Начало весны. Личунь.

Остриё копья пронеслось совсем рядом, чудом не задев. Зрачки У Лэя из-за бушевавшей ци вытянулись в почти вертикальную, тонкую линию. Он раздражённо выдохнул, как кожу на щеке разрезало струёй воздуха. — Сяо Хуэй! Почувствовав опасность, резко развернулся. Одно копьё разделилось на четыре. Не ожидая, что этот человек зайдёт настолько далеко, испытал странную дрожь от пробежавшего холодка. До него донёсся высокомерный тихий смешок. Капля крови ещё не успела сорваться с подбородка, а заледеневшее лезвие уже зависло аккурат около глаз, затылка и груди, мерцая. Сердце зашлось в бешеном ритме. Огненная ци бурлила в теле, но не могла найти выхода, оттого пшеничную кожу усеяли капельки пота. Оказавшись полностью обездвиженным, нервно оскалился, скосив взор вбок. Чёрный халат слегка развевался от ветра. Фэн Хуэй стоял чуть поодаль и немигающе смотрел, заведя руки за спину, напоминая простого зрителя, словно это не от него зависит жизнь и смерть человека, над которым зависли уже даже не копья, а острые бритвенные лезвия. Его изогнутые глаза, что чаще всего прищурены, хоть и в фальшивой, но улыбке, сейчас были как никогда безучастны. Стоя вот так вот и взирая на него без всякого выражения на лице, с прямой величественной осанкой и со слегка отведёнными назад плечами, он был воплощением истинной холодности и отстранённости, полностью потеряв свою напускную мягкость. Это был именно тот, настоящий, не фальшивый Фэн Хуэй, именно тот, кого он знал всё это время. Оглядываясь назад и сравнивая нынешнее поведение с ранее известным, У Лэй только сейчас понял, что всегда безэмоциональный взгляд в прошлом, на данный момент уже не казался таковым. И тот образ, в который он верил, за столь короткий промежуток времени подвергся значительным изменениям, разрушая все его былые домыслы о характере этого человека. — Твой способ не работает. — почти шёпотом. — О. — Может уберёшь? — Не думаю, что это то, чего я хочу. — бесцветным голосом. — Только не говори, что всерьёз задумал лишить меня глаз. — Кто, как не Лэй-гэ знает, что то были не пустые бравады? И с чего ты взял, что на глазах я ограничусь? — Не убить же Ваше Высочество меня собрался? Не помню, чтобы я нанёс тебе обиду, соизмеримую по меркам с таким исходом. — У меня свои мерки. Лэй-гэ оскорбил меня. Я не чувствую себя теперь защищённым. Я должен избавиться от тебя, чтобы уравновесить своё эмоциональное состояние. — цедил сквозь зубы. — Это не даёт мне покоя. Твой взгляд не даёт мне покоя. Я итак слишком долго сдерживался. — он говорил на полном серьёзе. — Меня выводит из себя то, что ко мне не прислушиваются. Прекрасно зная это, смеешь провоцировать? Давай, назови так ещё раз, и я без раздумий собственноручно воткну копьё тебе в глотку, наслаждаясь предсмертными хрипами и ужасом в твоих испуганных глазах. У Лэй хотел бы рассмеяться, но боялся сделать лишнее движение. — Сяо Хуэй, кто, если не я будет защищать тебя от кошмаров? Разве рядом со мной твой сон не улучшился? — Я, по-твоему, похож на человека, которого мучают кошмары? — Очень даже похож. — Я не запоминаю свои сны, всё, что я говорил до этого, было ложью. Даже если оно и является правдой, то на утро уже ничего не помню. Лэй-гэ, мне не нужна твоя защита в этом плане. Будь то кошмары или грёзы, я не помню ничего. Одна сплошная чернота. — Эй, ты ведь не убьёшь меня, да? Это будет слишком уж безжалостно. — Мне претит твоя самоуверенность. Какая жалость, что, кроме своей физической силы, ты не можешь противопоставить больше ничего. Остриё медленно приблизилось к груди, дрожа от нетерпения. — Мне очень интересно, какая же будет твоя последняя мысль? О чём ты подумаешь прежде, чем лезвия вонзятся в твоё тело? Когда они резким движением войдут, разбрызгивая кровь, ломая кости черепа и пронзая сердце. Кровавые слёзы будут стекать по столь безупречному лицу, ты даже не сможешь издать предсмертный крик или стон, потому что окажешься убит в мгновение. Боль будет мимолётной, но от этого она не станет менее мучительной, как и мысль, оставшаяся в сознании в момент смерти. Наверное, эта мысль и нанесёт тебе ту самую душераздирающую муку? То, что человек чувствует перед смертью… это… со-жа-ле-ни-я. Именно они заставляют души блуждать. Но, если я убью тебя вот так просто, то не смогу удовлетворить любопытства. Сделаем так, Лэй-гэ скажет мне своё главное сожаление, а я уберу на три секунды оружие и встану рядом. Если ты сможешь нанести удар первым, то спасёшь себя от конкретно такой смерти, и, так уж и быть, я не стану обезображивать твоё лицо и отправлю к Источникам зрячим. — Видимо, я действительно за это время смог заслужить твоё великодушие? — с насмешкой выплюнул, почти не дыша. Лезвие около глаз задрожало, напоминая, чтобы тот держал язык за зубами. Фэн Хуэй сделал несколько шагов по направлению к У Лэю. — Десять секунд на ответ. Неподчинение мне приведёт к неминуемой смерти. Что же это будет, Лэй-гэ? Какое твоё последнее сожаление, которое впоследствии, быть может, обратится против меня, материализовав твою душу в озлобленную? Умру ли я тогда от твоей руки? У Лэй ощущал на себе пронизывающий взгляд чужих глаз, как и ощущал на своей коже охлаждающее дыхание смерти, исходящее от копьев. Природный порыв ветра