Арка 2. Глава 30. Иори.
16 июня 2023 г., 20:51
— Скучал по мне? — шёпотом спросил, поглаживая мягкую шерсть двумя пальцами.
Ши Сянь сидел на полу у кресла, запрокинув слегка на то голову.
— Почему молчишь? Разговаривать не умеешь? Неужели не можешь сказать: "да, скучал!" Почему так смотришь? — заглядывая в глаза. — Сянь-Сянь обидел тебя? Ты ждал меня вчера, а я не пришёл, поэтому ты меня укусил? Зачем кусаешься? Разве я выгляжу таким вкусным? Дядя говорит, во мне одни кости и заставляет есть мясо… Зачем тебе кости?
Он вздохнул, притянув ногу.
— Я тебя понимаю. Я бы тоже расстроился. Что за взгляд? Хочешь сказать, тебе не стыдно? Хоть ты и маленький, но твои острые клыки прокусили меня насквозь! У меня до сих пор болит рука, хоть ничего не видно! Что, если бы я заляпал свои одежды в крови? Я не уверен, что у меня получилось бы очистить их ци. — смотря на бледно-сиреневую ткань штанов. — Ты видишь, какие они светлые? Это не чёрные, на которых не видно! А если бы кто-нибудь увидел? А? Что мне говорить? Я тебе настолько не нравлюсь? Почему я никому не нравлюсь? Что я вам всем сделал? — шмыгнув носом. — Вот что я тебе сделал? — приподняв на уровень лица. — Мои руки гладят тебя, обнимают, Сянь-Сянь иногда тебя даже целует! Разговаривает с тобой, даже кормит! А ты меня кусаешь! Разве моя компания настолько плоха?
Нимакхи заскулил, поджав острые уши.
Уложив провинившегося, но совершенно не чувствующего вину зверя обратно на колени, Ши Сянь утёр платком вновь закровоточивший нос, продолжая нотации.
— Тебе наконец-то стало стыдно? Или ты хочешь обмануть Сянь-Сяня, чтобы он снял защиту, и ты вновь попробовал откусить от меня кусок? Думаешь, я не могу быть злым? У меня тоже есть клыки, я могу тебя укусить так же сильно, как и ты меня. Что ты тогда будешь чувствовать? Будет ли тебе обидно, как и мне? Ты злой. Я тебе имя дал, почему не откликаешься? Чжункай. Тебе не нравится?
Позади раздался тихий смешок.
Поспешно поправив ткань, юноша в испуге оглянулся, резко встав. Увидев знакомого, натянувшаяся струна в его сердце немного расслабилась.
— Син Шу-гэ. — склонив голову. — З-здравствуйте.
— Здравствуй, наставник. — подходя и приветливо улыбаясь.
— Наставник? Я? — невнятно.
— А кто наставлял меня?
— Когда? — прижав пушистое создание ближе.
— В первую нашу встречу. Когда же ещё? Забыл уже? Говорил, разговаривать о чести глупо, а сам чем занимаешься? Поучаешь теперь зверя? — вальяжно опустившись в кресло.
Ши Сянь молчал, смотря в пол.
Син Шу откинул лёгким движением головы чёлку, пристально наблюдая и ожидая ответа. Закончив рассматривать вышитые коричневой нитью изящные цветки с миниатюрными бутонами, похожими на крошечные колокольчики на воздушных рукавах чужих одежд, опустил взгляд на обмотанные тёмно-бордовой лентой худые запястья.
Так и не дождавшись ответа, спустя пару минут спросил:
— Он тебя кусает? — глядя на выделяющиеся бледные пальцы на серой шерсти.
— Нет.
— Ты говорил он тебя кусает.
— Сянь-Сянь шутил. Сянь-Сянь глупый и от нечего делать разговаривает с животными. Простите, мне нужно найти Цин-гэ. — тихим голосом.
Подхватив Нимакхи поудобнее, двинулся в сторону, но ему преградили путь рукой.
— Стоять. — поравнявшись.
Шагнув назад, Ши Сянь поднял настороженный взор.
— Ц-цин-гэ… надо найти. Он будет ругаться. — криво улыбнувшись.
Син Шу свёл брови к переносице.
— Я думал, мой наставник шутит, а он говорил всерьёз.
Ши Сянь прикрыл глаза, чувствуя сухость во рту.
— Сянь-эр, ты почему сбегал каждый раз, когда я звал тебя?
— Зачем вы меня звали? — как-то беспомощно и тяжело дыша.
— Почему на вы обращаешься? Разве мы не одногодки?
— Мне шестнадцать. Будет.
— Шестнадцать?
Ши Сянь кивнул.
— Ну и ну. Выглядишь на все двадцать.
— Можно я пойду? — охрипше.
— Да не пугайся ты. Я разве так грозно выгляжу? Забыл, как избил меня? У меня плечо ещё два дня ныло.
— Можно я пойду? Мне нужно к дяде. Он будет волноваться.
Желая укусить, зверь начал порыкивать, скалясь и пытаясь дотянуться до удерживающей его кисти.
— Почему заставляешь меня чувствовать себя злодеем, который издевается над детьми? Ты же племянник наставника Чжао?
Юноша кивнул, уставившись на тёмно-бордовые ленты, аккуратно обвившие низ штанов.
— Наставник Чжао очень строгий. Не завидую тебе.
Ши Сянь неуверенно повторил прежнее действие.
Улыбнувшись, Син Шу забрал рычащего нимакхи, на немой вопрос ответив:
— Мой наставник послал меня именно за этим.
— О. — медленно расслабив плечи.
Ши Сянь усмехнулся, совсем позабыв, что стоило для начала прочувствовать чужие эмоции.
— Можешь идти.
Юноша направился к выходу, но от волнения в глазах потемнело. Споткнувшись и чуть не упав, схватился за стену.
Шедший следом Син Шу остановился.
— Боже. — вздыхая. — Сянь-эр, куда убегаешь, если мы должны сегодня выступить вместе?
— А? Что? — обернувшись.
— Мы сегодня должны сразиться.
— Зачем? — ощутив, как из носа вытекла горячая струйка.
— Представление.
— Представление?
— Скоро будет набор стражей. Каждый год в этот день мы выступаем. Ты должен сразиться со мной.
— Но мне не говорили.
— Вот. Говорю. — широко улыбаясь.
Отвернувшись и, вытерев кровь платком, Ши Сянь натянул ткань повыше.
На него вновь посмотрели, и Син Шу увидел, что на смену страху теперь в чужом взгляде читался азарт.
— С честью? — немного заинтересованно.
— Будем использовать духовное оружие. Ну, или, если хочешь, можем задействовать и духовных зверей.
— О. Не получится. — расстроенно.
— Почему?
— Моё слияние ещё не завершилось.
— Обидно. Тогда с оружием. — не теряя воодушевления.
Неловко поправив волосы, Ши Сянь опустил веки.
— Тоже не получится.
— А это ещё почему? — увидев на платке алые разводы.
— Да просто не получится. Найдите себе кого-нибудь другого.
— Все заняты.
— Но я не могу.
— Можем использовать ци. Если с оружием проблемы. — подойдя ближе, вглядываясь.
Ши Сянь смотрел в серые глаза с робостью, отшагнув.
— Ну? — сверкая загадочной улыбкой. — Соглашайся. Я о тебе хорошо позабочусь. Позабочусь настолько, что твоё тело будет долго вспоминать меня. — подмигнув.
Ши Сянь упёрся в стену.
— Вы забыли?
— О чём? — вновь откидывая чёлку.
— Син Шу-гэ. — улыбаясь.
— Наставник? — шёпотом.
— Кто оказался сверху в прошлый раз.
Син Шу приподнял брови.
— В этот я буду идти до конца. — тихо рассмеявшись.
— А в тот раз разве вы не дошли до конца?
— В тот раз я не ожидал от тебя такой прыти. Ты оказался слишком изворотливым.
— Думаете, сегодня Сянь-Сянь будет другим?
— Сегодня я буду другим. — хмыкнув.
Ши Сянь широко улыбнулся. Его глаза наконец заискрились.
— Син Шу-гэ, я позабочусь о вас. Не боитесь испортить себе репутацию?
— А ты довольно самоуверен.
— Сянь-Сянь уверен в человеке, что наставлял его! — вскинув подбородок.
— Подожди немного и ты захочешь, чтобы я был твоим учителем.
— Подождите немного, и ваше тело снова будет вспоминать обо мне несколько дней!
— Ты меня специально заводишь, да?
— Син Шу-гэ, вы первый начали!
— А ты хочешь закончить последним? — игриво. — Ну, пойдём. Отметимся перед наставником. Почему твои глаза такие красные?
— Красные? Но они ведь чёрные. Мне нужно ещё к дяде.
— Я же не буквально. Ладно. Сходим и к нему. Сильно укусил?
— О. Нет. — сжав запястье.
— Тот, кто научил тебя так искусно пользоваться своим телом, он не из стражей?
— Нет! — расплываясь в улыбке.
— Хочу познакомиться с ним.
— Зачем?
— Интересно. Он сегодня придёт?
Ши Сянь поправил ткань на лице, пожав плечами.
— Если я выиграю, познакомишь меня с ним.
— Не познакомлю.
— Какой ты злюка.
— Злюка?
— Да.
— Кто это?
— Ты.
— …
***
— Переживаешь? — просовывая длинные волосы через маску.
