Начало весны. Личунь.

Отмахнувшись от блуждающего по разуму настораживающего чувства, Фэн Хуэй крепко зажмурился, пожелав вернуться в темноту, но волна огненной ци нарушила его планы, ударяя в плечо, распространяя по меридианам болезненный, выжигающий жар. — У Лэй, блять… какого хера ты делаешь… — осипше. Собрав немного воздушной ци, он приподнял руку, швырнув сферу вбок. Недовольное шипение и громкий окрик окончательно вырвали из пустоты. — Ты чё, совсем поехал уже?! — Какого хуя ты делаешь? — кое-как открыв глаза, повернув голову. — Я это у тебя спрашиваю, сучёныш! Я тебя трогал?! — Я спал! Хули тебе надо?! — Хочешь внимания – ищи в другом месте! Я тебя предупреждал! Хватит вести себя, как придурок! Ты, твою мать, не понимаешь?! — Какое внимание?! Ты совсем ебанулся?! Ты зачем меня ударил? — Ещё спрашиваешь?! Бля, было бы странно, если бы не ударил! — У тебя с головой проблемы?! Когда это было?! Я уже успел извиниться! И я не хотел! Я же рассказал всё! Что ещё надо?! Чё тебе от меня надо?! Или мне за проступок стоять на коленях несколько суток?! Я же спал! — с гневным выражением. — Не лезь ко мне, когда я сплю. — Скажи спасибо, что не сломал челюсть нахер, сукин ты сын! — Возьми и сломай, а не пизди просто так! Сломай и отъебись уже! — Сяо Хуэй, отвали от меня! Вот серьёзно! Просто отвали! Утихомиривая раздражение, параллельно наблюдая за тем, как У Лэй поднялся, отодвинув стол ближе к кухне, освобождая место в занятом углу для себя, фыркнул: — Ненормальный. — Пошёл ты нахер! — Хочешь сказать, мне приснилось?! — Сяо Хуэй, куда от тебя деться?! Я хочу побыть один! Мать твою, один! Не отвечать на бесконечный поток вопросов! Не думать, что ты можешь натворить, а просто побыть один! Сделай вид, что меня здесь нет! Ты можешь пойти навстречу? Хотя бы сейчас! — сорвавшимся голосом, не отнимая рук от лица. — У меня нет сил ни на разговоры, ни на выяснение отношений! Ты понимаешь, что люди не могут всегда выполнять твои грёбанные капризы?! — Какие, нахер, капризы?! Ты первый начал! Я тебя не трогал! Пошёл ты нахуй, понятно?! Я не просил таскаться за мной! Никогда! Никогда, блять, я тебя не просил! Какие ко мне претензии?! Приклеился первым, а теперь страдаешь?! Отъебись сам и живи спокойно! У тебя раньше хорошо получалось, сейчас-то что изменилось?! Просто веди себя как и раньше! Будем вести себя как раньше, так что отъебись! Попробовав притянуть ногу к себе, Фэн Хуэй поморщился из-за ощущения, будто в плоть вогнали не меньше сотни раскалённых игл. Облизнувшись, скосил взор влево, встретив потерянный взгляд: — Разбудили? Хэ Ши едва заметно мотнул, непрерывно смотря на стянутые в улыбку потрескавшиеся губы. — У тебя здесь места для провинившихся, конечно же, нет? Ну конечно, ты наверняка был очень послушным, верно? — вновь задал вопрос, не получив ответа на предыдущий и спустя минуту. — К сожалению, я не в состоянии подобрать для тебя слова утешения. — видя в чужой неподвижности откровенную боль и скованную напряжённость. Фэн Хуэй свёл брови, всерьёз задумавшись, что этот человек может спать, выглядя при этом бодрствующим, как Хэ Ши ответил: — Кошмары. — Кошмар приснился? — Кошмары. — потухше, кивнув. — Что такое? — Всё видел… всегда… ка…каждый раз… я… я его… в свои… кошмары… а я… такие… слова говорил… плохие… — Что? — не совсем понимая, обеспокоенно хмурясь. — Как