Начало весны. Личунь.

Маленькую комнатку без окна озаряли несколько успевших изрядно прогореть свечей. Мягкий жёлтый свет мерцал на бескровном лице лежащего в позе находящегося будто в лоне матери человека. Сидя на краешке кровати и удерживая тремя пальцами худое запястье вот уже более получаса, мужчина с нисходящей с лица улыбкой пытливо прожигал спящего. — Поразительно. Он приблизился и, повернув подбородок в сторону, провёл по чёрным шероховатым нитям на щеке подушечкой пальца. — Поразительно. — растянув уголки губ в открытую ухмылку. — Чжао-гэ, у тебя поразительная способность подбирать волчат, которые в дальнейшем откусят тебе руку. Поразительно. — цедя сквозь зубы. — Один сбежал, но ты не растерялся и сразу же подобрал другого. Интересно, насколько же этот уже приручен? Покинув комнату, Ци Гуань, сильно хромая, направился вниз. Он поморщился от ярко-выраженного запаха жареной рыбы. Успокаивающе окинув понурую троицу, подобрал трость у дивана. — Третий дядя! — мягко воскликнул.  Чжао Фухуа вздрогнул. — Шиди. — хрипло произнёс, продолжая нарезать тесто. Вскоре приблизившись, Ци Гуань скрипнул зубами, рассматривая порядком повзрослевшее лицо. — Для меня готовишь? Мужчина кивнул. — Или это от того, что ты места себе не находишь, переживая за своего племянника? — шёпотом, ухмыльнувшись с ещё одного полотна на стене. — Третий дядя. — выразительно. — Шиди? — он наконец посмотрел в карие глаза, остановившись. — Третий дядя не рад мне? — Рад. — бестелесно. — Ты всё такой же. Совершенно не изменился. Как был чёрствым сухарём, так и остался. — внимательно наблюдая за реакцией. — Зато шиди изменился. — Я? — показательно распахнув веки. — Ты наконец разглядел своим отвратительным зрением в чистом блюдце трещину? — … — Такое событие… а третий дядя стоит здесь и просто готовит лапшу. Как можно быть таким отстранённым? Чжао Фухуа сдвинул брови к переносице. — Судя по взвинченному настроению тётушки, ваше сердце, дядя, всё так же под замком? Пустили бы уже её. Семнадцать лет прошло, а вы всё один… не надоело? Взгляд чёрных глаз приобрёл чрезмерную жёсткость. — Себя не жалеешь, так других пожалей. — ласково вытягивая слова грубым голосом. — Изящное благополучие. Единственное, что из твоего имени верно, так это "изящество". Да и то ты утратил. Внутренне не изменился, но вот внешне. Разве так должен выглядеть человек едва за тридцать? Третий дядя больше похож на моего отца, нежели на старшего брата. Чжао Фухуа воткнул нож в столешницу. Ци Гуань, полностью удовлетворённый собой, кивнул. — Чёрствый и бесчувственный. — вынося вердикт. — … — Поразительная живучесть. — закинув в рот пальцами уже очищенные кусочки рыбы. — Или, правильнее сказать, поразительная совокупность обстоятельств, приведших к своевременной и правильной помощи. Выжить, испытав холодовой шок? Третьему дяде стоит хорошенько отблагодарить спасителя. — распологающе улыбаясь. — Так, как ты умеешь. Не зная меры. Правда, сердечко всё-таки остановилось. Но опасность позади, третий дядя. Ци в его теле… — заметив мгновенную бледность кожи и блеск в испещрённых кровавыми прожилками глазах, решил сбавить напор. — С ним всё в порядке. Всего лишь внутренний жар и шок от него. Но, это скорее из-за ци тёмного заклинателя. Побочный эффект от спасения. Было очень умно, влить в открытые каналы огненную ци, но и очень рискованно. Организм подвергся резким перепадам температур. — закинув ещё кусочки. — Я так скучал по еде третьего дяди. Она такая родная, домашняя. Повезло, что его меридианы смогли справиться с настолько нещадным напором. Повезло. Удача. Большая удача… Счастливчик! Надеюсь, он останется в своём уме и его минует слабоумие. Кто знает? Умер ведь почти. Но, третий дядя, мы же всегда надеемся на лучшее, да? Чжао Фухуа опустил подбородок. Ци Гуань уложил на тарелку палочки и, взяв её в правую руку, медленно развернулся. Грузно опираясь на трость, добрался до дивана, тяжело оседая. Придвинув стол поближе, принялся увлечённо есть. — Третий дядя… — Шиди! — пресекающе. Ци Гуань опешил, переведя неверящий взор. — Чжао-гэ. Я Чжао-гэ. — всё тем же тоном. — Поставь-ка на двоих барьер. Хочу сначала послушать ученика Вэйянь Цина. — мгновенно потеряв аппетит и без всякого желания теперь ковыряя палочками. Чжао Фухуа быстрым шагом приблизился и, осев на подлокотник, выбросил волну невидимой ци, заглушая какие-либо звуки. Син Шу поднял уставшие глаза на двоих. — Рассказывай. — Что рассказывать? — разомкнув пересохшие губы, хрипло. — Что хочешь, то и рассказывай. Какой чай любишь? Еду? Кем хочешь стать? Дурные привычки? Может, влюблён в кого-то? Син Шу посмотрел на Чжао Фухуа. — Говори. — испепеляя жёсткостью. — Гречишный нравится. — не понимая. — Отлично. Привычки? — Азарт? — Прекрасно. Можешь не продолжать. Чжао-гэ, теперь её. — указав на Юци Ша. — Рассказывай. — проследив за рябью ци. Девушка вздрогнула, перестав покусывать подушечку