Начало весны. Личунь.

Предупреждение. В главе присутствуют сцены 18+. Борясь с желанием громко взвыть от боли, выдернувшей его из сна, У Лэй крепко сжал зубы. Пшеничная кожа, усеянная капельками пота посерела. Всегда тёмно-карамельные губы потеряли всякий оттенок, став почти белыми. Огненная ци отвернулась от своего хозяина, доставляя теперь нестерпимые страдания. Сползая с кровати, он тихо простонал от выжигающей изнутри боли. Дрожащие руки попробовали развязать рубашку. Ци накалилась до предела, почти шипя в ушах. Ощущая головокружение и испепеляющий жар, смешанный с ознобом, медленно поднялся. Любое движение приносило мужчине волны рвущей рези. Скатившаяся слеза показалась настолько обжигающей, что в сознании проскочила мысль, будто в той можно запросто сварить лапшу. Всегда послушная ци вела себя так, словно хотела сбежать и самолично расправиться с тем, кто заточил её в этом теле. Она безжалостно ударялась о стенки, желая вырваться, разрывая изнутри. У Лэй кое-как добрался до двери, несколько раз чуть не упав. Он готов был разрыдаться, когда лежащие на веранде снежинки с порывом ветра налетели на него, врезаясь в кожу и даря немного холода. Тяжело вышагивая, чувствовал, как каждая косточка и сустав в его теле не согласны с решением ходить. По ощущениям, всякая жидкость внутри обратилась раскалённой лавой, выжигая внутренности. Суставы тёрлись друг о друга, отдаваясь болью и скрежетом в ушах. По костям словно ударяли молотом.  Нащупав перила, и, сделав последний рывок, свалился в сугроб, издав протяжный стон.                                           *** Содержимое широкой бочки сверху было неподвижным. Если приглядеться, то даже можно заметить лёгкую наледь и кусочки колотого парящего льда внутри. В помещение царила промозглая сырость и дымная темнота. Дверь в купальню была открыта, как и окно, из которого раздавался далёкий лай переругивающихся между собой собак. Глухой треск, издаваемый совами, которые пытались перекричать нарушителей спокойствия и охоты, звучал осуждающе и грозно. Тёмно-синяя гладь, бывшая неподвижной несколько минут, запузырилась. Спустя десять секунд та забурлила и из неё показалась сначала голова, а потом и голые, покрасневшие плечи. Вынырнув с громким всплеском, обхватывая борта несгибающимися пальцами, У Лэй поднялся. Он старался дышать ровно, утихомиривая бешено бьющееся сердце. Дождавшись, пока вода стечёт, осел на пол, облокотившись на бочку. Открыв испещрённые прожилками глаза и слегка запрокинув голову, сглотнул. — Просто пиздец. — еле слышно прошептал, держась за грудь. У Лэй коснулся точек на запястье, открывая закрытые меридианы и выравнивая поток. Ци, действуя теперь не так агрессивно, постепенно залечивала подвергнувшееся экстремальным перепадам температуры тело, самостоятельно восстанавливая участки разрушенных каналов. Взгляд зацепился за разорванную рубашку, валяющуюся неподалёку. Проведя по лицу, ладонью стирая влагу, болезненно промычал, всё ещё чувствуя призрачную боль и головокружение. Согнув ногу в колене и притянув к себе, поморщился от сжимающей дави в лёгких. Он вдруг тихо рассмеялся, а потом шикнув на себя, замолк.  — Блять. — вновь посмеиваясь. У Лэй опустил руку на бедро. — Блять. — сжимая и разжимая задеревеневшие пальцы. — Я думал уже заживо сгорю нахер. Фух. — выдыхая. Ядовито мерцающие жёлтым глаза закрылись. Холодный лунный свет озарял пшеничную, покрытую капельками ледяной воды, кожу. Длинные, потемневшие багряные пряди лежали на обнажённых плечах, прикрывая наготу. Тяжело вздымающаяся широкая грудь на мгновение замерла. Играющая на приоткрытых губах улыбка, вкупе с появившейся на лице задумчивостью, выглядела донельзя притягательной и заманчивой. У Лэй облегчённо хмыкнул. Мужчина позволил себе вернуться в день, приведший его к тому, что имеет сейчас. В уши проник наполненный желанием и нетерпением голос. "Куда собрался, молодой господин? Разве я не здесь?" У Лэй почувствовал стеснённое напряжение внизу. Он приспустил мокрые штаны и, попытавшись согнуть пальцы, кое-как обхватил затвердевший член, тягостно нахмурившись. Вдыхая тогда чужой запах и чувствуя, как к нему прижимаются настолько близко, настолько желанно, У Лэй ощущал себя самым счастливым человеком на свете. Он был уверен, что кроме этого момента не существует ничего. В носу стоял слабый запах вина, смешанный с резкой свежестью. Собственное возбуждение ушло на другой план. Ему хотелось показать серьёзность своих намерений. Хотелось дарить свою любовь очень медленно. Очень ласково. Бережно и неторопливо. Показать насколько он может быть мягким, осторожным и заботливым. Он хотел дать понять, что это не просто утоление внезапной прихоти и похоти, что с лёгкостью можно забыть, лишь получив, а нечто другое. То, что теплится в недрах его сердца уже очень долго и не собирается теперь затухать никогда. Поцеловать сначала аккуратные пальцы. Нежные ладони. Хрупкие запястья. Ему хотелось усыпать своими поцелуями каждый участок драгоценного тела. Глаза обожгло. Он зажмурился, сдавленно всхлипнув. Торопливые прикосновения губами к коже доставляли удовольствие, которое никогда не испытывал. Сердце в один момент сжималось от боли, а в следующий радостно стучало от переизбытка чувств. Он считал себя, рождённым под счастливой звездой, когда тёплые руки одного человека обвили за шею, открыто прижимая к себе. Трепетная дрожь и дыхание слились с чужим приглушённым шёпотом. В маленькой комнате было очень темно. Его коленки от малейшего движения тёрлись о деревянную поверхность. Он хорошо помнил, как что-то с