ударил в спину, отчего он чуть самолично не выколол себе глаза. Снег захрустел под тяжёлыми шагами, Фэн Хуэй произнёс: — Твоё время на исходе. — Всё могло быть по-другому. — Что? — встав напротив. — Сяо Хуэй, окажись я чуть больше заинтересован в тебе, а не помешан на собственных чувствах, всё могло бы быть по-другому! — его голос был немного хриплым. — Мы могли стать ближе друг другу. Два года, два грёбаных года! За это время можно полностью отстроить прибрежные города, разрушенные наводнением. Я недостаточно старался, я был полным мудаком, не желая обращать внимание на тебя, я был поглощён задетой гордостью и непониманием происходящего. Я думал у нас ещё много времени. Это всё моя вина. От начала и до конца, всё это моя вина… Я оказался не в силах… — Что-то твоя речь затянулась. — опешив и не давая договорить. Лезвия так и не сдвинулись с места. У Лэй совершенно не изменился в лице, лишь позволил себе вдохнуть морозный воздух поглубже, испытывая режущую боль в лёгких. Взяв себя в руки, Фэн Хуэй издал тихий смешок. — Даже не удивлён? — Ваше Высочество настолько подлый, что, я скорее удивлюсь, если он исполнит своё обещание. Четыре лезвия за мгновение отстранились и соединились в одно, обретая скользящую поверхность. Обхватив то за середину и отшагнув, Фэн Хуэй нацелился прямо в открытую шею, но его отбросило волной огненной ци. Воткнув копьё в снег, смог устоять на ногах. Он зажмурился и запоздало задержал дыхание. Обжигающий жар проник в лёгкие со вдохом, оставляя болезненную сухость в горле. — Сукин сын! Наконец-то! Фэн Хуэй приоткрыл глаза, замечая в руках гадюки меч с длинным клинком и белоснежным эфесом. — Ты, блять, решил показаться, только когда этот псих собрался вонзить мне в глотку своё копье? — Лэй-эр, не разговаривай с ним так. — осуждающе донеслось сверху. Фэн Хуэй обернулся и, найдя Хэ Ши, помахал ему рукой, улыбаясь. Хэ Ши держал пиалу, стоя на веранде второго этажа. Поймав чужой взгляд, он растерянно кивнул, тут же сделав вид, что ему вдруг очень стало интересно рассматривать свои пальцы. Усмехнувшись, Фэн Хуэй повернулся обратно. — И после этого ты удивляешься, что твоё духовное оружие тебе не показывается? — Да он сукин сын! Я оставил его в теле той махины вынуждено! Я был не в своём уме! — засовывая в непонятно откуда взявшиеся для Фэн Хуэя ножны и закрепляя на поясе. — У меня была уважительная причина, в конце концов! Фэн Хуэй уставился на него с осуждением. — Будь я твоим оружием, то прирезал бы после такого отношения. Задрав низ рубашки, У Лэй промакивал кончиком пот от лица к шее. С интересом заскользив по характерно выделяющемуся рельефу мышц на торсе, отметил совершенство линий и пропорций, подчёркивающих столь развитое и достаточно сексуальное тело. Ему вдруг стало интересно, уделяет ли Хэ Ши внимание определённому типу внешности, такому, как у Ляо Сяо, или его могут привлекать и такие, как У Лэй. Путём не особо долгих размышлений пришёл к неутешительному выводу, что телосложением он не особо то и отличается от змеюки, и лишь немного уступает разве что в ширине. Покусывая губы, присвистнул в уме, остановившись на предпаховой области. У Лэй болезненно зашипел, когда грубая ткань задела рану на щеке. Заметив пристальное внимание, сощурился, опуская рубашку. — Что? Прислонив лицо к холодному копью, Фэн Хуэй вдруг сказал: — Сразимся? — Только не здесь!  — А где? — он обернулся, но Хэ Ши опять скрылся от взгляда. — Я могу открыть тренировочный массив в лесу. — накидывая капюшон из плотной звериной накидки чёрно-рыжего окраса. — Открывай! — просиял У Лэй. — Может сначала поедите? Я потушил овощи. — неловким голосом. — И рыбу. — Открывай! — переглянулись, одновременно выкрикнув. У Лэй подбежал к дому и с широкой улыбкой раскрыл руки. — Прыгай! Хэ Ши посмотрел на него, как на умалишённого. — Сомневаешься в моих физических способностях? — Он скорее сомневается в твоих умственных. — вставил Фэн Хуэй, расслабленно подойдя следом. — Сяо Хуэй на охоту собрался? — с всё той же улыбкой. — Ага, буду насаживать на своё копьё одну раздражающую змею. Ты почему весёлый такой, а? Чуть с жизнью не расстался и радуется. Или всерьёз думаешь, что сможешь одержать победу? — Разве же мог Сяо Хуэй совершить такие злодеяния со своим любимым гэ? — Мог. Если бы твой меч так и не показался, я бы тебя убил. — серьёзным тоном. — Что ещё за любимый гэ? — он скривился. — Издеваешься что ли? Смотря на то, как уголки чужих губ образовали прямую линию, растянул свои в ухмылку. — Шутка. А с какого момента Ши-гэ стоит здесь? — спросил Фэн Хуэй, безуспешно пытаясь установить зрительный контакт. — Минут пятнадцать? — О. — кивнул. “У меня хоть осталось немного репутации после того, что ты смог увидеть за эти пятнадцать минут?” Заметив на себе внимание, перевёл взор, посылая воздушный поцелуй губами, расплываясь в кровожадной улыбке. У Лэй тут же перестал скалиться. Сверху послышался дребезг стекла. — Разбилась. — странным голосом заключил Хэ Ши.                                        *** — Сянь-Сянь, как успехи? — спросил, видя удручённое состояние и поджатые губы. — Время чаепития, любимый племянник. — смотря улыбающимися глазами, неловко прочистил горло. Ши Сянь взглянул на вошедшего мужчину в чёрных одеждах так, будто тот являлся средоточием зла во всём мире, но когда его взгляд опустился на поднос, угрюмое лицо просветлело. — Дядя! Извлекая урок из вчерашнего опыта, юноша аккуратно поднялся, и, подбежав, забрал горячий чайник, поставив на столик рядом с диваном. — Сладкий чай! — улыбчиво просиял, косясь на  прозрачную небольшую баночку, наполненную жёлтым содержимым. — Это не чай. — с укором. Чжао Фухуа уселся и собрался уже поманить к себе, как юноша чуть ли не с разбега плюхнулся, укладывая голову на его колени. Мужчина придвинулся ближе к концу, давая больше места. — Тебе понравился вчерашний обход? — снимая повязку с шеи и поправляя ворот рубашки. — Мне понравилось, что зверь Цин-гэ не хотел меня съесть. — он взял тёплую ладонь в свою, ощущая сухость кожи. — Я его гладил! — Чжугур не обращал внимания, потому что господин Вэйянь окутал тебя барьером из своей ци. — Я знаю! — Хорошо. Скоро родится ещё один, и мы попробуем приучать его к тебе с детства. Господин Вэйянь сказал, что подарит его тебе. Ты уже взрослый, веди себя благоразумно и не дерись с ним больше. — Дядя, он всегда первый начинает! — возмутился, начав аккуратно массировать чужое предплечье. — Что ты можешь сказать мне о нём? — с осторожностью.  — Он меня раздражает. Мужчина беспомощно улыбнулся, кивая. — Почему? — Он меня бьёт. И называет зверёнышем. И… раздражает. Потому что ругает постоянно. — приняв сидячее положение, уткнулся носом в руку. — Но я же тоже называю тебя зверушкой. И ругаю. Айщ, дядя тебя раздражает? — повернувшись корпусом и мягко освободившись из крепкого захвата. — Вы мой дядя. Я вас люблю. Вам можно. На его сердце будто легла едва тёплая ладонь, невесомо сжимая. Глаза Чжао Фухуа обожгло жаром. Он глубоко вздохнул, чувствуя озабоченность. Выпрямляясь и встретив растерянность в блестящих чёрных глазах, дополнил: — Я злюсь на дядю, когда вы кормите меня мясом, а в остальное время я вас люблю. Вам можно называть меня зверушкой, а ему нельзя. — Маленький негодник. — прошептал, погладив по голове. “Разве же может мужчина так просто говорить о своих чувствах?..” — Несмотря на то, что он тебя раздражает, ты всё равно тянешься к нему. Дядя это хорошо видит. Ты видишь в нём друга или старшего брата? — Я вижу в нём того, кто меня раздражает. — ответил, немного подумав. — … — Ладно, почему ты избегаешь общения со своими сверстниками? — Мне хорошо с любимым дядей. Я не нравлюсь людям в городе. Чжао Фухуа возмущённо фыркнул. — Откуда такая уверенность? — Я слышал, как они говорили, что я высокомерный и тупица. — Кто так сказал? — немало удивившись откровению. — Знаешь, сколько людей расстраиваются, когда открывая лапшичную, я прихожу без тебя? Они хотят лапшу, приготовленную не третьим дядюшкой Чжао, они уже хотят лапшу, приготовленную молодым господином Ши! Кто это здесь тупица? Ши Сянь очень умный! Я отвешу пинков тому, кто это сказал, если услышу! — Мне нравится быть с дядей. Мне не нравятся другие люди. Я не хочу ни с кем дружить. Они мне не нравятся. Не нравятся. — сдавленным голосом. — Госпожа Цуй меня ненавидит. Она сказала, что я неправильный ребенок, и что вы мучаетесь со мной. Она говорит, что из меня не выйдет ничего путного. “Это твоё разыгравшееся воображение? Или эта женщина действительно начинает переходить границы?” Поглаживая расстроенно опустившиеся плечи, отвесил себе мысленную оплеуху. — А рядом с Цин-гэ? — Что? — шмыгнул носом, вытирая рукавом слёзы. — Нравится находиться? — Почему вы спрашиваете? — немного успокоившись. — Потому что планирую отправить любимую зверушку к нему на обучение. Тебе скоро шестнадцать. Я итак слишком долго оттягивал этот момент. — Он меня раздражает, но он хороший человек. Чжао Фухуа ущипнул влажную щёку. Уголки его губ растянулись в успокаивающую улыбку. — А вы меня не любите? — … “Негодник. Снова за своё. Это только ты можешь говорить подобное в лицо!” — Вы тоже считаете, что я неправильный? — Я так не считаю! Кто тебе это сказал? — Я слышал. Мне никто в лицо не говорил, Сянь-Сянь чувствует чужие эмоции, помимо неприязни они испытывают страх. Дядя, вы должны отдавать свои эмоции тем, для кого они предназначаются. Иначе после… — покрасневшие глаза вновь наполнились слезами. — вашей смерти… родится тварь, которая будет сильно страдать. “Мальчишка, ты ведь сейчас…” — Что ты такое говоришь? — поменявшись в голосе. — Я умру лет через сто, а то и позже. Раньше не дождёшься! — Почему вы не ругаетесь на меня сегодня? Вы что, снова собрались оставить меня одного? — Третий дядя устал на тебя ругаться. Ты всё равно меня не слушаешь. — Ýuí Đəta.  — Сянь-Сянь… Сколько можно тебе напоминать? — слегка удивлённо.  — Вы красивый. — Ну и зачем мне такое говоришь? — Почему тётя Цуй говорит, что из-за меня вы так и останетесь одиноки? Вы испытываете одиночество, когда Сянь-Сянь рядом? — Ох уж эта госпожа Цуй… — натянуто улыбаясь. — Мне нравятся ваши раскосые чёрные глаза. Глядя в них, мне не так тоскливо. У моей матушки такие же глаза, вы đə… красивый. Госпожа Цуй говорит, что вы навсегда останетесь одиноки, если так и будете держать меня около себя. Говорит, что я вьюсь рядом с вами, словно…. — он сдвинул брови, вспоминая услышанную фразу. — Я забыл. — в итоге заключил через полминуты. — Не слушай её. — серьёзно сказал. — Но вы же говорите, что я должен её слушаться. — А теперь говорю, чтобы не слушал. — Ещё она говорит, что я своим диким видом и несносным поведением отпугиваю тех, кто предназначен вам судьбой. Дядя, разве у меня дикий вид? И откуда она знает, кто предназначен вам, а кто нет? Сянь-Сянь разбирается в этом гораздо лучше! Если появится такой человек, я тут же вам об этом скажу! Я никогда не стану препятствовать слиянию чужих судеб! Чжао Фухуа тяжело вздохнул. — Не слушай её. В обсидиановых омутах замерцали огни, он задал вопрос ещё раз. — Дядя, вы меня любите? — улыбаясь, соединил их ладони и приложил к своей щеке, незаметно выпуская энергию. — Люблю. Если бы не ты, жизнь третьего дяди была бы тусклой и безрадостной, ты принёс в мою серую жизнь красок и избавил от одиночества. Сянь-Сянь – мой дорогой и любимый племянник, дядя любит тебя. Дядя любит тебя. Обожает. Один твой вид греет моё сердце. У каждого дяди должен быть такой племянник! — с каждым сказанным словом на его лице проявлялась неописуемая палитра эмоций. — Айщ! Ты! Опять за своё! Негодник! — он выдернул руку. Улыбнувшись шире, юноша выцепил из высокого пучка графитовую прядку и оставил на ней поцелуй. — Любимый дядя, никогда не держите в себе то, что хотите сказать, позаботьтесь об эмоции, которую вы оставите после себя. Они не должны страдать от боли, продолжая ваш путь. Вы хороший человек. Вы можете предотвратить её мучения. — Ши Сянь Хэ... — прикрыв веки, покачал головой. — Третий дядя постарается. — в его носу защипало, но, быстро взяв себя в руки, поспешил сменить тему. — Вот ты, маленький негодник! Любишь мёд, а не знаешь, что все эти два года меня им угощают и не берут ни монеты, даже не обращая внимания на моё негодование! — Этот человек очень хороший! — Ши Сянь рассмеялся. — Быть может, если Сянь-Сянь с ним познакомится, он и меня начнёт угощать, и тогда у нас будет в два раза больше мёда? Дядя, познакомьте! Чжао Фухуа придвинул небольшой столик и всучил юнцу то, чего тот так желает, наливая чай. Заметив на себе взгляд, посмотрел в ответ. — Потому что Сянь-Сянь тоже очень хороший! — радостно, пытаясь затолкать в рот наполненную ложку. — Айщ, я не люблю сладости! А мёд на дух не переношу! — Любимый дядя, это вкусно! — с нескрываемым злорадством, исполнив желаемое. — Чушь собачья! Это не вкусно! Только такие маленькие негодники, как ты, любят сладости! — запив раздражающий вкус. — Ну что, нравится вам, когда вас не слушаются? — поучительным тоном. — Ты меня постоянно не слушаешься! Это вернётся тебе! Вот повзрослеешь и поймёшь своего дядю! Ты ещё повыдёргиваешь на своей голове волосы, когда столкнёшься с людьми, подобными тебе! — Ха-ха-ха, с такими же хорошими людьми, как Сянь-Сянь? Они тоже не будут есть мясо и любить сладости?! Мы поладим! Если найдётся в этом мире человек, который будет любить сладкое так же, как и я, Сянь-Сянь будет любить его всем сердцем и отдавать свою долю! Чжао Фухуа передёрнул плечами, глядя на то, как мальчишка съел уже третью ложку. — Гадость. — продолжая ощущать во рту сладость. Ши Сянь одарил его осуждением, решив накормить ещё.                                         *** Прикрыв глаза, Хэ Ши подставил лицо тёплым лучам солнца. Одна капля сорвалась с кленового листа, попав ему на веко. Вытерев ту пальцами, вдохнул полной грудью исходящий от почвы аромат после дождя. На его губах играла немного растерянная улыбка. — Хэ Ши-гэ, подержишь? Он обернулся на голос, остановившись на руках, протягивающих ему халат. — Здесь всюду мокро. — О, конечно-конечно. — неловко забрав, приложил к груди, не поднимая взгляда. — Хэ Ши-гэ, посмотри на меня. Хэ Ши последовал приказу. — Простите. — Если бы ты сделал вид, что ничего не было, я мог поступить так же, но Ши-гэ своим поведением постоянно мне напоминает. Это выбивает из равновесия, знаешь ли. “Как я сделаю вид, что ничего не было, если вы проснулись первым?” — Ты уже струсил, Сяо Хуэй? — играючи размахивая мечом, разогревая тем самым мышцы, высокомерно выпалил. Фэн Хуэй проигнорировал гадюку. — Ши-гэ, веди себя так же, как и раньше. В конце концов это не первая наша совместная ночь. Если ты так и будешь смущаться непонятно чему, я могу неправильно тебя понять. — И придушить? — … На его лице отразился мыслительный процесс. Фэн Хуэй припомнил, что говорил уже что-то подобное однажды. Тёмные брови поползли вверх, а губы растянулись в усмешку. — За кого Ши-гэ будет болеть? — За вас двоих. — Может за Лэй-гэ? — За вас двоих. — Может за меня? — За вас двоих. — Хэ Ши, ты… — Сяо Хуэй! Прищурившись, Фэн Хуэй направился к оврагу. Пока он съезжал по скользкой земле, в руке материализовалось ледяное прозрачное копьё. — Сяо Хуэй, что получает победитель? — То есть я? — … — По возможности будешь делать так, как и вчера. У Лэй посмотрел на него с максимально непонятным выражением. — Ты же понимаешь, что это невозможно? Да и я против. — Почему? — уловив едва заметные изменения во взгляде. — Если это не желание Ши-гэ, то я против. — Так значит, если это будет его желанием, ты не станешь препятствовать? Фэн Хуэй видел в раскосых глазах море вопросов, но, естественно, У Лэй их ни за что не задаст. Но самое главное, этот человек не сказал ни слова про Ляо Сяо. Это навевает на некоторые