пальца. Проглотив зудящий комок нервов, резко упала на колени. — П-п-ростите! Наставник! Простите! — Встань. — леденяще. — Наставник Чжао, пр… Мужчина поднялся и, схватив за плечо, потянул на себя: — Я сказал тебе встать. Юци Ша, не понимаешь? — сквозь зубы. — Чжао-гэ, этот Ци думает, что справится сам. Сходи пока к своему племяннику. Чжао Фухуа отпустил дрожащую руку, поспешив на второй этаж. — Ты хотела убить мальчишку? — когда дверь захлопнулась. — Что? Нет! — Но ты его почти убила. — расслабленно. — Я не хотела его убивать! Я же не хотела этого! Почему вы так говорите?! Я не хотела! Я!.. — растерянно. — Но ты убила его. — перебив. — Ты выпустила нимакхи, который напал на человека и столкнул в Ледяное море. Несколько минут этот ребёнок был мёртв. Это твои действия. Ты могла стать убийцей, сложись всё по-другому. — Но я не хотела его убивать! Я не… я не убийца! — Судя по твоей реакции, ты до сих пор не осознаёшь ситуации, в которой оказалась. Это нормально. Такое случается. Через пару часов тебя накроет истерика. Будь готова. Она жалостливо поджала губы, поморщившись. — Господин, я ведь просто хотела проучить! Я даже не помышляла наносить ему вред! — Проучить? Имеешь в виду, ты хотела запугать племянника главного стража нимакхи? — Нет! Я хотела, чтобы… чтобы… — сжимая в руке кулон. — Ну. — Чтобы Син Шу-гэ обратил на меня внимание. — А его внимание к кому было обращено? Юци Ша уверенно посмотрела на мужчину. — Но нимакхи не нападают на людей. Я… Почему он напал на него? Нимакхи не нападают на людей! Я не хотела его убивать. Господин, нимакхи гоняют лишь забарьерных тварей! Откуда мне было знать, что он… Ци Гуань хохотнул. — Это что, обвинение? — Почему он напал? — удивлённо распахнув серые глаза. Хуанху Мэй убийственно процедила: — Рот свой закрой. Юци Ша взглянула на свою подругу. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — Мэй-Мэй… — вглядываясь в измученное лицо. — Ши Сянь из-за тебя чуть не лишился жизни, а ты всё ещё думаешь, что права? Ты всё ещё считаешь, что твои грязные мысли, зародившиеся в этой голове, верны? Сколько я тебе говорила, чтобы ты держала не только свой язык за зубами, но и ложные обвинения? Ши Сянь считает А-Цина братом. Брат и только брат. Ты идиотка? Кому нужен "твой" Син Шу? Одна ты хорошая, всё замечаешь, а все вокруг тебя тупицы? Одна ты смогла разглядеть в мальчишке пятнадцати лет лисицу-совратительницу? Захотела привлечь внимание? У тебя с головой всё в порядке? Ты выпустила зверя. Зверя. Это не просто проводник, он всё ещё зверь. Ты выпустила зверя, когда вокруг было полно людей. И не только северяне. Там были и торговцы. Что, если бы он напал на них? Кто бы взял ответственность за несчастный случай из-за того, что ты себе надумала? Ты училась пять лет, чтобы на двадцатом году своей жизни выпустить зверя, когда рядом, всего в нескольких чжанах, дети? Не все люди после праздника разошлись по домам, ты хоть отдаёшь себе отчёт? Во что превратила тебя твоя неразделённая любовь? — Хуанху Мэй, но он заигрывал с ними! — зацепившись за всплывшую соломинку в сознании и пытаясь оправдаться. — Я же не с потолка это взяла! Я всё видела и слышала! Он заигрывал с каждым! И они тоже! Ты же сама видела! Откуда мне было знать, что он нападёт на него? — Глаз у тебя нет. — жёстко. — И ушей! — заунывно всхлипнув. — Какие заигрывания? Ты… А-Цин… А-Цин… ты видела, в каком он сейчас состоянии? — сглотнув и утеревшись платком. Она восстановила дыхание. — На нём живого места нет! А господин? Это всё твоих рук дело. И твоего скудного ума. Сколько раз я тебе говорила перестать искать рыбные кости в курице?! Ци Гуань раскатисто и совсем не к месту рассмеялся. Хуанху Мэй перевела непонимающий взгляд. — Даже в этой рыбе нет костей, потому что их заблаговременно вытащили! — хлопнув в ладони. — Син Шу. Син Шу кивнул, удерживая скрещенные друг с другом руки на линии пояса. — Ты влюблён в кого-то сейчас? — А какое это имеет отношение к делу? — рассматривая изумрудную подвеску на лбу. — Я интересуюсь. — Нравится одна. — неловко. — Кто? — Хуань Е. Задумавшись на мгновение, Ци Гуань хохотнул. — У неё ещё родинка здесь? — он ткнул рядом с нижней губой пальцем. — А вы откуда её знаете? — насупившись. — Я знаю её отца! — успокаивающе. Син Шу сдержал порыв дёрнуть головой. — Только она? Больше никто? — Естественно. Кому-то могут сразу несколько, что ли, нравиться? — И как давно? — С четырнадцати. — Уже шесть лет?! Он два раза кивнул. — А она знает об этом? — Отшивает. — обиженно цыкнув. — А Ши Сянь? — Что? — Он тебе нравится? Син Шу немного подвис. — Вы о чём? — Понял. — улыбнувшись. — Как думаешь, почему Хуань Е тебя до сих пор отшивает? — Я не знаю. — недовольно и всё ещё не понимая, какая вообще разница. — Как считаешь, кто-нибудь ещё заинтересован в тебе? Син Шу незаметно указал кивком. — Так тебе известно? — Только слепой не поймёт. — Ты хотел бы принять