— Немного. Я же никогда не занимался подобным.
— Сконцентрируйся на противнике. Массив не позволит тебе видеть зрителей.
— Сянь-Сянь постарается. — поморщившись от навалившейся на всё тело усталости.
— Не туго?
— Нет.
— Почему мой любимый племянник такой грустный? Не придёт сегодня, так завтра.
— Зачем тогда было говорить, что сегодня… — прикрыв глаза.
— Такое случается, судно не может каждый раз прибывать в один и тот же день. Всегда есть какие-то факторы. Оно периодически либо задерживается, либо приходит раньше.
— Когда закончится бой, можно я пойду домой? — уткнувшись головой в плечо, потухше.
Чжао Фухуа напрягся.
— Сянь Хэ, что случилось? — поправляя запутанные нити на короне.
— Я хочу домой, дядя. Ся…нь-Сянь хо…чет домой. — зажатым голосом.
— Если тебе плохо, я отведу тебя прямо сейчас. — обхватив запястье, изучая.
Ши Сянь отрицательно покачал, отчего висящие на серебряных нитях колокольчики, звонко зазвенели.
— Когда я закончу.
— Уверен? — прислушиваясь к дыханию.
Юноша кивнул.
— Шу-эр достаточно силён, не упорствуй.
— Я знаю.
— Ци – твоё продолжение. Ты можешь придать ей такую форму, какую захочешь.
— Угу. — сглотнув.
— Сянь Хэ, это развлечение, а не сражение. Думай так, словно ты должен развлечь человека, который однажды тебе очень помог. Он спас тебе жизнь, а взамен попросил лишь развлечь его. Здесь не нужно показывать своего мастерства. Просто день, когда северяне могут наблюдать за сражением, не боясь, что кто-то может лишиться жизни. Это не бой до крови, лишь забава.
— Мне Син Шу-гэ рассказал.
Чжао Фухуа кивнул и, не заметив никаких проблем, начал успокаивающе поглаживать по спине, придя к выводу, что симптомы недостаточно выражены.
— Дядя… — запнувшись. — Твой дядя… тебя… — втянув носом воздуха, собираясь с духом.
Ши Сянь выпрямился, выжидающе и меланхолично смотря.
— Любит. — шёпотом, натянуто улыбаясь.
— Что?
— Дядя тебя. Любит.
Неловко прочистив горло, Чжао Фухуа поправил пучок, пытаясь выглядеть не при делах.
— Дядя, вы впервые сказали мне это сами. — приглушённо.
— Я ничего не говорил. — он поднялся. — Всё. Ши Сянь Хэ, Шу-эр будет ждать нападения со спины. Он нацелен победить. — всё ещё неловко и отводя взгляд.
— Я вас тоже очень сильно люблю, дядя. — слабо улыбнувшись. — Вы мой любимый и дорогой человек.
— Сянь Хэ, не переживай. Если ты их не видишь, значит и они тебя не видят. На тебя будут смотреть твой дядя и твой старший брат. Ты ведь уже встречался с Шу-эром. Этот негодник иногда ведёт себя напористо, но он неплохой. Хоть и огрызается.
— Он сказал, что вы строгий.
— Конечно, а какой ещё я?
— Очень строгий. Вы меня не слышите.
— Таким и должен быть дядя. Строгим. Что значит "не слышу"?
— Дядя, я боюсь. — напряжённо.
— Дядя с тобой. Дядя рядом. — успокаивающе подбадривая.
— Чжункай снова меня укусил.
— Вот негодник.
— Дядя, я не смогу быть стражем.
— Сможешь. — непоколебимо. — Ты был рождён стражем.
— Страж, которого хочет съесть проводник? — усмехнувшись.
— Мы что-нибудь придумаем.
— Син Шу-гэ знает.
— О чём?
— Что меня укусили.
— Детёныши иногда кусаются. В этом нет ничего странного.
— Сянь-Сянь хочет домой. — расстроенно.
Чжао Фухуа вздохнул, сняв со своей шеи кулон и надев на поникшую липучку, произнёс:
— Почувствуешь, что не справляешься, направь в камень ци. Тебя выкинет обратно. Дядя всё-таки поторопился. Здесь слишком много людей, но не бойся, я им прямо сейчас пойду и отвешу пинков.
— Всем?
— Пока ты будешь в массиве, дядя будет каждому отвешивать пинок.
Ши Сянь рассмеялся.
— Хорошо. Идите. А то не успеете. И про Цин-гэ не забудьте! Он мне снова сегодня нагрубил.
— Ему вообще три.
— И госпоже Цуй! — вдогонку. — Четыре!
Чжао Фухуа прыснул.
— Не могу ей. — беспомощно.
— Попросите мою невестку!
— Невестку?
— Хуанху Мэй!
Мужчина покачал головой, раскатисто рассмеявшись.
— Какую я себе репутацию заработаю, если подойду к ней с такой просьбой?
— Думаете, у вас останется ещё какая-то репутация, если вы начнёте всем сейчас отвешивать пинков?
— А разве я известен не как Чжао "отвесь пинок неугодному" Фухуа?
— Дядя известен как Чжао "выгоняет из своей лапшичной посетителей, когда устаёт" Фухуа!
— Так это одно и то же! Просто звучит по-разному!
***
— Поверить не могу! — воскликнул Фэн Хуэй, нависнув над зеркальной гладью, отражающей сражение. — Как такое возможно?
— Благодаря ядру священных животных. — глухо ответили позади. — Ци умерших оставляет в ядрах воспоминания, где они жили, что видели, где перемещались. У каждого зверя индивидуальное ядро, и, помимо того, что это можно использовать как массив, в них есть масса других полезных свойств. Так как мы находим либо полумёртвых, либо уже мёртвых, большая часть ци рассеивается, возвращаясь в лес, как и способности, заключённые в ней. Я не уверен, но можно предположить, если убить духовным оружием, тогда оно впитает все способности чужой ци, отдав своему хозяину. Мы иногда застаём их битвы и, в большинстве случаев, независимо от ведения боя, каждое животное целится в место, где находится ядро. Вот так вот. Что творится в глубине леса, никто не знает. Я был там… один раз и помню лишь…— запнувшись. — …ничего не помню. — решая не продолжать.
— Поверить не могу. — он отшатнулся, когда духовный зверь от удара врезался в "озеро". — Я не слышал об этом!
— Это… немного тайна. Вот и не слышали. Если бы о подобном трубили на каждом углу, боюсь, гостей на Севере прибавилось, а спокойной жизни поубавилось. Если сейчас заклинатели из орденов считают этих животных священными, вряд ли они оставят свой нейтралитет, когда узнают, что можно забрать их способности. Сейчас они боятся, но жадность…
Хэ Ши замолчал, не в силах больше говорить. Во рту пересохло настолько, что с каждым сказанным словом он почти что давился языком из-за удушья. Опустившись на стол, прикрыл себя ладонями, поддавшись далёкому, чужому желанию спрятаться, сокрушаясь на свою участь.
Вот же дерьмо. — мысленно выругался, постукивая пальцами по голове.
“Почему ты отдаёшь мне только плохое? Мог бы поделиться и хорошим. Тоже жадный, да? Маленький… негодник.”
До его щеки дотронулись тёплой ладонью, поглаживания.
Ласково потеревшись и облегчённо улыбнувшись, прошептал:
— Лэй-эр, хочу пить.
— Жадность? Имеешь в виду, эти ублюдки устроят настоящую охоту, если им станет известно?
— Наверняка информация у них есть. — отозвался У Лэй. — Будь по-другому, стали бы они красть тварей?
— Кстати, тот зверь в столице…
— Ши-гэ же говорил, это священная тварь.
— Но он был больше похож на зверя. Я… гулял тогда и видел в клетках тварей, но именно с ним у меня возникло другое ощущение. Ощущение разума? Это потому что он впитал в себя ци священного животного?
— Понятия не имею.
Хэ Ши вздохнул.
— Твари намного разумнее животных. И не такие агрессивные. Они не станут драться друг с другом, если им нет выгоды. Даже если они сильно голодны, они не станут кидаться на слабого, а найдут противника равного себе. Есть, конечно, те, которые как дети, ничего не понимают. Но в основном они очень умные. — тихо сказал.
— А вепрь относится к какой категории? Малое дитё? Или он нашёл себе равного противника? — жёстким голосом.
— …
К щеке теперь приставили что-то круглое и холодное. Хэ Ши недовольно поёжился от пробежавших по телу мурашек.
— Вода. — подсказали шёпотом.
“Вода.”
Продолжая лежать и погружаться в топкое болото, Хэ Ши уже не хотел открывать рот, боясь захлебнуться в вязкой и зловонной жидкости. Медленно обхватив кадык пальцами, задержал дыхание. Он больше не слышал звуков вокруг. На тело навалилась давящая тяжесть. Знакомое ощущение беспомощности подсказало сознанию, сколько бы усилий он не приложил, теперь ни за что не сможет подняться.
“Снова ты.”
Стук-стук-стук. Стук-стук-стук-стук. Стук-стук-стук. Стук-стук-стук-стук.
Стучало ли так его сердце, или этот тяжёлый звук издавали пальцы, выбивающие ритм, он уже не различал. Единственное, чего ему сейчас хотелось, так это спрятаться. Спрятаться от каждого. Чтобы никто на него не смотрел. Чтобы никто не впускал в своё сознание мысль о его существовании.