размышления. — Ладно, не бери в голову. — Но я тебя понял. — заговорщически подмигнув. “Что ты там понял?” У Лэй поймал ободряющий взгляд сверху. — Если Сяо Хуэй проиграет, то будет называть меня "любимый гэ" неделю. — Ты не выиграешь. — Откуда такая уверенность? — Есть догадки. Фэн Хуэй отошёл от него на два чжана. Подняв копьё, удерживая рукой за середину, начал виртуозно вращать плавными волнообразными движениями, ухмыляясь. Духовное оружие заискрилось синим, его холод смешался с ци, создавая иллюзию падающего на землю водопада. У Лэй оскалился. Прокрутив несколько раз меч, сжал эфес покрепче и, бросив взгляд на зрителя, а потом на Фэн Хуэя, сделал два невесомых косых взмаха параллельных друг другу, склоняясь в поклоне. В этот момент из его спины вырвалась огненная ци, оставив после себя силуэт золотого змея полтора чжана в высоту. Произведя показной молниеносный выпад в сторону потенциального врага, он зашипел и, сложившись кольцами, взорвался, выбрасывая искры ци, подобно фейерверку. Фэн Хуэй подумал, что будь сейчас ночь, это зрелище было бы донельзя восхитительным. Он цыкнул. — Красуешься? — Не я это начал. — Ты же помнишь, что мы не используем ци? — Я буду ласков со своим любимым гэ. По коже У Лэя пробежали мурашки. Не успел он ответить, как, придав направление копью, Фэн Хуэй совершил пару неумелых выпадов, посмеиваясь. — Сяо Хуэй, ты чё… Он почти рассмеялся, когда до него дошло, что гадёныш так просто подбирал для себя подходящую дистанцию. Удерживая копьё за конец и середину, Фэн Хуэй встал полубоком, заведя левую ногу слегка назад, а правую чуть вперёд.  У Лэю не составило особого труда уйти от первого колющего удара в область груди.  Хэ Ши внимательно наблюдал за каждым движением, поглаживая халат, на котором ещё можно было уловить тепло другого человека. Сердце билось настолько сильно и громко, что он смог услышать его стук сквозь звук сражения. Затаив дыхание, ощущал волнение и взявшийся непонятно откуда неуёмный жар во всём теле, в частности меридианах. Он даже немного вспотел. У Лэй с самого начала ещё как-то держался, мастерски уходя от колющих ходов, блокируя те мечом. Даже смог подгадать момент, чтобы сделать атакующие взмахи, но на этом всё и закончилось. В конце концов для мечника копейщик не самый удачный вариант. Обсидиановые глаза распахнулись оттого, что, Фэн Хуэй, сделав оборот, начал наносить удар по дуге. — Опасно же… — прошептал, смяв случайно ткань. Быстро сократив расстояние, У Лэй ушёл от атаки и ударил нападавшего эфесом по плечу. Глядя на то, как в схватке сошлись красный змей и девятихвостый лис, сам не заметил, как шёпотом комментировал атакующие выпады двоих, радуясь, что те оказываются вновь и вновь заблокированными. Говоря, что он будет болеть за обоих, Хэ Ши был искренен и надеялся, что они придут к компромиссу, но по прошествии десяти минут запоздало понял, что уступать никто даже не планировал. В частности маленький лис. У Лэй уже сгорал от раздражения, а Фэн Хуэй с лёгкой улыбкой неторопливо водил его кругами, делая уколы поступательными движениями, не давая сократить расстояние. Плечи Хэ Ши напряглись с попаданием У Лэя в ловушку. Фэн Хуэй специально позволил подойти ему ближе и, ударив по кисти, удерживающей меч, нанёс ещё один тупой частью копья по челюсти. Вдохнув сквозь сжатые зубы воздух, Хэ Ши зашипел. Пытаясь понять о чём двое переговариваются, расслышал только обрывки ругательств. Он покачал головой. — Сучёныш, почему ты нацелился на лицо? — О? Тогда… быть может, Лэй-гэ хочет, чтобы я занялся другими, ещё более привлекательными частями его тела? Например… — тягуче протянул, подходя ближе. Он выпустил воздушную ци, подняв шквалом ветра вокруг себя пыль, наплевав на запрет, и воспользовавшись заминкой, перехватил копьё поудобнее, а потом в два шага оказавшись позади, запрыгнул на спину. — Например, твоей шеей. — возбужденно выдохнул на ухо, сдавливая кадык древком. — Или может, Лэй-гэ хочет… — он прошептал ещё несколько слов. Хэ Ши моргнул пару раз из-за попавшей в глаз, долетевшей до него песчинки. У Лэй тем временем перевернул меч и ударил эфесом в бок, направив и волну ци, сшибая с себя охреневшего лиса. Упав на спину, Фэн Хуэй посмотрел на него как на человека, лишённого какой-либо чести, забыв о том, что сам первым нарушил запрет. Быстро поднявшись, схватил выброшенное копьё, желая вернуть подходящую дистанцию. Колющий удар прошёл совсем рядом, У Лэй попытался вырвать чужое оружие. Хэ Ши тихо ойкнул, когда на манёвренный укол У Лэй отклонил копьё на выпаде, подставляя себя. Следующее расчётливое движение Фэн Хуэя грозило воткнуть острый наконечник прямо шею. У Лэю не осталось ничего другого, кроме как использовать свою руку вместо щита и нанести рубящий удар мечом, выбив тем самым копьё. Мечник завершил свою атаку лёгким толчком ноги в грудь, повалив копейщика на землю и приставив остриё к кадыку. — Кого ты там собрался трахнуть? — ядовито прошипел. — Ты хоть иногда думаешь о словах, которые слетают с твоих губ? — Шутка. — подняв руки, тщетно пытаясь сдержать улыбку. — Я пошутил. Любимый гэ, вообще-то, пинок был довольно болезненным. Наверное, даже синяк останется. А если бы ты сломал мне рёбра? — Попроси другого любимого гэ залечить. — убирая меч и оседая на землю. — Ши-гэ, иди к нам! Мы закончили! — к концу голос У Лэя немного упал. Кивнув, Хэ Ши быстро спустился по склону и подошёл, нервно сминая верхнюю одежду.  — Вот видишь, Ши-гэ, за кого ты больше болел, тот и победил. — забирая свой халат. — … — Вообще-то я победил. — вставил У Лэй, утирая пот со лба. Фэн Хуэй фыркнул. — Я про тебя и говорил. — с ехидством пропищав. — Ши-гэ не мог болеть за меня. — ткнув пальцем в щёку. — Я болел за обоих. — возмутился Хэ Ши, сев на бревно рядом. — Ши-гэ, такого не бывает. Выбери кого-нибудь одного. — расслабленно проговорил, вставая. У Лэй испытующе смотрел на надменный профиль, пока Фэн Хуэй запахивал халат. Заметив на себе взгляд, он повернул голову. — Зачем выбирать кого-то одного? — А? Ну, выбери он меня, я бы победил. — Разве вы не победили первым? Будь это настоящий бой, вы бы победили первым. Вы отвлеклись на разговоры, поэтому пропустили удар. — Ши-гэ намекает, что выбрал меня? — пленительно улыбнулся, садясь обратно. — Сяо Хуэй жаловался, что я ударил слишком сильно в грудь, проверь. — Всё в порядке, Лэй-гэ, я шутил. — Лэй-эр, залечи свои раны. — Ши-гэ, сделай это сам. — бесстрастно произнёс Фэн Хуэй. — Что? — Залечи его раны. — Он справится и без моей помощи. — не поднимая головы. — Ты не понял? Это приказ. — Я и сам могу… — Т-ш-ш-ш. Молчи. — глядя в шафрановые глаза. — Хэ Ши-гэ? Хэ Ши растерянно смотрел перед собой, ничего не понимая. — Я жду. — спустя ещё минуту. Развернувшись и, придвинувшись ближе, Хэ Ши занялся сначала рукой. Фэн Хуэй пристально наблюдал за осторожными движениями. Задрав пропитавшийся кровью разодранный рукав рубашки, Хэ Ши поморщился из-за широкой колотой раны. Видя, как этот человек изо всех сил старается казаться спокойным, и, подмечая как дрожат длинные пальцы, выпускающие алую ци в лёгких поглаживаниях, взгляд Фэн Хуэя заострился. Тихое, почти размеренное дыхание троих смешалось с шелестом листьев и далёким кукованием кукушки. Через пять минут рана полностью затянулась. Уголки бледных губ дрогнули. Он с извинением посмотрел на У Лэя. Прикрыв глаза, У Лэй подставил щёку, успокаивающе погладив Хэ Ши по коленке. — Вечно делаешь вид, что тебе всё равно. Что с вами не так? Хэ Ши опустил взор и напряжённым голосом спросил, прислушиваясь к дыханию: — С вами точно всё в порядке? Не чувствуете боли? — В порядке. Наклонив голову и, поймав обеспокоенный взгляд, Фэн Хуэй ласково улыбнулся. — Ши-гэ, мы успели проголодаться. Моргнув, Хэ Ши закивал. — Я приготовил рыбу. — Славно. — Вам нравится рыба?                                       *** Девять часов назад. Двое не только разграбили чужую кухню, но также нашли и кувшин виноградного вина. У этих бесстыдных людей даже не возникло вопроса, является ли это уместным, забирать то, что в единственном экземпляре. Они без зазрения совести оправдали себя тем, что Чжао Фухуа наверняка забыл про него, потому что кувшин уже давно покрылся хорошим слоем пыли. Расставив скромные закуски на низком обеденном столике, парочка уселась напротив друг друга, пыша довольством. У Лэй поделился с Фэн Хуэем, что его духовное оружие не реагирует на призыв. Именно во время распития вина на их ум и пришла светлая идея попробовать выманить то путём настоящей опасности для своего хозяина. Естественно, всё обсуждение происходило на листе бумаги. Серьёзные подробности плана плавно перешли в каракули Фэн Хуэя в попытках нарисовать настоящую гадюку с лицом У Лэя.  Тщательно убрав следы преступления, Фэн Хуэй прилёг на диван на первом этаже, и, только коснувшись подушки, заснул. Его разбудил недовольный голос Чжао Фухуа. — Отправляйся спать к себе в комнату! Он поморщился. — Ты что, не понимаешь человеческий язык? Липучка, иди в свою комнату, я серьёзно! Взору предстала картина, как Ши Сянь повис на мужчине с широкой и довольной улыбкой. Тёмные брови поползли вверх. Фэн Хуэй перевёл взгляд. Вместо того чтобы занять кресло, У Лэй просто сидел на диване, уложив его ноги на свои. — Почему не разбудил? — немного охрипшим после сна голосом. — Я будил. Ты послал меня. — с беззаботной улыбкой. — … — И давно они вернулись? — Около часа назад. Ты как раз проснулся на самом интересном. Они уже успели возвратиться из купальни и сейчас решают, кто где будет спать. — А где Ши-гэ? — Спит. — улыбка стала загадочнее. — Так разбуди. — Я и его будил… — Тоже послал? — Не-а. Он только выпил поданный отвар и лёг дальше спать. Фэн Хуэй поднялся, желая разбудить Хэ Ши, но У Лэй усадил его на место. — Да что? — Любимый дядя, не прогоняйте меня! Я хочу спать с вами! — Ты действительно думаешь, что этот человек сможет победить? Я уверен, Сянь-Сянь будет спать в комнате дяди. Видя непонимание в тёмно-карих глазах, решил пояснить более подробно. — Нет, ты хочешь спать у себя! — Дело в том, что Ши-гэ очень редко может спать один. В основном он просыпается посреди ночи и не может уснуть. Но если спит с кем-то, то его сон очень хороший. Пока происходила загрузка мозга после сна, Фэн Хуэй смотрел на У Лэя убийственно и не мигая. — Айщ, что за взгляд? Ты страдаешь от кошмаров, а он от бессонницы, что не так? — О… — кивнул, забрав из рук гадюки полупустую пиалу с остывшим чаем. — Сяо Хуэй, я же пил оттуда… — Да мне похер. — выпивая залпом. — Тогда