я… мог… какой же… Ш-Ши Сянь Хэ плохой племянник… очень… п-плохой... неимоверно ужасный. Фэн Хуэй потёр ноющий висок, вспоминая услышанные накануне слова про зов боли. — Ну, не знаю… как по мне… — задумчиво, следя за скатывающейся слезой. — … я видел разные ситуации за время пребывания на Севере… и слышал, тоже, всякое… уверен, дядя считает тебя хорошим племянником. — Но я… плохой. — Не знаю всего. Не знаю, что скрываешь ты, что скрывает дядя, но вижу, что, даже имея недомолвки, у вас… хорошие отношения. Это ты считаешь себя плохим, он так не считает. Ты же слышал всё, что дядя говорил. Он… очень дорожит тобой… — Ши… Сянь… Хэ… – ужасный племянник… плохой сын… никудышный ч-человек. — Ши Сянь Хэ многогранная личность. И он имеет как положительные стороны, так и отрицательные. Совершенных не существует. Как людей, так и отношений. Понимаешь? — Хочу… к дяде. Он склонился, открыто ухмыльнувшись: — Иди. — Не… не могу. — Почему? Сам говорил, можешь сделать так, чтобы тебя увидели. — полностью опустившись на пол, ложась боком. — Или боишься не получится? Хэ Ши, говорю тебе, он тебя помнит. И не забывал. То, что ты появишься перед ним – не отразится на судьбах тысяч. Только на ваших. — немного изменившись в голосе из-за хватающей каждую мышцу когтями, боли. — Плохой… какой же плохой… такой… ужасный… совсем не заслуживаю… н-ничего не заслуживаю… — Это нормально, что ты разочаровываешься в себе и в своих поступках, но не забывай, есть люди, которые, несмотря ни на что, будут считать тебя самым лучшим. — тяжело выдохнув, прикрыв глаза. — Дядя один из них. Уверен, хоть Лэй-гэ сейчас и обижен, но для него ты… хороший друг. Я не буду уменьшать вину, говоря, что ты ни в чём не виноват, или наоборот увеличивать, потому что мне известно по сути ничего. Не знаю, что у вас произошло после. Я видел, как утром… вы шутили и обнимались, делились переживаниями, я видел изнанку отношений твоего наставника и дяди. Я знаю, что ты, в конце концов, станешь наёмником, хоть и наставник Ци говорил совсем о другом. Я видел, как дядя дал дозволение, чтобы ты покинул Север, но я не видел твоей реакции на это дозволение. Я не знаю, что у вас здесь будет происходить, могу лишь предполагать. Не знаю, насколько сильны нанесённые друг другу раны, поэтому и говорю, у меня нет для тебя слов утешения. Могу лишь поддержать в желании увидеться с ним. Не стану осуждать. Чтобы не мучить потом себя сожалениями, просто сделай это. Тебя никто не осудит. Об этом будут знать лишь трое. И никто из нас тебя за это желание не осудит. Есть возможность – меняй. Тебе не холодно? Если холодно… можешь забрать мой халат… надо только снять… — Не… не холодно… — Не слишком твёрдо так лежать? Всегда спали на полу? Вы же здесь жили? Семь лет… — Не твёрдо. — Ну что, пойдёшь к дяде? Прислушиваясь к неровному дыханию, Фэн Хуэй приоткрыл веки. Безмолвствуя на протяжении пяти минут, смотря в хоть и заживший, но всё ещё покрасневший уголок глаза, мягко сказал: — Тогда спи. Но если тебе просто не хватает решимости – забери мою. Её немного, но возможно, соединив, хватит. Это всё, на что я способен. Я просто… уже в который раз убеждаюсь… — постепенно погружаясь в вязкую темноту. — …что вообще… ни на что не способен.                                        *** — Потише… нельзя? — злобно процедил, слыша сквозь сон периодичное стенающее мычание. — Я спать пытаюсь. — ища чем укрыться. — Дожили. Сам себя затыкаешь. Из-за звука рвущейся ткани и пробежавшего по коже холодка, мужчина испуганно распахнул глаза. — Сяо Хуэй, ты придурок. — обеспокоенно, удерживая за запястье. — Ты чё делаешь?! — Ублюдок, ты меня зря с лавочкой познакомил?! Фэн Хуэй облизнулся и, протолкнув собравшуюся слюну по высушенному горлу, прерывисто выдохнул. — Что с плечом, сукин сын! — Иди нахер! — попытавшись вырвать кисть, скривился от боли. — Сучёныш, ты с вывихнутым плечом неделю ходил?! Совсем охренел?! — У Лэй, свали нахер! — Рот свой закрой, ублюдок! Мне тебя, что ли, каждый вечер раздевать и осматривать?! Ты, тупица, не мог сказать?! У тебя язык для чего? Дерьма ты кусок! — Иди нахер! Я тебе глаза выжгу! Ты сука! — пнув в колено. — Рот закрой! И не рыпайся! Я уже всё видел! Ши-гэ спит! Закрой рот просто, пока я тебя не придушил! — Отъебись, со мной всё нормально! Чё ты опять доебался?! — Потому что ты меня бесишь! Ты часа два стонал! — Чё? — неловко, приподнявшись. — Какие два часа? Я только уснул… — натягивая на разорванный рукав сползший халат, задержал взгляд на укутанном в звериную шкуру юноше, надеясь рассмотреть движение тела от дыхания. — Издеваешься? Сутки прошли, не меньше. — Ши Сянь… не очнулся? — Не… — Ублюдок! Чё смотришь?! Второй глаз тоже не нужен? Я и тебе выжгу! — Тебе не надоело? — Он смотрит на меня! — Он нас не видит. — Я постоянно чувствую его насмешку на себе! Он постоянно смотрит на меня! У Лэй развернулся, глядя в мрачное, осунувшееся лицо. — Где насмешка? Ты смотришь на нижнюю часть, его глаза выражают сплошную пустоту! Сяо Хуэй, смотри на общую композицию, а не выдёргивай отдельные черты! Его лицо всегда в таком состоянии! — А ты уже успел изучить?! — Достаточно взглянуть… — Почему он смотрит на меня?! — перебивая. — Он смотрит не на тебя. — сдержанно. — Тогда почему угол его обзора сконцентрирован на мне?! — Потому что ты выдумываешь! Подойди к нему! Дотронься! Он тебя не видит! — … — Какой смысл скрываться? Я бы на его месте руку тебе сломал. Не думаю, что он из тех, кто проигнорировал бы подобное отношение к Ши-гэ. — Какого хрена он здесь вообще делает? — Почему ты не сказал? Хочешь остаться калекой? — Это обычный ушиб! — Она была вывихнута!! — Так ты её и вывихнул! Хорошо свои грешки на других скидывать! — Я твою руку вообще не трогал! — Чего?! — ошарашенно. — Хочешь сказать, я сумасшедший?! Ты ударил меня, а потом вывихнул руку! — Я просто прижал тебя к полу. — Ты несёшь херню. — Это ты несёшь херню! Я заломил её, но не вывихнул! Я прекрасно всё помню! — Я думал, это ушиб! Отвали! — Поехавший, твою мать! — полностью стягивая халат. — Отвали! Отстань! Перестань меня трогать! — прижимаясь к стене. — Сиди смирно! — Пошёл нахуй! У Лэй замер, прикрыв глаза, шумно дыша. — Пока Ши-гэ спит… давай залечу. Я не могу игнорировать. Сяо Хуэй, нельзя так оставлять. — Само пройдёт. — Сяо Хуэй. — Я не Ши-гэ, меня таким не проймёшь. Убери, блять, это выражение со своего лица! — Какое выражение?! — Жалостливое! Меня не надо жалеть! Иди ты нахер! — Кто тебя жалеет?! Я не Ши-гэ, чтобы жалеть тебя, пошёл нахер! Единственное желание, которое ты вызываешь – это заткнуть твой рот! Всё! — Вот и свали! — не переставая кидать взгляды на наблюдающий за ним дуэт. — Я же сказал – заткнуть твой рот! Лэй-гэ не собирается