“Меня нет. Зачем вы смотрите? Не смотрите. Пожалуйста. Зачем вы смотрите на меня с такой ненавистью? Что я сделал? Я просто живу. Почему моё существование вам словно кость в горле? Мы ведь даже незнакомы. Я просто незнакомец, которого вы забудете, стоит только отвести взгляд, так почему вы давите на меня? Почему хотите, чтобы я увяз? Зачем вы это делаете…”
Никто на тебя не смотрит.
“Никто не смотрит. Не смотрит. Ты в маске. Никто не знает, что это ты. Никто на тебя не смотрит. На тебя смотрят лишь те, кто для тебя дорог. Ты всё выдумал. Выдумал. Никто не хочет тебя утопить. Никто не хочет, чтобы ты захлебнулся. Не выдумывай. Им нет дела до твоего существования, как и тебе до их.”
“Не выдумывай. Выброси эту чушь из головы. Ты не нужен им, никто не смотрит. А тот, кому был нужен, ни за что не доберётся теперь. Просто не думай. И разве вы не убили его?”
Стоило Хэ Ши всколыхнуть сознание воспоминаниями, как понял, что его губ касаются. Он нахмурился, вспомнив, что хотел пить.
В рот аккуратно вливали жидкость, видимо, из ложки.
Сглотнув собравшееся и убедившись, что это просто вода, а не грязь и слизь, выдохнул. Он отстранился и прошептав слова благодарности, вновь спрятался.
— Ши-гэ, ты всё-таки плохо себя чувствуешь? — послышался спустя минуту голос.
— Нормально. Спать хочу. — моментально придя в себя.
У Лэй подошёл ближе.
— Спать? А я говорил тебе ложиться раньше. Не надо было так долго сидеть. — убирая заплетённые пряди на одну сторону.
Хэ Ши выпрямился.
— Лэй-эр.
— Ши-гэ?
— Если вы вольёте немного своей ци в тот камень, то сможете слышать звуки в массиве.
— Твой дядя ведь ушёл делать ставку? — улыбаясь.
— …
— Признавайся, кто победит? — Фэн Хуэй оглянулся.
— Конечно же я. — сдерживая улыбку. — У вас ещё возникают сомнения?
— Блять, мы могли разбогатеть, если бы участвовали! — ухмыльнувшись.
— Можешь идти. Со мной всё в порядке. — прогоняя и поднимаясь следом.
У Лэй сузил глаза, не сдвинувшись с места.
— Чего тебе?
— Ши-гэ.
— Чего тебе?
У Лэй заинтересованно его изучал.
— Я тебе сейчас пинка отвешу. — привлекая к себе.
— Да за что? Я же просто любовался тобой… — прошипев на ухо.
— Тск. Твой рот всегда становится таким грязным, стоит мне только стать немного добрее? Ты это специально, что ли, делаешь? — обвивая руками и опустив голову на плечи.
У Лэй замер, аккуратно скосив взор на бешеного лиса. Убедившись, что тот не смотрит, с нежностью обнял в ответ.
— Спасибо. — прошептал, отстраняясь.
— За что? — непонимающе.
— Иди, пока пинка не отвесил.
Не став больше задерживаться, У Лэй вернулся на прежнее место, всё ещё не понимая.
— Что ты липнешь к Ши-гэ? Тебе теперь нельзя с ним обниматься. — шёпотом и подмигивая.
— Сяо Хуэй, ты охренел?
— Это измена.
— Иди нахер. Какая ещё измена?
— Сам теперь иди. — сдерживая смех.
— Что у тебя в голове?
— Теперь открыт вопрос, что будет у тебя во рту.
— Ты хоть иногда можешь вести себя нормально?
— Иногда могу.
— Так веди.
— Так слишком скучно.
— Херню не неси.
— Где ты херню увидел?
— Если Ши-гэ этого хочет, я буду его обнимать.
— Теперь понятно, почему ты до сих пор одинок.
— Что значит “до сих пор”? Мне двадцать четыре. Нихера тебе непонятно. Что ты мне с самого утра несёшь херню какую-то? Я не спал всю ночь. Отвали от меня.
— Так кто тебе мешал спать?.. Мы вот с Ши-гэ спали. Вместе.
— …
— Поздравляю тебя.
— О. Пока не с чем.
— Какой же ты, Сяо Хуэй…
— Ну и какой?
— Неблагодарный.
— Всё, отвали, я занят.
— Так это твой рот не затыкается.
— Гэ, хочешь заткнуть мой рот? — подняв лукавый взгляд и закусив губу.
— Извращенец… — обречённо вынося вердикт.
— О чём ты подумал? — облизнув кончиком языка уголок губ, щурясь.
— Иди нахер от меня. Придурошный.
Фэн Хуэй рассмеялся, пихнув гадюку локтём в бок.
— Ты слишком весёлый.
— Тебе нравится, когда я груб? Чтобы обезопасить себя, лучше буду сдержанней. Вдруг твой дружок и на меня начнёт реагировать? С твоими-то вкусами. Как ни крути, но ты не в моём. Я же уже говорил.
— …
— Сяо Хуэй, я не понимаю, у тебя шутки такие или серьёзно проблемы?
— Проблемы у моего любимого гэ. Его сердце захвачено в плен. — очень тихо.
— Просто не разговаривай со мной.
— У тебя действительно проблемы с желаниями. Они всегда такие трудновыполнимые.
— …
Прислушиваясь к тихим переругиваниям, Хэ Ши рассматривал забитую людьми площадь.
В каждой секции, разделённой на перегородки, стоял один овальный стол, в котором люди могли наблюдать за сражениями в массивах, стоило только соединить все ядра, что заключены в них с помощью печати. В каждой такой секции помещалось от пяти до двадцати человек.
Он почувствовал, что его нос обожгло. Тихо цыкнув, отвернулся. Утерев пальцами кровь, пытался игнорировать направленный на него взгляд.
— Я пройдусь, может узнаю что-нибудь.
— Побыстрее возвращайся. Скоро очередь Ши Сяня. — бросил Фэн Хуэй.
— Что я там не видел. — выйдя за перегородку, одними губами прошептал, копаясь в карманах, ища платок.
— Смотри, чтобы на тебя опять чего-нибудь не вылили! — не отрывая горящего внимания от сражения между копейщиками.
— Буду осмотрительнее.
— Может всё-таки попробуешь сделать ставку? — не теряя надежды.
***
Серые полупрозрачные тучи, освещаемые клонящимся к закату солнцем, сияли алым багрянцем, медленно продолжая своё движение. Высокие деревья с полуобнажённой кроной горели золотом, мягко шурша и осыпаясь от малейшего дуновения ветра, добавляя жёлтому покрывалу новых красок.
Из золотистой лесной чащи на поляну вышел высокий, гармоничный пейзажу силуэт. Его лицо было скрыто за плотно прилегающей, блестяще белой маской с прорезями для глаз и неестественно изогнутыми в вымученной улыбке губами. Голову украшала корона с рядом выгнутых, острых рогов и нанизанными на них серебряными, удерживающими маленькие колокольчики нитями.
Каждый шаг сопровождался хрустальным звоном.
Ши Сянь аккуратно ступал по влажной земле, огибая поломанные ветки и прислушиваясь. Почувствовав опасность, резко обернулся, но не успел уйти от тяжелого удара волной ци. Его повалили на землю.
— Привет. — удерживая за шею и надавливая своим весом.
Юноша оказался слегка сбит с толку скалящейся маской. Кивнув и протянув руку, проводя по острым клыкам пальцами, стал внимательно рассматривать.
Син Шу рассмеялся, наклоняясь, давая утолить интерес.
Ши Сянь опустил взгляд на чёрные, не плотно прилегающие к телу одежды.
— Ты испачкал меня.
— Ох, простите, господин. Можешь и мои испачкать.
— Вы давите слишком сильно. — спокойно сказал, обхватив пальцами предплечье, касаясь указательным обнажённого запястья.
— И что с того?
— На шее останутся следы. — приглушённым шёпотом.
Нахмурив брови, Син Шу самую малость расслабил хватку.
— Вы устали?
— Да нет.
— Почему тогда лежите на мне?
Син Шу передёрнул плечами от лёгкого холодка пробежавшего по коже. Хмыкнув, безоговорочно заключил:
— Будем лежать так, пока ты не сдашься.
— Вы издеваетесь?
— Может быть.
— Но мне тяжело.
— Обидно за тебя.
— …
— Нечестно, что вы используете тотем.
— Никто не запрещал тебе им воспользоваться.
— Но у меня с ним тоже проблемы. — очень тихо сказал.
— О. Жалко.
— Что это за бой? Может хотя бы ударите пару раз?
— Зачем? Мы развлекаемся.
— Кто так развлекается… Кому станет весело смотреть за тем, как двое просто лежат на земле?
— Мне весело.
— Может, мне бы тоже было весело, если бы на мне не лежало что-то настолько неподъёмное.
