Начало весны. Личунь.

Женщина, обивая пороги поместья, двигалась плавно, но в тоже время юрко. Одной рукой она поддерживала полы своих одежд, а во второй держала масляную лампу. Промеж лба можно было заметить маленькую складку, залёгшую от беспокойства. Заглянув в особо излюбленные места по несколько раз, она остановилась во внутреннем дворе. Глядя на грушёвое дерево, голые ветви которого были присыпаны снегом, задумалась, слегка прищурив яркие почти переливающиеся красным янтарные глаза.  Поставив лампу на небольшой деревянный столик, стряхнула с себя успевший нападать снег и не слишком громко сказала: — Наследник клана отправился во дворец. Спустя минуту в одном из дверных проёмов показалась голова. Сузив глаза, мужчина быстро передвигался от дерева к дереву, пытаясь слиться с местностью, но широкий силуэт без всякого стыда его выдавал. Издав горловой переливчатый звук, он прислушался. Мужчина вновь сымитировал птицу. Приблизившись, она облегчённо вздохнула. — Госпожа Дун, он скормит меня своему духовному зверю. Я больше никогда не покажусь этому ребенку на глаза. Я буду жить здесь. — на полном серьёзе. На её лице застыло беспомощное выражение. — Если бы не эти отвратительные слухи, то нашему клану не приходилось бы отбиваться от нападков самозванцев! Как мой отец мог быть таким безответственным? Не остановив лису однажды, та так и будет ходить в чужой дом и есть чужих куриц! А он просто закрыл глаза, пока лиса набивала своё брюхо! Госпожа, у меня только двое детей! И этих двоих мне могла родить только ты! Только моя госпожа Дун Ли! Дун Ли понимающе кивнула.  — Я правда больше никогда не собираюсь показываться на глаза Сяо Шэ Вану. Думаю нам стоит съехать, пока этот ребёнок во дворце, мы быстренько улизнём, он и не заметит. Собирай Мо Цзи, отправляемся в гости к его деду и моей матери. Я хорошенько спрошу у этого старого змея, с чего он решил воспитать такого безответственного сына! Не останови он этого!.. Дун Ли провела тыльной стороной ладони по горячей щеке, всматриваясь в черты, после чего припала к груди, прикрыв глаза и размышляя, как этот человек умудряется ругать себя, вплетая других. — Бояться собственного сына, но не бояться женщины, которая его родила. — шёпотом. Сняв с себя изумрудный халат и накрыв хрупкие плечи, глава клана уложил распущенные чёрные волосы госпожи Дун на один бок. — Но из-за меня… — Не из-за тебя. — обняв покрепче.  Отстранившись и развернувшись, бросила через плечо. — У Мо Цзи беспокойный сон, если рядом нет его отца. — только и сказала, направившись в поместье. Стоя так и глядя вслед изящному силуэту, У Чжэ потёр подбородок. — Но Мо Цзи спит в другом крыле, какая ему разница? Произнеся мысль вслух и обдумав её как следует, его лицо наконец просветлело. Растянув уголки губ, он огляделся и, больше не теряя времени, бросился следом.                                       *** Приоткрыв дверь, Цюань Юань просунула голову, прислушиваясь. Свеча уже успела догореть, помещение освещали лишь тлеющие угольки с жаровни и слабо мерцающий барьер, раскинувшийся над кроватью. Стараясь никого не разбудить, тихонько прокралась. Поставив поднос на столик, зажгла свечу. Комнату озарило жёлтое свечение. Взяв прозрачный сосуд и переведя взгляд, рассмотрела, как двое, прижавшись друг к другу, крепко спали. От такой картины в её носу вновь защипало. Отжав полотенце, аккуратно промокнула усеянный капельками влаги лоб ребёнка. Отвернувшись, начала откупоривать сосуд, в то время как шафрановые глаза открылись. Сделав все нужные приготовления, обернулась, тихо ойкнув. — Г-господин, простите, я вас разбудила? — шёпотом.  — Я не спал. — хриплым голосом. У Лэй высвободил одну руку, положив на край кровати. — Делайте что нужно. Мальчишка не вернулся? — Мальчишка? Господин имеет в виду А-Чэна? Вернулся ещё три часа назад. И господин Чжао вернулся. — под конец прозвучав слишком смущённо. — Госпожа Цюань, нужно проверить меридианы моего друга. Мне кажется, его ци что-то удерживает. Я просматривал, но не смог разобраться в чём причина. Могу я попросить вас об одолжении? Понимаю, мы свалились к вам, как снег на голову, и продолжать пользоваться вашей добротой уже неприлично, не говоря о просьбах, но игнорировать проблему я не могу. — Господин, я хоть и не знакома с шиди Фухуа-гэ, но готова помочь всем, чем только могу. Я многим обязана Фухуа-гэ, поэтому сделаю всё, что в моих силах. Ведь так я смогу отплатить ему за то добро, что получила сама. Вам не нужно чувствовать неудобство… Глядя в уставшее безэмоциональное лицо, Цюань Юань, сдвинув брови, вернулась к просьбе. — Вы имеете в виду?.. — сделав неглубокий шаровидный надрез в районе начальной меридианы, приставив прозрачный продолговатый сосуд, тут же закупорив всё своей ци. У Лэй хмурился, вспоминая имя и не обращая внимания на дискомфорт, вызванный сбором ци. — Хао… Юй. Кивнув и наблюдая, как жёлтая