грохотом упало и разбилось. Помнил последующий за этим тихий, напряжённый смех. Ему хотелось исчезнуть в этом человеке, слушая только его частые, неровные вдохи. Громкий стук сердца тарабанил в ушах и глотке и, смешавшись с раздражающим лаем, вернул мужчину в реальность. Влажная рука скользила сейчас жёстче и динамичнее. Совсем не так, как в воспоминаниях. У Лэй немного сполз, ощущая блуждающий по телу жар, сбивчиво дыша. Сквозь сцепленные зубы через раз вылетало приглушённо-хриплое, наполненное томительной болью мычание. Он попробовал сконцентрироваться на приближающейся разрядке. У Лэй опустил голову и, закрыв нижнюю часть лица ладонью, ускорился, но всё ещё скованная рука не могла поймать плавный, подходящий ритм. — Вот же ж блять. — процедил, согнувшись. — Блять... — повторил ещё, представив улыбку. Одеревеневшие пальцы через минуту наконец расслабились, заскользив мягче. Он подался бёдрами вперёд и, сделав пару тройку сдавливающих движений, смог в полной мере испытать перекрывающую все прежние ощущения волну удовольствия и последующую за этим долгожданную разрядку, выбросившую накопившееся. Мужчина хрипло рассмеялся, опять шикнув на самого себя. — Вот ублюдок, тебя действительно стоило утопить здесь. — прошипел, приоткрыв шафрановые глаза. — Гореть тебе в Огненной горе за такое… У Лэй дотянулся до нижней рубашки, шумно дыша. Тщательно вытирая густую жидкость с пальцев, думал, что не следовало так затягивать. “Раньше ведь помогало. И сейчас поможет.” — Тск. — натянув штаны, вставая. — Это нормально, я не должен чувствовать себя грязным. Это нормально. — убеждал чуть дрогнувшим голосом, промывая руки в ведре. — Лэй-эр не грязный. Не грязный. — шёпотом. — Уже давно не грязный. Вылив воду и устранив всякие следы, очистил себя ци, заодно высушив волосы и штаны. Постояв около окна, слушая непрекращающийся вой, выругался, закрывая: — Это всё из-за вас. — сощурился. — Невозможно сконцентрироваться. Кто вообще сможет заниматься подобными делами под собачий лай? По ночам спать надо, а не гавкать. — нарочито покачав головой, прикрыл за собой дверь. У Лэй обернулся и, заметив сидящего на скамейке, мгновенно изменился в лице. — Т-ТВОЕГО ЖЕ Д-ДЯДЮШКУ!! — заорал не своим голосом. — Т-ты почему не спишь?! Т-ты, т-ты же не был здесь всё время? Ши-гэ, скажи, что ты только что пришёл… Молю, Хэ Ши-гэ... — прошептал, прикрыв от стыда лицо рукой. Молча приблизившись, Хэ Ши убрал ладонь, смотря в испуганные глаза. Он дотронулся холодными пальцами до обжигающего запястья, опустив веки. У Лэй проклял девять поколений своих предков и заодно собак. — Как думаешь… — подняв обеспокоенный взгляд. — Как думаешь, если я волью ци в твои… открытые каналы, это избавит тебя от боли, Сяо Лэй? Моя ци… она очень холодная… она сможет тебе хотя бы немного помочь? — с надеждой, охрипше. — А? — Это ведь всё из-за меня. Сяо Лэй оказался отрезан от мира без возможности… — Тш-ш-ш. Хэ Ши-гэ, ты чего? — потерев в месте, где сердце собралось проделать дыру. — Ты здесь ни при чём. Это мой выбор. Хэ Ши виновато улыбнулся, усаживая на скамью и устраиваясь рядом. У Лэй захотел высвободить свою руку, но её лишь сильнее сжали. Неторопливо пройдясь по полуобнажённому телу, бессильно усмехнувшись, произнёс: — Я бы никогда не смог щеголять в такой холод в одних нижних штанах. Ты удивительный. У Лэй прикрыл на мгновение веки, чувствуя жгучий, ни с чем несравнимый стыд. — Будь Хэ Ши-гэ тепло, смог бы? — Откуда знаешь, что я настолько бесстыдный? — натянуто улыбаясь. — Ещё спрашиваешь?! — шутливо. — Испытывай я, словно меня кипятком поливают, не то что одежду сниму, Хэ Ши-гэ и кожу сдерёт… — таким же тихим шёпотом. — Моя рубашка порвалась. Я её сжёг. Поэтому в таком виде. — спокойно, смотря в пол. Хэ Ши вскинул брови. — Её ведь можно было зашить. — с укором и поглаживая нежно кожу, выпуская ледяную ци, желая хотя бы немного остудить. — Теперь нельзя. — обречённо выдохнул. — Стал бы я скрывать от тебя что-то серьёзное, да? — всматриваясь в напряжённые черты. Не поднимая взора, У Лэй нервно оскалился. — Лэй-эр. Хэ Ши обхватил дрожащую ладонь и, приложив к своей щеке, прошептал: — То, что ты делаешь – это не грязно. Не грязно. Молча усмехнувшись, У Лэй кивнул. — Молодой господин У, почему же вы не смотрите на меня? Не будьте таким отстранённым. Посмотрите. Вот же я. Совсем рядом. Посмотрите. — с мольбой. — Отпусти руку, Хэ Ши-гэ. — Ты смеешь указывать этому благодетельному господину Хэ? — опустившись на корточки и уложив подбородок на чужие колени, чтобы поймать взгляд, серьёзным тоном спросил. Хэ Ши надавил на пальцы У Лэя, поглаживая своё лицо его ладонью. — Хэ Ши-гэ, что ты задумал? — посмотрев таки. — Ничего. Почему молодой господин такого ужасного мнения обо мне? Разве я настолько корыстен в ваших пылающих огнём чистых глазах? — сжав свободной рукой ноги. — Когда благодетельный господин Хэ так ласков с молодым господином, это говорит лишь о том, что он что-то задумал. — вкрадчиво прошептал, блуждая по обеспокоенному лицу. — Обычно ты… не настолько ласков со мной. — Благодетельный господин Хэ хочет помочь молодому господину У. Он чувствует вину… очень сильную вину и обжигающую боль в сердце… Этот господин действительно слишком жесток, он не должен так поступать, и постарается быть мягче. — глухо и просяще. — Разве ты умеешь открывать меридианы? Хэ Ши отрицательно мотнул головой. — Я умею плести косички. — расплываясь в улыбке. У Лэй сощурился, хмыкнув. — Ты такой же лис, как и Сяо Хуэй. Вы два сговорившихся братца-лиса, решивших съесть ни в чём не повинную змею, да? Я