— Знаешь, наставник, совсем недавно я ходил на обход, так получилось, что мой проводник заплутал. И вот я увидел, как два зверя, а точнее священное животное и священная тварь делили территорию. Это было очень забавно. Меня это позабавило. Рогатая тварь решила, что, забрав чужую ци, она сможет жить теперь в этом лесу, а вот зверь был не согласен. Сначала он её как следует потрепал, но тварь оказалась слишком живучей. Он не стал её отпускать и так и лежал, подобрав под себя. Удерживал в клыкастой пасти, пока та жалобно скулила. Я так и не понял, чем у них всё закончилось, потому что оставаться больше не мог. Я долго думал и пришёл к выводу, что зверь не хотел её убивать, потому что та впитала в себя ци его пары. Так вот. Какого чёрта ты шляешься здесь? Сидел бы в своём Проклятом лесу.
— Что это за игры? — пытаясь пошевелить ногами.
Син Шу поморщился от ощущения, что по нему ползают.
— Это мой лес и моя территория. Попал в лапы зверя, будь добр сдаться. — по привычке качнув головой, желая тем самым откинуть чёлку.
— Я просто гулял. Я не забрал ци твоей пары.
— Ты меня разбудил. Я спал, потому что потерял свою пару, спал в успокаивающем сне, но твоё прибытие и колокольчики разрушили все мои грёзы.
— Тогда отпустите, и я уйду. Продолжите дальше спать. — тщетно пробуя притянуть ногу.
— В моих ушах стоит звон, как я усну? Да не елозь ты, всё равно не отпущу. — забирая ещё больше ци из тотема.
— У нас нет конфликта. Я прошу прощения, если вы меня отпустите – я уйду. Тварь вернётся домой, а зверь останется в Священном лесу.
— Какого чёрта ты здесь гуляешь?
— Меня привлекла красота этого места. — вживаясь в роль. — В Проклятом лесу… нет таких красок.
Ши Сянь прочистил горло.
— Мне кажется, или мы делаем что-то не то?
Нарастающе раздражаясь и злясь из-за того, будто ползают теперь уже под кожей на руках и шее, процедил чуть грубее, чем обычно:
— Боишься осуждения?
— Меня никто не знает, а вот что станет с вашей репутацией?
— О какой репутации речь? Здесь каждый делает, что хочет.
— Но это… несколько необычно. Не думаю, что твой наставник будет доволен.
— Когда я принесу победу, будет доволен. Ему вообще плевать, у него сейчас весна в голове, так что не пытайся навязать мне чувство вины.
Ши Сянь провёл пальцем, огладив кожу.
— Блядь! — не выдержав, резко поднялся. Поспешно стянув чёрную рубашку, заглянул под нижнюю, отряхиваясь от невидимого и ползающего по нему. — БЛЯДЬ, ПРЕКРАТИ ЭТО! — сорвавшимся голосом, истерично дёргаясь и расчёсывая.
— Что прекратить? — раздалось сверху.
Син Шу сначала замер, а потом юрко ушёл от волны ледяной ци.
Ши Сянь тихо рассмеялся, подпрыгнув и ухватившись рукой за сук, раскачиваясь.
— Это подло! — настороженно оглядывая покрасневшую кожу.
— Вы не захотели слезать с меня, что мне оставалось? — закидывая ноги, повиснув теперь вниз головой.
— Больше так не делай! Я до усрачки боюсь этих гадов!
— Думаешь, заблудшей твари не плевать на страхи священного животного? Проваливай. Теперь это моя территория. — низко прорычав.
Син Шу завёл руку за спину.
— Перестань звенеть! Я хочу спать! У нас нет конфликта, я тебя отпускаю! Уходи к себе домой!
— Вы мне поверили? Разве найдётся глупец, что будет гулять в этом гиблом месте?
— Я отдам тебе победу! — обходя дерево.
— Я выгляжу таким глупым? — качаясь то назад, то вперёд.
Ши Сянь в какой-то момент потерял противника из виду. Он прислушался, спрыгивая и желая выцепить по эмоциям, когда в уши проник шорох. Переведя взор на усыпанную жёлтыми листьями поверхность, увидел, как что-то пытается с усилием выбраться.
Приподняв в удивлении брови и расплываясь в улыбке, наклонился, подумав рассмотреть здешнего обитателя.
— А? — его зрачки расширились.
Вырвавшиеся из земли древесные корни молниеносно обхватили за лодыжки, крепко удерживая.
Пустив разрезающую волну ци, Ши Сянь резво освободился, бросившись наутёк.
— Ýrta țaėrta! — смеющимся голосом и перепрыгивая появляющиеся через каждые пол чжана извивающиеся корни.
Приподнимая руки в локтях и скрещивая между собой запястья, взмахивал кистями в такт звону, будто порхая маленькими крыльями. Поворачивая ладонь то к небу, то к себе, Ши Сянь скользяще вышагивал ритм и, припадая слегка ногой на землю, умудрялся ещё и уворачиваться от корней, через раз хлопая.
Прыгая и бегая, не забывая при этом отмахиваться от более надоедливых волнами искрящейся алой ци, уворачивался так на протяжении десяти минут, но пару раз всё-таки навернулся, прокатившись кубарем боком, а потом, с ещё большим смехом поднимался, возвращаясь к своим странным танцам.
Син Шу слушал мелодию, что издавал этот направлявшийся прямиком в ловушку парень.
Приятный, глуховатый смех смешался со звоном колокольчиков, одаривая и без того таинственные места загадочным очарованием.
Вдоволь нарезвившись, он наткнулся на мастера своеобразных змей, и побежал в противоположную сторону, задорно смеясь.
— Твои корни слишком непрочные! Ты так меня не выгонишь! — запрыгнув на одно из деревьев. — Попробуй поймать!
— Ай! Допрыгался, зайчик! — торжествующе воскликнул.
— А? — почувствовав давление по всему телу, опустил голову.
Быстро колотящееся сердце рухнуло, желая сбежать из ловушки, в которую угодил хозяин.
— Всё это время я играл в твою игру, да? — успел безнадёжно промолвить, прежде чем его рывком подбросили в воздух ставшие внезапно видимыми корни, в которых он до этого самолично запутался, убегая от других.
Син Шу вышел из-за дерева неподалёку, злорадно посмеиваясь.
— Наставник попался! А это значит, его ученик победил!
Ши Сянь понял только, что мир резко перевернулся несколько раз. Мелодично покачиваясь, подвешенный к суку прошелестел:
— Как жаль, что мой ученик боится “ползущих”, иначе, его наставнику пришлось бы признать поражение! — приказывая ци, находящейся в чужом теле, двигаться.
— Ну, попробуй. Давай. — расслабленно раскачивая связанного по рукам и ногам.
— А? Rehra ýrta??
— Чего рехра? — удивлённо.
— Ты заблокировал мою ци? Где твоя честь?
— О какой чести ты разговариваешь? Оставь это для сражения с людьми. — возвращая фразу и посмеиваясь.
— …
— У меня голова кружится. Мне плохо.
— Ты, кстати, знал, что у нас осталось около пяти минут?
— Чего? Так тут на время?! Почему мне никто не сказал?!
— Ох, кажется, этот плохой и подлый ученик позабыл! Так что, покачайся ещё пять минуточек, наставник!
— У меня правда кружится голова.
— Через четыре минуты тридцать секунд помогу, а пока отдохни. Ты так носился здесь, так весело было за тобой наблюдать. Наставник своими танцами и смехом, думаю, хорошо всех развлёк… Переведи дыхание. — удерживая за плечи и покачивая.
— Меня сейчас вырвет, и я захлебнусь в этой маске.
— Я тебя откачаю, на крайний случай искусственное дыхание, если что, сделаю. Не переживай. Просто подожди ещё четыре минуты и три секунды.
Продолжая отсчитывать время и безжалостно отказывая в просьбах, также подсчитывал и заработанное золото.
— Эх, наставник, я тебя так люблю! Этот ученик сегодня сорвёт куш! — возбуждённо прошептал, приблизившись к уху.
— Ты врёшь. — почти не слышно.
— Я?
— Ты не любишь меня, зачем говорить, что любишь? — бестелесно спросил на полном серьёзе.
— Как это не люблю? Люблю до безумия! А как время выйдет, вообще расцелую! Так и быть, за то, что утаил информацию, я отдам тебе… пятьдесят… нет… восемьдесят лян золота!
— Сколько говоришь там осталось?
— Две минуты и три секунды.
— Сто.
— Чёрт с тобой, по рукам.
Ши Сянь замолчал ненадолго, после чего сдавленно произнёс:
— Расс…лабь, п-пожа…луйста, м…не нем…ного…
— Через минуту!
— Дыша…ть не…не могу… — упавше хрипя.
— Я не куплюсь на твои уловки! — нахмурившись, остановил "качели", рассматривая. — Потерпи сорок секунд! Что тут расслабить? — касаясь шеи.
Ищущий завязки внезапно остановился. Зрачки в серых глазах сузились. Он отшатнулся, в испуге переведя взгляд на свои руки.
— Д-д-дерьмо… — видя, как под кожей что-то копошится, желая надрывно выбраться наружу. — Ши… Ши… Пе-пе-пе-рестань. Не смешно, у м-м-меня сейчас сердце остановится.
Бессильно оседая на землю, осознал, что ползучая тварь сменила направление, отправляясь теперь к плечу. Потолкавшись о ключицу, словно попала в затруднительное положение, и, расправив длинные лапки, шустро двинулась к горлу. Схватившись за шею, он вдохнул носом, отчётливо понимая, как что-то скребёт внутри, пытаясь мощными челюстями вырвать кусок. К горлу подступил рвотный позыв.
Быстро сорвав маску, с громким стоном выплюнул содержимое.