больше слушать, как ты скулишь! — Быть такого не могло! Я никогда так не делаю! — Да мне похер. Сказал рот свой закрой, значит закрой. И дай доделать до конца. Сучёныш, что ты будешь делать, когда не сможешь ей как следует управлять? Это не шрамы на коже, это кости! И у тебя будут огромные проблемы! — Что ещё за доделать до конца?! — возмущённо. — Кость я уже вправил. Осталось убрать воспаление. — Когда?! — Видимо, тогда. — ехидно. — … — Обычное лечение здесь не поможет. А лекарства у нас нет, придётся через открытые каналы. — И чем это отличается? Блять, хули вы смотрите?! — Будет больно. — не обращая внимания. — Насколько? — Не знаю, моя ци тебе не подходит, так что даже обычное лечение болезненно. Наверное, сравнимо с выжиганием. — Как долго? — пытаясь вспомнить ощущения, оценивая риски, если пустить всё на самотёк. — Минут десять. — А больше нельзя? — Ты больной, что ли?! — Предположил, если растянуть чуть дольше, возможно, будет не так больно. — нагло солгав. — Пошёл ты нахер! — Ну давай. — Поехавший ублюдок.                                      *** Сгорбившись, сидя на кровати, Ци Гуань сверлил отсутствующим взглядом доски. Едва заметные глазу, белёсые нити струились в воздухе, не давая звукам извне просочиться и быть услышанными. Он кивнул. По согнутому пальцу, обвивая подобно длинному тонкому стеблю, заструилась зелёная ци, расползаясь к одеждам. Как только нити соприкоснулись, карие глаза тут же наполнились изумрудным сиянием. Мужчина сощурился, прислушиваясь, пока собственная ци, потеряв цвет, слилась с чужими щупальцами. — Дядя Чжао, почему вы лжёте?! Это же неправда! Почему вы так поступаете?! Ци Гуань поморщился от громкости, отдав дань должного барьеру, что так хорошо скрывал наполненный горечью голос. — Сяо Цин… — безэмоционально. — Это не правда! Почему вы не даёте мне увидеть его?! Где он?! Где Сянь-Сянь?! Где мой младший брат?! Дядя! Вы не должны так поступать! — Сяо Цин… ты… не понимаешь, что я тебе говорю? — Где он?! Где мой брат?! Где мой брат?! Где мой… где мой… дядя! Это был он?! Вы поэтому лжёте?! Дядя Чжао!.. — Цин-эр, вот выпей. — обеспокоенно и ребяще. — Послушай дядю. Тебе уже сказали, то был один из Цай. Это не Сянь Хэ. — Дядя Тао! Где Сянь-Сянь?! Почему я не могу увидеть его?! Почему вы не показываете мне тело? Почему?! Почему?! Почему-у-у?! — Тела нет. Ты не понимаешь? — Я не буду это пить! — Тебе станет легче, Цин-эр. Ты сейчас не в своём уме. — Сяо Цин, пей. — Какая смерть его настигла?! Почему я не могу знать?! — Тебе проще верить что он мёртв? Сколько тебе повторять?.. Никакого тела нет. Дёрнувшись от звона бьющегося стекла, Ци Гуань стиснул трость, поднимаясь. Открыв дверь, на него уставилось две пары глаз. — Ци-гэ, где Сянь Хэ?! Пусть покажут мне его… покажите! Я… не уберёг… — сдавленно. — Не уберёг младшего брата… Отставив трость, прихрамывая, Ци Гуань успокаивающе улыбнулся, разведя руки. — Давно не виделись, Цин Ци. — похлопав по напряженной спине, отстранившись. — Когда я гостил здесь в прошлый раз, ты был без сознания, зато этот Ци хорошо поболтал с твоей невестой. — вновь прильнув, скользнув к шее. — Чудесная, честная девушка. — сдавив акупунктурные точки, прижимая к себе. — А ты всё такой же. Бросаешься на всех, не умеешь сдерживать свою ревность, и подпускаешь зверей слишком близко. — шёпотом. — Вот и всё. — вручив