это сразу же понял, увидев вас вместе. Хэ Ши искренне рассмеялся, пряча лицо в коленях. — Сяо Хуэй очень хороший. — пробурчал, снова посмотрев в шафрановые глаза. — Как и Лэй-эр… — Я знаю. — поглаживая нити и рассматривая, как плещутся чёрные воды в бездонных колодцах. — А что нам было делать, когда этот красный змей появился в холодной пустыне, в которой и есть толком нечего? А? Красный змей выглядел таким манящим, вкусным и тёплым, как и его яркие, тёплые, согревающие душу глаза! У нас не было выбора! — оправдываясь. — Змей оказался очень проницательным и сразу понял коварные замыслы, предупреждая, что он ядовит! Ему стало жаль их, ему не хотелось, чтобы два оголодавших лиса так глупо закончили свою жизнь! Серый и белый лис недолго совещались и всё-таки отказались от затеи полакомиться змеем, они пришли к выводу, что этот честный змей мог бы согревать их холодными ночами! Так они и стали одной семьёй! — радостно смеясь. У Лэй тепло улыбнулся, проигрывая чарам этого человека. — Что, господин Хэ снова хочет заключить сделку? Хэ Ши кивнул и, взяв ещё и вторую руку, приложил к другой половине лица. Обсидиановые омуты вновь наполнились влагой. — Только в этот раз ты сначала заплетёшь косичку. — наклонившись, безоговорочно прошипел. Хэ Ши снова кивнул. Растянутые уголки губ дрогнули. — Лэй-эр, пообещай мне кое-что. — Ши-гэ, я буду защищать твоего лиса, не нужно мне напоминать. Это не только твоё желание, но и моё. — отстраняясь. — Я буду защищать и лиса, и коршуна, и дракона, я могу защищать вас всех. Не зря же мой тотем имеет защитный элемент, да? Мой золотистый змей будет защищать вас всех. Любого. Я буду делать всё для Хэ Ши-гэ. Тебе не нужно этого говорить… Я ведь… немного, но научился читать тебя. Я буду стараться ещё больше. Правда. Ши-гэ, постараемся вместе, а? Давай постараемся, Хэ Ши-гэ? — горько улыбаясь. Сглотнув, проталкивая свербящий в горле ком, Хэ Ши закивал. — Лэй-эр, если подобное повторится, я могу тебе помочь. У этого господина Хэ есть способ помочь тебе. И я… я готов это сделать. Забрать то, чего в твоём теле в избытке, понимаешь? — нахмурившись. — Лэй-эр, никогда не подвергай себя опасности. Пообещай, что обратишься ко мне, хорошо? Если Лэй-эр почувствует малейшее недомогание, не доводи до того, что случилось сегодня. Просто скажи мне. Скажи: "Хэ Ши-гэ, ты мне нужен." Хэ Ши-гэ поможет. Лэй-эр мне очень важен… Он встал и, сняв с себя халат У Лэя, накинул на голые плечи. После их поглаживая, Хэ Ши прошептал ломким, севшим голосом: — Не подвергай себя опасности из-за меня, пожалуйста. Лэй-эр. Прошу. — прикрыв рот ладонью, пытаясь справиться с разъедающими внутренности эмоциями. — Только не подвергай себя опасности. Я же не выдержу. Лэй-эр, я не выдержу. Не скрывай. У Лэй заторможено кивнул. Хэ Ши вымученно улыбнулся. Он поспешил сменить тему, заметив мыслительный процесс. — Две косички. Я заплету тебе две косички. — прочистив горло. — Почему мне две? — поднявшись. — Могу сделать, как и у меня. — перебирая мягкий шёлк. — У Лэй-эра очень красивые и длинные волосы, давай сделаем тебе так же, как и у этого господина? — с надеждой во взгляде. — Ты будешь выглядеть, как король змей! — Не надо. — задумчиво. Хэ Ши удивился, а затем нахмурился. — Почему? Тебе не нравится, как это выглядит? — Этот молодой господин всё ещё помнит недельные вопли Сяо Сяо, когда ты сделал ему то же самое. — отрицательно качая и пытаясь поймать убегающую мысль. “Сяо Сяо.” У Лэй вдруг сощурился, разглядывая бледное лицо и свисающие со съехавшего вниз пучка, вьющиеся чёрные пряди.                                        *** — А ну-ка иди сюда! — нетерпеливо шикнул, поманив. — Я? — Иди сюда, черепаха! Пока Ши-гэ не вернулся! — расслабленно лёжа на диване. У Лэй отодвинулся на пару цуней подальше. — … — Блядь. Ближе иди. Я чё укушу тебя, что ли? У Лэй поднёс чарку к губам, не сдвинувшись с места. — Айщ! — рявкнул. Ляо Сяо поднялся и, налив вина, притянул мужчину за шею, усаживая рядом. — Я тебе скажу один секрет маленький, только не говори, что это я сказал, понял? Скажи, что сам додумался своим умом. — побарабанив пальцами по лбу. — Если я узнаю, что ты меня сдал, я тебе… ну ты понял. Пиздец тебе короче будет. — по злобному рассмеявшись. У Лэй обречённо прикрыл веки, наперёд зная, что тот просто так ничего не скажет. Ляо Сяо постучал ему по голове пустым кувшином, хмыкнув и будто прочитав мысли, сказал: — Я тут подумал, сам думай. Я тебе загадку загадаю. Будет нечестно по отношению к Ши-гэ, если я так просто тебе всё расскажу. — Опять загадку? — раздражённо цыкнув языком. — Невидимая снаружи, но такая ощутимая внутри. Что является и благословением и проклятьем? Что тебя отличает от других? Подумай своей красной умной головушкой. Ответ и является тем, что требуется моему Ши-гэ. — Аппетит? В карих глазах стало читаться неприкрытое ничем презрение, смешанное с осуждением. — Любовь? Сощурившись, Ляо Сяо начал искать что потяжелее кувшина. — Моя красота? — прыснув. Не оценив чужого веселья, Ляо Сяо наигранно рассмеялся, смотря при этом убийственно-критичным взглядом. — Мои волосы? Мужчина потянулся к стулу, заскрежетав от злости зубами. Засмеявшись, У Лэй преградил путь рукой. — Бля, ты серьёзно? Твои волосы и красота – твоё проклятье? Зачем они Ши-гэ? Он что, вместо лапши их есть будет? Они невидимые снаружи, но такие ощутимые внутри? Ты иногда… — процедил, скривившись. У Лэй насупился, решая больше не злить этого человека, и отнёсся к вопросу серьёзно. — Ци? — пришёл к выводу. Ляо Сяо посмотрел на него с выражением "тебе уже