чувствуя гнетущую атмосферу, хотел расспросить о состоянии Хао-гэ побольше, но прекрасно понимая, что единственный человек, который мог бы ему ответить, сейчас сидел уткнувшись лицом в колени и не желал вести беседы, решил дождаться другого господина, точнее, того самого самозванца. Со стороны лестницы послышались шаги. Цинь Чэн чуть не выругался, испугавшись. — Наследник клана, господин У Шэ Ван? — наигранно выпалил, рефлекторно попятившись назад. — Похож? — поправляя ворот изумрудных одежд. Сориентировавшись, Цинь Чэн взял себя в руки. — Как братья родные. Истинный самозванец. — понимая, что ляпнул лишнего, тут же прикусил язык. Оскалившись, У Лэй нашёл сумку Хэ Ши, повернувшись, чтобы спросить дозволения, встретился с двумя чернеющими омутами. Не поднимая лица, он пристально следил за У Лэем, как только услышал его шаги. — Ши-гэ, одолжишь золото? Сочтя молчание за ответ, забрал алый свёрток, пряча в кармане. — Похож? Хэ Ши отрицательно мотнул головой. Оскалившись сильнее, У Лэй направился к двери, притянув к себе Цинь Чэна. — Ему не будет больно. — бросил вслед уходящему. У Лэй обернулся. Быстро уткнувшись носом в колени, сделал вид, что ничего не говорил. Постояв так ещё немного, У Лэй покинул дом, закрыв за собой дверь.                                          *** С неба сыпались снежные хлопья. Спустя несколько минут вся голова У Лэя была в белой шапке. Он оседлал лошадь, глядя, как мнётся юнец, кинул в него свёртком: — Не знаю где, но ты должен найти к вечеру шесть цзиней жира Краснозубого волка. У Цинь Чэна чуть глаза на лоб не полезли. — Сколько?! У Лэй показал шесть пальцев, пока лошадь топталась на месте. — Тогда давайте мне ещё пять! — возмутился. — Пусть записывают на счёт дядюшки Чжао. А если будут упрямиться, скажи, что тебе прекрасно известно, по какой цене они покупают его у северных торговцев, и что ты непременно пожалуешься господину У, неприемлемому заоблачных цен на то, что стоит гроши. Давно ли проводилась инспекция? Быть может, они хотят, чтобы она нагрянула сегодня? — хищно подмигнул, уносясь прочь. Цинь Чэн втянул в себя воздух. Натянутые в улыбку уголки губ плавно образовали прямую линию. Кинув последний взгляд на дом и последовав чужому примеру, собрался выполнить очередное поручение.                               *** Завидев несущуюся лошадь ещё на подступах к городу, один из стражников, зевая пригляделся. Рассмотрев изумрудный цвет ткани чужих одежд, чуть не подавился воздухом, поскорее отворяя ворота и кляня всех богов на чём свет стоит. Проклятия сработали, и змеиный принц пронёсся мимо, оставив после себя негодующее строптивое ржание и вихрь снега. У Лэй уже решил, что если у него снова не получится дотронуться до Сяо Ши, то он попросту заставит кого-нибудь привести сюда Ци-гэ, на крайний случай своего отца.                                         *** Цюань Юань сидела в комнате на кровати. Она утёрла уголки покрасневших изогнутых серых глаз белым платком. Чжао Фухуа прожигал Цюань Юань, в то время как она нервно сжимала в своих руках мягкую ткань. — Как такое может быть? Не ответив, вновь поморщилась, отвернув лицо в сторону. Дрожащие уголки губ указывали на то, что та сдерживает себя, чтобы вновь не разрыдаться. — Юань-Юань, может, ты ошиблась? К любому яду должно существовать противоядие. — А к этому... не существует! Поднявшись, служащая павильона провела по усеянному потом лбу мокрым полотенцем. — Фухуа-гэ, это яд Лань Мэй Гуй, где этот ребенок мог отравиться им? Почему он так истощён? Что это за ужасная рана на его языке? Я... — она замолчала. — Неужели всё, что рассказывал А-Чэн – правда, и те люди пришли с Севера по следу браконьеров, которых ты выслеживал? Мужчина распахнул