Рассматривая широко распахнутыми глазами чёрное и мохнатое, приподнятое брюхо и восемь длинных лап, неверяще прошептал:
"Не ци?.."
В ушах царапали и шебуршали. Скосив взор на другую руку, заметил сразу несколько таких же бугорков. Все его конечности мгновенно одеревенели. Почувствовав отвратительную тошноту и пронёсшийся озноб, завалился, теряя сознание.
Лозы, что удерживали юношу исчезли, будто их никогда и не существовало.
Расслабив тело и задав себе направление, Ши Сянь вытянул руки, сгибая в локтях, кое-как спрятав шею и съежившись к груди, рухнул вниз. Промычав от боли, втянул сквозь зубы воздух, радуясь что не свалился головой.
“Десять.”
Поспешно приблизившись к бледному "зверю", хлопнул по щекам, после выпустив волну ци в лёгкие.
Громко вдохнув, Син Шу уставился стеклянными глазами на неестественно улыбающуюся маску.
— Я думал, вы шутите о их боязни. — держа за руку, забирая энергию. — Всё хорошо, это ведь не паук был. Вспомните, это же просто силуэт. Иллюзия. Как бы он из руки попал вам в рот? Это не паук был. — обеспокоенно.
“Три.”
— Снова уделал. — обречённо процедил, прощаясь с выигрышем.
— А как иначе? — виновато улыбнувшись.
— Чёрт. Надо было продержаться полминуты. Вот ты… — вливая в кулон ци, прошептал, вглядываясь в чёрные омуты. — Купился на твои жалобные речи… я думал ты правда задыхаться начал…
***
Смирившись, что не может снять маску, Ши Сянь расстроенно пнул сундук.
Всё ещё испытывая вину, тихо бурчал, проклиная свою упёртость и нежелание уступать. Услышав, как открылась дверь, тяжело вздохнул. Прикрыв глаза и надеясь, что его не будут сильно ругать, осторожно попросил:
— Дядя, снимите с меня уже эту маску. Сянь-Сянь устал. — садясь на стул. — Я хочу домой. Я устал и хочу домой. Я правда не хотел. — потерянно. — Я правда глупый. Я же просто пытаюсь оправдать себя. Любой бы испугался, если бы… просто накажите меня. Можете накормить мясом. Сянь-Сянь заслужил наказание. Я могу сегодня спать один. И завтра. Я буду спать в своей комнате. Я не буду к вам липнуть. Я буду хорошо питаться и слушаться. Я не буду просить дядю готовить для меня булочки. Только не ругайте, пожалуйста. Мне плохо, когда вы меня ругаете. Сянь-Сянь не будет больше плакать. — шептал, пока глаза жгло от боли.
Приблизившись и аккуратно сняв корону, мужчина щёлкнул ногтём в колокольчик, кривовато улыбаясь.
Ши Сянь сглотнул подступивший к горлу ком. После ещё одного глухого щелчка давление на голове ослабло. Ту стянули, и он уткнулся лицом в ладони.
— Последний раз… они сами льются. — утирая пальцами глаза. — Я всё-таки испачкал одежды. — сбивчиво дыша.
— Малыш. — склонившись к уху, прошептал.
Ши Сянь резко разогнулся, ударив затылком по носу.
Хасэгава Аоки тихо ойкнул. Чувствуя растекающуюся, зудящую боль внутри, зашипел:
— Мы так давно не виделись, а ты уже дерёшься. — прикрыв заслезившиеся глаза.
— Г-господин?! — поднимаясь.
— Называй меня Аоки. Что за господин, мы что, чужие люди? — растирая нос.
Проморгавшись от слёз, Ши Сянь принялся искать повязку.
— Иди ко мне, малыш.
Ши Сянь отрицательно замотал головой, пряча нижнюю половину лица ладонями.
Подойдя со спины и взяв за бока пальцами, прижал к себе, успокаивая:
— Чжао-сама не будет тебя ругать. Не переживай.
— Откуда вы знаете?
— Чжао-сама отдал мне второй кулон и проводил сюда. Сказал, чтобы я отвёл тебя домой. Пойдёшь? На твоей шее разве не повязка? Чего ты такой испуганный?
Ши Сянь поспешно натянул ткань, обернувшись.
— Аоки, здравствуйте! — взволнованным голосом.
— Здравствуй. — улыбаясь и вглядываясь в глубокие глаза.
Протянув руку, Ши Сянь растерянно дотронулся до распущенных волос. Он вздрогнул от звона колокольчика.
Склонив голову, Хасэгава Аоки поспешил успокоить:
— Сквозняк гуляет.
Нахмурившись, Ши Сянь покосился на корону на столе.
— Очень приятно слышать своё имя из твоих уст.
— Вам приятно?
Он кивнул.
— А тебе? — щурясь в улыбке и проводя по нарисованной паутинке пальцем.
— Вы не называете меня по имени, откуда мне знать?
— Тебе приятно, когда я называю тебя "малыш"? — дойдя по очень тонкой, почти невидимой нити до небольшого чёрного пятнышка около виска.
Заведя прикрывающие пряди назад, рассмотрел такие же тонкие, как и паутина, что он удерживает, лапки.
— Вы сегодня другой. — проигнорировав вопрос.
— Нарядился специально для тебя. Нравится?
Ши Сянь перевёл взгляд на губы, сощурившись.
— Вы такой красивый. — слабо улыбнувшись и поглаживая рассечённый изогнутый уголок.
Поддев лёгкую ткань, мужчина положил ладонь на щёку, нежно касаясь кожи большим пальцем.
— Стоило только одеться поприличнее и уже красавец, да? Я не иду ни в какое сравнение с тобой. — восхищённо. — Нет у тебя здесь острых-острых зубов. — уличающим тоном, нащупав ямочку. — Всё, как у людей. Хочешь поцеловать?
Ши Сянь очень тихо вздохнул, напряжённо всматриваясь.
— Снимешь повязку, и я тебя поцелую. — прошептал на ухо.
— Только попробуй, я тебе все зубы повыбиваю, перетру и заставлю съесть.
— Сяо Хуэй, угомонись, а.
— Сам угомонись. — раздражённо. — Что это такое вообще? Когда они успели так сблизиться? Что он лезет к нему?
— В смысле лезет? У них всё обоюдно… как я посмотрю.
— Вы… не ходили?
— Куда? — отстраняясь.
— Почему?
— Ну-ка, сядь сюда. — шёпотом и усаживая на кресло. — Дай-ка я проверю. Приподними подбородок. — наклоняясь к шее, пристально изучая. — Вроде следов нет. — поглаживая.
— Господин…
— Головой ударился?
— Нет.
— Плечо болит?
— Не болит. — неуверенно.
— Говоришь, чтобы я тебе не врал, а сам только так зубы заговариваешь. — придвинув ногой стул, садясь напротив.
Развязав пояс, приспустил с плеч лёгкую меховую накидку, начиная массировать поглаживающими движениями.
Ши Сянь покачал головой.
— Правда не болит. — заторможено.
— Да я просто хочу тебя потрогать.
— Вам так нравится меня провоцировать?
— Мне нравится всё, что связано с тобой. — притягивая к себе. — Малыш, я так хотел тебя увидеть. — уткнувшись носом в шею, вдыхая аромат.
— Я уже думал, вы не придёте.
— Я же обещал. Как я не приду? — сжимая в объятиях. — Тебе не холодно? Ты сегодня в такой тонкой одежде.
— Меня дядя заставил.
— А меня Джуничи. — усмехнувшись.
— Вы слишком крепко обнимаете.
— Ничего не могу поделать, хочу тебя всего затискать. Если начну позволять себе лишнего, просто ударь. — слегка расслабив захват, он прикрыл глаза. — Только силы не жалей, чтобы я раз и навсегда запомнил.
Слушая, как колотится чужое сердце, поинтересовался:
— Воды не хочешь?
— А у вас есть?
Отстранившись и отвязав с пояса флягу, вложил в руки, отворачиваясь.
Фэн Хуэй стоя совсем рядом, презрительно фыркнул, встретив мимолётный взгляд.
— Мне прям оттуда пить?
— А что, брезгуешь? В прошлый раз ты не спрашивал.
— Можно мне попить из горлышка?
— Конечно.
— Я за прошлый раз спросил.
— Хорошо, пей. — усмехнувшись.
Делая медленные глотки и чувствуя, как дерущее горло понемногу успокаивается, рассматривал вышитые на чёрной длинной рубашке зелёные копьевидные листья бамбука.
— Ты закончил?
— Закончил. — натягивая повязку.
— Лэй-гэ, когда Ши-гэ показал тебе своё лицо?
— Кхм. Там была такая ситуация… Я случайно сорвал с него повязку в первую же встречу. — завершив изучение очередной картины.
— Ну ты и ублюдок. Надеюсь, одними пинками не ограничилось.
У Лэй прочистил горло.
Хасэгава Аоки повернулся и, вытянув ноги, обхватил ими лодыжки, крепко сжав.
Ши Сянь убрал флягу на стол. Вложив свою руку в тёплую ладонь, проговорил:
— Сначала раздеваете, а потом спрашиваете, холодно ли мне.
— Холодно?
— Пока что нет. Не очень удобно так сидеть.
— Можешь сесть на меня.
— А может это вы сядете на меня?
— Я тяжёлый.
— А я лёгкий, что ли?
