Начало весны. Личунь.

Завёрнутый в одну из шкур тёмно-рыжего окраса, Хэ Ши с отсутствующим выражением лица, сидел на лавочке перед усадьбой, вспоминая последние четыре месяца, что ему осталось провести в этом гнезде. Опёршись о ворота и разглядывая, как с вечернего чернильно-пурпурного неба падают хлопья снега, усыпая не только всё вокруг, но успев уже прилично припорошить и его, в который раз тяжело и протяжно вздохнул. Насколько он помнил, завершающие дни восьмого и несколько дней девятого месяца почти всегда были слишком уж тёплыми, если такую погоду можно назвать тёплой. К концу весны и на протяжении всего лета, природа иногда давала передышку успевшим привыкнуть к трескучим морозам северянам, подготавливая к новому циклу промозглой осени и суровой зимы. Совсем скоро эти земли накроет долго непроходящая вьюга, и успокаивающую тишину, которая сейчас поглотила почти весь Север, сметёт ледяным завывающим царством. — Какой же я упёртый, совершенно не интересующийся происходящим вокруг меня, глупый и недальновидный, старый баран. — вынося вердикт себе и всем своим поступкам. Он шумно фыркнул. — Ладно. Не старый. — поджав губы. — Полная херня. — вспоминая встречу с духовным зверем. — Полный… — произнёс, нахмурившись, подбирая слово. Внутри него давно начало появляться опустошение, с каждым днём разрастающееся всё сильнее. Непрекращающиеся потрясения выплёскивали все эмоции, будто иссушая внутреннее море, оголяя чёрное и глубокое, потрескавшееся дно. Он прекрасно знал, к чему всё ведёт. Постепенно по высохшему дну маленькие трещинки будут расползаться и углубляться, превращаясь в разломы, и, проложив себе путь к подземному источнику, обязательно наполнят его вновь. Все эмоции, что он отдал, вернутся обратно. И притупившаяся сейчас боль, будет в разы мучительнее той, с которой уже научился жить. “Моё ли это ощущение или твоё?” “Или же всё-таки наше?” — Как можно быть таким тупым? — обратился к лежащей собаке. Он наклонился, желая погладить, но бездомный пёс, задрав голову, играючи куснул кисть, мотая из стороны в сторону, порыкивая. — … Мужчина высвободился, хмуро вытираясь о шкуру. — И ты туда же? Тебе мало было? Пёс чихнул, завиляв хвостом. — Господин видел меня с самого начала. — шёпотом. — Ещё с лапшичной, понимаешь? До меня только сейчас дошло. — безэмоционально. — Он даже не удивился мне, а я воспринял всё, как само собой разумеющееся, исходя из прежних связей, совсем позабыв, что мы ещё незнакомы. Я даже болтал с ним о всяком. Идиотина. — прикрыв глаза ладонью. — Интересно, я всегда был таким тупым или подобные изменения произошли во мне только за этот месяц? — задумчиво.                                    *** — Сладкоежка… вылезай. — заглядывая под кровать. — Я выгнал этого человека. — … Уже успев за полчаса прийти в себя, Хэ Ши облегчённо кивнул. Выбравшись и отряхнувшись, неловко сел на краешек кровати, прижимая сумку к груди и нервно сверля шёлковый струящийся халат. Вновь издав шуршащий звук и заскользив по телу, Иори поспешил скрыть наготу, завязывая пояс. Приведя себя, как ему показалось, в более-менее одухотворённый и благородный вид, плюхнулся в кресло, разведя ноги в стороны, но, быстро спохватившись, закинул одну на другую. — Он надо мной издевается. — произнёс, перестав изучать. Хэ Ши вздохнул. — Разве это не господин издевается над своим хозяином? — с укором. Иори облизнулся. — Нет. Мы оба издеваемся друг над другом. Хэ Ши отрицательно замотал головой, прикрыв глаза. — Господин всегда исполняет ваши наказы. Он не издевается над вами. — Тск. — опёршись о подлокотник и удерживая подбородок острыми когтями. — Он всегда слушается вас. Всегда. — открыв сумку, копошась в поиске измельчённых трав. — Не надо на него ругаться. — Защищаешь его, да? — Я говорю правду. На моей памяти только вы издеваетесь над ним. — Защищ-а-а-е-ешь. — обиженно насупившись. — Этот господин никогда не издевается над своим хозяином. У нас уговор. — нога соскользнула, медленно раздвигаясь. — Выполнять уговор, не равно издеваться. Аоки знал мои условия с самого начала. Этот господин предупреждал, что спустя года ситуация может измениться. Хэ Ши встал. Налив из чайника воды в глубокую чашу, высыпал пару щепоток из мешочка, шмыгнув носом, и, размешивая палочками, подошёл к креслу. Иори коснулся чаши рукой, выпустив ци, нагревая. Он моргнул, заметив вытекшую струйку крови, которую поспешили стереть. — Мне вот уже очень давно интересно, как я буду выглядеть с такими же косами, как у тебя. Хэ Ши поднял покрасневший, уставший взгляд. — Господин умеет плести косички. — Знаешь, что он мне сказал, когда я попросил? Хэ Ши пожал плечами, возвращаясь обратно. — Этот язвительный хозяин сказал, что плетение кос не входит в условия уговора. Он только с тобой и с Джуничи милый, на других ему плевать. Поэтому мне всегда приходится угрожать. Он по-другому не понимает. Размешав теперь уже ложкой, Хэ Ши попробовал, и, убедившись, что температура подходящая, приблизился. Иори с особой тщательностью наблюдал. — Могли бы предложить, чтобы он пересмотрел этот ваш уговор и внёс новый пункт в