обмякшее тело Тао Чжу, опираясь о кресло, окинув взглядом беспорядок. — Это… как-то… жестоко... — Какой толк в объяснениях, если он верит только собственным глазам и своим выдуманным заключениям? Вы с ним уже около получаса возитесь. Цин Ци не помешало бы научиться сдерживанию эмоций у названного дяди. Тао Чжу, займись-ка. Чжао-гэ. — указав кивком. Ци Гуань вернулся в комнату. Сев на краешек кровати, дожидаясь, закрыл глаза. По прошествии нескольких минут, Чжао Фухуа опустился рядом, прикрыв лицо ладонями. — Спрашивать у тебя, кого ты винишь больше, не имеет смысла. Чжао-гэ, конечно же, винит себя. Напрасно. Это моя вина. Семь месяцев назад со мной связалась женщина. Письмо передал цехуанский связной. Погостив на Зелёном острове и опросив более двухсот человек, не нашёл написанному доказательств. Жертва из письма находится в хороших отношениях с Хасэгавой. Я тогда подумал, что затеял всё он. Пообщавшись с Цай сразу понял все их связи. Старик, заправляющий судном более двадцати пяти лет, напившись, поскользнулся, упав в море прямо с борта на глазах у половины команды. Его почти сразу вытащил мальчишка, но старик умер. Мало того, что сердце старого человека не выдержало перепада температур и своевременной помощи, так ещё льдина расколола ему череп. Ты знаешь, он не был заклинателем. Условились на несчастном случае, но дочь и мальчишка так не думали. Братья убили капитана, забрав власть себе. В тот раз я думал покарать их исходя даже из этого, раз первое преступление не подтвердилось, но что-то не давало мне покоя. В словах жертвы проскальзывало много странностей. Она сказала, что её изнасиловали. Но это было точной ложью. Так я думал. Она постоянно упоминала об отце. Она не хотела мстить за себя, это было видно. — усмехнувшись. — Говорила, что её служанка так же подверглась насилию в тот день. Но, служанка под напором опровергла заявление. Изначально, говоря не отличающиеся ни на лян от слов госпожи фразы – служанка лгала. Я углубился в их историю, узнав, что капитан Наичито… оказывается, не отличался честью. Его дружба с Цай Тяньчуном закончилась таким же несчастным случаем. Мы застали капитана Наичито уже одного, без капитана Цай. Когда я уличил её во лжи, Наичито Мадока призналась, что её отец, часто напиваясь, горевал о друге и однажды он рассказал и о своём грехе молодости. Зависть к богатству… старик решился на убийство друга, с которым они вдвоём заведовали судном. — выдохнув. — Тот весельчак… — припоминая мужчину из детства. — ...Ему было мало золота. Вот так. Вот и вся дружба, Чжао-гэ. Радость от богатства ушла вместе с возрастом, осталось одно раскаяние. Я не убил их потому что они отомстили за своего деда. Вернули то, что и принадлежит им. Как выяснилось, Наичито Мадока выдумала рассказ об изнасиловании, чтобы отомстить за отца-убийцу, но, твою мать! — заорав, швырнув трость в стену. — Это не было ложью! — справляясь с гневом, пнув ещё и стол. — Чжао Фухуа, она «выдумала» произошедшую с ней историю, но совершенно о ней не помнила! Твою мать!! Я это понял, узнав подробности от Цуй Лун! Вот почему я чувствовал… что Наичито Мадока рассказывает слишком… слишком правдоподобно, но без чувств. В её словах не было чувств женщины, действительно это пережившей! Но так как она сама верила, что это её выдумка, мои способности не сработали! Я оставил им