— Как кристаллик льда. Кажешься морозным и колючим, отстранённым и холодным, лёгким и сверкающим, но вот я узнал тебя поближе, как ты превратился в пушистый и мохнатый, но всё ещё невесомый клубочек, который хочется обнимать и одаривать лаской днями напролёт. Невозможно хочется.
Ши Сянь застенчиво отвёл взгляд.
— Ты почему такой серьёзный сегодня? Всё ещё переживаешь из-за всей этой ситуации?
— Переживаю.
— Ты слышал когда-нибудь о нём от Ши-гэ?
— Ты поступил так, как и следовало. Не зацикливайся, ничего страшного не произошло. Домой пойдём?
— Домой?
— Не припоминаю.
— На что тебе голова вообще?
— Для красоты. — оскалившись.
— Ты хотел домой, нет?
— Уже не хочу.
— Как себя чувствуешь?
— Я приготовил для вас еду.
— Ждал меня?
Юноша кивнул.
— И для Джуничи.
— Серьёзно?
— Да.
Мужчина улыбнулся.
— Ему понравятся булочки с бобовой пастой?
— Очень.
— А вам?
— Очень.
— Вы же ещё не пробовали…
— Мне нравится всё, если это приготовил ты.
— "Ши-гэ, ты что разучился готовить? Что это за горькая дрянь? Да чтобы я ещё раз попробовал приготовленное тобой? Как это вообще можно пить?" — выплюнул Фэн Хуэй.
— Я говорил про отвар… И почему ты это до сих пор помнишь?!
— У вас есть еда, которую вы не любите?
— Да нет, я всё ем.
— Лэй-гэ вот постоянно жалуется. То овощей ему много, то недостаточно остро, то мяса подавай. Да ещё и кролика приготовь. Ты пиздец привередливый! Говорит, не нравится слишком сладкое, а мои сладости, что я купил, все съел! Даже мне не оставил... А я ведь поделился с ним кроликом в тайне от Ши-гэ! Как справиться с этой прожорливой гадюкой, Аоки, м? Старший, дайте же совет младшему. — сквозь зубы цедил, ухмыляясь и наблюдая за реакцией.
— Вам ведь нравится острое?
— Да это было пару раз всего! — ядовито прошипел. — Сяо Хуэй, ты опять за своё?!
— Пару раз за последние несколько дней?
— И острое и не острое.
— Иди нахер. Сам как будто доволен всегда. Ешь с таким выражением, словно одолжение делаешь.
— Я всегда так ем, сам иди нахер!
У Лэй показательно громко фыркнул.
— Нахер иди, я всегда ему говорю спасибо за еду! — решил дополнить, сдерживая смех.
— Мысленно, что ли? Ши-гэ не умеет читать мысли! — с издёвкой.
Хасэгава Аоки втянул носом воздуха, едва заметно покачав головой.
— Ну ведь есть что-то, что вы не очень любите? — поглаживая кисть.
Мужчина задумался, смотря на затерявшуюся в волнистых распущенных волосах одну маленькую косичку с вплетённой в неё сиреневой нитью. Он поправил съехавшие чёрные заколки-веточки у висков, улыбаясь.
— Да ты хоть знаешь, как он страдал из-за этого грёбаного кролика?! То, что ты видел вчера, ни в какое сравнение не идёт с тем, что происходило в целительном павильоне. Ты, ублюдок, только попробуй ещё хоть раз попросить его, я в тебя этого кролика живьём затолкаю!
— А при чём тут я вообще?! Он сам его съел! Что я сделал? — серьёзно спросил, скривившись.
— Любишь же ты не признавать собственную вину! Блять, а кто его разозлил?
— Да как я его разозлил?!
— А вот если бы Лэй-гэ задавал вопросы, может и узнал бы! Нехер шляться где попало!
— Да где я шлялся? Ты меня сам бросил! Нехер было меня бросать!
— Я не очень люблю шум и многолюдные места. Не люблю ругань.
— Я про еду…
— Накорми ты меня даже ядом, я его с большим удовольствием выпью. Ещё и добавки попрошу.
— Ши-гэ, ты же умеешь готовить яд? — повысив голос.
— Глупости не говорите. Я никогда так не сделаю.
— Не лезь к нему, пусть спит!
— Ты мне не указывай! Что за наёмник, который не умеет готовить яды? Наверняка умеет. Ты не думал, что все изменения в его состоянии начались после того момента, как на него та тварь напала? Неинтересно совсем, что ли?
— А ты не думал, что невозможно так просто существовать в одной временной линии двум одинаковым людям, если это даже не он затеял? Он просто перенимает состояние Ши Сяня на себя! Как будто сам не догадался? При чём здесь та тварь вообще?
— Да он же нихера не рассказывает! При чём здесь догадался я или нет?!
— Лучше расскажи, как у тебя дела? Чжао-сама жаловался, что ты плохо спал и проснулся очень рано. Обо мне думал?
— …
— Вы думаете, я днями и ночами только о вас и грезжу?
— А ты спроси по-человечески, а не кидайся на него, зашугивая! Для чего тебе язык вообще?! Ши-гэ может быть очень сговорчивым! Тем более с тобой!
— Чтобы целоваться! Для чего же ещё? Не убедился ли ты лично, что он только для этого и создан? — ехидно.
— Иди нахер!
— Сам иди нахер! В кого я вообще превратился, пробыв с вами месяц?
— Я вот думаю о тебе если не каждую минуту, то хотя бы каждый час.
— Сяо Хуэй всегда таким был, нехер скидывать вину за свой характер на нас!
— А ты говоришь, что я извращенец! Ты посмотри на него! Вот кто настоящий извращенец! Куда смотрит дядя вообще? Почему поощряет их связь? Я думал, он жёстких традиционных взглядов!
— Я думал про булочки.
Хасэгава Аоки вскинул брови.
— Про булочки?
— Думал, понравятся ли вам приготовленные мной булочки.
— Где эти булочки? Я их сейчас все съем! Лэй-гэ, быстро найди мне булочки! — убийственно прожигая профиль.
— Бегу, Ваше Превосходительство. — неторопливо взяв резную шкатулку, лежащую на столе около дивана.
— Понравятся. Спать не хочешь?
— Как ваши глаза?
Опустив взгляд на чужие ладони, Хасэгава Аоки приложил те к векам, улыбаясь.
— Выколи ему их, чтобы не пялился, как мудак, истекая слюной. Уже весь пол закапал.
У Лэй посмотрел на него с непроницаемым выражением.
— Что за взгляд?
— Судя по твоей логике, я должен выколоть тебе глаза, потому что именно так ты на Ши-гэ и смотришь. — поставив пустую шкатулку на место.
— При чём здесь Ши-гэ вообще?
— Действительно! При чём же здесь он! — ехидно оскалившись.
Ши Сянь поднялся и, чуть наклонившись, убрал руку с невидящего глаза.
— Почему вы меня видите? — удивлённо.
— Это не я.
— А кто?
— Мой духовный зверь.
— Как это?
— Ты действительно хочешь знать?
— Хочу. Он же не видит моего лица полностью? — настороженно.
— Он не может смотреть сквозь ткань.
Ши Сянь скептично изогнул брови.
— Я расскажу, если малыш расскажет мне о своём. Оказывается, в этом теле живёт паук, да?
На лицо У Лэя мгновенно набежала тень, он прикрыл рот.
— Нет.
Хасэгава Аоки хмыкнул, опустив ладонь с глаз себе на губы.
— Покажи мне своего духовного зверя, малыш.
— Почему он позволяет ему такое?
Наклонившись, Ши Сянь прошептал на ухо несколько слов.
— Серьёзно? — тоже шёпотом.
— Эй, что вы шепчетесь? — подойдя ближе.
Ши Сянь кивнул, смотря как его пальцев касается мягкая теплота.
— Садись на меня, и я тебе всё расскажу.
— Там диван есть, за перегородкой.
— Я не хочу на диван.
— Так будет неудобно, мне не нравится.
— Стесняешься?
— Нет. — неуверенно.
— Или боишься?
— Чего боюсь?
— Меня.
— Я не боюсь вас.
— Делиться секретами лучше, когда находишься очень близко друг к другу.
— Разве мы не близко?
— Можем стать ещё ближе. — рассмеявшись.
— Вот ублюдок…
Фэн Хуэй захотел пнуть ножку стула, на котором тот сидит, но У Лэй, вовремя подоспев, притянул его за шкирку.
— Лэй-гэ, я тебе, блять, говорю, он нас видит! Он же специально меня провоцирует! Ты посмотри на его ехидную улыбочку!
— Если бы он нас видел, ты бы давно смог до него дотронуться!
— Откуда такая уверенность?
— Он даже Ши-гэ не видит, а тебя, думаешь, видит? Зачем ему тебя провоцировать? — успокаивая.
— …
Коварно улыбнувшись, Ши Сянь потянул мужчину на себя, усаживаясь в кресло.
— Ну, садитесь. — похлопав по ногам.
— Ты уверен? Я очень тяжёлый.
— Стесняетесь?
— Нет.
— Почему не садитесь? Меня приглашаете, а сами считаете подобное унизительным?
Хасэгава Аоки почесал веко, вздыхая. Заведя чужую ногу в сторону, протиснулся, неловко садясь.
Ши Сянь поморщился от тяжести.
— Почему вы смеётесь?
— Это очень забавно.