ничего не поможет", ободряюще похлопав сам себя по плечу. — Видимо, этот Ляо переоценил твои возможности. — элегантно задрав голову, выпивая вино. Двойное веко непроизвольно дёрнулось несколько раз, он с грустью вздохнул. — Ши-гэ-э-э! — повысив голос. — Готовь на две порции меньше! — Почему? — донеслось обеспокоенное. Ляо Сяо вздохнул ещё раз. — Сейчас придёт. — надменно взирая. — Нормально сядь, ты чё развалился? — пнув по коленке. — … Спустя минуту в комнату вошёл потерянный Хэ Ши, вытирая слёзы рукавом. Держа нож и недочищенный лук, расстроенно спросил: — Лэй-эр уже ушёл? Ляо Сяо кашлянул. — Лэй-эр не ушёл. — сказал У Лэй. — О. — с облегчением, проморгавшись. — Почему тогда меньше? — непонимающе. — Просто этот человек изъявил желание питаться сегодня собственными волосами. Вряд ли он после этого сможет ещё куда-то идти. Ляо Сяо выпнул У Лэя с дивана. — Иди и помоги Ши-гэ почистить и нарезать лук, чё ты сидишь? Тебе все прислуживать что ли должны? Иди чисть лук и рыдай над собственной участью, проклиная свои мозги! Осёл красноволосый! — последнее выплюнув одними губами.  Широко улыбаясь, Хэ Ши всучил мужчине нож и лук. Он подошёл к Ляо Сяо и, потрепав того по макушке, прищурился: — Ай, господин, почему вы такой колючий? — А какого органа для совокупления он шляется с утра по чужим домам?! — Я пришёл в обед! — уже с кухни. — Просыпаться надо раньше! Тем более уже вечер! И Ши-гэ сам сказал мне сегодня прийти! Кто, если не я, отнесёт Его Высочеству еду? Может, ты? — А может и я! Не подслушивай и думай над загадкой! Иначе будешь есть волосы! Клянусь, я заставлю тебя съесть собственные волосы! Можно я отрежу волосы этому человеку и заставлю съесть их вместо лапши? — обратился к мимо проходящему Дун Фэну.                                     *** Хэ Ши обиженно насупился. — Он шутил ведь... — ощупывая покрасневшие уголки глаз. “Серьёзно?” — Ши-гэ… — протяжно прошипел с интонацией, будто познал тайну мироздания. — Ши-гэ, ты это серьёзно? — неверяще растягивая слова и скалясь. Хэ Ши сделал вид, что вопрос был задан не ему. — Зачем тогда всегда просишь, если тебе не нравится… — Я могу рассказать Сяо Хуэю? Хэ Ши посмотрел на него настолько убийственно, что вопрос отпал сам собой. У Лэй улыбнулся ещё шире, думая, что этот человек может выглядеть королём змей даже с настолько растрёпанной причёской. — Мне нравится. Но знаешь, что мне нравится больше всего? Хэ Ши чуть наклонился и, потянувшись к поясу, принялся запахивать его халат. У Лэй приблизился, прошептав на ухо два слова. Хэ Ши поднял глубокий взгляд. — Иди давай. — Даже пинка не отвесишь? — удивлённо. — Тебе что, уже полюбились мои пинки? — подозрительно прищурившись, туго затягивая. У Лэй прыснул. Приобняв мужчину за плечи, направил к выходу. — А если да, что, больше не видать мне никаких пинков? Ты и этого меня лишишь? Хэ Ши скосил взор. Коварно улыбнувшись, успокаивающе провёл ладонью по спине. — Две косички. — будто напутствуя. У Лэй кивнул, соглашаясь. Худая рука медленно спустилась ниже, оставив лёгкий шлепок, на что У Лэй подался к чужому лицу, клацнув зубами и щурясь в улыбке. — Извращенец. — прошептал Хэ Ши, отстраняясь от скалящегося змея. Он дождался, пока тот расслабится, и ударил сильнее. — Ши-гэ! — Что такое? — неумело скрывая улыбку. — Хватит бить меня по заднице! — Тебя кто-то ударил по заднице? — Иди вперёд, Ши-гэ! — Такая упругая. — шёпотом. Хэ Ши шлёпнул ещё раз. — ШИ-ГЭ! — Тск. Какой молодой господин У нежный. — наигранно недовольно. — Иди вперёд! — Можно ещё? Оказывается это даже лучше, чем пинки. — Ши-гэ! — беспомощно. — Ты издеваешься? — прикрывая руками. — Когда это я издевался над тобой? — Иди вперёд! — Почему нет, Лэй-эр? Ну почему нельзя? Как ты смеешь мне отказывать? — просящим голосом.                                           *** Закутавшись в одну из шкур, Хэ Ши увлечённо следил за рукой, что вырисовывала на холсте чёткие линии. Просторная в длине, но узкая в ширине слабо заставленная комната освещалась барьером и несколькими свечами. На столике, разделяющем кровати, стояло два железных чайника и три глубокие пиалы. Подняв взгляд на сосредоточенный профиль, думал, что У Лэй выглядит сейчас особенно серьёзным и захваченным. Алая нить затерялась в багряных волосах и была почти незаметной, скрепляя пару начинающихся у висков косичек, уходящих в высокий строгий пучок. Хэ Ши провёл по оголённому участку кожи на шее, ощущая прохладу. Он поправил ворот плотного, тёмно-зелёного халата, разглаживая. Уголки бледных губ растянулись в облегчённую улыбку. — Ши-гэ, спать не собираешься? — шёпотом. — А ты? У Лэй макнул кисть в тушь и, немного отстранившись, произнёс: — Не планирую. Мне надо закончить. Хэ Ши задумчиво посмотрел на спящего совсем рядом Фэн Хуэя, затем вновь на холст. — Похож ведь? Хэ Ши наклонился. Рассматривая пронизывающий взгляд из под полуприкрытых век и жёсткую, но в то же время мягкую ухмылку, нахмурился. Даже глядя на не полностью законченную работу, уже сейчас можно отследить характер изображённого на ней человека. — Смотря на этот пробирающий до костей взгляд, хочется опустить голову и попросить пощады. — прошептал. — Но… — Но этот сукин сын не знает такого слова. — прервал У Лэй. — Не говори так. Но… тело не слушается, потому что внутри только желание любоваться этой редкой, одурманивающей красотой. Даже если подобная вольность будет стоить жизни, ты попадаешь в ловушку этих тёмно-карих глаз, и оторваться уже не в силах. Его красота она… очень величава… У тебя действительно получилось передать её. Она не похожа ни на какую ранее