жизнь, когда они её не заслуживали! Я только уверился в своём решении, подкрепляя, раз женщина подверглась насилию, зачем ей потребовалось ждать так долго времени на связь со мной, когда она могла рассказать об этом Хасэгаве! Хасэгава Аоки, которому также было известно о Цай Тяньчуне, не стал убивать их, потому что пришёл к такому же выводу! Око за око! Их недомолвка строилась на личной неприязни! Им на самом деле было плевать, что этот мальчишка перебил половину борделя, утопив его в крови, и загнал на тот свет своего отца, они ненавидели его за то, что он знал о мести! Они пеклись о своей репутации и не хотели клейма убийц даже за кровную месть! Всё! Цай Жун ненавидел Хасэгаву за его вкусы, настроив всю команду против, скрыв за этим истинную причину! Я надеялся допросить Хасэгаву для собственного успокоения в этот раз, чтобы точно быть уверенным! Блядское стечение обстоятельств! Ты ведь отправился за мной, когда судно только прибыло! Ты не встречался с командой, доверив всё Цуй Лун! Ши Сянь Хэ не стал бы ошиваться на пристани, если бы не Хасэгава! Мы обманулись собственными ощущениями! Даже я уверился в этой связи! Но Цуй Лун сказала о его странном поведении днём, о его словах! Мальчишка сразу заподозрил Цай и оставался с ней до конца! Его способности переплюнули мои! Если бы я не стал откладывать до завтра и отправился на судно, всё развернулось бы совсем в другую сторону! Что за долбаная жизнь, Чжао-гэ?! Сколько женщин могло быть спасено, сделай я всё как надо пять месяцев назад?! Не смей винить себя, когда в этом только моя вина!! Даже я оказался обманут!! Даже я!! Цуй Лун и Ши Сянь Хэ пострадали из-за меня!! Почему ты молчишь, Чжао-гэ?! Избей меня!! Не держи злость в себе!! — Какая злость, шиди? Какая ещё злость? Со мной всё в порядке. — обычным голосом, наконец разогнувшись. — Со мной… всё в порядке. Шиди, ты не способен знать всю правду, ты также можешь заблуждаться. Этот случай послужит тебе уроком. Не стоит доверять даже себе. — Ты отвратительный, Чжао Фухуа. — с неприязнью. — Ты поражаешь своей фальшивой хладнокровностью! Мужчина кивнул, соглашаясь. — Почему запретил вернуть мальчишку?! — Не лезь не в своё дело. Проклятый лес не место для проводников. — Избей. — ухватившись за шею, приблизившись к лицу. — Избей меня, Чжао-гэ. Чжао Фухуа усмехнулся, опустив взгляд. — Шиди, мне не нужна твоя помощь. Возвращайся в обитель. Как только… Сянь Хэ вернётся, я поговорю с ним. Я отдаю его тебе. Я не справился уже дважды. Я потерял его из-за своих иллюзий, я увяз в прошлом, забыв об опасностях настоящего. Моя опека не способна уберечь Сянь Хэ от боли. — Ты умрёшь только от моей руки. — Такой трус, как я, способен наложить на себя руки? Ты в это веришь? Чжао Фухуа хочет жить – ты желаешь убить его. Чжао Фухуа желает умереть – ты заставляешь жить. Разберёшься уже, наконец, чего хочешь или так и будешь пребывать в иллюзиях, как и твой старший брат? — Это не твоё желание. — Кто же мне его навязал? — безэмоционально глядя в глаза. — Чжао Фухуа – бесхребетное животное, не способное иметь собственную волю. В отличии от тебя, да, шиди? Моё защитное воплощение не способно защищать, зато способно охарактеризовать во всей красе. Моя трусость даже больше, чем его размеры. Хранить столько тайн, не имея возможности собрать волю в кулак и отомстить за разрушенные жизни – в этом