условия. — слабо улыбнувшись. — Дали бы ему то, чего он хочет, взамен на косички. Господин всегда идёт на уступки, нужно лишь уметь правильно просить. В глубине чёрных глаз плескалось неподдельное изумление. Вытянутые зрачки слегка расширились. Мужчина поднялся и, обойдя кровать, уселся к изголовью. Смотря на бессознательного хозяина и чашу в руках, подполз, потянувшись пальцами ко рту, просовывая. — Что вы делаете… — садясь рядом. — Думаешь, этот человек просто так откроет свой рот? — протискиваясь. Хэ Ши поморщился, когда на десне от когтя проявился мгновенно засочившийся порез. — Ему ведь больно… — упавшим голосом. — Нормально. Он всё равно без сознания. — найдя за челюстью просвет, разжал таки, заодно случайно резанув когтём по нёбу. Хасэгава Аоки хрипло вдохнул и носом и ртом. — Вливай. — удерживая. — Он так захлебнётся. — неуверенно приблизившись. — Не захлебнётся. Вливай. — Но господин… — Вливай, Сянь Хэ. — с нажимом. — Можно хотя бы ложкой? — с надеждой. — Ши Сянь Хэ. — указывая кивком. Иори терпеливо ждал, пока этот человек решится. Чаша оказалась наконец около губ, он резко переместил руку, надавливая. Хасэгава Аоки закашлялся, хрипя и втягивая воздух. Нёбный язычок дважды судорожно сжался в рвотном позыве. Чёрная жидкость вылилась струйкой из носа вместе с кровью. Безвольно лежащая до этого конечность затряслась, мужчина болезненно промычал, сглатывая, на что Хэ Ши коснулся его тыльной стороны ладони, успокаивающе поглаживая. — Тише-тише. Аоки. Тише-е-е. Здесь малыш. Всё в порядке. — незаметно стирая просочившуюся из глаза капельку крови. Хэ Ши посмотрел на духовного зверя с непередаваемым выражением на лице. Иори сделал вид, что ничего такого и не говорил, теперь аккуратно вливая чужой рукой остатки. — Сейчас он глотает. Видишь? — оправдываясь и показывая на перекатывающийся кадык. — Ши Сянь Хэ, этот господин знает, как обращаться со своим хозяином, когда он болеет. Положись на старшего брата. Не всегда же делать всё в одиночку, верно? Тяжело вздохнув, растерянный Хэ Ши беспомощно кивнул. Закончив и склонившись, Иори хотел уже устранить последствия своего “обращения”, как его оттолкнули. — … — Ты чего?? — попеременно моргнув. — Зачем это… — недовольно. — Там рана. Надо залечить. — обиженно. — Зачем вы суёте свой язык в чужой рот… — … — Но это и мой рот тоже. — приподняв губу и показывая точно такой же след от когтя. — … — Это что, связующее заклинание? — неловко прокашлявшись. Иори кивнул. — Я не знал. — отводя взгляд и поставив пустую чашу на столик. — Теперь знаешь. Я могу лечить только облизывая. — сделав попытку оскалиться, его челюсть свело судорогой. Духовный зверь обиженно рокотнул, падая на подушку, ударяясь затылком об изголовье. — … — Вот. Снова издевается. — рокоча ещё горестнее. — … Очистив руки, Хэ Ши осторожно просунул кончик мизинца. Почти не касаясь, направил струйки ци, искоса смотря на наблюдающего. — Заплети меня. — … — Ну, пожалуйста. — лучезарно улыбаясь, сверкая острыми зубами. — Зачем это… — заводя растрёпанные короткие пряди. — Хочу посмотреть, как буду выглядеть. — Примерно так же, как и я. — рассматривая постепенно заживающую рану. — Прям так? — ошарашенно. — Как, так? — вытирая рукавом пролившийся отвар. Иори облизнулся. — Исключительно очаровывающе. Ты плетёшь их по-другому. Не так, как другие. — … — Обычно плету. Как и все. Мне пора уходить. — Вы ещё не накормили меня. — Мне некогда. — … — Я буду нем, как рыба в Ледяном море, если вы приготовите мне еду. — Я вам не верю. — хмыкнув. — Но еду всё равно придётся приготовить. Иначе я съем вашего Аоки. — … — Кто сказал, что он мой? — невыразительно. Иори вытянулся, подтащив колено к себе. — Давайте заключим сделку. — шёпотом и прикрыв один глаз. Наученный чужим опытом Хэ Ши отрицательно угукнул. — Я приготовлю вам еду, а вы будете нем, как приготовленная мной рыба. — Но эта рыба уж точно не сможет заговорить. — с обидой. — Могли хотя бы сделать вид, что не собираетесь ничего говорить. — куда обиженнее. Иори завернулся в халат. — Сянь Хэ готовит мне еду и заплетает косы, а этот господин не расскажет, что видел. — взяв распущенные длинные волосы, закутывая себя ими. — Я скажу ему, что научился сам. — Разве "не расскажет" и "господин Иори" не взаимоисключающее? Вам только дай повод, вы все кости перемолите, думаете, я не знаю? — …                                           *** — Ты понимаешь, что у этого парящего высоко в небе господина очень болтливый язык? С большой долей вероятности меня видел не только он. Я же… я же с самого начала так и решил, но… Мужчина вновь вздохнул. — Но я упёртый и самоуверенный, тупой и недальновидный баран. — опять пробуя погладить. Собака запрыгнула на лавочку, весело виляя хвостом, и, заглядывая голодными глазами, совершила несколько попыток облизать лицо. Хэ Ши как мог отстранялся, но пару раз влажному языку всё-таки удалось достичь косичек у виска. — Это ты так говоришь, что он меня не видел? Зачем даёшь надежду? Я же поверю. — выпрямляясь. Пёс издал рык, скорее похожий на скулёж и, сложив лапы на колени, улёгся на них мордой, жалобно