встреченную мной. Эта жёсткость хорошо скрыта его мягкостью. Она настолько затерялась в плавности черт, что так сразу и не увидишь. Я обманулся этой показной мягкостью, потому что никогда и не разговаривал с ним. Смотрел лишь издалека… я не замечал многого. У Лэй изумлённо улыбнулся, он кивнул, соглашаясь. — Я давно хотел написать его, но не удавалось выкроить время. Да и подручных материалов не было. Фэн Хуэй зашевелился, скидывая одеяло, поэтому Хэ Ши прислонил палец к губам. — Всё. Тише. — говоря скорее для себя. У Лэй снова кивнул. Хэ Ши следил за кропотливой работой, осознавая, что лишь с помощью туши и нескольких кистей получилось не только передать характер и внешность… У Лэй будто мог отражать с помощью малейших деталей чужой внутренний мир, который разглядеть в повседневной жизни не так то просто. Он решил дополнить: — Такого человека хочется слушаться. — очень тихо сказал. — Хочется стать тем, кто сможет пробить его крепкий панцирь, в который он загнал себя. У Лэй хмыкнул. — Кстати, на мне не работает его гипноз. — О? — Подчинение. — Почему? — Хэ Ши-гэ, пока ты не сказал, что у него есть подобная способность, я не обращал внимания, но каждое слово Сяо Хуэя, обращённое к другим, пропитано его внутренней силой. Так как я обмениваюсь с ним периодически ци, его защитный барьер для меня истончился. Всё дело в стихийном воплощении Сяо Хуэя. Я чувствую давление, но лишь давление, которое с лёгкостью подавляется моей защитой. У меня нет желания подчиняться. — Так и другие смогут? — Кто знает… — Моё желание ему подчиняться не связано с его внутренней силой. — обиженно. У Лэй оторвался от своего занятия и посмотрел на Хэ Ши с какой-то иронией. Взгляд Хэ Ши заострился. — Это моё желание. — всё тем же тоном. — Спать ложись. — Моё. — с вызовом. — Я и не спорю. — успокаивающе. Хэ Ши планировал сидеть до утра, но спустя полчаса сонливость всё-таки одолела, навалившись тяжестью на веки. У Лэй заметил, что тот собрался сбежать на другую кровать. — Куда? Ложись рядом. — С чего это… — заторможено удивившись. — Я не планирую спать, кто будет охранять его сон от кошмаров? — … — Это не так работает. — уверенно сказал, садясь обратно. У Лэй хмыкнул. — Ну, если хочешь, можешь оставить этого лиса сегодня одного. — … — Наедине с кошмарами. — устрашающе округлив глаза. Хэ Ши фыркнул. — Мне кажется, я больше не могу быть с тобой мягким. У Лэй пожал плечами, особо и не надеясь на прежние слова. Хэ Ши тяжело вздохнул и, соорудив откинутым одеялом небольшое разделение, аккуратно лёг, свернувшись в клубок. У Лэй дождался, пока чужое дыхание станет почти неслышным, и без всякого стыда вытащил мягкую преграду, усмехнувшись. — Кто тебе сказал, что змей честный, а? — шёпотом. — Какой же вы всё-таки наивный, господин Лис. Разве же в вашей семье коварных лисов, смог бы выжить один честный змей? — протирая кисть.                                       *** Ши Сянь носился по кухне из угла в угол, через раз комментируя свои действия ругательствами, как он думал, понятными только ему. Зачерпнув ложкой бульона, долго принюхивался. На его лице отразилась мука. Чёрные брови нахмурились. Он почти решился попробовать, но вдруг вспомнил, что всё равно ни черта не почувствует. Юноша добавил ещё несколько щепоток подходящих, по его мнению, трав, и всё-таки немного соли. — Сянь Хэ, успокойся уже. Придвинув стул и опустив на тот колено, Ши Сянь принялся наблюдать, подперев щёку ладонью. — Ты любовное зелье, что ли, варишь? Ши Сянь посмотрел на Чжао Фухуа с осуждением. Мужчина не спеша фаршировал говяжьи потроха и совершенно не чувствовал себя тем, кого стоит осуждать. — Дядя. — Слушаю. — Сянь-Сянь вкусно готовит? Засунув в рот небольшой кусочек мяса и покосившись на плотно сложенные контейнеры, Чжао Фухуа задумчиво почесал подбородок мизинцем. — Нормально. — расплывчато ответил. — А что? — внимательно подмечая сменяющие друг друга эмоции этой взволнованной липучки. — Вдруг булочки получились невкусные? — страдальчески прикрыв веки. — Почему они могут получиться невкусными? — Потому что Сянь-Сянь их никогда не готовил. Чжао Фухуа прочистил горло. — Дядя, вдруг мясо окажется недостаточно нежным и насыщенным? Вдруг я добавил слишком много уксуса? — … — Вдруг соус окажется недостаточно кислым? Чжао Фухуа втянул носом воздуха, сузив глаза. — Вдруг побеги бамбука будут слишком жёсткими? Мужчина вскинул брови, потирая переносицу. — Вдруг я добавил слишком мало специй, и тофу окажется недостаточно острым? — … — Вдруг он будет безвкусным, дядя? Вдруг цыплёнок получился недостаточно жгучим и хрустящим? Вдруг не понравится? — Что мне делать, если мясные тефтели, будут слишком острыми? — с тревогой. Чжао Фухуа отвёл взгляд. — Дядя… — голосом обречённого человека. — Сянь Хэ? — не менее обречённо. Мужчина от горя затолкал в рот две ложки жареных грибов. — Рис. — с болью процедил. — Рис? — пробурчал с набитым ртом. — Вдруг рис, что я сварил, покажется недостаточно липким? — вымученно натягивая уголки губ в улыбку, нервно прыснув. Отодвинув с грохотом стул, он поднялся и медленно подошёл к юноше, вытирая руки. Облокотившись на поверхность для готовки, аккуратным движением притянул к себе. Ши Сянь уткнулся лицом в тёмно-бордовые одежды, прячась. Поглаживая по напряжённой спине и чувствуя, как стучит от страха чужое сердце, смотрел перед собой горестно, переняв нервное настроение. Обхватив щёки ладонями и чуть приподняв, заглянул в обсидиановые глаза, долго рассматривая. Ши Сянь сжал губы и, всё время отводя стыдливый взгляд, пытался сдержать слёзы. Всматриваясь и