её чувства? — Господин Ци… — Да? — Почему вы задаёте такие вопросы? — А какие этот Ци, по-твоему, должен задавать вопросы? — … — Жаль конечно, что двое в бессознательном состоянии… — вернувшись к поеданию рыбы. — Будешь? — Мне кусок в горло не лезет. — Кстати о горле. Что там у вас в массиве произошло? — В каком плане? — Иллюзия? Он неуверенно кивнул. — Вы хорошие друзья? — С Ши Сянем? Мы… не друзья. — Нет? — Встречая его… если с ним не заговаривать, он просто пройдёт мимо. Когда я пытался окликнуть его и завести разговор, он моментально убегал. Но потом, спустя всего пару минут, возвращался, будто ничего не происходило вовсе. Как бы я ни пытался завести разговор, он всё время убегал от меня. Мы не друзья. Мой наставник попросил меня сблизиться с ним. — Зачем? Син Шу вздохнул. — Я бы мог спросить у твоего наставника, но тебе самому известно, в каком он состоянии сейчас. — Я могу вам говорить вообще личное? Ци Гуань изумлённо округлил глаза. — А что тебя смущает? — Эта информация не для общественности. — Думаешь, этому Ци составит большого труда узнать все ваши тайны? — располагающе улыбаясь. — Говори. — жёстко. — Мой наставник сказал, что у Ши Сяня проблемы с… — он указал на голову. — С головой? — вновь изумлённо. Син Шу поспешил исправиться: — Нет! С восприятием окружающего мира и людей. Он сказал, чтобы я попытался с ним подружиться. — Ты пытался? — Я подходил к нему пару раз. Вчера утром и вечером. Ну и сегодня. Если утром он меня шугался, то в массиве всё было нормально. И, сегодня… он уже не так боялся, но я всё равно чувствовал напряжение. — А вечером? — Вечером… он вообще был другим. — Каким другим? — Кхм… нормальным, что ли? Хотя… не знаю. Ци Гуань громко рассмеялся. — Значит, ты всё-таки считаешь его ненормальным? — постучав себе пальцами около виска. — Он немного странный. — решая не ходить вокруг да около. — В плане? — Граница. — Граница? — Рядом с ним стираются границы. Он стирает границы, что ли. — Это как? — закидывая в рот маслянистый, нежный кусок розового мяса. — Просто ощущение, что он находится в моей голове. — шёпотом. — Взгляд у него хоть и зашуганный, но пробирающий до костей. Я не знаю, как объяснить. — Кх. — Мне немного неуютно рядом с ним. — Судя по-твоему поведению в массиве, этот Ци сделал вывод, что тебе было очень много уютно. Син Шу задумался, откинув наконец длинную чёлку назад. — Мы играли роли. Я играл роль. Я же говорю, я подошёл к нему только из-за того, что меня попросил наставник. Сам бы не стал. — Почему? — Да потому! — уже раздражённо. — Потому что он ненормальный? Потому что у него проблемы с головой? Потому что недалёкий? Слабовольный? Скупой? Отталкивающий? Неприятный? Растлевающий? Скрытный? Высокомерный? Завистливый? Раздражающий? Дикий? Эгоистичный? Настораживающий? Наглый? Жадный? Наводящий ужас? — безэмоционально. — Или, может, он тебя всё-таки заинтересовал, и ты испугался своих желаний? — Чего? — с каменным выражением на лице. — Ну, как Хуань Е. — вызывающе скалясь. — Чего, блять? — Теперь точно понял. Свободен. — Свободен?! — возмущённо. — Да. Можешь идти, куда хочешь. Ты мне больше не нужен. — Но… наставник Чжао… — Зачем ты ему? — сложив палочки на пустую тарелку. — Вы, все трое, думаете, вы здесь, потому что так захотел наставник Чжао? Какой смысл ему разбираться с цыплятами вроде вас? — Цыплята? — Он будет разбираться с петухами и наседками. — всё ещё скалясь. — … — Свободен. — Я не пойду. — Переживаешь о мальчишке, у которого, по-твоему мнению, проблемы с головой? — Я не говорил этого. — грубо. — Мне просто некомфортно рядом! — Этот Ци сделал выводы. Вы двое. — указывая на Син Шу и Юци Ша. — Можете быть свободны. Юци Ша заторможено кивнула. — М-могу идти? — неверяще. — Да. — Но… как… — Ты хочешь, чтобы этот Ци вынес тебе приговор? — А? — Ты хочешь понести наказание? — За что? Я ведь не знала, что он нападёт. Я не хотела. Я правда не хотела. — закрыв лицо ладонями. — Забери её и уходи. Син Шу не сдвинулся с места. — Вы шутите, что ли? — уже начиная терять терпение. — Но… Наставник Чжао. Ци Гуань цыкнул. — Цуй Лун. Женщина, что всё это время безмолвно находилась за перегородкой, резко поднялась. Стул, на котором она сидела, опрокинулся. Взбесившаяся фурия, а иначе её никак не назовёшь, схватила свою ученицу за рукав, с силой потащив к выходу. — Тётушка Цуй, вы только хорошеете с годами! Цуй Лун оглянулась и, блеснув цепким взглядом, отстранённо произнесла: — Какая я тебе тётушка, щенок?! — с грохотом захлопывая. — Нервная. — поморщившись. — Цуй Лун, ты слишком характерная! — хмыкнув. — Будь ты нежнее, может и не была бы до сих пор одна! — Старший ученик Син Шу, уходи. — сдавленно. — Твоей вины здесь нет. Уходи. — Но… госпожа… — Будь рядом со своим наставником. Уходи. Син Шу поклонился. Мужчина вздохнул. Направившись на кухню, он отнёс пустую тарелку, захватив на обратном пути чайник. — Госпожа Хуанху, присаживайтесь.                                     *** Как только дверь закрылась, Чжао Фухуа прикрыл глаза. Бешено колотящееся сердце на протяжении вот уже нескольких часов нещадно жгло и тянуще болело. Проморгавшись и подойдя на ватных ногах к кровати, очень медленно сел. — Сянь-Сянь… — ласково проведя ладонью от лба к затылку. “Сянь-Сянь…” Мужчина разулся, скидывая верхний халат на пол. Пробравшись под одеяло, притянул того, кто всегда был ледышкой, но только не сегодня, к себе. — Совсем вырос. — уложив безвольную голову на плечо, прижался губами к чёрным волосам. Он зажмурился, трясущимися руками поглаживая худую спину. В его глаза и горло будто вливали раскалённое железо. Расплавляюще-распирающий комок боли плавно стекал вниз по глотке, оседая неподъёмным, затвердевающим валуном на сердце. — Ты пахнешь морем, Сянь-Сянь… — придушено. “Я всё-таки не уберёг нашу липучку. Я не уберёг вашего любимого сына. Я не уберёг моего любимого племянника.” “Расслабился. Я слишком расслабился.” “Слишком…” “Расслабился.” — Вот и всё. — не своим голосом. — Вот и всё. Этот день настал. “Тебя у меня заберут. Заберут ведь. Сянь-Сянь. Мой дорогой Сянь-Сянь. Ты сбежишь с этим негодником? Ты ведь сбежишь от меня? Вы… два негодника… У меня ведь… больное… сердце.” “Наш срок подошёл к концу? Неужели это конец?” “Ты ведь оставишь своего дядюшку Чжао позади?” “Девять лет. У меня получалось девять лет. Но… Я снова не справился.” — Сянь-Сянь, никогда не прощай своего дядю. Никогда. Понял? Никогда не прощай. В сознании всплыл отчётливый образ женщины, прижимающей к своей груди ребенка, длинные вьющиеся волосы которой были зажаты в маленькой ручке. “Госпожа.” Её яркие, изогнутые в улыбке глаза блестели от собравшейся в них влаги. Он сглотнул. “Госпожа, я почти обрёк нашу липучку на ужасные страдания.” “Если бы… если бы не море… если бы зверя вовремя не остановили… он бы…” — Он бы рас…терзал нашу лю…бимую липуч…ку. — давясь слезами, прошептал. — Он бы растерзал… Он бы точно… Госпожа… я… я пытался, но не смог. Я… слишком расслабился. — содрогаясь и прижимая к себе обжигающее тело. “Всё ведь только начало налаживаться…” — Последнее время ему почти не снились кошмары… Госпожа… правда… у Сянь-Сяня наконец появился человек, которого он не боится… наконец… мы смогли переступить эту черту… за такой короткий промежуток… ему всё это время не снились кошмары… правда… я был рядом и оберегал…. Я оберегал ваше дитя… Я хотел бы оберегать его до вашего возвращения, но он ведь сбежит… сбежит… я знаю. Сбежит и оставит своего бестолкового дядю позади. Неужели я не узнаю нашу липучку? Тогда ведь… девять лет назад… маленький негодник… это ведь ты был? “Маленький, любимый негодник, ты совсем не был похож на липучку… ты… был колючкой…” — Правильно. Сянь-Сянь… правильно. Никогда не прощай своего дядю. Я виновен во всём. С самого начала, Ши Сянь Хэ, то, что ты лишился защиты, это целиком и полностью моя вина. Я не справился. Я не смог защитить дорогих мне людей. Не смог. Я был слишком слаб. Сянь-Сянь. Я не смог… Никогда не прощай. Никогда. Моя любимая маленькая колючка, никогда не прощай меня. Никогда. Я не смог защитить вас. Ни твоих родителей. Ни тебя. Никого. Я всё заслужил. Заслужил… Я… заслужил. Я ничего не смог сделать. Я не смог… не смог… я ничего не смог. “Я барахтаюсь в этой глубокой луже под названием жизнь, когда совершенно не умею плавать.” “Я хотел бы научиться, но я не могу. У меня… я не могу. После всего, что произошло, я не могу позволить себе плавать.” — Я стараюсь… правда… стараюсь… но разве может моя неуклюжая любовь сравниться с материнской? Разве может? Если бы Цюань Юань только захотела… она бы справилась гораздо лучше. Я плохой дядя. Плохой. Тётушка Цюань справилась бы гораздо лучше… “Госпожа, у него есть бестолковый старший брат. Наш Сянь-Сянь его любит, но не хочет признаваться. Всё потому, что он его обижает. Этот бестолковый брат слишком требовательный. Ругается на меня, что я чересчур опекаю Сянь Хэ, а сам?” “Но разве могу я по-другому? Сколько нашей липучке пришлось пережить… Мы с ним очень любим Сянь-Сяня, но мы… мы бестолковые. Ужасно бестолковые. Мы не умеем правильно донести свои чувства. Мы не умеем любить той любовью, которую давали бы вы.” “Какой же ты бестолковый, Цин-эр.” “Я никого не смог защитить. Даже сейчас. Я продолжаю делать ошибки. Всё, что я могу, так это прятаться. Это единственное, что я могу. Твой дядя умеет только прятаться. Я ведь даже не пытался отстоять честь людей, погибших по моей вине. Всё, что я сделал, так это гонял заклинателей. Я выбрал Север, Сянь-Сянь… я выбрал Север, а не отмщение. Я не стал мстить… я совершил ошибку, и ты никогда не должен меня прощать. Никогда.”                                     *** — Что ты делаешь? — лениво развалившись на подоконнике и смотря из под полуприкрытых глаз. — В каком смысле? — стягивая с себя тёмно-зелёный халат. — Зачем ты раздеваешься… — в его горле запершило. — Ты мне нужен, Хэ Ши-гэ. Веки Хэ Ши мгновенно распахнулись, он мигом выпрямился, чуть не свалившись со стула. — Уже?! — ошарашенно воскликнул. — Тише-тише! Ши-гэ, я пошутил! — поспешил успокоить, заметив изрядную тревогу и страх. — Прости, я больше не буду так шутить. — примиряюще подняв руки на уровень груди. Хэ Ши молчал, испепеляя уязвлённостью. Виновато улыбаясь, У Лэй осторожно приблизился, накинув на напряжённые плечи халат. — Простите меня пожалуйста, благодетельный господин Хэ. — … Не видя никаких изменений в бушующих чёрных водах, сел на низкий стул рядом, решив бороться со страхами лицом к лицу. — Ши-гэ очень хороший. — произнёс, просовывая руки в рукава. Хэ Ши непонимающе нахмурился. — Самый лучший. — потянувшись к поясу, став запахивать. — Тебе больше не холодно? — пристально следя за каждым движением. — Теперь я чувствую себя нормально. — Нормально? — Да. Как и всегда. — Моя ци уже полностью смешалась в твоём море. — Конечно. — завязав и улыбнувшись. Хэ Ши подозрительно хмыкнул. — Халат, что ты носил, мне не по размеру. — Нет. В самый раз. Отвернувшись, Хэ Ши принял прежнюю позу. Сложив скрещенные руки на подоконник и опустив на них голову, вытянул одну ногу вперёд, вторую же притянул к себе. — Ну… будь оно чуть длиннее и… Хэ Ши отпихнул его от себя. — Хэ Ши-гэ, почему опять отталкиваешь? — цыкнув, с обидой. — Змеюка. — прикрыв глаза. У Лэй всё-таки отвоевал свою территорию, укладывая подбородок на плечо. — Почему это вы называете меня змеёй? — А разве ты не змея? Постоянно вьёшься около меня. — Вьюсь? — крепко замыкая в кольце своих рук, сжимая. — Что ты делаешь? — Душу свою жертву. Хэ Ши повернулся. Выдержав пытливый взгляд, У Лэй весело сощурился, рассмеявшись. — Ты что, всё ещё пьяный? — Может быть. — покусывая топорщащийся ворот нижнего чёрного халата. — Ненормальный. — Я выпускаю яд. — беззвучно сотрясаясь. Хэ Ши очень сдержанно улыбнулся, обхватив за щёки ладонями и притягивая почти вплотную. — Я ещё не закончил. Следующий этап будет проглатывание. — пойманный в обсидиановый плен, прошептал. — Ты встанешь на мою сторону. — А? — В случае чего, ты встанешь на мою сторону. — опустив взор на застывшую улыбку. — Ши-гэ… — Встанешь? — Ты что… — Сяо Лэй, ты же встанешь на мою сторону? — смотря в раскосые глаза. — Какого хрена ты опять натворил… — обеспокоенно нахмурив брови. Хэ Ши поджал губы, вывернувшись из захвата. У Лэй неловко застыл, когда, спустившись ниже, Хэ Ши уложил голову ему на ноги, крепко обнимая за пояс. — Что ты натворил? — тяжело вздохнув. — Ничего. — Эй, я не встану на твою сторону. Хэ Ши ухмыльнулся. Аккуратно боднувшись в живот, прикусил слегка ткань рубашки, щурясь в улыбке. — … — Чем ты занимаешься? — Я впрыскиваю яд. — с серьёзным выражением на лице. — Ши-гэ. — смотря в пол. — Лэй-эр. — пробурчал, всё ещё удерживая ткань во рту. — Что ты скрыл? Хэ Ши выдохнул. — Ничего. — выпрямляясь и возвращаясь в прежнюю позу. — Хэ Ши-гэ, говори. Хэ Ши принялся тихо напевать себе под нос, делая вид, что его не существует. — … — Я сейчас пойду в дом к дяде, если ты не скажешь. И Сяо Хуэя захвачу с собой. Он наверняка уже закончил общение со своим зверем. — Только попробуй. — даже как-то угрожающе. — Я же сказал, пока нельзя. Я не уверен насчёт духовного зверя наставника Ци. Нельзя пока. Я сам проверю позже. Сиди здесь и не высовывайся. — Говори. Тягостно вздохнув, Хэ Ши прикрыл голову руками. — Мне нечего говорить. Просто, в случае чего, встань на мою сторону. — тихим голосом. — Я на твоей стороне. — решив действовать по-другому. У Лэй терпеливо ждал, когда тот наберётся смелости, перебирая всевозможные варианты событий. — Лэй-эр, как думаешь, если человек с огненной ци окажется на несколько минут в Ледяном море, с ним ведь ничего опасного не произойдёт? — глухо прошептал. У Лэй наклонился. — Повтори. — жёстким тоном. — Если… человек… с… с огненной ци… — облизнув пересохшие губы. — …окажется в Ледяном… море, с ним ведь всё должно быть в порядке? — Твою мать, Ши-гэ. — Не ругайся. — сдавленно. — Что произошло? — сдерживая гнев. — Ответь на вопрос. — Какой, нахрен, вопрос?! — ядовитым шёпотом. Хэ Ши молчал, шумно дыша. Собравшись уже повторить, услышал: — Ты про Аоки? Он выпрямился и, не поднимая взгляда, закивал. — Всё зависит от обстоятельств. Если заблаговременно выпустить ци на поверхность… какое-то время вполне возможно без особого вреда для организма находиться в настолько низкой температурной среде. Но меридианы всё равно подвергнутся сильной нагрузке. Опять же, результат зависит и от самой ци. Огненная огненной рознь. Я могу, как ты уже понял, даже не открывая каналы, находиться около пяти минут в ледяной воде. Но это результат долгих тренировок. Не знаю, что и сказать тебе. — Всё ведь будет в порядке? Лэй-эр… пожалуйста… Вспоминая, как их уверенно убеждали, что ничего опасного в ближайшие пару дней не случится, и, примерно догадываясь, почему этот человек оказался в море, У Лэй всё-таки не смог побороть хлынувшую волну гнева. — Охренеть просто, Ши-гэ! Ты спрашиваешь это только сейчас?! Внутри тебя хоть к кому-нибудь есть сочувствие? Или эта привилегия доступна только Сяо Хуэю?! Что за твёрдый непробиваемый камень у тебя вместо сердца вообще? Хэ Ши теребил в руках алую нить от косички, пытаясь справиться с выкручивающей болью внутри. — Ши-гэ, ответь мне, у тебя есть сердце вообще? Насколько ты можешь быть бесчувственным к тем, кому ты небезразличен?  