миндалевидные глаза. — Ах этот мальчишка! Негодник! Всё растрепал! — Они искали его? Искали этого ребёнка? Почему ребёнок оказался в руках... — Юань-Юань, мне то откуда знать? Я понял, что мальчишка отравлен, и забрал его у сорванцов. Этот негодник Хао Юй вцепился в него и не хотел отдавать! Что же делать? Милая Юань, что же делать? Что это за яд? Как он действует? — Почему ты не знаешь про яд, корни которого берут название рядом с твоей родиной? — Я охраняю забарьерные территории, я – мастер барьеров, я мастерски готовлю лапшу, но я не увлекаюсь растениями и травами! Я их терпеть не могу! Цюань Юань как-то странно на него посмотрела, что мужчина почувствовал стыд. — Слышал, клан У хорош в ядах. — он не собирался отчаиваться раньше времени, в третий раз заведя разговор про клан У. Цюань Юань лишь покачала головой, пытаясь влить целебный отвар через плотно сомкнутые губы. Мальчишка весь дрожал, не переставая мычать. Время от времени его ноги беспокойно дёргались. Глаза Цюань Юань опять намокли, прекрасно зная, какая смерть ждёт это дитя, она совершенно не могла совладать с эмоциями, скормив за небольшой промежуток времени все имеющиеся у неё лекарства, направленные на устранение последствий отравления. — Я хорошо разбираюсь в травах для желудка, но не разбираюсь в ядовитых. — бормотал, листая свой справочник. Не найдя никакого упоминания, решился отправиться в поместье клана У. Цюань Юань хотела уже что-то сказать, как дверь аккуратно приоткрылась. — Нашёл. — прошипел, отряхиваясь от снега. Глаза служащей распахнулись, она осела на кровать, но потом вдруг резко встала. Ноги её не послушались и вновь подогнулись. Она так и осталась сидеть на краю, удивлённо моргая. Впервые увидев, какое впечатление производит на женщин его брат, он и не знал, что думать. Сняв промокшие изумрудные одежды, не спешил начинать разговор первым.  Чжао Фухуа смерил мужчину взглядом, наконец заключив: — Самозванец! Цюань Юань посмотрела на двоих и, сочтя поведение Чжао Фухуа неподобающим, грозно на него шикнула. — Что ты шикаешь?! Это тот самый самозванец, которого ищет змеиный принц! У Лэй посмотрел на Цюань Юань, растянув уголки губ. Шафрановые глаза ярко заблестели. Не понимая, почему на него продолжают так взирать, сделал вывод, что женщины в прошлом какие-то странные. — Оборванец, ты что здесь забыл? — Пришёл посмотреть, как Сянь-Сянь выпрашивает у вас сладости, вцепившись в сестрицу. — Он уснул, видишь? Мы его накормили и он устал! Теперь проваливай! — он не хотел, чтобы эти сорванцы знали правду. — Мальчишка съел целую тарелку мяса, прося у меня ещё! Я вот уже собрался пойти и приготовить для него целебный суп, но тут пришёл ты... У Лэй не слушал. Цюань Юань отмерла и, поднявшись, освободила место. — Он... — Тш-ш-ш. — встретившись с серыми глазами, кивнул. — Вы уже нашли очаг распространения? — сжимая и разжимая кулаки. Чжао Фухуа замолчал, навострив уши. Цюань Юань неуверенно приподняла кончик одеяла. У Лэй, не касаясь кожи, невесомо провёл по воздуху над раной, боясь пустить ци. — Господин, это... — Я знаю. — прошептал, собираясь с духом. — Но... — Никаких но, способ есть. — Ты самозванец! Цюань Юань сказала, способа нет, а ты говоришь, что он есть?! — резко подскочив. — Дядя Чжао, у вас есть жир Краснозубого волка? — Что? Зачем мне эта дрянь? Он совершенно несъедобен! И какой я тебе дядя? Цюань Юань несколько мгновений хмурила брови, её лицо просветлело. Подойдя к Чжао Фухуа и, схватив за рукав, выпроводила за дверь. У Лэй сел на кровать. Подождав минуту, встал, начиная ходить из стороны в сторону. Над кроватью замерцал едва видимый глазу светло-жёлтый барьер. Через пять минут дверь открылась, и в комнату вошла Цюань Юань с подносом