поскуливая. — Не надо так смотреть на меня, я скормил тебе три мясные лепёшки. — почёсывая за ухом. Пёс заскулил ещё жалобнее. — И что ты? Я итак отдал тебе предназначенное для Лэй-эра, если он узнает, то вместо лепёшек съест меня, так что не смей рассказывать! — поучающим тоном. Пёс провёл лапами по носу, фыркнув. — Было вкусно? Мохнатые веки с длинными серыми ресницами закрылись. — Вкусно… А знаю ли я, что это такое, вкусно? — хмыкнув и устремив взгляд на снег. “Знаю.” Хэ Ши вздрогнул, услышав неспешные шаги. От напряжения внутренние органы скрутило. Ворота слегка скрипнули. Он весь подобрался, проклиная свою недальновидность. “Надо было спрятаться под лавочку и сделать вид, что меня здесь нет.” Фэн Хуэй сел рядом. — Уже час сидишь. Ты здесь ночевать собрался? — обычным голосом. Не выказывая, как он думал, взволнованности, Хэ Ши только отрицательно покачал головой. — Спасибо за еду. Хэ Ши заморгал, вглядываясь в неподдетое улыбкой лицо, ярко ощущая чужую подавленность и тревогу. “Видимо, вы слишком устали, чтобы продолжать держаться за кожу, что каждый день надеваете на себя. Вы же пришли меня ругать?” — Было вкусно. — безэмоционально. Хэ Ши смотрел на изогнутые губы, ожидая, какой же они вынесут ему приговор. — Ну и как этот Аоки? — … Вдохнув воздуха для ответа и уже открыв рот, он почувствовал резкую боль. Округлив глаза, отдёрнул руку, неверяще смотря на внезапно оскалившегося пса. — Ты меня укусил?! — ошарашенно. Цыкнув, Фэн Хуэй согнал упитанную собаку, садясь с другой стороны. — Как ты можешь кусать того, кто тебя кормил только что?! — обиженно шипя, дуя на укус. — Ты!.. Взяв ладонь в свою, мужчина рассматривал с минуту глубокие следы. — Я могу попробовать вылечить? Меня Лэй-гэ научил. — подняв тяжёлый взгляд. — Могу. — кивнув. Веки приподнялись, он поспешил исправиться. — То есть да. Фэн Хуэй хмыкнул. Наклонившись, очень осторожно провёл по коже, выпуская синеющую ци. Хэ Ши тихо выдохнул, перебирая в уме дальнейшие варианты развития событий. — Не больно? — не отрываясь от начавшей затягиваться прокушенной ладони, раздумывая, результат ли это его действий или же всё зарастает с такой скоростью само по себе. — Нет. — ощущая лёгкую дразнящую невесомость. — Я про ци. Не больно? — Я тоже. Фэн Хуэй кивнул. — Если будет больно, скажи. — Ваша ци очень мягкая, п-почти пёрышко. — понадеявшись сгладить давящую атмосферу. — Разве? Мне казалось, она только и может, как резать. Не очень приятные чувства, как по мне. Хэ Ши уверенно закивал, постепенно расслабляясь. — Словно по коже пёрышком проводят, щекоча. Очень-очень приятно, и хочется, чтобы это чувство задержалось подольше. Мне такое нравится. — Пёрышком… говоришь. — посмотрев в глаза. Хэ Ши робко улыбнулся. — Нестерпимый зуд, что в нём приятного? — заскользив к слабо выступающим ямочкам. — А? — растерянно. — Когда проводишь по коже пером, хочется расчесать сильнее то место… что в этом приятного? Хэ Ши опустил брови, обдумывая. Он откинул свободной рукой прядь за спину. — Само касание и… — сощурив немного веки. — …последующее за этим, распространяющееся внутри жжение и тепло. Если это произойдёт внезапно и неожиданно, тогда возможно и захочешь расчесать и прогнать, но если ты знаешь, что вот-вот тебя коснётся ласковая и пушистая мягкость, с замиранием ожидаешь и, почувствовав, наконец, захочешь ещё и ещё. Фэн Хуэй смотрел перед собой, пытаясь представить, каково это, когда тебя касается пёрышко, но всё, что он смог ощутить, так это нестерпимый, непрекращающийся зуд и последующее за этим раздражение. Ему бы захотелось разодрать кожу в клочья, лишь бы поскорее прогнать и стереть это наваждение, но никак не желание ощутить вновь. — Вы раньше никого не лечили? Мужчина отрицательно мотнул. Убедившись, что зажило, разогнулся. — Почему? — Что, почему? — Почему не лечили? — Некого. — отстранённо. — А себя? — Я здоров. Зачем мне себя лечить? — глядя в глаза. — … — Ши-гэ. — всматриваясь. “Я не готов.” Хэ Ши всерьёз задумался над побегом, с бешеной скоростью мысленно прокладывая себе дорогу. Желательно без деревьев на пути. — Как ваша голова? — ляпнул, понадеясь отсрочить казнь. — Голова? — удивившись. — Вы говорили… говорили, что у вас болит голова. — О. — вспомнив. Он положил руку на лавочку, постукивая и выбивая ритм, давая себе ещё пару минут для сборов. — Я выпил приготовленный тобой перед уходом отвар. — вытянув ногу и опёршись о ворота спиной, не отводя взгляда. — Не болит теперь? — подавшись чуть в сторону. Фэн Хуэй задумался. Хэ Ши натянуто улыбался, обхватив лавочку пальцами. — Перестала болеть. Хэ Ши облегчённо выдохнул. — А кошмары? — самую малость воспряв духом. — Что кошмары? — Вам часто снятся кошмары? — стряхнув с капюшона нападавший слой снега. — А тебе? — Мне? — его веко от напряжения два раза дёрнулось. — Хэ Ши-гэ, успокойся уже. — устав от чужой нервозности. — Я тебя не съем. — Я спокоен. — с показной невозмутимостью. — Что насчёт тебя? Так твоя бессонница связана с кошмарами? — прищурившись и наклонившись, поддев ногтём вьющийся мех чужой накидки. Хэ Ши кивнул сам себе, продолжая смотреть. — Что