Прикрыв глаза, Хэ Ши начал постукивать каблуком сапога, выбивая ритм. — Как такой, как ты, может быть настолько жестоким?! Нога Хэ Ши остановилась. — Какой я?! Что значит, такой, как я?! — вскинув голову, едко произнёс. — Да что вам всем во мне не нравится?! — сорвавшись на крик. — Какой я?! Что значит, такой, как я?! Взяв тёплую ладонь, У Лэй накрыл ту своей. — Такой ранимый. Как такой ранимый человек, как ты, может одновременно оставаться равнодушным? Как? Как ты можешь оставаться холодным, когда желаешь только согревать? — с тяжелой горечью во взгляде. — Как у тебя духу хватает? — Я не способен согревать, Лэй-эр. Я не ты. — Ши-гэ способен согревать. — Что за чушь ты несёшь? Как всегда мёрзнущий, может согревать? Как? Скажи же мне, Лэй-эр, как?! Я не могу никого согреть. — Просто перестань пренебрегать. Как собой, так и другими. — Что ты знаешь вообще… Ты ни черта не знаешь, перестань меня осуждать! Я не хочу ничего менять! Не хочу! Я не хочу обрывать итак слабые нити! — вновь повысив голос. — Тогда не терзай своё бесчувственное сердце за нежелание что-либо менять. — сжав руку крепче. — У меня нет сердца. Ты же сам сказал! Ты ещё не понял? У меня нет сердца. Нет. Сердца. Его вырвали. Его съели. Оно висит у меня на шее, не видишь, что ли? Посмотри, какое оно твёрдое, Лэй-эр. Посмотри. У меня нет сердца. Оно выгорело. Неужели ты не слышишь, как оно шкварчит на сковороде? Сколько бы ты его не готовил, не сможешь прожевать, потому что это не сердце, а бесчувственный камень. Нет сердца у меня, как ты этого не поймёшь? — с язвительной едкостью шептал, пока в глазах блестели слёзы. — Я ничего не чувствую, понятно?! Ничего. — сквозь сцепленные зубы, желая забиться в угол и громко выть от невыносимой боли. — Ничего. Не чувствую. — Ты ничего не чувствуешь. — стирая пальцами дорожку слёз. — Да. — с невозмутимым выражением на лице, поломанным голосом. — Я на твоей стороне, Ши-гэ. Но я не могу, так же, как и ты, смотреть на твои страдания. — Я не страдаю. — аккуратно высвободив руку и утерев глаза. — Что произошло? — Нимакхи скинул меня в море. — Откуда он взялся? — Случайно выпустили из массива. — Ши-гэ. — Вечером я уже приду в себя, что тебе нужно?! — Ши-гэ, мне больно. — А мне нет. — радостно улыбнувшись. — Но мне… мне больно. — И что я должен сделать с этим? Не вмешивайся. — Не вмешиваться? — притянув к себе, уложил заплетённые пряди на один бок. — Не вмешивайся, А-Лэй. — припав к плечу. — Но мне больно. — Но мне – нет. — тихо рассмеявшись. — Но мне – да. — Мне жаль, А-Лэй. — Тебе жаль? — крепко обнимая. — Мне жаль. — Я всегда буду на твоей стороне. Понимаешь? Я навсегда на твоей стороне. Но мне больно. Мне больно от твоих поступков. Больно настолько, что невозможно вдохнуть без рези в лёгких. Вот здесь. — он потёр пальцами в районе груди. — Вот здесь всё болит, словно искривлённые гвозди забивают. Понимаешь? Я уже так привык к этой колющей боли, что она ощущается уже как тупая… Мне больно от твоего желания решать всё в одиночку. Ши-гэ, ты не один. Мы можем решать возникшие трудности вместе. Пойми. Ты. Я. Сяо Хуэй. Ты можешь положиться на меня. Ты можешь положиться на нас. Мы хотим тебе помочь. Мы хотим защитить. Если Ши-гэ старше, это не значит, что он должен взваливать всё на свои плечи. Каждый из нас может забрать часть твоего груза, понимаешь? — Мне нечего рассказывать. Я буду делать так, как и должно. Я не собираюсь ничего менять. Пока что… пока что это не критично. Лэй-эр, ты тоже пойми наконец. Меня не нужно защищать. Это моя забота. Одно неосторожное действие с нашей стороны может привести к кардинальным изменениям… Ты понимаешь? Это затронет не только пару человек, множество судеб… — Ши… Фэн Хуэй постучал костяшками пальцев по стене, обращая на себя внимание. — Снова ваши семейные разборки. — безэмоционально. — Я же говорил вам убедиться сначала, что поблизости нет никого, и только потом выяснять отношения. Хэ Ши заторможено отстранился. Под пристальным взглядом двоих, Фэн Хуэй скинул с себя сапоги и, упав на кровать, придвинулся к стене, натягивая на голову одеяло. — Вы в своём мире, что ли, живёте? Порой только друг друга и видите. У меня голова разболелась, так что я спать. Я плохо спал. Это всё кошмары. Постарайтесь выяснять, кто на чью сторону встанет в случае чего, потише. Буду благодарен за понимание. — Ва… Ф-Фэн Хуэй… — Я, кстати, тебя не послушал, я ещё и в дом дяди сходил. Тебе тоже не помешало бы… Глядишь, узнаешь что-нибудь новое.                                             *** В просторной комнате было светло и душно. Свеча в лампадке изогнулась, оставив на прикроватном столике приличный слой расплавленного воска. На полу около кровати блестели небольшие лужицы, валялись недоеденные рисовые лепёшки, куриные крылышки и несколько разбитых кувшинов. Растянувшись в кресле и широко разведя колени в стороны, мужчина набил рот лапшой, пытаясь прожевать. Ну и дерьмо. — Как можно есть такое дерьмо… — выплюнув всё обратно, кинул тарелку на тумбочку. — Дерьмо. Иори прикрыл глаза, потирая лицо. — Этот господин голоден. Голоден. Аоки! Вставай и накорми меня! — поднявшись, нависая. — Я ведь даже вернуться в тебя не могу! Попеременно моргнув и облизнув пальцы, выгнул голову набок. Он сглотнул слюну, принюхавшись. Иори с громким стуком упал на колени. Пошарив под кроватью, ловко заполз, издав трещащий рокот. Спустя мгновение дверь с грохотом распахнулась, ударяясь о стену. — Блять. — тихо выругался Хэ Ши, теперь аккуратно закрывая и оглядываясь. Он снял с себя накидку и сумку, кидая на кресло. Сев на краешек кровати, наклонился, всматриваясь. Накрытый лёгким покрывалом, Хасэгава Аоки расслабленной струной лежал на спине. Одна рука покоилась на животе, вторая же была спрятана. — Вы же ничего сказали. Вы… Как вы могли скрыть это от меня? Хэ Ши втянул воздух сквозь зубы. — Разве я не просил вас ночью, чтобы вы никогда не вступали в драку с этим человеком? Почему не послушались? — он шмыгнул носом, отодвинув кончик ткани в сторону, не обратив на это внимания. — Даже вы меня не слушаетесь. Вы только посмотрите, что он с вами сделал. — тихо заскулил, прикрыв рот ладонью. Пытаясь успокоиться, Хэ Ши окинул комнату, заметив наконец беспорядок. Опустившись на корточки, собрал весь мусор в корзину. Порывшись во внутреннем кармане и достав платок, протёр лужицы вина. Подойдя к окну, приоткрыл немного ставни, впуская свежий воздух. Он коснулся лбом холодного стекла, смотря на начавшийся снегопад. Спустя какое-то время Хэ Ши сел обратно. Прислушиваясь к тихому, посвистывающему дыханию, закрыл глаза. В сознании тут же пронеслась увиденная только что побагровевшая и истерзанная кожа. Склеенные от влаги ресницы задрожали сильнее. Не открывая рта, он надрывно рассмеялся. — Почему вас никто не лечит? — утерев слёзы рукавом. — Что они бросили вас в этой гостинице… Сов…сем совести нет… — сгорбившись. — Аоки… — согнув пальцы, он смотрел на вздымающуюся от неровных вдохов грудь. — Хотел бы я стать одним из тех безжизненных деревьев. Хотел бы ничего не чувствовать. Хотел бы я уже ничего не чувствовать, но каждый нерв в моём теле откликается на внешнюю, исходящую от мира боль. Эта боль смешивается с моей и с каждым разом звереет, становясь беспощаднее. — он замолчал, дожидаясь, пока коль в горле станет не такой разъедающей. — Если бы я мог умереть, какая бы тварь родилась от моих эмоций? Она бы страдала ещё сильнее. Я утешаю себя только тем, что, благодаря моей вечности, никому не придётся брать ответственность за неё. Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду. Моё сердце. Зачем над ним так издеваются? Оно же нестерпимо болит. Теперь… ему будет ещё больнее. — тихим шёпотом. — Первозданные людские эмоции такие безжалостные. Стоит мне только забыть об этой боли, как она, тут же недовольная подобным, напоминает о себе, возвращая в реальность. В мою реальность. В реальность, в которой буду только я. Я один. В реальность, в которой… в которой рядом со мной нет людей, которых я люблю. Я отказался от всего… с самого ли начала? Я… я не помню… Я… я попытаюсь завязать то, что никак не завязывается. Там даже зацепиться не за что. Нити слишком гладкие. В самом конце… Я буду ждать… я буду долго ждать… Буду очень долго ждать… Я поступаю низко… жестоко… эгоистично… но это единственное, на что я могу вообще рассчитывать. Неужели я не могу оставить себе хотя бы это? В моей… в моей одинокой вечности, Аоки… пожалуйста, я ведь могу оставить себе… хотя бы… Хэ Ши перевёл виноватый взгляд на бескровное лицо. — …эмоции?  Он вздохнул.  — Как им только духу хватило бросить вас здесь совсем одного? Почему вас не лечат? Почему же вы совсем один? Я хотел бы вылечить вас. Почему я не могу? — утерев покрасневшие глаза. Хэ Ши обиженно шикнул на самого себя. — Или могу?.. — приподняв в удивлении брови, раздумывая. На кончиках пальцев заструился алый дымок, который начал медленно расползаться разветвлённой сетью. — Как это работает, мать вашу… — вымученно рассмеявшись. — Давай. — задержав дыхание, внимательно направлял. Он зажмурился, боясь, что результат не оправдает ожиданий. “Я хочу. Давай же. Я этого хочу.” Почувствовав слабый импульс в ядре, распахнул веки. Алая сеть облепила кожу на шее, слабо мерцая. — Получилось?! — неверяще. Он схватил мужчину за руку. Зрачки расширились настолько, что почти заволокли всю глазницу. — Получилось?! — радостно заскулив, стискивая ладонь. — Но почему получилось… — с задумчивым выражением. Закусив нижнюю губу, приблизился к изголовью. Дыша как можно тише, дотронулся до изувеченной кожи, выпуская ещё больше ци. “Даже не хмуритесь. Так беззаботно выглядите. Словно это не ваши меридианы сейчас выкручивает от боли.” — Я украл немного вашей ци. — очень тихо. — Я не специально. Это всё маленький я. Он первый украл предназначенное мне. И до сих пор крадёт. Ваш чёрный огонь сейчас в моём море. Но я отдам вам взамен свою ци, хорошо? — кивнув. Низко склонившись, сосредоточенно водил двумя пальцами по видимым ранам. Ледяная ци неисчислимым множеством нитей устремилась в чужое духовное море, не встретив на своём пути никаких преград. Попутно заполняя собой пустоты, пыталась выровнять растерзанные духовным оружием меридианы. — У вас жар. — стараясь отвлечься разговорами. Опустившись на подушку, Хэ Ши с болезненной грустью смотрел на мнимую безмятежность этого человека. Тоненькая венка около виска выделялась, слегка пульсируя. Кожа под нижними веками впала, посинев и просвечивая сосуды. — У меня есть нужные травы. Они очень хорошо помогают и снимают воспаление. Вам будет не так больно. Но нужно сходить за водой. — аккуратно уткнувшись носом в плечо, вдыхая успокаивающий запах. Хэ Ши притянул запястье к груди, изучая. Порыв ветра проник в маленькую щёлку, принеся с собой ледяную прохладу. Поднявшись выше, он сдунул тёмно-русую прядку, прикрывающую всё ещё розоватый шрам. — Ваши волосы сейчас длиннее, чем обычно. — вздохнув. Опустив веки, слушал дыхание, иногда нарушая тишину глухим голосом. Спустя почти полчаса алая ци наконец смогла пробраться сквозь вязкий огонь, достигнув моря. — Теперь… теперь вы должны восстановить свои меридианы. Я больше ничего не могу сделать. Восстановите их как можно скорее… пожалуйста… — огладив почти раскалённую кожу, он приложил тыльную сторону ладони к своему лбу. — Лето закончилось, но ваши изумрудные листья никогда не должны окрашиваться багрянцем. Я безмерно благодарен вам. За всё. Хэ Ши сел, думая, что нужно сходить за водой. Собравшись уже подняться, уловил за дверью шум и поспешные шаги. Его сердце забилось быстрее. — Так и знал, что не следовало сегодня с утра никуда ходить! — послышались причитания Тао Чжу. Обсидиановые глаза округлились. Он мгновенно встал, не зная куда себя деть. Шаги становились ближе, как и увеличился страх быть пойманным. Бросившись к креслу, схватил накидку и сумку. Метнувшись к окну, попытался полностью открыть, но замок почему-то как назло не поддавался. Хэ Ши развернулся. Взгляд упал на кровать. Не найдя больше ничего подходящего, бросился обратно. Припав к полу и резво закатившись, понадеялся, что этому человеку не понадобится осматривать это место. Он толкнул в сторону что-то мешающее, ложась боком, успев полностью скрыться к моменту, пока дверь не распахнулась. Притянув колени и застыв в неудобной позе, задержал дыхание. — Аоки-и-и-и, прости этого старика! “Зачем я вообще сюда залез… Может, он меня не видит.” Хэ Ши почувствовал сначала, что на него смотрят. “А как это…” До него запоздало дошло ощущение знакомой, едва уловимой пригвождающей к земле ауры. Рядом что-то зашевелилось. Издав шуршащий, довольный рокот, Иори придвинулся. Здесь я прячусь. Заторможено подняв голову, встретил два полностью чёрных глаза с вытянутым, светящимся зелёным зрачком. "…" Привет. Он, не мигая, всматривался, пока в сознании не проносилось ни одной приличной мысли. Я ничего не слышал. — пытаясь звучать убедительнее. "…” Иори улыбнулся и пришёл к выводу, что пора бы уже выбираться. — ВАШЕГО ЖЕ ДЯДЮШКУ!!! — взвизгнул Тао Чжу, заметив выползающую длинную руку. — Это я. Это я. — наполовину выбравшись. Тао Чжу очень извращённо проклял несколько поколений чужих предков. — Куриная ножка завалилась. Пришлось залезть под кровать. — И где она? — не своим голосом, держась за сердце. — Этому господину пришлось съесть её на месте. Чтобы больше не убегала. — … ------------------------- Маленький театр. — Ну и что ты стоишь?! — раздражённо воскликнул. — Почему так ведёшь себя?! Лошадь фыркнула, мотнув хвостом. Показательно развернувшись, она сложила ноги, ложась на бок. — Ну и пошла ты к чёрту! Ты мне всё равно никогда не нравилась! Предательница! Я поеду на дядиной! — заорал Хэ Ши, с силой пнув ногой ворота.                                       *** Иори: … Хэ Ши: … — Я буду нем, как рыба в Ледяном море, если вы приготовите мне еду. — Я вам не верю. — Но еду придётся приготовить. Иначе я съем вашего Аоки. — С чего вы взяли, что он мой? — … — Давайте заключим сделку. — предложил Иори. — Я просто приготовлю еду, а вы будете нем, как приготовленная мной рыба. — Но эта рыба уж точно не сможет заговорить. — обиженно. — …