ци постепенно заполняет собой всё прозрачное пространство, закручиваясь в шар, приложила два пальца к горячему запястью. — Господин, у вас… — обеспокоенно произнесла,  помрачнев. — Неважно. Мой фундамент очень крепкий. Мне нужно противоядие на троих, поэтому берите на троих. Лишним не будет. — Господин… — Это мои проблемы. — грубо оборвал препирательства, прикрывая глаза. — Я скоро спущусь. Ещё немного хочу побыть здесь. — устало, уткнувшись в чужую макушку. — Называйте его Шисянь. На лице… это родовая отметка, не стоит обращать на неё внимания. — сказал то, что однажды услышал сам. — Не давайте ему мясных блюд. Он плохо переносит холод. Внимательно выслушав, она нажала пару точек на запястье. Дождавшись, пока рана затянется, накрыла одеялом и, забрав поднос, вышла, не сказав больше ни слова. У Лэй притянул к себе обессиленную руку. Пролежав так до позднего вечера и слыша тихое посапывание, его сердце уже не билось чересчур яростно, выровняв за долгие часы свой ритм, но душевная боль, стала ещё невыносимее. Осознавая, что и так позволил многое, дал себе последние пять минут. Смотря сквозь пламя свечи, пропускал по чужим меридианам остатки своей ци, желая отдать всё тепло, которое у него есть. Высвободившись из объятий и полностью укутав крепко спящего мальчишку, посидел с минуту, ожидая, пока пройдет головокружение. — Мы обязательно встретимся. Однажды господин У устроит празднество и накажет слугам, чтобы они не пускали меня в южное крыло поместья, боясь, что я опозорю его при одном благодетельном господине. Я сильно обижусь на отца и под конец всё-таки заявлюсь, желая подпортить его репутацию. В непорядочном виде и с кувшином в руках. И застану того самого благодетеля уже на выходе. Знаешь, кто будет этим господином? Поднявшись и забрав изумрудный халат, прикрыл за собой дверь. В уши полились голоса, в нос ударил едкий запах. — Почему я не могу позаботиться об ученике своего шиди? Какая разница, мошенник он или нет? Разве мой шиди сам не мошенник? Как у него может быть такой взрослый ученик вообще? Они оба мошенники! Как он мог так обмануть меня? Как мог сбежать? — раздавалось издалека. Медленно спустившись по лестнице, нашёл диван, тут же на него осев. Под пристальным вниманием запахнув пояс, перевёл на уже безмолвных зрителей шафрановый взгляд.                                      *** Как только дверь закрылась, Хэ Ши так и остался сидеть, прожигая её. В один момент в голове было совершенно пусто, а в другой, разум разрывало бесконечное множество мыслей. На улице уже успело потемнеть, тьма понемногу накрыла комнату, освещённую лишь барьером. Руку, которую до этого крепко сжимали, отпустили. Повернув голову, он обнаружил, что мужчина перевернулся на бок, спрятав свою под подушку. Глядя на осунувшееся лицо, он почувствовал вину. Опустив взгляд на свою кисть, глубокие отметины на которой уже затянулись, очистил засохшую кровь ци и снова посмотрел на мужчину. Недолго думая, наклонился, приложив ухо к груди. Сдвинув брови, позволил себе прильнуть ещё ближе к твёрдому телу, ощущая тепло исходящее от него, затаил дыхание. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук-тук. Слушая тихое, почти размеренное биение сердца, он всё-таки потянулся к руке, желая убедиться в ещё одном доказательстве, но уловил вздох сверху. Тут же вздрогнув, поспешил отстраниться. Чувствуя на себе взгляд, посмотрел в ответ. Тёмно-карие глаза поизучали человека перед собой, после чего закрылись. Когда Хэ Ши уже собрался вновь начать дышать, услышал: — Почему ты сидишь здесь? — Я... Вы… Как ваше самочувствие? — Нравится наблюдать за спящими? — … — Я думал тебе известно, что это неприлично. Открыв прищуренные глаза, в которых не было озорства, и видя, как напрягся мужчина перед ним, сжалился: — Хотел сказать, что собрался уже уходить? Хэ Ши неуверенно кивнул. — Твои ноги теперь в порядке? — В порядке. — почти не соврал. Вздохнув, Фэн Хуэй медленно поднялся и не меняясь в лице задал первый пришедший на ум вопрос: — Расскажешь, что с тобой случилось? — Тропа душ. — неразборчиво буркнул. — Тропа душ? — зажигая свечу, окинул помещение и, найдя кувшин в дальнем углу, почти уверенной походкой направился за ним. Дожидаясь, пока тот вернётся, Хэ Ши попытался убрать с кровати весь накиданный мусор, но не преуспел, так как Фэн Хуэй возвратился слишком быстро. Поставив кувшин на тумбочку, Фэн Хуэй посмотрел с вопросом и обессиленно плюхнулся на свое место, просунув руку под подушку, ожидая ответа. Утолив жажду, ему стало немного лучше. — Побочный эффект. За слишком долгое использование. Я провел слишком много душ. — сказал, скидывая всё на пол. — Я ничего не понял. Можешь охранять мой сон, но только в эту ночь. Раз твои ноги ещё не в порядке, приляг рядом и отдохни, здесь много места. Ты наверное ужасно устал, если всё это время сидел. Только больше не приближайся так близко, я