молчишь? — О. Мне не снятся кошмары. Фэн Хуэй хмыкнул, изогнув губы. Внутри Хэ Ши всё похолодело. — Я имел в виду… уже не снятся. — скрестив лодыжки, решив пока повременить с побегом. — А что снилось? Он тихо вздохнул. — Не помнишь? — Помню... — Не хочешь говорить? — опустив глаза на напряжённые руки. Хэ Ши кивнул, но потом отрицательно замотал с удвоенной силой. — Это в прошлом. — А мы сейчас где? — Кошмары, что снились раньше – в прошлом. Человек, нанёсший мне незаживающую рану – мёртв. Всё в прошлом. Нет смысла думать и терзаться теперь. — Это ведь ты убил главного евнуха? — затаив дыхание. Хэ Ши неуверенно кивнул. Фэн Хуэй громко прыснул. Он согнулся, пряча лицо в ладонях, беззвучно сотрясаясь. — Ну… и ну. — шумно вдохнув. — Что вас так развеселило? После вопроса, заданного уязвлённым тоном, беззвучный смех перешёл в громкий злорадный хохот, Фэн Хуэй схватился за бок, ойкнув. Хэ Ши нервно хмыкнул, выжидающе смотря. Через какое-то время мужчина провёл по лицу, будто стирая сочащиеся эмоции, вмиг посерьёзнев, выпрямляясь. — Расскажете? — пропуская сквозь себя потемневший, возбуждённый взгляд, неловко коснулся мокрых прядей, пару раз сжав. Фэн Хуэй прищурился и вновь раскатисто и слишком громко рассмеялся, уронив голову на колени. — … Дожидаясь, пока этот человек успокоится, предпринял несколько попыток узнать причину, но получил лишь новые приливы смеха и похлопывания по ноге. Смирившись с участью, прождал около пяти минут и, когда смех прервался, услышал чистый и ровный голос: — Кажешься безобидным, но ты ведь убийца, Хэ Ши-гэ. И я часто забываю об этом. Оказывается… оказывается я восхищался тобой за долго до личного знакомства. — Я воздаю за совершённые грехи. — Воздаёшь? — протянув руку и стряхнув с капюшона новую порцию снега. — Каждый убитый мной человек заслужил свою смерть. Они заслужили. Я не убиваю невиновных. — Прям-таки жнец из рассказов. — Я не жнец. Наёмник, убивающий за золото людей. Вы хотите сделать заказ? — Ши-гэ, у меня нет золота. Я нищий. У меня вообще ничего нет. Даже одежда, в которой я сейчас – принадлежит дяде Чжао. — Могу без платы. — Ничего себе, оказывается, этот жадный до золота убийца может быть очень щедрым и благотворительным. Готов убивать для меня просто так. — с издёвкой. — Назовите имя. Фэн Хуэй коснулся языком уголка губ. — Я уже убил его. — Больше нет никого? — Больше нет. А даже если и есть, пусть живут. Вообще похуй, Ши-гэ. Пусть живут. — сквозь улыбку цедя. — Это не имеет ко мне никакого отношения. — Я сделаю для вас всё. Только скажите. Если есть виновные, пусть несут наказание. — с плещущейся ненавистью в омутах. — Знаешь, Хэ Ши-гэ… — убрав в сторону упавшую на веко чёрную выбившуюся прядку. — Когда ведёшь себя подобным образом, ты действительно кажешься верным псом. Так и напрашиваешься, чтобы тебя погладили по головке. Хэ Ши приподнял брови. — Вот только хозяина у тебя нет. — ехидно хихикнув в лицо. Хэ Ши почесал кончик носа. — Да и зачем волчонку хозяин? — широко улыбаясь. До него дошло, что он пропустил момент, когда стоило сбежать. — Ши-гэ. “Уже поздно, да?” Выпрямив ноги, мигом вернулся к плану побега. — Ты вышел из палатки, чтобы на тебя напал нимакхи? Распахнув глаза, Хэ Ши яростно замотал головой. — Нет? — Нет. — скованно. — Ши-гэ. — С-сяо Хуэй. — прожигая снег. Фэн Хуэй беззвучно рассмеялся. Хэ Ши проклял свой язык и отвесил пинка за то, что не убежал ещё минуту назад. — Ши-гэ… ты… ты ведь пытался изменить этот отрезок? Да? — уперев локти себе в колени, заглядывая в лицо. — Ты пытался? — по-издевательски улыбаясь. Хэ Ши посмотрел на него и, сдерживая кривую улыбку, уверенно произнёс: — Нет. — Да. Ши-гэ. Да. — ещё более уверенно. — Нет же. — проморгавшись. — Да. — Нет. — Ты вышел, потому что знал, что сейчас зайдёт дядя. Ты знал, что он отправится проверять барьер. Барьер не проверяют без нимакхи. Скорость. Вот в чём главное отличие нимакхи от обычного волка. Ты знал. Зверь учуял бы тебя и напал. Переполох, произошедший после, неизменно повлиял бы на все последующие события. — Что вы такое рассказываете… — невесело рассмеявшись. — Дядя бы никогда не выпустил нимакхи, когда я рядом. Дядя всегда перестраховывается, и этот раз не был исключением. Дядя вернулся домой и на лошади преодолел расстояние, где бы нимакхи не смог меня учуять, и только потом открыл массив. Улыбка Фэн Хуэя застыла. — Ты хотел поменять. Ты не хотел, чтобы события развивались так, как и тогда. Ты. Не. Хотел. Этого. — продолжал убеждать себя. — Что вы такое рассказываете… это не правда. Я не хотел их менять. — Зачем ты вышел? Хэ Ши опустил взгляд. — На меня смотри. Усмехнувшись, Хэ Ши улыбнулся. — Зачем ты вышел, Хэ Ши-гэ? — шёпотом. — Хотите знать правду? — вновь установив зрительный контакт. — Правду? А ты умеешь говорить правду? Ты же скорее язык себе прикусишь, чем твой рот скажет правду. Хэ Ши перестал улыбаться, плотно сомкнув губы. — Мне было обидно. — шепнув на ухо. — Обидно? — непонимающе нахмурившись. — Вы сказали, что… вы сказали… — Что я не хочу приготовленные тобой булочки? — удивлённо. — Зачем вам булочки Ши-гэ, если