в руках. — Фухуа-гэ ушёл. — не решаясь рассказывать подробности. Ей было не очень комфортно под пристальным взглядом, но переборов себя и прочистив горло, тихо спросила. — Господин, вы правда сможете его исцелить? Я уже встречала людей, отравленных этим ядом. Все три человека скончались по завершении десяти дней от начала попадания в организм ядовитого вещества. Во всей империи не сыскать лекаря, способного спасти от Лань Мэй Гуй. Покойная императрица... — она сглотнула. — Даже кто-то настолько высокопоставленный не смог выжить. — Сестрица, если человек ранее уже был заражён подобным ядом, а получив противоядие исцелился... Возможно ли такое, что он снова заразится им? Поставив поднос на прикроватный столик, разлила в две пиалы чай и, утерев платком уголки глаз, ответила: — Я не знаю. У Лэй взял протянутую ему пиалу. — Обычно наш организм вырабатывает устойчивость к такого рода ядам и, излечившись однажды, мы становимся невосприимчивы. — Всё зависит от здоровья человека, полагаю? — Это также имеет немаловажную роль. Обычно если яд не очень сильный, то противоядие действует разово и выводится из организма, как и яд, но если отравиться такими как Лань Мэй Гуй или Фаэхао, то вещество остаётся в организме, как и противоядие. Постепенно живя с нейтрализованными элементами, если это заклинатель, то ци привыкнет и выработает собственную устойчивость. Но для этого нужны годы, с обычными людьми всё сложнее, в основном они погибают. — То есть противоядие от первого также должно остаться в организме? — спросил, хоть и знал ответ. Она кивнула, сделав глоток успокаивающего чая. — Возможно ли, что встретились два взаимоисключающих элемента в одном организме, и первый оказался каким-то образом... уничтожен? — размышлял вслух. — Я в этом не очень разбираюсь, но звучит правдоподобно. У Лэй приподнял чёрную бровь, удивляясь чужому выводу о своих знаниях. — Вы имеете в виду, что... — она замялась. — Сянь-Сянь уже был отравлен им? — смутившись. Услышав, с какой теплотой было произнесено имя, У Лэй улыбнулся. — Нет. Я имел в виду другого человека. — Кто-то ещё отравлен? Он покачал головой. Узнав всё, что было нужно, залпом выпил содержимое пиалы и уставился на служащую странным взглядом. — Я волнуюсь. — вдруг произнёс. Она кивнула, в уме ответив, что тоже взволнована. — Госпожа не поняла, я очень волнуюсь. — сделав шаг вперёд. Цюань Юань тут же шагнула назад. — Не могла бы госпожа Цюань подержать меня?.. — Господин, не волнуйтесь, я вас полностью поддерживаю и хочу верить в успех. — покраснев, протараторила, сделав ещё один шаг назад. У Лэй застыл, как и улыбка на его лице. — Я имел в виду подержать меня за руку, дело в том, что я могу успокоиться, если кто-нибудь держит меня за руку. Протянув дрожащую руку, У Лэй упёрся взглядом в пол. Он не солгал, говоря, что волнуется. На самом деле, ему было очень страшно. Сердце гулко стучало в ушах. Его даже немного замутило. Цюань Юань с минуту постояла, после чего, протерев свою ладонь платком, вложила в ладонь У Лэя. — У вас жар? — обеспокоенно поинтересовалась, сдвинув брови. Отрицательно хмыкнув, мужчина провёл её к кровати. — Это нормальная температура моего тела. Не пугайтесь, госпожа Цюань, я порядочный человек и не имею дурных намерений. — успокаивая. — Присаживайтесь. Усадив, У Лэй кратко ввёл в курс дела, поделившись процессом варки противоядия. — Раз это целительный павильон, у вас наверняка найдётся живительный сосуд, попрошу госпожу Цюань забрать немного моей ци. Кивая, она всё время косилась на их руки. У Лэй опустился рядом, не садясь на кровать. Отодвинув одеяло и не став ничего объяснять, аккуратно накрыл руками глубокую резаную рану на совсем тоненькой лодыжке. Не дыша, осторожно