Обняв за плечи рукой, приказал:
— Так неудобно. Сдвинь.
Кивнув, Ши Сянь опустил руку на напряжённое бедро, притянув к себе ещё ближе.
Хасэгава Аоки рассмеялся сильнее.
— Я вас сейчас скину и уйду домой. — на полном серьёзе, помрачнев.
— Я смеюсь, потому что представил себя большим псом, который бесстыдно запрыгнул к своему хозяину на колени, забыв, что он уже вырос. — закидывая ноги на подлокотник, устраиваясь поудобнее.
Ши Сянь прикрыл глаза, пожалев о своей самоуверенности.
— Ничего, что я сижу на тебе так? Нигде не давит? — не смеясь, но широко улыбаясь.
— Не давит.
— Мы всё ещё можем поменяться местами.
— Давайте рассказывайте уже.
— О чём?
— Слезайте с меня. — не выдержав.
— Тяжёлый, да?
Ши Сянь кивнул, признавая поражение.
— Слишком.
Ловко выгнувшись и спрыгнув на пол, окинул комнату, вновь рассмеявшись.
— Пойдём погуляем?
— Где?
— Там, где не очень много людей. Например, у моря?
— Вы говорили не ходить туда.
— Сегодня там будем лишь ты и я.
— А как же судно?
— Задерживается.
— Надо дядю предупредить.
— Обязательно. — присев на корточки, очищая испачканный местами халат цвета голубого хрусталя потоками ци.
— Вы не расскажете? Обманули?
— Расскажу. Только не здесь.
— Зачем тогда устроили это представление?
— Хотел развеселить тебя. Ты грустный. Пару раз улыбнулся всего лишь.
— Сяо Хуэй, пошёл нахер! — скидывая с себя.
— Ты такой грустный, что мне хочется тебя развеселить. — едко процедил, пытаясь забраться на колени.
***
Порывистый ледяной бриз дул с моря, отчего дым от небольшого костра постоянно менял направление.
Ши Сянь в очередной раз спрятал лицо, поёжившись от холода. Закутанный в белую длинношёрстную шкуру с ног до головы, он уложил подбородок на колени, сосредоточенно наблюдая.
Напевая себе под нос, Хасэгава Аоки с хмурым выражением заканчивал вырезать насечки на брёвнах. Он повернулся к маленькому белому медвежонку, подмигнув.
Поджав губы, Ши Сянь отвёл взгляд.
— Рассказывай.
— Что?
— У тебя проблемы с ядром? — ставя ещё одно бревно на разгоревшиеся два насечкой вниз.
— Что? Нет.
Сузив глаза и подойдя, мужчина уселся на расстеленную шкуру рядом.
— Почему не использовал тотем?
— Вы меня обманули.
— Не обманывал. — удивлённо.
— Тогда почему всю дорогу молчали и ничего не рассказывали?
— У тебя проблемы с ядром?
— Нет.
— Духовное оружие?
Ши Сянь опустил капюшон глубже, прячась от допроса.
— Малыш, ты ведь понимаешь, я не смогу узнать что-то о тебе, если ты мне это сам не расскажешь?
— Ничего у меня нету. — тихо буркнул.
— Твоё ядро было нарушено?
— Нет. Я таким родился. Я болел.
— Когда родился?
— До рождения. Моя любимая матушка так сказала. Она сказала, что я очень сильно болел, она думала, что потеряет меня, но я смог выжить. — утеревшись рукавом.
Мужчина принялся пробираться под чужую шкуру.
— Что вы делаете…
— Я замёрз, хочу к тебе, можно?
— Люди с огненной ци тоже могут мёрзнуть? — укутывая и помогая поудобнее устроиться.
Хасэгава Аоки лёг боком и, уложив голову на колени, крепко обвил невесомый пояс руками. Глядя в наполненные слезами глаза, ласково сказал:
— Спасибо, что выжил.
Ши Сянь вымученно улыбнулся, прошептав:
— Моя şûțař часто говорила мне это.
— Меня можно считать тёмным заклинателем. Моя ци, как и ядро, тёмные.
— Я это знаю…
— У меня были проблемы с ядром. Зверь, соответственно, не смог развиться. Как бы я ни старался. Хотя это и проблемами назвать сложно. Мой отец по некоторым причинам кормил меня всякой дрянью с самого детства. Вот такие дела.
— Какой дрянью?
— А чёрт его знает. Уже не особо важно.
— Из-за этого у вас проблемы и с глазами?
— Нет у меня никаких проблем с ними.
— А что тогда? Я… могу иногда ощущать чужую боль. Почему вы врёте?
— От тебя ничего не утаить, да? — с печалью в голосе. — Что я могу сказать… мой отец был мразью от начала и до конца. Он ненавидел женщин, мужчин, любил только себя, стремился к увеличению собственной силы и власти любой ценой. Больше всего он ненавидел тех, кто сильнее его, потому что с самого начала был слаб. Наш… клан… точнее… господин Хасэгава соединил два клана, забрав дочь клана Такахаши себе. — прочистив горло. — Такахаши Рин, моя мать, Хасэгава Макамото убил её, когда мне не было и года. Зачем? Чтобы забрать её зверя. Зачем он вообще зачал ребёнка, если с самого начала у него была цель вобрать в себя чужую силу? Он знал, что в клане Такахаши не только у моей матери особый зверь, чтобы обезопасить себя. Вот и всё. Подстроил всё под несчастный случай, на обвинения моего дяди сказал, что зверь сам выбрал его, запечатавшись в его теле до достижения мной пятнадцати лет. Что он сделал со зверем и как подчинил себе, я так и не смог узнать. Он умел хорошо улыбаться. Он умел убеждать. На людях Хасэгава был любящим отцом, а когда мы оставались вдвоём, вёл себя, словно я никогда и не был его сыном. Когда до него дошли слухи о моих "увлечениях", избил и запер. Придя в себя, я, конечно же, сбежал.
— Сильно избил? — поглаживая шрам и выпуская ци.
— Не особо. У него была какая-то мания на изувеченные лица, что ли? Разорвал мне своим крюком правую щёку. — нервно изогнув уголок губ. — Он так решил унизить меня, что ли, намекая, что с таким широким ртом я смогу без проблем совать в него… — замолчав и стиснув зубы.
— Правая была такой же? — огладив напряжённые скулы.
— Была… Я тогда… залечил её сразу. Чёрт его знает, для чего он это сделал. Может и потому что я похож на своего дядю? Во мне от рода Хасэгава лишь фамилия и кровь. Я не помню своей матери, я не чувствую скорби. — прикрыв глаза. — Я не получал её любовь в сознательном возрасте. Люблю в душе, как женщину, что дала мне жизнь, но у меня нет с ней воспоминаний. Я не помню, оттого и не могу прочувствовать боль потери. Имя тоже она дала. А отца у меня, как оказывается, никогда и не было. Знаешь, малыш, я не лучше. Я догадывался о её судьбе… примерно лет с десяти-одиннадцати, проскальзывали такие мысли. — хмуря брови. — Особенно, когда два месяца лежал прикованным к кровати из-за того, что Хасэгава дал мне слишком большую дозу. Если бы не мой дядя, вряд ли бы выкарабкался. Я знал, что отец презирает моё существование, знал, что кормит ядом, но просто молчал. А когда познал безысходность, когда мне потребовалась помощь и сила, тогда я пришёл к своему дяде. И всё рассказал. Если бы не это, я бы так и продолжил, наверное… утаивать убийцу. — шептал, вдыхая хвойный аромат.
Ши Сянь утёр слёзы пальцами и, склонившись к уху, прошептал:
— Спасибо, что выжил…
— Если очень очень коротко, то духовный зверь моего дяди покинул его тело, влившись в моё. Вот и всё. Репутация клана Хасэгава потерпела крушение, как корабль в море. — усмехнувшись. — Макамото не выдержал и, оставив своему сыну на прощание подарок в виде изуродованного лица, отправился к Жёлтой реке. Я ослеп из-за него, но, благодаря этому, мой духовный зверь может видеть мир этим глазом. — натянуто улыбнулся, завершая рассказ.
— Благодаря? — с болью.
— Благодаря.
— Вопреки.
Мужчина безразлично хмыкнул.
— Это всё?
— А что ещё ты хочешь услышать?
— Что значит "особый"? Вы говорили, он видит энергию ян?
— Ты спрашивал, почему я не ходил? Потому что заключил сделку с господином Иори. Он согласился вести себя послушно, если я покажу его тебе. Малышу ведь известно, что некоторые звери могут принимать и человеческий облик? Так вот это и значит особый.
— Зачем? — настороженно.
— Может… думает, что ты захочешь впустить его в своё тело? Ему ты понравился, как хозяин. Будет защищать тебя. Ни одна шавка не посмеет прикоснуться.
Ши Сянь нахмурился, отодвигаясь.
— Так и знал, что испугаешься. — принимая сидячее положение.
— Что за яд? — болезненно зажмурившись.
— Не знаю. Теперь без разницы.
— Это яд значит, а не ци.
— Нет в моём теле теперь яда. Не зацикливайся. Я же говорил, всё прекрасно.
Ши Сянь подошёл к костру и, присев на корточки, принялся греть руки.
— Я…
— Я отведу тебя домой. Не бойся. Тебя никто не тронет. Тем более я.
— …Я вам не нужен?