вы хотите те, которые приготовил Ши Сянь. Вот что вы сказали. Мне было обидно. — без всякого выражения, смотря в глаза. Фэн Хуэй неловко выпрямился. Вся хищная аура тут же куда-то рассеялась. — Серьёзно обиделся на это? Я хочу и твои булочки тоже. Я люблю сладости. — растерянно. — Но мы же одинаковые… — бессильным голосом. — Кто? — … — Вы серьёзно? — Ши-гэ… — Мне было обидно. — … — Вот я и ушёл. — ехидно улыбнувшись. — … — Ши-гэ. — Ши-гэ. — одними губами передразнив. — Ши-гэ, ты говорил, тебе вырвали сердце… кто это сделал? — шёпотом. — … — Моё сердце на месте. — прикрыв веки. В тёмно-карих глазах промелькнула обеспокоенность. — Кто съел твоё сердце? — Моё сердце на месте. — с нажимом. — Ши-гэ. — Ваше Превосходительство, моё сердце на месте. Это было образное выражение. Если не верите, можете проверить лично. “Ты весь пропитан ложью, Хэ Ши. Я всё видел. Я хотел бы узнать, кто это с тобой сделал, потому что планирую заставить его съесть собственные внутренности.” — Почему соврал опять? Хэ Ши резко поднялся, шкура соскользнула с плеч, падая. — Сбежать собрался? — уже давно разгадав чужой план, схватил беглеца за рукав. — Я устал сидеть. Я не хотел убегать. Я не планировал даже убегать от вас, что вы такое говорите… — удивлённо-невозмутимым тоном. Фэн Хуэй осуждающе покачал головой. — Ши-гэ, я говорил правду. — смотря в упор. — Я ненавижу лжецов. Ненавижу, когда мне врут. Ненавижу, когда увиливают. Ненавижу, когда строят козни. Ненавижу ложь и предательства. Я ненавижу, когда доверие предают. — Я… — Ты продолжаешь пропускать мои предупреждения мимо ушей. Я не контролирую себя. Я не контролирую эту черту, я же не просто так тебе это говорю. Был бы другим, может и не обращал бы на твою ложь внимания, но я хочу уберечь Ши-гэ от монстра, живущего во мне, вот и всё. Я не хочу навредить, когда он снова решит показать себя. Знаешь, в чём проблема? Я не знаю, когда это случится. Я не хочу быть как этот пёс, кусающий твою руку, когда ты… Хэ Ши попытался аккуратно выбраться. Фэн Хуэй вздохнул. “Что я несу? Кому это надо вообще?” — Ши-гэ, знаешь, что я хочу тебе сказать? Я подумал, пока тебя не было… и пришёл к решению, которое устроило бы нас обоих. Делай, как хочешь. Мне плевать. Это твоя жизнь. Я не должен вмешиваться. Верно? — кивнув. Хэ Ши замер. — Я… — натянуто улыбаясь. — …я был не в себе… — с усмешкой. — …и вёл себя неправильно. Я не знаю, что на меня нашло. Я сам себя не знаю, поэтому так обеспокоен твоей ложью. Отныне… мне всё равно. Так и должно быть. “Я должен был сказать это ещё давно, а не лезть не в своё дело.” — Это твоя жизнь, верно? И посторонние люди не должны в неё вмешиваться и что-либо решать. Я здесь вообще случайно и не имею к тебе никакого отношения. Я просто дождусь, пока всё закончится, и тихо уйду. Я постараюсь оставшееся время не слишком докучать и обременять вас. Мы друг другу… На него с высоты упал приличный ком мокрого снега. — Сяо Хуэй! Сказал, приведёшь Ши-гэ, а сам чем занимаешься? — с бесстыдным выражением на лице, упираясь локтями в ворота. — Тск… Ты чё делаешь… — отпустив рукав, отряхиваясь. — Я случайно. — Я тебя сейчас утоплю нахрен. Случайно… — кинув злобный взгляд. — А силёнок-то хватит? — с вызовом. Ловко перепорхнув через забор, У Лэй спрыгнул. Вызывающе скалясь, заговорщически подмигнул угодившему в ловушку дракону. Хэ Ши покачал головой. — Ты, ублюдок, я же серьёзно тебе гов… — Охладись, сучёныш! — притянув за ворот, закидывая уже подготовленный снежок под рубашку. Застигнутый врасплох Фэн Хуэй распахнул веки. Не сдержавшись, он отвесил охреневшей гадюке неслабый пинок. Недовольно зашипев, дождался, пока этот дрянной лис отвлечётся, и, подойдя со спины, заломил руки прижимая к телу, победно смеясь. — Лэй-гэ, ты вообще ёбнулся, что ли? — растерянно. — Ты напрашиваешься… — Тш-ш-ш. — шикнув на ухо. — Ты!.. — Ши-гэ, давай! — Ши-гэ? — он ещё больше удивился, переведя взгляд. — Куда это ты собрался? Даже думать забудь. Пока не превращу тебя в человека, ни за что не выпущу в мир, а когда станешь им, сам не захочешь уходить. Старший брат возьмётся за твоё воспитание. Ши-гэ, он тебя обидел? Давай, отвесь этому лису пинка. Ну или закинь снег за шиворот. Можешь просто по заднице ударить. Фэн Хуэй ошарашенно посмотрел на У Лэя. — Давай, Ши-гэ. — подбадривая. — Лэй-эр, ты ненормальный? Отпусти. — с тревогой. — Не отпущу, пока не сделаешь хоть что-нибудь из предложенного мной. — уложив подбородок на плечо, улыбаясь. — … — Видишь? Он даже не сопротивляется. Правда, Сяо Хуэй? — скосив взор и пнув слегка бедром. Фэн Хуэй прищурился, расплывшись в ухмылке из-за нарастающего возбуждения, вновь вернув взгляд. — Ши-гэ, накажи его. Тяжело вздохнув, Хэ Ши присел, собрав немного снега. — Лэй-гэ, ты ведь… — Заткнись и жди своего наказания. — прошипел, внимательно наблюдая. “Ши-гэ, ты серьёзно это сделаешь?” Хэ Ши встал от двоих на расстоянии вытянутой руки. Фэн Хуэй с замиранием сердца ожидал дальнейших действий. “Ши-гэ… ты…” Он сделал ещё шаг вперёд. Фэн Хуэй фыркнул, облизнув уголок губ. “Ты серьёзно?” — Ши-гэ, что ты медлишь… тск… давай