могу неправильно тебя понять. — сонным голосом мурлыкал. В обсидиановых колодцах плескалось смятение. — Неправильно тебя понять и придушить случайно. — он хохотнул. Растянув уголки губ и лукаво прищурившись, задал вопрос. — А ты что подумал? Понимая, что в разговорах с этим человеком непременно оступишься, и тебя затянет в вязкое болото, из которого выбраться уже и не получится, Хэ Ши решил промолчать. — Настолько боишься, что предпочтёшь подняться и вновь разбить себе голову, а не разделить постель с таким, как я? — Фэн Хуэй, с чего вы взяли, что я непременно разобью себе голову? Я не настолько неуклюж. — с нотками обиды глухо пробормотал. — И разве я не делю эту постель сейчас? — Ты произвёл неизгладимое впечатление того, кто лучше разобьёт себе голову, чем останется наедине со мной. Я чувствую твой страх, Ши-гэ, и не смей мне снова врать. — Это не страх. — одними губами прошептал. — Почему ты снова в таком неподобающем виде? Фэн Хуэй прикрыл глаза, он израсходовал все силы, чтобы дойти до злополучного угла и обратно. Хэ Ши растерянно посмотрел на свою нижнюю алую рубаху.  — В конце концов, мы оба мужчины, и какая разница, кто во что одет, так ты подумал? — он зевнул. “А что не так с моим видом?” — Хэ Ши-гэ, почему ты постоянно смотришь на меня взглядом, будто предлагаешь себя? — ляпнул на границе сна и бодрствования. Хэ Ши чуть не подавился воздухом. Раздумывая над брошенной фразой, услышал: — Расскажи мне что-нибудь… — Рассказать? — Да, например, что ты почувствовал, когда впервые убил человека. Тихие воды в бездонных колодцах пошли рябью. Задумчивость сменилась безразличием, смешанным с жестокостью. Он хмыкнул. — Почувствовал сожаление. — Сожаление? — изумился. — Сожаление, почему этого не сделали до меня. Хэ Ши вытянул одну ногу, и привалившись к спинке кровати, смерил свои пальцы. — Такие люди не имеют права жить. Для чего они вообще рождаются? Кто позволил им зверствовать, когда те даже не могут принять обличие зверя? Убивать себе подобных ради собственного блага? Убивать ради наживы? Убивать, потому что кто-то стоит на пути к твоей цели? Убивать ради золота? Убивать ради желания? Убивать, чтобы потешить своё самолюбие? Убивать, потому что кто-то тебя оскорбил? Убивать, чтобы показать собственную силу? Убивать, чтобы возвысить себя в чьих-то глазах? Я ненавижу таких людей. Я ненавижу, когда издеваются над слабыми. Ненавижу, когда убивают тех, кто этого не заслуживают. — чувствуя нарастающий гнев. — О. Интересно. — рассказ возымел обратное воздействие, желание уснуть почему-то ушло на второй план. Открыв веки и наблюдая за человеком, решившимся поделиться своим откровением, он притаился, рассматривая лицо. — И как же Ши-гэ определяет, кто заслуживает смерти, а кто нет? — Если я скажу, что вижу людские души, вы мне поверите? — Было бы это правдой, то поверил бы. Но Ши-гэ просто не хочет отвечать, да? Хэ Ши склонил голову вниз. — Что ты скажешь обо мне? — Вы поступили правильно. — Ши-гэ, я ведь убил его не из-за того, что он издевался над тварями. И не из-за того, что участвовал в зверствах, которые тебе пришлось пережить. Хэ Ши повернулся боком, подперев голову ладонью. — А из-за чего? Непреднамеренно расслабив черты, Фэн Хуэй поманил его к себе пальцем.  Придвинувшись чуть ближе и не меняя своей позы, внимательно посмотрел в глаза. — А с чего я должен тебе это говорить? Мм? — вкрадчиво прошептал. — … — Видел бы ты своё лицо, Ши-гэ. — промурлыкал, щурясь. — … Хэ Ши несколько раз моргнул. — Забавный такой. С чего решил, что я захочу поделиться с тобой чем-то настолько личным? — Зачем тогда сказали? — отстранившись. — Чтобы ты не строил насчёт меня ложных надежд. Я не Лэй-гэ. Я преследую только свои цели. Не надо считать меня за добродетельного человека, наказывающего так называемое зло. — Разве вы не хотите поделиться своей историей с кем-нибудь? Фэн Хуэй немного отодвинулся и, полностью укутавшись в одеяло, тихо спросил: — С тобой что ли? — Мне становится легче, если я рассказываю кое-кому, что творится у меня в голове и на сердце. Фэн Хуэй приподнял брови — И кому же? Хэ Ши улыбнулся сначала уголками глаз. Два глубоких колодца стали заманивать в себя яростнее. Он натянул губы на два клыка в слабую улыбку, поманив к себе пальцем. Завороженно наблюдая, Фэн Хуэй кое-как приблизился. — А с чего я должен вам это говорить? — с вызовом, повторив чужую фразу. Округлив глаза, Фэн Хуэй ухмыльнулся, обнажив расщелину. Он изучающе прошёлся по Хэ Ши, задержавшись на покрасневших и искусанных губах. Изумившись и ощутив пульсацию в нижней части тела, стиснул зубы: — Всё, я спать. — буркнул, мысленно признав поражение. Отодвинувшись на безопасное расстояние, отвернулся и, прикрыв веки, принялся проклинать кое-чью очаровательность и свои внезапно всплывшие мысли.  — Это Ляо Сяо. Человек, которому я всё рассказываю – это Ляо Сяо. Так и не дождавшись реакции, Хэ Ши опустил голову на кровать, свернувшись в клубок. Внутри горла привычно кто-то начал царапать уродливыми когтями, посмеиваясь и желая выбраться наружу.                                       *** Вполуха слушая разговоры, У Лэй задремал. — Чжао-гэ, зачем вы купили сто цзиней жира Краснозубого волка? Где вы вообще нашли столько? — посмеиваясь, спросил Цинь Чэн, натягивая на лицо платок. — Тот оборванец меня попросил. — кивнув в сторону У Лэя. Мужчина держал в руках несколько корзин. Утерев со лба пот, обратился к Цюань Юань: — Милая Юань, мне нужно срочно заняться заготовками в дорогу для ученика моего шиди. Разбирайся здесь сама. Я верю в тебя. — обеспокоенно сказал и на полном серьёзе закрыл за собой дверь. Цюань Юань тяжело вздохнула. — Цзецзе, разве он не сбежал от этого отвратительного запаха под предлогом заботы? — недовольно, раздвигая оконные ставни. — Фухуа-гэ слишком взволнован, поэтому не может сидеть на месте, А-Чэн, ты должен его понять. — На самом деле я и понимаю, и не понимаю. — Разве к нам он не отнёсся с такой же заботой, хоть мы и были для него незнакомцами? — Цзецзе, разве они не кажутся тебе странными? — А на Севере не все такие? — буднично заметила. Цинь Чэн громко прыснул. — У нас могут различаться взгляды на жизнь. Это нормально, что люди не похожи друг на друга, живя на разных территориях. Цинь Чэн посмотрел на отдыхающего, как его назвал Чжао-гэ, оборванца. — Он же вылитый змеиный принц. Откуда на Севере таким взяться? — буркнул под нос. — Не отвлекай меня. — строго шикнула, чуть не разбив почти наполненный жиром сосуд, решив рассмотреть внешность. — Цзецзе, от этого яда правда есть спасение? — Цзецзе, теперь Чжао-гэ уедет? — Даже почившая императрица… — А-Чэн! Цинь Чэн поник. Следя, как ци впитывает в себя содержимое, покосилась на юношу. Понимая его настроение, поделилась наблюдениями.  — Я слышала, как эти люди разговаривали на незнакомом языке. Быть может, они не с Севера, а пересекли Ледяное море или Океанские воды? — тихим голосом. Цинь Чэн молчал, устремив взгляд в пол. — За всю свою жизнь я слышала только о трёх случаях отравления этим ядом. На их родине всё может быть по-другому. — Но разве Чжао-гэ не должен знать что-то про это? — Он сказал, что на Севере не занимаются подобным. Устои северян, они отличаются от наших, понимаешь? Он и подумать не мог, что есть люди, которые закупают эти травы. Цинь Чэн поджал губы и, сделав для себя выводы, уставился в серые глаза. — И что же, у них на родине процветает работорговля? Она покачала головой, не зная ответа. — Кажется Хао-гэ тоже отравлен. Цюань Юань вновь чуть не разбила сосуды, теперь уже с почти завершённым противоядием. Ци полностью впитала в себя выпаренный жир, став напоминать собой юаньсяо. — Я просто предположил. У Лэй растёр веки. Поднявшись, он как-то странно на них посмотрел.  — Закончили? — взволнованно спросил и, не дожидаясь ответа, забрал противоядие, поторопившись на второй этаж.  Остановившись, свесился с перил и, глядя на Цинь Чэна, дал новое указание: — Утром приведёшь госпожу Цюань сам знаешь куда. Когда вернётся дядя Чжао, пусть больше не оставляет мальчишку вот так вот одного. Цинь Чэн нервно улыбнулся: — Почему это все мне указывают? Я даже не работаю здесь, а просто помогаю цзецзе! Я из семьи торговцев! Цюань Юань взглянула на него с сочувствием. А смотря на коробки с пахучим содержимым, аккуратно сложенных до потолка в дальнем углу, почувствовала такой же взгляд на себе. Дверь приоткрылась, Чжао Фухуа просунул голову. Лица не было видно из под плотной ткани, которой он себя обмотал: — Я решил заняться готовкой здесь.                                   *** Мужчина сидел за столом, но внезапно поднявшись, ударил слугу попавшейся под руку резной тушечницей, не сумев переварить услышанное.  — Как такое может быть?! — голос сочился яростью. — Как это могло произойти?! Упав на колени, слуга принялся биться лбом в ноги, моля о пощаде. Не сдержавшись, Жоу Чжи схватил кинжал, вонзив его в чужую шею. Кровь окропила перекошенное ненавистью лицо. Услышав тяжёлый вздох, сцепил зубы. — Нельзя быть менее кровожадным? — с укором, из-за решётчатой перегородки. — Хотя бы пока Императрица здесь. — Благодаря кому ты стала Императрицей?! — процедил вынув кинжал. Тело несколько мгновений билось в агонии, после чего бездыханно повалилось на пол. В карих глазах юного слуги застыли неверие и ужас. — Благодаря кому ты стоишь у власти?! Жоу Чжи, не забывай кто привёл тебя к ней! — сорвавшимся голосом.  Стирая чёрным платком кровь сначала с лица, а потом со сморщенной кожи рук, главный евнух с отвращением посмотрел за перегородку. — Твой брат мёртв. — Он давно умер. Вместе с женой и сыном. Мы не были близки. Жоу Чжи хмыкнул. — Никогда не бравший взаймы чужой нож Жоу Чжи однажды предпочёл не марать руки. — укоризненно. — Как ты смеешь обвинять в хладнокровии меня, раз в наших жилах она одинаковая?  — Наложница Люй, когда противник на голову превосходит тебя, нет ничего удивительного и постыдного в использовании грязных методов.  На молодом лице выступило брезгливое выражение. Тщательно протирая свой перстень, направился к окну. Глядя в хищные глаза серой птицы, заключённой в клетке, его взор смягчился. Он просунул палец сквозь прутья, острый клюв тут же сжал его. По гладким перьям закапала кровь. Со стороны перегородки раздался детский плач. — Ты хоть на минуту расстаёшься с этим ребёнком? Кто из него вырастет, если ты вцепилась в него, как коршун в добычу? — Оставлять его в этом гнезде, кишащем змеями? — пытаясь успокоить маленький свёрток. — Разве ты не съела всех змей? — он ухмыльнулся. — Почему продолжаешь бояться? Или старый Фэн не внушает доверия? На слове "старый" женщина бросила презрительный взгляд в его сторону, который, конечно же, заметили, но предпочли смолчать.  — Главному евнуху Жоу Чжи была вручена чёрная бирка контр-инспектора по внутренним делам империи! Примите и отправляйтесь во внешний дворец для получения дальнейших указаний! — разнёсся голос доносчика за дверью. Мужчина вздрогнул. Широкие зрачки сузились в щёлку.                                        *** Фэн Хуэй приоткрыл веки, уставившись в потолок. По всему телу, в частности меридианам, растекалась какая-то вязкая жидкость. Сглотнув, повернул немного голову вбок, встречаясь с уставшей гадюкой. Попытался вспомнить, что произошло до этого. В сознании замелькали обрывки сцен. У Лэй приподнял его за затылок, поднеся к губам чашу. — Сяо Хуэй, давай, выпей, это рисовый отвар. — тихо произнёс. Тёмно-карие глаза с опаской глядели перед собой. — Что такое? Не веришь? У Лэй поднёс чашу к губам и сделал несколько глотков. — Рисовый отвар. — повторил. На лице Фэн Хуэя появилось крайне неловкое выражение. Он разомкнул губы, чтобы спросить, что это на него нашло, но гадюка воспользовалась моментом и влила тёплое содержимое. Почувствовав, как то растекается по горлу, смывая ощущение вязкости и вбирая в себя горечь, мысленно поблагодарил. — Когда Сяо Хуэй успел отравиться? — мягко спросил, убирая пустую чашу. “Отравиться?” — Вот если бы не твой гэ, что бы ты делал?  Его запястье обхватили горячие пальцы, Фэн Хуэй окинул комнату взглядом, ища ещё одного человека. — Порез на животе. Кто тебя ранил? Цзы Мао или тот советник? Фэн Хуэй помрачнел. Прочистив горло, он опустил глаза вниз, желая рассмотреть себя, но увидел одеяло. — Лэй-гэ… — выдавил, прищурившись. — Что происходит? Задав вопрос вслух, смог наконец сложить обрывки воедино. Он отвёл взор, вспоминая что устроил, когда осознал свой поступок. У Лэй медлил с ответом, странно на него смотря. Ощутив онемение в затылке и пробежавший холодок по всему телу, откинул одеяло в сторону. Фэн Хуэй нервно фыркнул, глядя на одежды, которые ему не принадлежат. Резко схватив не ожидающего нападения телохранителя за шею, повалил на кровать, нависая сверху. У Лэй зашипел из-за головокружения.  — Сяо Хуэй! — Лэй-гэ, что мне сделать, м? Выдавить тебе глаза? Кто, блять, разрешал прикасаться ко мне? — процедил, надавливая острыми ногтями на кадык. Застывшие горные породы в его глазах потрескались, обнажая кровавые расщелины, из которых на поверхность выплёскивались лавовые потоки. У Лэй мгновение всматривался, после чего обрывчато проговорил, рефлекторно обхватив руку, пытаясь разжать. — Выдави. Давай! Сделай это! Хищно улыбнувшись, кровожадно блуждая взглядом, приблизился почти вплотную: — А может мне выколоть их Ши-гэ, а? Я заставлю Лэй-гэ смотреть на это, чтобы он осознал свою ошибку! — А он… здесь причём?! — хватка слегка ослабла, и У Лэй смог вдохнуть. — Он ничего не видел! Разозлясь, шустро перевернулся, воспользовавшись секундной заминкой: — У тебя была возможность, и ты ей не воспользовался, иди ты нахер, Сяо Хуэй! — прошипел нажав на запястье, высвобождаясь полностью и, поднявшись, направился на второй этаж. Фэн Хуэй, потерев кожу, дёрнул уголком губ. — Иди ты, блять, сам нахер! — выкрикнул вслед, пытаясь утихомирить клокочущее чувство в груди. — Сам пошёл нахер! — яростно повторил, швырнув чашу вдогонку. Продолжая посылать уже ушедшему телохранителю проклятья и грязные ругательства, о которых сам даже не догадывался, встал, начав искать свою одежду. Он обернулся, увидев Хэ Ши. Проглотив все ругательства в сторону У Лэя, начал мысленно ругать теперь уже наёмника. — Вам лучше? — неловко спросил, поправляя ворот чёрных одежд. — Почему вы ссоритесь? Хэ Ши привёл себя в порядок и успел освежиться. Чёрные волосы снова были заплетены в косички с вплетёнными в них алыми нитями. Фэн Хуэй пожирал мужчину глазами, а потом не своим голосом выпалил: — Блять, почему ты постоянно носишь нижние одежды с таким видом, будто все так делают?! — схватив первую попавшуюся сумку, направился на поиски места, где можно снять напряжение. “Что не так?” Опешив, растерянный и смущённый Хэ Ши медленно подошёл к зеркалу, смотря на своё отражение с непониманием. — Но это не нижние одежды. — только и сказал.                                       *** Уперевшись в стенки широкой деревянной бочки, Фэн Хуэй прерывисто дышал, всё ещё отчётливо держа в сознании постыдные выдуманные сцены. Зачерпнув мутную воду, он, странно посмеиваясь, открыл горящие страстным желанием глаза: — Ах, я такой мерзкий. — сказал так, словно похвалил. Вновь прикрыв веки, на мгновение с головой опустился в обжигающие воды, медленно выныривая. Натирая мыльным корнем каштановые волосы, пришёл к выводу, что слишком уж вспылил. “Так то был не просто порез? Вот только кто из двух ублюдков осмелился?” Тёмно-карий взор заметно потускнел. “Это нормально, так просто смириться, что отнял чужую жизнь?” “Ненормально. Я ненормальный.” Поднявшись и уже собираясь облачиться в новые одежды, понял, что забыл смыть пену с волос. Вернувшись и завершив водные процедуры, нацепил совершенно неподходящие по размеру. Из под чёрной “нижней” рубашки торчала белая, “нижние” же штаны еле держались. Цыкнув, кое-как подвязал их поясом. Копошась в сумке и не найдя халата, раздражённо выдохнул. Спускаясь со второго этажа, уловил приятный аромат. — Этот дом выглядит большим, но на самом деле здесь сложно заблудиться. — сказал, усаживаясь напротив, совершенно не ощущая стыда за то, что представлял только что и забыв о том, что устроил в павильоне днём ранее. — Это дядя… Чжао приготовил. — заметив удивление. — А я уже решил, что Ши-гэ вновь собрался угощать меня чем-нибудь лечебным. — он хмыкнул, взяв палочки и накладывая в свою чашу приглянувшееся. Хэ Ши пододвинул цзяоцзы. — Фэн Хуэй, вам нужно плотно поесть. Они не острые. — А этот? — всё ещё с раздражением в голосе, указав кивком на второй этаж. — Ему я уже отнёс. — Какой заботливый. — буркнул под нос. — А ты? Хэ Ши вопросительно посмотрел. — Что? — Не будешь есть? Снова будешь наблюдать за мной? Хэ Ши молчал, буравя баоцзы. Перестав обращать внимание, Фэн Хуэй принялся медленно ужинать. — Это не нижние одежды. — спустя пять минут сказал. — Что? — прожевав. — Это не нижние одежды. — О. — Я могу принимать пищу, но она не приносит для меня никакой пользы. Я даже не могу ощутить её вкус. — Скверно. — делая вид, будто ему неинтересно. — Но если это что-то сладкое, то немного чувствую. Так же с солёным и острым. И горьким. — И как ты так живёшь? Он пожал плечами. Хэ Ши налил в две пиалы свежезаваренный чай, пододвигая. Фэн Хуэй остановился, сложив палочки. — Примирительный чай. — сказал Хэ Ши, озорно растянув уголки губ, тут же поспешив спрятать улыбку. — Чай? — наклонив корпус, прищурился. Хэ Ши сцепил ладони в одну и чуть опустил голову вниз. — Фэн Хуэй, я прошу у вас прощения за свой поступок. — Я тебя уже простил. Не глядя на мужчину, Хэ Ши обхватил пиалу руками и поднёс к губам, делая глоток. — Почему в тот раз ты не уснул? — последовав чужому примеру, попробовал, ощутив яркие сладкие нотки. — Я однажды уже пил отвар из зёрен Ацехуса. В слишком большой дозе. У меня в тот раз тоже ничего не получилось. — И зачем? То есть, если ты знал, что на тебя он не подействует, почему так сопротивлялся? Хэ Ши пристально посмотрел в тёмно-карие глаза, поставив пиалу на стол. — Я хотел уснуть. — глухо проговорил, потеряв прежнее озорство. — Я не знал, что там намешано ещё, и испугался, что действительно усну. — ответил на второй вопрос, отведя взгляд. — Что ещё расскажешь? Что произошло с твоими ногами? Ты что-то говорил про тропу душ, я тогда плохо соображал. Отставив пиалу, Хэ Ши поднялся и, взяв гребень из своей сумки, сел на кровать. “Всё? Ответы на вопросы закончились?” Допив чай в несколько глотков, Фэн Хуэй последовал за ним. Дом не был разделён на комнаты стенами, лишь высокими перегородками, которые создавали впечатление некоего разделения пространства. Во всяком случае, на первом этаже так и было. Стены и убранство были увешаны шкурами, так же как и в лапшичной. Над кроватью красовался огромный холст с размазанными в разные стороны света штрихами. Трещащий в жаровне огонь добавлял уюта. Усевшись рядом и смотря, как длинные пальцы сжимают гребень, поймал на себе взгляд. — Как вы себя чувствуете? — Имеешь в виду отравление? Я не ощущаю неудобств, видимо, яд был слабоват. Хэ Ши, приподняв брови, растерянно кивнул. — Позволите? — указав на распущенные влажные волосы. — Мне без разницы. — пожав плечами. Полностью забравшись на кровать и усевшись поудобнее, Хэ Ши стал высушивать те потоками ци. — Тропа душ связана с путями, ступив на которые, заблудшая душа найдёт свой дом. Я не понимаю… я сделал так, как велело мне сердце. Тут так же, как и с перемещением. Я просто думаю об этом, я не понимаю, как это на самом деле должно работать. Делаю всё инстинктивно? С тропой душ то же самое. Вы же наверняка почувствовали энергетические расщелины в небе, это и есть, так называемая тропа душ. Так они смогут найти свой дом. Вернуться в Проклятый лес. Если не вдаваться в подробности. От лёгких прикосновений Фэн Хуэй прикрыл веки.  