вы будете спать со мной! — медленно поднимаясь по лестнице и не убирая рук с чужой талии. — Ещё чего! — Тогда я буду спать с вами! — Не будешь! — Дядя, мне очень тоскливо одному, неужели вы не понимаете?! — Как тебе может быть тоскливо, если ты спишь? Отцепись от меня! У Лэй тихо засмеялся. — Что смешного? — Ши-гэ оказывается такой приставучий был. Я просто представил кое-что. Ши Сянь отцепился лишь для того, чтобы первым забежать в чужую комнату, сияя очаровательной улыбкой. Чжао Фухуа даже не изменился в лице, закрывая за собой дверь. — Я надеюсь в твоей голове не роются никакие похабные мысли. — А что, должны? — Кто тебя знает. Но Ши-гэ не такой. Они как отец и сын. Я просто поясняю, Ши-гэ не такой. Да и дядя тоже. — Ты тоже в шестнадцать спал со своим отцом? Улыбка У Лэя померкла. — Нет, но если мою мать убили бы у меня на глазах, а мне отрезали язык и всячески издевались, я бы старался цепляться за того, кто может избавить меня от воспоминаний. И… если…. — дрогнув. — Ладно, я понял. — он встал, направляясь к лестнице. — Можешь не продолжать. Я пойду разбужу Ши-гэ. — У тебя всё равно не получится. — тихо прошептал, ложась на освободившееся место. Губы снова растянулись в тёплую улыбку. — Сяо Хуэю следовало поблагодарить меня за данную ему возможность. Эй, поблагодари своего старшего брата… ты… маленький извращенец… Он снял с себя легкий чёрный халат и уложил под голову, прикрывая глаза. — Ши-гэ… он… как магнолия. Его мягкость… Нежность… Чарующее цветение, приходящее с первыми тёплыми днями… Нежные кремовые лепестки… Чистота и непорочность… — бормотал под нос. — Но, с приходом в его сердце весны, эта непорочная магнолия обернётся… страстным пионом?.. Шелковистая на ощупь кожа… Кожа… Сяо Хуэй ещё не знает, но когда магнолия окажется в нужных руках… — замолчал на мгновение, размеренно задышав. — А-а-а… пылкость и страсть… Магнолия и пион… Непорочность и страсть… Непорочная страсть?.. — зачарованно рассмеялся, окончательно замолкая. Фэн Хуэй приоткрыл дверь. Взгляд упал на мерцающий барьер, освещающий пространство почти незаметным, желтоватым свечением. В комнате была лишь небольшая кровать и такая же небольшая тумбочка. Поставив пустую пиалу, сел на краешек, отмечая, что та вполне может уместить и двоих, если лежать лицом к лицу.  Хэ Ши совсем не было видно под толстым одеялом. Фэн Хуэй наклонился, желая найти с какой стороны тот спит, увидел маленькую щёлку. Он улыбнулся, услышав тихое сопение.  Почему-то, несмотря на замкнутость помещения, воздух здесь оказался прохладным и совсем не затхлым. — Зачем я сюда вообще пришёл… Внутри него что-то болезненно ныло, добавляя успевшую позабыться нервозность и без того плохому настроению. — Ши-гэ оказывается мучается от бессонницы, да? — шёпотом. — Надеюсь тебе уже стало лучше… днём ты выглядел больным. “А я думал синяки под глазами это ещё одна твоя особенность.” — Ладно, спи, Ши-гэ. Я пойду мучить твою ручную гадюку. — немного отодвинув кончик одеяла. — Как ты ещё не задохнулся под этой махиной? Хэ Ши открыл глаза. — У вас снова был кошмар? Фэн Хуэй запоздало кивнул, растерявшись.  — А Лэй-эр? — Внизу. — Ложитесь рядом. — отодвигаясь к стене. — Я? — Не хотите? — А это уместно? — Ваше Высочество, я хочу спать. — нахмурившись. “Сколько мне говорить, чтобы ты не обращался ко мне так?” — Разве я не Хаоюй? Закрыв глаза и, расслабленно вздохнув, произнёс: — Хаоюй. Фэн Хуэй вздрогнул от чистого голоса. Волна отвращения не заставила себя долго ждать. — Я вам противен? “Во сне разговариваешь, да? Сколько бы я не приглашал спать тебя рядом, ты всегда отказывался, а сейчас вдруг сам предлагаешь? Ты не можешь быть мне противен. Единственный человек, к которому я сейчас испытываю отвращение, это я сам, Ши-гэ.” — Я чувствую ваше отвращение. Я вам противен? “Что это такое? Как такое очарование, как ты, может быть противно?” Фэн Хуэй молчал. Прикрыв веки рукой, решил дождаться, пока Хэ Ши уснёт покрепче. Но вопреки ожиданиям, Хэ Ши невесомо погладил по сгорбленной спине, натягивая ткань на себя. От ласкового прикосновения по коже пробежали мурашки. — Ши-гэ, ты хоть понимаешь, кто я? Кого ты трогаешь? — перехватив холодную ладонь, сжал в своей. — Вам плохо? — С чего взял? — Чувствую вашу внутреннюю боль. — Раз такой чувствительный, может почувствуешь ещё и моё возбуждение? А? — гневно процедил сквозь зубы. Хэ Ши слегка поморщился, притягивая свою руку, он тем самым притянул и чужую, подобрав под себя, обнимая. Фэн Хуэй упёрся локтём в кровать, застыв в неловкой позе. “Да ты точно разговариваешь во сне.” — Можно я послушаю ваше сердцебиение? — спустя минуту. — … — Чего? — Хочу обнять вас. Можно… я послушаю ваше сердцебиение? — Меня? — с лёгкостью выбравшись из не очень крепкого захвата, поднялся. — Нельзя? — Нельзя. — жёстко.  