же… Перестань уже с ним носиться, как с хрустальной вазой… — Уверен, что хочешь, чтобы я поступил именно так? — Да… — почему-то почувствовав на коже холодок. — Ты же… Не успел У Лэй договорить, как Хэ Ши, коварно улыбнувшись, переместился вправо, мигом оказавшись за спиной, и, оттянув ворот халата, с лёгкостью засыпал снег. — Ши-гэ!! Ты чё!? — изумлённо заорав. Заливисто рассмеявшись, Хэ Ши обхватил голую шею руками. — Что дальше, Лэй-эр, пинки или шлепки по заднице? Что выбираешь? — тесно прижимаясь к напряжённой змее, ласковым голосом. — Ши-гэ, ты предатель! Я так и знал, что вы два лиса однажды съедите ни в чём неповинного змея! — отталкивая от себя Фэн Хуэя. Мужчина развернулся, встречаясь с искрящимся обсидиановым морем. — А кто тебе сказал, что этот лис нуждается в защите, а? Этот лис любит своего брата и ни за что не предаст! Ты сам обманулся, а теперь сокрушаешься на участь быть съеденным! Лис всегда слушается своего любимого брата и ни за что не встанет на сторону красного змея! Кто виноват, что ты такой глупый и милосердный? Залез в чужую семью, веди себя прилично! Кто тебе сказал, что лиса не устраивает, как к нему относятся? — Да ты!.. — Фэн Хуэй, я его держу, можете делать с ним всё, что хотите! — всё ещё смеясь. — … — Ши-гэ… отпусти меня. — похолодевше. — Змей решил пожертвовать собой, околдованный чарами серого лиса, а ты говоришь, что никогда не нуждался в помощи? А кто пришёл к этому змею поздно ночью и показывал свои незаживающие раны? Так ты специально заманил его в ловушку? Хэ Ши заскользил с шеи по плечам и, нежно касаясь пальцами, завёл те слегка назад. — Конечно же это был наш план. — уложив подбородок, смотря в тёмно-карие глаза. — Змей попался в ловушку двух братьев. Сегодня они не останутся голодными. — весело хмыкнув. — Мы будем наслаждаться тобой, даже если придётся отравиться. Глупые лисы не смогли справиться с голодом, оттого и поплатятся. Но это не так уж и важно, когда перед тобой такое блюдо… Даже на пороге смерти не возникнет никаких сожалений… — Вы о чём вообще…                                         *** Поднявшись на второй этаж, Ци Гуань только протянул руку, как дверь распахнулась. — Дядя. — улыбаясь. — Какой я тебе дядя? — закрывая, охрипшим голосом. — Не проснулся ещё твой племянничек? Мужчина проигнорировал, направившись вниз. — … Усмехнувшись, он неловко развернулся. — Этот Ци проводил госпожу Хуанху домой. — идя следом. — Сама бы дошла. — … Ци Гуань вздохнул. — Зачем поймал меня, если даже смотреть не можешь? — опираясь на перила, медленно спускаясь. — Этот Ци бы точно так же завершил свои дела, не встречаясь с тобой. Чжао Фухуа обернулся. — Ты убил человека на моей территории. — Я убил убийцу. — невозмутимо. — Меня поражает твоя упёртость и вера в лучшее, всерьёз решил, что здесь безгрешные живут? — Кто на этот раз? — В этот раз мне нужно попасть на судно. — поравнявшись. — Удача на моей стороне и представился шанс. — блеснув взглядом. — Зачем? — Проверяю кое-что. — Ты поел? Ци Гуань раскатисто расхохотался. — И это всё, Чжао-гэ? — притянув за плечи. — Ты даже не потребуешь золота, что твой братишка украл у тебя? Чжао Фухуа помог ему сесть в кресло. — Чжао-гэ, сколько можно влезать в чужие головы, а? Хуань Чжоу меня не узнал. — прыснув. — У него плохая память. — Ха-ха-ха-ах-ах, ты… ты не перестаёшь поражать меня. С каждым разом всё больше и больше. Взяв с кухни настойку и две чарки, уселся напротив. — Даже имя не поменял. — раздражённо цыкнув. — Почему я должен менять имя, отражающее суть моей деятельности? — улыбаясь. — Этому Ци нечего скрывать. Я несу правосудие. Чжао Фухуа хмыкнул. — Ты всё ещё пьёшь эту дрянь? — недовольно. — Зачем? — Нравится. — выпивая. — Как тебе живётся? — Прекрасно. — вновь наполняя. — Чжао-гэ, украденное золото верну на обратном пути. — Оставь себе. Когда вернёшься? — Это не займёт много времени. А у тебя вина нет, что ли? — В погребе есть. — Мне не нужно твоё. Я взял, когда у меня не было за спиной ничего, теперь возвращаю. — Оно мне тоже не нужно. Твоё золото. Оставь себе. Считай подарок. — Подарок? — На свадьбу. — О. Этот Ци одинок. — изумившись. Чжао Фухуа кивнул. — Почему? — А почему должно быть по-другому, Чжао-гэ? В моей жизни никогда не было цели обзавестись семьёй. Я же не ты. — с издёвкой. Не дождавшись никакой реакции, Ци Гуань, обхватив трость, выпрямился. — Пойду пройдусь, заодно в погреб загляну. — улыбаясь. — Что не так с твоим племянником? — С ним всё в порядке. — вставая. — Почему проводник напал на него? — Всё из-за ци. — Ци? — вопросительно уставившись. — Ядро развито недостаточно, ци плохо циркулирует. — И как это связано? — Не знаю.  Ци Гуань фыркнул. — Я уже видел такое родимое пятно. — смотря в глаза. — Молодец. Ты хотел прогуляться. Иди гуляй. — Лицо… один в один, Чжао-гэ. — шёпотом. — И мяса вяленого захвати заодно. — направляясь на кухню. — … — Чжао-гэ, тебя устраивает твоя жизнь? Ты считаешь это искуплением? Зачем продолжаешь так жить? Семнадцать лет прошло. Оставь прошлое в прошлом. Не тащи его за собой неподъёмным грузом, иначе никогда не выплывешь. — Моя жизнь она только моя, шиди. И как мне жить, выбираю тоже только я. Мне не нужны советы. — копаясь в шкафчиках. — Остановись. Пока не поздно. — Не тебе меня учить. Я живу так, как мне нравится. Мне не нужны твои советы спустя десять лет.                                       *** — Ши-гэ, ты что, как и наставник Ци, полез за вяленым мясом и вином? — провожая взглядом неспешно прогуливающегося мужчину. — Ага, ещё что-нибудь хотите? — А что там есть? — Мясо, овощи, ягоды. Рыба. — … Фэн Хуэй решил тоже спуститься. — А ты стой здесь. Иначе снова получишь. — обратился к мокрой от снега гадюке. — Я вас двоих закрою сейчас. Будете там жить. — обиженно. — Раз вас некому было воспитывать, этим займусь я. Посмотрим, как вы запоёте в этом леднике без моей ци. — Ну, закрывай. Я лис, да? — расплывшись в улыбке. — Интересно, что один лис сделает с другим, когда останется без надзора змея? — шёпотом. — С чего решил, что только твоя ци может согреть? Моя кожа довольно горячая. — подмигнув. — Я вижу, ты уже успокоился? Пошёл нахер. — сквозь зубы, присев на корточки. — Сам пошёл нахер. — постучав себе в области паха. — … Фэн Хуэй прыснул. — Сяо Хуэй, я тебя пришибу когда-нибудь. Тоже просто предупреждаю. — хмуро. — Буду ждать. — послав воздушный поцелуй. — Иди к Ши-гэ, извращенец. И вина побольше захвати. — Ты решил спиться? — согнувшись, спрыгивая. — Мне нужно залечить душевную рану, нанесённую предателем лисом. — бросил вслед. Перестав болтать, Фэн Хуэй осмотрелся. Помещение хоть и находилось под землёй, но мерцающие синеватым огнём факелы приглушённо освещали пространство, добавив какой-то располагающей атмосферы. Недолго блуждая и глазея по сторонам, уже даже не удивлялся висящим шкурам. — Холодновато. — найдя небольшой шкафчик и рассматривая выставленные в ряд, словно в винодельне, кувшины. Хэ Ши приблизился и, поймав взгляд, указал на губы: — Ещё немного и у меня зубы застучат. — Охренеть. — Что такое? — Здесь намного теплее. — проводя рукой около кувшинов. — Конечно. Иначе они бы замёрзли, а вкус испортился. Это… сооружение дяди. Там камень внутри, поддерживающий температуру. — Камень? — Кхм. Ну… ядро. — … — Ладно. Я не буду это даже комментировать. Почему-то почувствовав стыд, Хэ Ши кивнул. — Что имел в виду наставник Ци, говоря, что дядя влезает в чужие головы? Он ещё и гипнозом обладает? Хэ Ши беспомощно вздохнул, поставив наполненную корзину на пол. — Дядя заменил тебе воспоминания? — снимая с себя накидку и протягивая. — Всё в порядке. Не нужно. Фэн Хуэй проигнорировал, накидывая на плечи. — У тебя уже губы посинели. — Куда мне ещё вторую? Это из-за света. У вас тоже синие. — Выглядишь так, словно не прочь третьей. — улыбаясь. — А вы? Вы же в одном халате. — А я, следуя наставлениям моего учителя, великого мастера У, охлаждаюсь. Хэ Ши улыбнулся. — Спасибо.  — Пустяки. — прищурившись, отвечая на улыбку. — Здесь больше нигде нет вина? — пытаясь найти то самое, о котором упоминал дядя Чжао днём ранее. — Вряд ли. — Давай ещё посмотрим. — пробираясь дальше. Медленно плетясь позади, решил ответить: — Нет. Я… я… забыл сам. Всё сделало моё подсознание. Мой дядя никогда ничего мне не менял. Он… лишь оберегал от травмирующих воспоминаний, когда они возвращались через сны. Если бы я жил с ненавистью и болью, я бы не был тем, кем являюсь сейчас. Дядя оберегал меня от боли, которую я не мог выдержать. — О. — уже и забыв, тщательно исследуя полки. — Когда ты покинул Север? — В семнадцать. — Через год? Хэ Ши прочистил горло. — Кхм, тогда зимой. Мои воспоминания вернулись, а вовремя стереть их было некому. Вот так. — поравнявшись. — Но плен ты помнил? — Помнил. Фэн Хуэй, как узнать, что произошло семнадцать лет назад? Фэн Хуэй удивился, развернувшись. — Я не знаю. Ты жил ведь с наставником Ци потом? Если ему всё известно, неужели он тебе ничего не рассказывал? — Мы не были настолько близки. Зачем ему что-то мне рассказывать? Мы учитель и ученик. Ему нужен был ученик, а мне учитель. Я только знаю, что они не родственники. Наставник редко отзывался о дяде. — В самом начале, ещё в столице, у меня сложилось мнение, что они близки, но на деле близостью там даже и не пахнет. Пока что на ум приходит только вернуться на семнадцать лет назад. Ха-ха. — Дядя скрывает свои чувства. На самом деле он очень дорожит наставником. — Но всё выглядит так, будто дядя его на дух не переносит. — Дядя… дядя всегда такой. — О. Я уже и забыл, как у меня чуть внутреннее кровотечение не открылось от разговоров с ним. — задумчиво петляя. — Он подавлен и расстроен сейчас. — Ши-гэ… твой дядя скрывает очень многое. “Какого хрена этот погреб такой длинный? Где твоё чёртово вино, Аоки?” — Дядя скрытный человек. Фэн Хуэй рассмеялся. — Прям как и ты. — … — А вы будто не такой. — буркнув под нос. Пройдя ещё несколько пролетов и не заметив ничего, похожего на кувшины с вином, он расстроенно насупился. — Фэн Хуэй, хотите ягоду? — Ягоду? Какую? — Сладкую. — О? Хэ Ши протянул небольшую чашу с овальными плодами размером в цунь. — А как называется? — Это луневик. Её сок очень сладкий. По сути, сверху слегка вяжущая