Запоминая информацию, решил тщательно подумать и вникнуть в подробности потом. Сам же сказал: — Сказки какие-то рассказываешь. Беспомощно вздохнув, Хэ Ши уже молча начал расчёсывать сухие волосы, стараясь меньше дотрагиваться до кожи. Со стороны лестницы послышался шум. Фэн Хуэй бросил на спускавшегося телохранителя недобрый взгляд. — Лэй-эр, почему не отдыхаешь? Не обращая ни на кого внимания, он прошёл в дальний угол и улёгся на диван, повернувшись лицом к стене. “С тобой я ещё разберусь.” — Когда мы отправляемся? — Через сутки? — предложил Хэ Ши. — Через сутки, так через сутки. Перебирая пальцами шёлк, Хэ Ши задумался. Приняв чужую задумчивость на свой счёт, хищно ухмыльнулся и отчётливо произнёс, так, чтобы гадюка расслышала: — Ши-гэ, заплети мне косичку. — Косичку? — Да. Просто одну косичку. Только не слишком туго. Немало удивившись, последовал приказу. Напакостив, Фэн Хуэй почувствовал себя чуточку лучше. — А ты можешь переместить нас на Север с помощью своей уловки? — Не могу. Фэн Хуэй сделал вид, что расстроился. — Ши-гэ, испытывал ли ты когда-нибудь вину за свои поступки? — почти буднично произнёс. — Фэн Хуэй, вы всё ещё продолжаете об этом думать? “А что, прошло достаточно времени, чтобы перестать?” Он заторможенно кивнул. — Не думайте. Когда много думаешь о чём-то, то постепенно начинаешь разочаровываться. Или в себе, или в окружающих. Начиная о чём-то усиленно размышлять, почти всегда следом приходит разочарование. Я предпочитаю забывать то, что доставляет какие-либо тяготы, и вам советую. “Интересная позиция.” Гадюка наконец подала голос: — Значит, это твоя нормальная практика, да? Забывать. А я то думал, почему ведёшь себя, словно ничего не было, а ты просто предпочёл забыть. И почему же ты разочаровался? Может хотя бы объяснишь… — Лэй-эр, ты о чём вообще? — раздражённо перебив. — Во сне разговариваю! — огрызнулся. — Вот и спи, и не влезай в чужие разговоры. — отчитал его Фэн Хуэй, хотя сам был бы не прочь узнать побольше. Хэ Ши закончил, уже почти поднявшись. Хитрый лис, увидев, что гадюка перевернулась, тут же притянул Хэ Ши к себе, усаживая обратно: — Ши-гэ, ты со всеми такой милый? — взяв косу и рассматривая алую нить. — Вы про что? — непонимающе, пытаясь вновь встать. — Всегда слушаешься, когда тебе приказывают что-то сделать? Хэ Ши на него как-то странно посмотрел. — Ши-гэ, ночь ещё не закончилась, ты поспишь со мной? Я боюсь оставаться один, меня мучают кошмары. У Лэй фыркнул. Фэн Хуэй фыркнул ещё громче. — Я посижу рядом. — тихо. — Тогда ложись. Будем спать вместе. — говоря, он смотрел в шафрановые глаза, читая в них явное намерение наподдать ему увесистых пинков. — Я не хочу спать. — неуверенно сказал, смотря на У Лэя. Фэн Хуэй сразу заметил, что этот человек вновь просил помощи у гадюки! — Разве ты выспался? У тебя синяки под глазами. Или ты хочешь лечь с ним? — Сяо Хуэй, что за херню ты несёшь? — ядовито прошипев. — А? Лэй-гэ? Или ты хочешь лечь со мной? Помнится, Лэй-гэ говорил, что я всегда могу обратиться к нему, если вдруг меня мучают кошмары. — ласково промурлыкал, установив зрительный контакт с Хэ Ши. У Лэй поднялся и оскалившись, подошёл. — Только об этом и мечтал. Думал, уже не предложишь. — наклонившись, процедил. Гадюка схватила полезшего на рожон принца за кисть и, обойдя кровать, с усилием уложила, вальяжно развалившись рядом. Фэн Хуэй опешил. — Спи, Сяо Хуэй. — приказал. — Лэй-гэ, ты… — Спи. Хэ Ши какое-то время сидел, ничего не понимая, после чего встал и затушил свечу. Фэн Хуэй открыл рот, чтобы сказать, но его несильно пнули. Он ошарашенно уставился в раскосые глаза. — Спи. “Как ситуация могла принять такой оборот?” Думая о том, если продолжит вести себя подобным образом, то точно заработает репутацию окончательного придурка, прикрыл веки и сделал в уме пометку разобраться в причинах должным образом – после. Хэ Ши нашёл ещё одно одеяло и устроился на диване. Над ним раскинулся почти незаметный поддерживающий тепло барьер. Он правда не хотел спать, но, поддавшись атмосфере, быстро уснул.                                          *** Цюань Юань, сдвинув брови, записывала рецепт, в то время как У Лэй внимательно наблюдал, стоя рядом и расспрашивая о каждом пункте. Фэн Хуэй насупился. — Хао-гэ, ты правда мошенник? — спросил Цинь Чэн, жуя вяленое мясо, которое Чжао-гэ передал для этих мошенников. Цыкнув, всё-таки положил на стол обещанную часть золота. Наёмник собирал вещи в дорогу, грабя чужой дом. — Я торговец, с чего это вы решили, что всё достанется вам бесплатно? — несносный юнец решил навариться, воспользовавшись случаем. — Какой ты торговец? Только и знаешь как облапошивать порядочных людей. — заметил, отпивая кашу, приготовленную Хэ Ши. — А ты скряга. Я столько бегал по городу, выполняя ваши поручения. Не спал ночами, травился отвратительным запахом, я даже не знаю, когда он теперь выветрится, а Хао-гэ пожалел для меня какого-то золота? Вы настолько мелочный? Понимая, что на такие доводы ему нечего сказать, Фэн Хуэй лишь продолжил прожигать взглядом, думая, что это поможет вернуть всё золото. — Мне ещё надо платить телохранителю, а ты забрал всё. Я не хочу быть должником. — Заработаешь ещё, Хао-гэ. Так он твой телохранитель? — Уже нет. Я его разжаловал. Снова. У Лэй бросил на него укоризненный взгляд. — Хао-гэ. — протянул Цинь Чэн. — Почему вы такой кислый? Хотите я расскажу интересную историю? — Валяй. — заинтересовался, заканчивая завтракать. — Вы знаете почему змеиный принц так усиленно ищет самозванца? Он приподнял брови. — И почему же? — Всё потому, что тот покусился на его драгоценную невесту! Я слышал, как болтали вчера на рынке, что самозванец встретил её, пока она плача искала своего возлюбленного. Самозванец пал под чарами демонической красоты и сразу же припал на колени, желая, чтобы та стала его женой. Она, конечно же, сразу раскусила самозванца, на что тот разозлился и, в отместку всем, кто застал его позорное коленопреклонение, жадно поцеловал в губы, после чего, под заулюлюкивание толпы исчез, словно его и не было никогда. Колдовство, иначе не назовёшь! Полоская рот, Фэн Хуэй прыснул в сторону. У Лэй метнул стрелу из глаз теперь в Цинь Чэна.  Юноша перестал улыбаться. За ширмой, где хозяйничал Хэ Ши, что-то упало и разбилось. Утирая уголки губ и продолжая смеяться, покачал головой, щурясь. — Ты сам это придумал что ли? — Нет. — соврал Цинь Чэн. — А хочешь, теперь я расскажу тебе одну интересную историю? — Вашим историям не хватает правдоподобных деталей. Они странные. Незаконченные. В них нет страсти. — На самом деле эта демоническая красавица сама напала на самозванца, спутав его с тем самым принцем. Самозванец подумал, что за ним следят, поэтому прижал ту к стене, она же, в свою очередь, воспользовавшись случаем, сорвала с него маску и тут же жадно поцеловала. Самозванец превратился в камень. Отмерев, он наконец освободился из демонических пут. Демоническая же красавица, удивившись тому, что её возлюбленный разучился целоваться, даже не подала виду, но расстроившись, захотела сбежать. Один человек её окликнул, спросив с неё плату за украденный поцелуй, и она щедро вознаградила его золотом. Вот такая вот история, жаль только что золото, которое с таким усердием зарабатывали, забрал один жадный торговец. — он мастерски скопировал чужую манеру рассказа. У Лэй понял, что принц рассказал правду во всеуслышание только тогда, когда он замолчал. — Сяо Хуэй! — грозно шикнул, ударив по столу. — Хватит нести херню! И ты тоже! Цюань Юань смущённо посмотрела на Фэн Хуэя, скрывая улыбку. Заиграв желваками, снова бывший телохранитель кинул в мужчину первый попавшийся под руку предмет. Увернувшись, Фэн Хуэй, хихикая, поманил Цинь Чэна к себе. Делая вид, что ему не смешно и не интересно, приблизился. — Представляешь, он совершенно не умеет целоваться! — сказал так, чтобы услышали все, теперь уже громко смеясь, но подавился и закашлялся. У Лэй потерял всякое терпение и, приблизившись, схватил за грудки, желая преподать урок. Фэн Хуэй уже не мог смеяться вслух, поэтому издавал необычные фыркающие звуки. — Лэй-эр, отпусти его. — странным тоном приказал Хэ Ши из-за перегородки. Сдвинув чёрные брови, последовал приказу. Постояв так немного и смотря в пол, развернулся и быстрым шагом вышел на улицу, громко захлопнув за собой дверь. Фэн Хуэй проводил взглядом гадюку и, обернувшись на Цинь Чэна, видя, с каким усилием он сдерживал смех, что аж покраснел, вновь громко расхохотался. Цюань Юань сдержанно покачала головой, сделав глоток чая. Когда прошло пять минут, эти двое наконец успокоились. Потягивая чай и понимая, что подшучивая над гадюкой, желание выдавить ему глаза становится всё меньше и меньше, кивнул себе, похвалив. Собравшись и стоя в дверях, ожидая Цюань Юань, Цинь Чэн задал вопрос: — Хао-гэ, мы ведь ещё встретимся? — Что за вопросы? — Вы ведь ещё вернётесь в империю Хао? — Кто знает. Заметно поникнув, Цинь Чэн поджал губы. — Если буду здесь, обязательно загляну к тебе, послушать твои истории. — решил подбодрить. — Двери нашего павильона всегда открыты для вас. Мы с сестрицей будем вас ждать, сколько бы времени не прошло. — к концу голос надломился, он поспешил выйти за дверь. Фэн Хуэй задумался.  — Будьте осторожны в дороге. И принимайте лекарства вовремя. Я всё подробно объяснила господину и расписала в рецепте. Фухуа-гэ, он сказал, что вернёт вам Сянь-Сяня, только когда он полностью поправится. Во всех смыслах. Она утёрла уголки глаз платком и поклонилась. Хорошее настроение Фэн Хуэя исчезло так же быстро, как и появилось.

Конец первой арки.