впускал свою ци в почерневший порез, острые шипы обвили края, уходя глубоко под кожу. Он протянул вторую руку. Наблюдая за всем процессом от начала, девушка сделала для себя выводы и перестала бояться, поэтому послушно дала руку в ответ. У Лэй мягко накрыл ладонь Ши Сяня и своей, и чужой. Ощущая прикосновение к коже, он боялся вдохнуть. Уголки раскосых глаз покраснели, в носу защипало. Он отвёл взор в сторону. Духовные языки пламени из-за волнения своего хозяина действовали мягко, двигаясь плавно, стараясь не тревожить дремлющую алую ци. С лёгкостью найдя незащищённый канал, юрко проскользнули, устремляясь к духовному морю. — Я обработала все его раны и напоила отваром от воспаления. У Лэй вздрогнул от тихого голоса. — Спасибо. — шёпотом. Зашевелившись, мальчишка открыл обсидиановые омуты. Блуждая по комнате, он остановился на У Лэе. В черноте глубоких колодцев вода пошла рябью. Смотря с минуту в шафрановые глаза, мальчишка вдруг разомкнул бледные губы: — Ţòršhý?¹ У Лэй кивнул, улыбнувшись. Опустив взгляд на чужую улыбку, его брови сошлись у переносицы. — Ţòršhý ýîù đəta wā.² Изумившись, У Лэй улыбнулся ещё шире, посмотрев на Цюань Юань. Девушка с задумчивым видом уставилась на мальчишку. — Он не с наших земель? Что это за язык? — полностью расслабив плечи. У Лэй уже понял, что происходит какая-то чертовщина, поэтому просто кивнул. — Sýàņ-Sýàņ đəřta wāķha ķùđaşā.³ Глаза мальчишки распахнулись шире. Уголки его губ стремительно поползли вверх, натягивая губы на два клычка и обнажая ямочки. — Sýàņ-Sýàņ ţèŕţa ńýþha đəřta wāķha đùhaşā.⁴ — решил дополнить. — Как красиво. — изумленно пролепетала. Ши Сянь наконец перевёл на неё взгляд. — Ñarta Цюань.⁵ — подсказал У Лэй. Перестав улыбаться, он вдруг нырнул под одеяло, чтобы через несколько секунд вынырнуть рядом с У Лэем. Полностью завернувшись в звериную шкуру, клубок шерсти привалился к краю кровати и уставился в испуганное лицо. Из-за того, что Ши Сянь сделал всё слишком быстро и резко, их руки, до этого лежащие на нём, соскользнули. Цюань Юань сразу же встала, поспешив отойти в сторону. У Лэй выглядел испуганно-задумчивым. Ци уже должна была выжигать детские меридианы, но этот клубочек просто болтал с ним. — Đu fàrțhaàťu Sýàņ-Sýàņ.⁶ — глухо попросил. Мужчина отмер и, поднявшись, сел на краешек кровати. Не став терять больше времени, клубок шерсти навалился всем своим маленьким весом и, крепко прижавшись, уткнулся в подмышку У Лэя. Шумно вздохнув, У Лэй ошарашенно посмотрел на Цюань Юань, которая выглядела не менее удивлённой и почему-то сразу же выбежала из комнаты. Чувствуя хрупкость создания, вцепившегося в него руками и ногами, его взор затуманился. Некоторое время спустя У Лэй решился и бережно сжал в своих объятиях уже тихо сопящего. Оставив на чёрной макушке невесомый поцелуй, он тяжело вздохнул. В этот момент сердце У Лэя ударялось о грудную клетку доставляя неуёмную боль. Картины, мелькающие перед глазами, обжигали. Всё это время его ни на секунду не покидало ощущение той раздирающей боли, которую ощутил, когда его сознание затянуло в чужое тело. Прекрасно понимая, что это был всего лишь отголосок и малая часть того, что пришлось пережить Хэ Ши, тугой узел ещё сильнее завязался на глотке, лишая всякой возможности вдохнуть. Собравшийся воздух в лёгких грозился разорвать внутренности. Как наяву чувствуя, что по горлу растекается раскалённое железо, У Лэй просто уткнулся губами в макушку и, прикрыв веки, безмолвно застыл. Солёные капли сорвались с подбородка, утонув в шёлке чёрных волос. ——————— ¹. Дядя? ². Дядя красиво улыбается. ³. Улыбка Сянь-Сяня способна осветить мой путь. ⁴. Сянь-Сянь самая яркая звёздочка на небе. ⁵. Тётушка. ⁶. Сянь‐Сянь хочет тепла.