кожица, а внутри просто сок. Сладкий. — Да? — Она очень полезная. — Ну давай. — смотря в глаза. — Берите. — пытаясь удержать ползущие растянуться в улыбку губы. “Что ты задумал?” — Засунь мне её в рот. — … Хэ Ши кашлянул. — У меня руки грязные. — Не грязнее моих, давай. Мужчина вздохнул. — Давайте. — с широкой улыбкой выбрав самую жёлтую. — Что? — Ну… рот. — Что рот? — Кхм. Откройте, пожалуйста, рот. Фэн Хуэй прыснул, приоткрыв. — Она не залезет. — А ты попробуй. Может и залезет. Мой рот очень большой. — Откройте, пожалуйста, пошире рот. — беспомощно. — Для чего? — улыбаясь. — Я хочу накормить вас ягодой. — сдержанно. Вдоволь поиздевавшись, последовал приказу. Аккуратно вложив, Хэ Ши принялся наблюдать. Фэн Хуэй прокусил. На язык брызнула жидкость, напоминающая обычную воду. — Но она безвкусная. — расстроенно. — О? Правда? — наигранно удивлённо. — Я бы мог дать тебе попробовать, но уже проглотил. — … — О. Я вспомнил. Жёлтые ягоды незрелые. Надо брать светло-жёлтые. Простите. Открывайте. — выбрав почти белую. Фэн Хуэй облизнулся. Не смотря в глаза, Хэ Ши проделал прежнее действие. — Эта должна быть сладкая. — не заметив, как расплылся теперь уже в коварной ухмылке. — Ши-гэ, дядя Чжао знаком с твоей матерью? — перекатывая во рту. — Откуда бы им быть знакомыми? — А с отцом? — С каким? — хмурясь. — Нет. — … — Ты уверен? — прокусив. — Да. Фэн Хуэй моментально скривился, тут же выплюнув всё на пол. — Какого… — отплёвываясь. — Тоже безвкусная? — странным голосом, сдерживая смех. Он засунул себе одну и быстро прокусил. — Вот эта сладкая. Бледная. — Ши-гэ, ты издеваешься, что ли? — Почему? Нет. — удивлённо. — Ты съел светло-жёлтую. — промычал, держась за сводящие скулы. — Светло-жёлтая незрелая. — бесстыдно невозмутимым тоном. — Но ты… — рассматривая смешинки в заискрившихся глазах, не выдержал. Выбрав точно такие же, что и дали ему, Фэн Хуэй просто впихнул несколько ягод в чужой рот. — Ешь. — с напором, сощурившись от ужасной, видимо несобирающейся утихать теперь никогда, кислоты. Он опустился на корточки, опёршись о холодную стену. — Ой. — Что, ой? — его зрение стало расплывчатым. — Я проглотил. — усаживаясь рядом. — Ши-гэ, что это было? — прикрыв веки ладонью, шмыгая носом, чувствуя свербящий зуд. — Я правда перепутал. Вот, возьмите, эта сладкая. — Я больше не собираюсь есть ничего из твоих рук. Какого хрена, блять, у меня слёзы текут? — Фэн Хуэй, простите, я больше не буду путать. — Ши-гэ-э-э, ты всё-таки решил мне отомстить? Неужели этот злой и плохой лис так сильно тебя обидел? — Нет. Я правда перепутал. — Отвесил бы пинок, зачем кислятиной кормить? У меня зубы теперь болят. Я не переношу кислое… Я люблю сладко-о-е. — жалобно. — Понимаешь? Сладкое. — Я правда перепутал.  — Ты хотел увидеть мои слёзы? — широко улыбаясь, подняв покрасневший взор. Хэ Ши удивлённо округлил глаза. — Нет. — Ши-гэ, пожалей меня, я плачу. — Съешьте. — поднеся. — Я же сказ…  Хэ Ши просто впихнул ягоду. — … — Жуйте, сейчас точно будет сладко. Простите, я просто хотел пошутить. — извиняющимся тоном. — Я специально дал вам их не в той последовательности. Простите, я больше не буду. Фэн Хуэй вздохнул. — Даже не жалеешь меня. Издеваешься над бедным, нищим человеком. Это потому, что я ругал тебя сегодня? — Простите, пожалуйста. — не менее жалобно, извиняясь отнюдь не за ягоды. Испепеляя взглядом и уже не надеясь ощутить в этой жизни чего-то другого, обречённо прокусил. Всю кислоту мгновенно смыло яркой, сладкой выраженностью, ему даже стало легче дышать. Вдохнув и стерев стоявшие в глазах слёзы, кивнул. — Прощаю. Теперь сладко. — печально улыбаясь и продолжая сидеть. — Почему вы спрашиваете? — О чём? — О родителях. — Да так… слышал просто... — Что слышали? — Ну… я зашёл в комнату… — немного неловко. — И слышал, как дядя обращался к госпоже и рассказывал, что… что хотел бы оберегать тебя до её возвращения, но он знает, что ты сбежишь. Кажется, он помнит тебя. — … — Ему известно? — видя замешательство. — Я… я не знаю. Дядя… ему известно многое, но мы никогда не говорили об этом откровенно. — И у тебя не возникало вопроса, откуда ему всё известно? — Я глупый, поэтому не возникало. — осев. — Ши-гэ, видимо он был знаком с ними до твоего рождения. — поднимая. — Пол холодный. Хэ Ши нехотя встал. — Мне не говорили об этом. Я не думаю, что такое возможно. — снимая с себя накидку. — Но я слышал и сделал вывод, что знаком. — возвращая звериную шкуру на поникшие плечи. — Ну. Пойдем, я не нашёл того, чего искал. Фэн Хуэй почувствовал явное чужое присутствие. Он посмотрел в тёмный угол, откуда и исходило внимание, разглядев очертания чего-то огромного и рогатого, с яркими, широко распахнутыми глазами. — Т-твою мать! Ты придурок?! У Лэй громко расхохотался. — Какого хрена вы так долго? — снимая с себя шкуру и маску. — Пошёл нахер отсюда! — неуклюже кинув почти пустую чашу. У Лэй увернулся, всё ещё смеясь. — Кстати, Ши-гэ, зачем твоему дяде так много жира Краснозубого волка? — Что? — Ну. Вот здесь. — указав кивком на стоящий до потолка ряд ящиков. — С чего решил, что это жир? — приближаясь. — Тут написано.