В уши моментально проник еле слышный всхлип и Фэн Хуэй ошарашенно уставился на успевшего спрятаться под одеялом. Сдвинув брови, он всё-таки лёг, тяжело вздохнув. — Ну иди ко мне, я разрешаю. — растерянным голосом. Хэ Ши даже не сдвинулся с места. Мысленно посмеявшись с самого себя, мужчина устало прикрыл глаза. Через какое-то время послышался шорох. Хэ Ши выбрался из своего убежища и придвинулся ближе, аккуратно прислонившись к его груди. Фэн Хуэй выпрямил руку и на неё легла приятная тяжесть. Он усмехнулся. — Я тоже хочу обнять Хэ Ши-гэ… ты позволишь? Хэ Ши обвил говорившего за талию. — Ты ведь понимаешь, что я не Сяо-Сяо? — не успел сказать, как его руку взяли в свою, уложив на своё тело. — Вы Фэн Хуэй. Растянув уголки губ и ложась поудобнее на подушку, ощутил странное, умиротворяющее спокойствие, но тревожность внутри не давала как следует насладиться успокаивающим чувством. Он боялся потерять это ощущение. Его пугало, что он больше никогда не сможет это почувствовать, потому что прекрасно осознавал, что такой возможности у него больше не будет. — Ши-гэ понимает, что сейчас лежит рядом с Фэн Хуэем и прижимается к нему? — прошептал на ухо. — Ши-гэ, с тобой так приятно и спокойно… Он уловил кивок и тихий вдох. — Ши-гэ понимает, что я отличаюсь от других и могу иметь дурные намерения по отношению к тебе? — затаил дыхание, ожидая ответа. — Вы очень хороший. — зарывшись лицом в одежды и вдыхая знакомый аромат гвоздики. Фэн Хуэй перестал улыбаться. Он склонился ниже, укладывая подбородок на макушку. Проводя по совершенно расслабленной спине поглаживающими движениями вверх вниз, испытывал лёгкое, очень ласковое, подкупающее чувство. “Никаких сожалений, да?” — Ши-гэ, тебе нравится, когда мои руки вот так вот гладят тебя? Он собрался выжать из этого случая максимум. — Тебе нравится находиться в моих объятиях? Ощущать тепло, исходящее от моего тела? Тебе нравится, когда наши тела соприкасаются? Нравится, как я ласков с тобой? Услышав неразборчивое мычание, спросил серьёзным тоном: — Ты спишь? — Сплю. — почти сразу ответил. “Знаешь, если бы желание насладиться таким влекущим для меня моментом не пересиливало отвращение к себе, я бы сбежал куда-нибудь и проблевался от самого себя. Так низко и подло пользоваться человеком, который просто спит. Но я слишком мерзкий и жалкий, поэтому мне уже плевать на какое-либо существующее понятие чести. Я жил до двадцати двух лет с этой честью, и что? Раз уж судьба дала мне второй шанс, я буду как бездомный пёс кидаться на чужую зарытую кость, в попытках украсть, пока её хозяин отвернулся. — Кто такой Ляо Сяо? — решил попытать удачу. — Не обращайте на него внимания, он всех кусает. “Хэ Ши-гэ… как ты можешь вести себя так рядом со мной?” — Кто такой У Лэй? — Лэй-эр… — интонация оказалась слишком мягкой. “Хэ Ши-гэ, рядом с тобой я могу позволить себе забыть о своей ущербности. Такова сила твоего очарования.” — Он твоя ручная гадюка? Хэ Ши коротко рассмеялся, выпрямив ногу. — Кто Лэй-гэ для тебя? — Очень хороший. Хэ Ши вдруг поднял голову и, открыв на мгновение обсидиановые глаза, изучающе окинул комнату, задержавшись на двери. Фэн Хуэй замер, как и рука, скользящая по длинной худой спине. Ритмично бьющееся до этого сердце бешено заколотилось. — Лэй-эр спит. — обняв растерявшегося за шею, потёрся о ту подбородком, тесно прижимаясь всем телом. Прикосновение кожа к коже выбило из головы Фэн Хуэя все приличные мысли. Он страдальчески зажмурился. Возбуждение подействовало на наслаждающегося теплом мужчину так, словно его окатили ведром ледяной воды. “Я так хочу тебя… Ты даже не представляешь как… Хэ Ши…” Взяв одеяло, накрыл отреагировавшую нижнюю часть, чтобы не соприкасаться внизу. — Ши-гэ… — Я здесь. — щекоча кожу дыханием. — Мать твою, я знаю, что ты здесь! — проскулил сквозь зубы. — Не ругайтесь, я сплю. “Ты издеваешься? Ты ведь правда спишь? Ты ведь не делаешь всё это специально, да?” — Ши-гэ, я ведь не настолько мерзкий? Я смог пролежать с тобой около десяти минут, не испытывая сексуального влечения. Не поменяй ты позу, и, быть может, я продержался бы ещё. Я правда старался сдерживаться… но… — Тш-ш-ш. Я сплю. — он нащупал тёплую руку, снова укладывая на себя. — Ши-гэ, ты не спишь! — не своим голосом прошипел. — Сплю. Фэн Хуэй мысленно взвыл. Он решил просто заткнуться и попробовать уснуть. По прошествии десяти минут не выдержал, и со злостью уставился на этого бесстыдного человека.  У него впервые появилось желание укусить кого-то. Меняя слишком уж интимное положение на прежнее, подивился тому, что кое-кто ещё и начал сопротивляться, желая вернуться обратно!  Сжав в объятиях покрепче, прикрыл глаза. В его сознании засела мысль, что обнимать Хэ Ши-гэ очень приятно. ————— Маленький театр: Хэ Ши зажал У Лэя около стены, поймав с утра: — Змеюка, ты это специально, да?! — Ты о чём? — Ты прекрасно знаешь о чём, неужели тебе неизвестны особенности моего сна?! — Конечно знаю, Ши-гэ, но это был его выбор! Я предупреждал и говорил, что у него не получится тебя разбудить, но Его Высочество не пожелал прислушаться к своему старшему брату! — Причём здесь это вообще? — Ши-гэ, а какие ко мне вопросы? Я вот ушёл спать вниз, даже когда ты умолял меня остаться! — Кто это тебя умолял?! Что ещё придумаешь?! С каждым разом твоя ложь становится ещё более изощрённой! Я не понимаю, чего ты хотел добиться этим? Тебе то какая от этого польза? — Мне больше нечего тебе сказать! Я ничего не делал! Все вопросы к своему деспотичному принцу! Делать мне больше нечего, придумывать ещё! Какого ты обо мне мнения вообще?! Проводив сбежавшего провокатора растерянным взглядом, лихорадочно копался в воспоминаниях в попытках подтвердить или опровергнуть услышанное.