— Когда я говорил такое? Я так много тебе рассказал, что чувствую себя странно. Как думаешь, это нормально?
— Чувствуете стыд?
Хасэгава Аоки пожал плечами.
— Ты сегодня даже сладости не просишь. — обиженно.
— Это Сянь-Сянь слишком много рассказал.
— Скажи, почему избегал своего друга?
— Друга?
— Тот парень, с которым ты в массиве был.
— У меня нет друзей. — севшим голосом. — Там слишком много людей, вот и избегал.
— А как же я?
— А вы мой друг?
— Я думал, мы это в прошлый раз решили.
— Друг… — хмыкнув. — Вы мой первый друг, Аоки. — рассматривая языки пламени слезящимися глазами.
Поднявшись и взяв меховую накидку, постелил на снег, усаживая на неё юношу. Поглаживая по затылку и напевая себе под нос, пропускал сквозь пальцы распущенные волосы.
Ши Сянь приподнял голову, встретив согревающую улыбку.
— Вы сегодня улыбаетесь чаще.
— А малыш совсем не улыбается. Тск. А я так мечтал увидеть твою улыбку.
Ши Сянь сощурился.
— Когда это вы её видели? — подозрительно глядя. — Вы всё-таки умудрились где-то подсмотреть, да? Как вы могли?
С минуту увлечённо рассматривая колкий взор, вскинул брови и, склонившись, прошептал:
— Хочу поцеловать тебя.
— Друзья не целуются. — едко, опустив взгляд на губы.
— Не целуются? — вновь обиженно.
Ши Сянь мотнул головой, возвращаясь к костру.
— Малыш, ты прав.
Юноша кивнул, нервно закусив губу.
Стук собственного сердца соединился с шумным плеском волн, треском костра и проникновенным тихим напевом стоящего рядом человека. Собирающаяся влага давно жгла глаза, он горько улыбнулся. Желая стереть не успевшую скатиться слезу, ощутил, как к щеке на мгновение прижались. Его зрачки расширились. Медленно повернувшись и встречая пристальный, прошивающий взгляд, аккуратно коснулся пальцами поверх ткани. Сдвинув чёрные брови, покачал головой, зажмурившись от скручивающей, выжимающей всю существующую жидкость внутри его тела боли.
Хасэгава Аоки повторил своё действие, оставив на второй щеке ещё один поцелуй, задержавшись чуть дольше.
— Что вы делаете?.. — поломанным голосом.
— Прошу прощения за то, что доставляю тебе боль. — шёпотом.
— Но мне так ещё больнее. Не делайте так больше.
— Тогда улыбайся. — усаживаясь.
— Улыбаться? — посмотрев в встревоженные глаза.
Он кивнул.
— Почему заставляете меня делать то, чего я не хочу?
— Хочу, чтобы ты был счастливым. Безумно хочу.
— Вам достаточно маски?
— Малыш, прислушайся. — взяв ладонь и приложив к своей груди. — Есть ли внутри тебя что-то, что пытается заглушить эту боль, согревая и лаская, то, что пытается тебя утешить?
Ши Сянь подумал немного, неуверенно кивнув.
— За собственным стуком сердца не слышишь, как бешено колотится моё? Для чего ты это делаешь?
— Что делаю?
— Малыш, говоря про клыки, ты ведь не шутил? Ты поедаешь меня изнутри.
— Но я ничего не делаю. — растерянно.
— Ласково кусаешь и утешаешь, чутко заботишься, оберегая и стараясь облегчить мои страдания.
— Но я не кусаю вас.
— Вся ли та боль, что ты чувствуешь, принадлежит только тебе? Мм? — с серьёзным выражением на лице. — Может, кусая меня, малыш по ошибке забрал чужое?
— Чужое?
— Ласковый клубочек поселился в моём сердце, взяв на себя обязанность излечивать мои душевные раны, случайно забрав чужую боль себе.
— Вы чего?
— Возвращай давай.
— Я ничего не брал…
— Верни мою боль.
— Нет.
— Не вернёшь? — обиженно надувшись.
— Не верну. Она теперь моя. — напряжённо.
— Воришка, возвращай.
— Не верну я вам ничего! — с вызовом. — Это теперь моё, говорю же, не понимаете, что ли?
— Я не могу всё это так просто оставить. — подмигнув. — Теперь мне всё известно, и я, как порядочный человек, не могу закрывать на подобное глаза.
— Закройте на это глаза. — подкупающим тоном, словно давая взятку, прошептал.
Хасэгава Аоки засмеялся, спрятав глаза за ладонями.
Ши Сянь смотрел на приоткрытые в заманчивой улыбке губы и на короткие, играющие от ветра, развевающиеся волосы, слушая, как ледяные порывы с силой швыряют нескончаемые бурные волны о каменистые выступы, разбивая и разбрызгивая, принося к берегу охлаждающе резкий, солёный аромат.
Широко улыбнувшись, приказал:
— Не открывайте!
— Хорошо-хорошо.
Стянув ткань к шее и приблизившись, поймал одну прядку, поднеся к губам, оставляя поцелуй.
— Что делаешь?
— Не открывайте. Я скажу, когда можно. — смотря на оголившийся участок запястья.
Он прищурился и сомкнул не очень сильно, но довольно ощутимо, зубы, засмеявшись. Отстранившись, вытер оставшуюся влагу рукавом и спрятав лицо, всё ещё посмеиваясь, ласково разрешил:
— Теперь можно.
Мужчина опустил взгляд, с улыбкой рассматривая под разными углами отпечаток, запоминая размер и расположение. Он вскинул брови.
— Так у тебя действительно есть два острых клыка?
— Четыре. Нижние не такие заметные. Но тоже острые. — указав на углубление.
Хасэгава Аоки кивнул, теперь замечая.
— Моя верхняя челюсть немного выступает, и, когда я улыбаюсь, губу слегка натягивает на них.
— А до этого что ты сделал?
— Ничего.
— Ты поцеловал мои волосы?
— Нет.
— Я думал в губы поцелуешь.
— Аоки слишком открыто улыбался, я не смог подступиться, поэтому пришлось изменить свои планы.
— Снова сглупил. Давай ещё раз? — горяще.
Ши Сянь рассмеялся, покачав головой.
— А что это значит?
— Ничего не значит. Мне просто понравились ваши волосы. Они не такие бесстыдные, как вы.
— Я ведь узнаю. — изогнув уголок губ. — Лучше сам сейчас скажи.
— Я вам никогда не скажу, что это значит.
— Да?
— Конечно.
— Я всё равно узнаю.
— Вы же приготовили мне подарок? — обвив руками и прижимаясь к плечу, всё ещё улыбаясь.
— Хочешь сладости? — пряча чёрные волосы под накидку.
Ши Сянь радостно закивал.
— В этот раз я сам готовил от начала и до конца.
— Правда?
— Под чутким руководством Джуничи. Каждый раз, когда я ошибался, у него был настолько осуждающий взгляд, что мне становилось не по себе. Я думал, он меня из дома вышвырнет. Джуничи очень терпеливый, но, когда дело касается порчи продуктов, становится настоящим ворчуном.
— Мой дядя так же на меня смотрит, когда я сыплю слишком много ненужных, по его мнению, трав. Как у него дела?
— Хочет с тобой встретиться.
— Правда? Зачем?
— Ему понравились пельмешки, что ты в прошлый раз передал, рецепт хочет попросить.
— …
— Аоки, вы что, правда считаете сладости подходящим подарком? Неужели больше ничего не приготовили? — с укором. — Какое же это вечно-зелёное дерево жадное, совсем не хочет делиться своими изумрудными листьями с бессмертной рекой даже на празднество смерти. Как бы красиво они смотрелись, плывя по её склону, подгоняемые вечерним, тёплым весенним ветерком под багрянцем огненного заката. Не скупитесь и пожертвуйте хотя бы золота!
Мужчина усмехнулся. Смотря с минуту в неведомые глубины чужих глаз, подался к уху.
— Я тебя обожаю. — прошептал, оставляя лёгкое касание губами на волосах.
— Желаете так откупиться? Зубы мне заговорили, но так и не сказали, кто ваш духовный зверь. — недовольно. — А я вот вам рассказал. И про оружие, и про тотем, и про зверя.
— О. Так и не сказал? — привлекая ближе.
Ши Сянь отрицательно промычал, ласково утыкаясь головой в грудь.
— Дракон.
——————————
Маленький театр:
У Лэй молчал, пристально изучая Хэ Ши задумчивым взглядом.
Хэ Ши пытался игнорировать, но спустя пять минут всё-таки спросил:
— Чего тебе?
— Так у тебя была первая любовь?
— Как и у тебя. — ехидно процедил.
— Ты ведь знаешь, кто моя первая и последняя.
— Закончилась она, так же, как и у тебя. — решил пояснить.
— Ничего у меня не закончилось.
— Мгм. — криво усмехнувшись. — Как же. Не закончилась.
— Ты жестокий, Хэ Ши-гэ. — с нескрываемой обидой в голосе.
— Выбирая темы для разговоров, бери в расчёт мою жестокость, чтобы потом не разочаровываться.
— Какой ты злой. Ты даже злее Сяо Хуэя. Я же просто спросил. Я ничего такого не имел в виду. Я ведь даже немного рад...
— Смысл задавать вопросы, на которые уже знаешь ответ?.. — пытаясь звучать мягче. — И я не злой…