хмурясь, Чжао Фухуа покачал головой. Юноша сморгнул слезу, рассмеявшись смехом, от которого у мужчины заболело сердце. — Ши Сянь Хэ, не могу поверить... — утирая влагу. “Ты ведь не моего осуждения боишься?” “Разве твой дядя тебя когда-нибудь осудит? А? Разве когда-нибудь он тебя осудит? Да как я посмею?” — Сянь-Сянь… Ши Сянь отрицательно замотал головой. — Сянь. Сянь. Ши Сянь снова рассмеялся, под конец всхлипнув. Чжао Фухуа кивнул. — Она пришла к тебе. Ши Сянь замотал головой с удвоенной силой, уже не сдерживая приглушённого хныканья. — Она уже в твоём сердце. Ши Сянь сжал тёмно-бордовые одежды, ударяясь лбом о плечо. — Да, Сянь Хэ, да. Бедное дитя. — взволнованно. — Сянь Хэ боится, что это не взаимно? Утерев слёзы и, отстранившись, Ши Сянь зачерпнул бульон, поднеся ложку к сомкнутым губам. — … — Достаточно соли, дядя? Попробовав, мужчина кивнул. — Ничего не получится. — Почему? — притягивая к себе спиной, укладывая подбородок на поникшее плечо. — Ничего никогда не получится. — прошептал, ощущая закручивающую в спираль его внутренности боль. — Разве уже не получилось? — Не получится, дядя. — Сянь-Сянь, зачем терзаешь своё сердце? — Мне больно. — тихо сказал, глядя в пол. — Очень больно. Почему эти чувства доставляют мне боль? Почему я их вообще чувствую? Зачем? Ничего ведь не получится. Я ведь знаю. — А разве можно любить по-другому? — дрогнув. — Нельзя? — расстроенно. — Я не знаю. — опустив взгляд. — Не знаю. Разве можно приказывать своему сердцу? Даже попытайся ты их сдержать, те будут сильнее разъедать изнутри, принося ещё больше страданий. Сянь-Сянь… ты незаметно впускаешь её с мимолётным взглядом, улыбкой, касанием… брошенной вскользь фразой… невозможно знать наперёд, к чему же это приведёт. Можно лишь предполагать. Да даже если тебе будет известно, что та окажется не сладкой, липкой и тягучей, словно мёд, а вязкой, маслянистой и резкой, будто смола, разве же ты уже сможешь отказаться? Как отказаться от чувств, когда твоё сердце измазали ими, пропитывая и изнутри, и снаружи? Сянь Хэ, если не хочешь отпускать, зачем издеваться над собой? Первая влюблённость приносит много боли. Твой дядя мог бы сказать, что это не всегда перерастает в нечто большее и серьёзное, но я ведь знаю, если кто-то попадёт в сердце такой липучки, как ты, разве же он сможет выбраться? Ши Сянь повернулся и посмотрел в миндалевидные глаза. — Не обязательно обрывать то, что ещё не успело завязаться, Сянь-Сянь. — кивнув. — Ты ведь всё равно продолжишь хранить их в своём сердце. Каким бы исход ни был… Сянь Хэ ведь… Чжао Фухуа расплёл одну косу. Вложив алую нить в тёплую ладонь, с улыбкой произнёс: — Если для тебя так важны переплетённые нити, завяжи их сам. — Почему вы это делаете? — переведя взор на свою ладонь. — Разве плохо, если рядом с тобой появился человек, которого ты не боишься? — Но я не боюсь людей. — неуверенно. — Хорошо. Не боишься. — мягко соглашаясь.                                          *** У Лэй сидел на крыльце в не очень толстой меховой накидке, впервые чувствуя лёгкий холод. Огненная ци будто впала в спячку, отдав свои владения вязкой, ледяной жидкости. Он вздохнул, раздумывая над увиденным и стирая засохшую тушь с пальцев, смотря на прикрытый прутьями колодец. Дверь открылась. Послышались медленные шаги всё ещё не до конца проснувшегося человека. Фэн Хуэй сел рядом, завалившись всем весом на его плечо, закрывая глаза. — Куда ходил? — Умываться, куда ещё можно ходить с утра. — Рано. Поспал бы ещё, раз не выспался. — Я проснулся, чтобы проверить Ши Сяня и того мудака. — Мудака? — Аоки. — презрительно. — Почему мудак? — Потому что бесит меня. — Почему бесит? — Потому что ошивается рядом с Ши Сянем. Я всё ещё помню, каким он был маленьким. А теперь рядом с ним ошивается какой-то мудак. Любому станет понятно, что у него на уме. — злобным голосом. — Прикрывается своим прошлым, желая вызвать ещё больше доверия? — Будь вежливее. Он всё-таки старше. — Я похож на такого человека, который будет вежлив с тем, кто меня бесит? Да будь ему сто лет, для меня он будет столетним мудаком. — едко. У Лэй горестно вздохнул. — Сянь-Сянь в доме с дядей. Конец жары… — с иронией. — Уже сегодня. — Уже? За несколько часов две недели прошло? — Получается. Ши-гэ ещё спит? — Спит. — Тоже иди. Я разбужу если что. — А ты спал? — Недолго подремал. Фэн Хуэй выпрямился. У Лэй перевёл задумчивый взгляд с колодца на мужчину. — Когда ты успел обзавестись косичками… — … Фэн Хуэй прищурился и потянулся к высокому пучку, делая вид, что собрался всё испортить. У Лэй ударил его по рукам. Фэн Хуэй фыркнул, смотря на него, как на предателя, но У Лэй лишь укоризненно поцокал языком, качая головой и накидывая капюшон. — Сегодня пойдем на пристань. — поднимаясь. — Или куда там. У Ши-гэ надо спросить. — О. Фэн Хуэй остался сидеть, всё ещё загружаясь после сна. — У тебя ведь есть план? — Конечно. — И какой? — Я ещё не думал. — … — Ты хорошо знаешь Сяо Фэна? — Дун Фэна? Не особо. — Почему? — Не знаю… просто не знаю. А что? Фэн Хуэй отрицательно покачал. — Просто спросил. — Ты ещё не разговаривал с Жун Хуа? — А тебе какое дело? — проводя по снегу, собирая. — Большое. — Если ты решил, что мы стали с тобой друзьями после произошедшего, то мне тебя жаль. — он встал. — Я не собираюсь тебе ничего рассказывать. Можешь не ждать. — фальшиво улыбаясь. Нахмурившись, У Лэй забрал протягиваемый ему снежок. — Разве я не твой гэ? Ты мой младший, а я твой старший. Имею право знать. — … Фэн Хуэй опустил взгляд ниже, хмыкнув. — Кто он? — Где? — Это ведь твоя работа? Мужчина, которого ты написал, кто это?                                     *** Ши Сянь прикрыл глаза, в очередной раз вздыхая. Тонкая кисточка в руке Чжао Фухуа вырисовывала на бледной коже плавные линии белой киноварью, он поморщился от щекочущего ощущения. — Зачем мне на лбу тотем? — Надо так. — А себе нарисуете? — Нет. — А что вы рисуете? — Секрет. — … — Я же потом всё равно увижу. — недовольно. — Тем более. Не болтай. Ши Сянь нахмурил брови. — Когда мы уже пойдем? — нетерпеливо. — Когда я приведу тебя в подходящий для сегодняшнего дня вид. — А что сегодня за день? — День рождения одного человека. — О? — Он оказал Северу огромную помощь однажды. Поэтому в этот день каждый северянин должен чтить его память. — О! Мой отец тоже родился в этот день! Чжао Фухуа кивнул. — Ты помнишь, как он выглядит? — Нет! Я его никогда не видел. — расстроенным голосом. Мужчина отстранился и, макнув кисть в чёрную киноварь, нанёс завершающие штрихи. — А почему вы только сегодня мне сказали об этом… я не знал… — Как это не знал? Каждый год дядя готовил тебе булочки три дня подряд. Как ты не знал? — Дядя… — с укором. — Как я должен был догадаться, если в одном из трёх дней был мой день рождения? — Сянь-Сянь только в этом году захотел покидать дом, разве раньше ты не боялся других людей? Поэтому я тебя не брал. В этот день мы устраиваем небольшое празднество, ничего особенного. — Говорю же… не боялся… — настороженно. — Хорошо. Тогда ты просто не хотел ни с кем видеться. — Я и сейчас не хочу. Ну… не со всеми. — блеснув двумя острыми клычками. — … — Сянь-Сянь, в одиночку не ходи, ладно? Всегда будь с кем-то. Ши Сянь закивал. — Хочешь, замажем твои нити? — Зачем? Мужчина многозначительно прочистил горло. — Я не собираюсь ничего показывать. — Ты ещё не показывал? — наигранно удивлённо. Ши Сянь покачал головой. — Почему? — Зачем… — Сянь Хэ думает, что это может оттолкнуть?  — Оттолкнуть?! — распахнув веки. Чжао Фухуа прикусил язык и отвесил себе мысленно пинков. — Не слушай этого старика. У меня уже маразм. — Но вы молод… Вы всегда говорите слушаться вас… — с мрачным выражением на лице. — Как это может оттолкнуть... — Я только выгляжу так, на самом деле я упёртый старый баран. — невозмутимо. — Вам чуть больше тридцати. — … — В два раза больше, чем тебе. — Всего-то. Мой đùi de šherda намного старше вас. И он не старик. — кивая. Чжао Фухуа потрепал по распущенным волосам. Молча забрав киноварь и кисти, отправился в другую комнату. Ши Сянь провёл по щеке, чувствуя на кончиках пальцев шероховатость. Он посмотрел на приготовленные одежды. — Слишком светлые. — недовольно пробурчал. — Я не ношу такой цвет. — ещё более недовольно. Юноша взял зеркало и, зажмурившись, поднёс к лицу. Веки спустя минуту приоткрылись. — Hařha! — в два непроглядных колодца будто бросили полыхающие факелы. — Țòršhý! — он поднялся, побежав, но споткнулся о нагромождённые шкуры, падая. — Сянь-Сянь… — беспомощно. Держась за разбитый нос, Ши Сянь радостно воскликнул: — Паук! — Ну не совсем паук… — Паук! — расплываясь в очаровательной улыбке. Чжао Фухуа присел, вытерев платком тёмную каплю крови. — Если будут спрашивать, скажи, что твоё слияние завершится через несколько дней. Ши Сянь повалил на себя мужчину и, выцепив  графитовую прядку, оставил на ней поцелуй. Чжао Фухуа улыбнулся, проделав то же действие. Но, решив, что этого недостаточно, усыпал всю чёрную макушку поцелуями. Ши Сянь крепко прижался, желая почти раздавить, радостно смеясь. — Дядя, это паук!                                      *** Фэн Хуэй проснулся из-за того, что к нему прижималось что-то горячее и тяжёлое. Перед глазами тут же предстала скалящаяся гадюка. Он раздражённо процедил: — Тебе жить надоело?! — оборачиваясь и занеся руку для удара. Мужчина вскинул брови, когда вместо гадюки увидел алую макушку. “Это ещё что такое…” — отцепляя со своего пояса. — С ума сойти. — садясь. Он потрогал горячий лоб и щёки. Приблизившись, долго рассматривал губы, прислушиваясь к равномерности дыхания. — Вроде не болеет?.. — шёпотом. Фэн Хуэй прикрыл веки, помассировав пальцами виски. Голова почему-то раскалывалась от тупой, постукивающей боли.  Вытянувшись и окинув комнату, пришёл к выводу, что ни черта не понимает. Не глядя взяв пиалу, сделал глоток. Он скривился, выпрыснув горечь перед собой. Поднявшись, собрался идти на поиски гадюки. — Да бля… Какого хуя... — запнулся, скривившись от шума в ушах, поймав и установив обратно чуть не упавшую подставку, обернулся на шорох. — …ты здесь делаешь… Хэ Ши, выпрямив ногу и притянув к себе его подушку, уложил на ту голову, обнимая. Фэн Хуэй незаметно для себя улыбнулся. Прищурившись, вернул взгляд на холст. — А это ещё кто… Непроницаемо рассматривая пару минут, почувствовал себя неуютно под тяжёлым взглядом. “Странно.” Лиловые губы изогнулись в ухмылке. Он мысленно присвистнул. С лёгкостью исключив родственников и знакомых, остановился, как ему показалось, на более достоверном и подходящем выводе. “Неужели, говоря о человеке, что изменил твою жизнь на до и после, ты имел в виду…” “Выглядит конечно сексуально, но… но… как-то слишком… слишком властолюбиво. Для твоего характера… не подходит.” Он кивнул. “Пиздец у тебя вкусы, Лэй-гэ.”                                        *** — Что значит "кто это"? — Это он? — подмигнув. — Он? — Просто если у этого человека такой же характер, как и тот, что ты хотел передать, мне тебя жаль. — Чего? — Я не думал, что тебе нравятся мужчины. Тем более ты сам сказал, что они тебя не привлекают. У Лэй вскинул брови. — Нет, ну, я конечно подумывал… иногда… — кашлянув. — Иногда ты ведёшь себя очень странно… теперь всё встаёт на свои места. Собралась компания… ха-ха. Колыхающееся пламя в шафрановых глазах заледенело. — Ладно, желаю тебе удачи. — похлопав по плечу, напутствуя. — Ты уж постарайся. Лэй-гэ оказывается нравится что-то… такое. Я думал там… нежная красавица, пленившая тебя своей мягкостью и лаской. Ну или… например, как твоя невестка, "дьяволица", что обольстила, заманив в плен. — завершая каждое предложение подмигиванием. — Но, чтобы у тебя были настолько извращённые вкусы. — он хохотнул. — Сяо Хуэй… Приложив палец к губам, Фэн Хуэй покачал головой. — У меня конечно тоже бы сердечко или то, что пониже, дрогнуло, увидь я такого, так что твой младший брат тебя понимает. Можно сказать, "стали ближе"? Он откровенно сдерживал смех, но, глядя на то, как зеленеет чужое лицо, это действие оказалось трудновыполнимым. У Лэй смотрел на него настолько убийственно, что Фэн Хуэй ощутил себя наконец чуточку лучше. Даже боль в голове прошла. Видя такое лицо, он действительно начинает чувствовать себя лучше. — Я ухожу. — дерзко и подняв руки. — Ухожу. — контролируя себя настолько, насколько это возможно. — Только забери своего хозяина, а то я не смогу уснуть. — бросил, захлопывая дверь, закашливаясь в лающем смехе, превратившись в один момент из лиса в шакала. — Что это было? Спустя полминуты Фэн Хуэй вернулся и поставил холст, прочистив горло. — Вот. Можешь… кхе-кхе… пока сходить куда-нибудь. — озорно подмигнув. — Расслабиться. Если Ши-гэ проснётся, я его задержу до твоего возвращения. Фэн Хуэй перевёл медленный взор на гадюку и, крепко стиснув зубы, стараясь сдержать рвущийся наружу смех, удалился, повторив прежний опыт, громко кашляя и лая. — Что ты за человек вообще? Как тебя понять?  Через пять минут история с дверью повторилась и та приоткрылась на пол цуня.  У Лэй встретил подсматривающий за ним лисий глаз. Фэн Хуэй издал странный фыркающий звук, вновь закрывая. — Я тебе сейчас девять хвостов пририсую, ты понял?!                                      *** Задумчивый Хэ Ши осторожно расчёсывал волосы У Лэя. Он решил спросить: — Что за коршун и дракон? — Ты?.. — Почему? — Когда злишься, похож на хищную птицу. — О. А дракон? — Сяо Хуэй тебя так называет. Иногда. Лис охотится на дракона. — А коршун за змеем? — Скорее наоборот. — Не получится змею съесть такую птицу. — А лису, значит, получится? — И ему не получится. Коршун останется несъеденным. Как и дракон. — А если змей и лис объединятся в охоте на коршуна? — Зачем ему коршун, если он нацелен на дракона? Он ни за что не объединится. — Если съешь коршуна, заберёшь его силу, может и на дракона хватит. — Не хватит. Не поверит. — Тогда надо найти ещё одного дракона и приставить его к тому, на кого нацелился лис. — Зачем? — Чтобы лис от безысходности пошёл со змеем на коршуна. — А что с драконом? Лис его так никогда и не получит? — Лис может получить всё, а вот змей не может. — Почему не может? — Потому что его могут съесть и лис, и коршун, объединившись. Лис слишком хитрый. — Мы о чём вообще разговариваем? — Просто болтаем. — О. Может, тогда змею стоит найти себе другого союзника? — Зачем? — Чтобы ему удалось завершить охоту. — Дракона? Тогда другой дракон останется без защиты. — В таком случае змею не остаётся ничего, кроме отступления. — Ни за что. — Пусть найдёт добычу поменьше. — Но змей хочет коршуна. — А чего хочет коршун? — А коршун хочет и лиса, и змея, и дракона. — Какого дракона? — Того, которого приставили. — Ну и аппетиты. У него тоже ничего не получится. — Получится. — Каким образом? — Стоит только коршуну объединиться со змеем. — Тогда змей съест коршуна. — Если змей съест коршуна, его душа вольётся в тело дракона, и он сможет наконец получить другого дракона. — А лис? — А лис… не знает, что его хотят. Теперь ему не остаётся ничего, кроме как объединиться со змеем, что стал сильнее, съев коршуна. Змей и лис съедят дракона. — Но им придётся убить другого? — Если они убьют другого, разъярённый коршун в теле дракона съест самого себя. Их охота будет обречена на провал. — И что же делать? — Теперь таки, змею и нужен союзник в лице дракона. — Чего добивается этот целеустремлённый змей? — Сердца коршуна? — А зачем он его съел? — А как ещё добраться до сердца? — Змею стоит подтянуть свои навыки в познании. Что он может дать другому дракону? — А чего он хочет? Думаю, тоже хочет дракона. — А как же коршун? — А коршун и есть дракон. — Ерунда какая-то. Слишком много связей. Что они все зациклились на этом драконе? У них не получится поделить свою добычу. Кто захочет смириться с какой-то частью, разве жадность не возобладает? Они передерутся все. Пусть лучше змей останется с лисом. — Жадный только лис. О какой части речь? Каждый получит полноценного дракона. — А змей, значит, не жадный? — Змей нет. Змею нужен коршун. Ему нужен лишь коршун, что в теле дракона. А лису нужен только дракон. Что ещё за "пусть"? — Чертовщина какая-то. С чего взял, что другой дракон не жадный? — Сделал ставку на его разумность. — И что же делать? Ты смотришь на лиса со своей позиции. Он не захочет делить с тобой дракона, даже если тебе нужен лишь коршун в его теле. — Змею стоит усмирить чужую жадность. — Лис слишком непокорный. — Змей тоже упрямый. — Не получится. — Получится. — Как ни посмотри, не получится. — А ты посмотри так, чтобы получилось. — Это не так работает. — Заработает. — Упрямство не всегда означает победу. — Замолчи, Ши-гэ, последнее слово за мной. Говорю, получится. — … — Ты как посмел меня затыкать? — больно дёрнув одну прядку. — …