весь я. Я могу только прятаться в глубинах моря и продолжать тешить себя иллюзиями об искуплении. Так ты думаешь? Но искупления никогда не было. Склеенное заново оставляет трещины. Железо помнит о его перековке. Я живу только благодаря навязанным мне обязанностям. — почти неслышным шёпотом. — У меня нет никакой воли к жизни. У меня нет никакого желания создавать своё, потому что я заморожен во льдах прошлого. Я умер тогда, семнадцать лет назад. Ты это хотел услышать? Меня все бросили, оставив одного. Даже ты. — Правильно. Я бросил тебя. Потому что ты мне не нужен. — Вы все бросили меня, оставив одного, почему они не забрали меня с собой? Если ты знал, какой я бесхребетный, если знал, что буду жить, страдая день ото дня, без возможности забыть, видя перед глазами всё в мельчайших подробностях, почему не убил? Когда появился человек, ради которого во мне расцвело желание жить, ты навязал, что моё желание – фальшивка. Эй, шиди. — горько улыбнувшись. — Даже драгоценность такой трус не способен уберечь и защитить. Отдаю тебе. Твоя цепкая, разрушающая сила, твои острые когти, они сохранят его, пока не вернутся настоящие родители. Ты будешь атаковать любого, кто посягнёт на его жизнь? Сохрани жизнь Ши Сянь Хэ, разрывая каждого. Когда цветки сливы вновь распустятся, а на солнце заблестит паучий шёлк, когда в водной глади будет отражаться, как трепещут листья от взмахов острого лезвия, приди за мной. Приди за мной и исполни своё обещание, потому что я никогда не смогу уйти сам, а жить по-другому, не имею желания. — Я ненавижу тебя, Чжао-гэ. Ненавижу за связи, которые ты мне навязал. Ненавижу за твою трусость. Ненавижу за чувство ответственности. — Я знаю. — Ненавижу. — Знаю, шиди. Не отводя тяжелого взгляда, Ци Гуань убрал руки с шеи, уложив ему на пояс. — Ненавижу я тебя. Ненавижу. — Я ведь тоже ненавижу себя. — Тебе не нужно ненавидеть себя, потому что это делаю я. — крепко обвивая, склонив голову к плечу. — Фухуа-эр. — раздалось у двери после стука. — Цуй Лун пришла в себя.                                       *** Услышав постепенно нарастающие голоса, Фэн Хуэй открыл глаза. «Когда я отключился?» Он удивлённо приподнял брови, обратив внимание на устроившуюся в его ногах голову и крепкую хватку у талии: «О?» — Интересно, тут такое в пределах нормы? Опёршись о подоконник, Иори наблюдал за сборищем человекоподобных существ, которые ещё минуту назад выглядели совсем по-другому. Они облепили одно из деревьев настолько, что оно начало клониться вниз, и издалека его наверняка можно было бы принять за цветущее из-за своеобразной «пышности» и в один момент конечно же, произошло то, что и должно было произойти. Дерево сломалось. Пока оно медленно падало к земле, с него прыгали уже не твари, а почти что люди. — Аоки, они всё прибывают и прибывают. — обеспокоенно. — Может, мне не стоило выходить? Вздохнув, Хасэгава Аоки опустил руку в таз с ледяной водой, выпуская ци. — Не думаю, что дело в вас. — Что будем делать, если решат напасть? Малыш Джуничи говорил их нельзя обижать. — Они выглядят так, будто собираются напасть? — Они выглядят странно. Когда этот господин спускался вниз, один… вот он. — заметив в толпе не сводящего взгляд с окна юношу. — Опять смотрит. Я пытался прочитать по губам, но ничего не разобрал. Они на самом деле похожи на людей. — задумчиво, перестукивая пальцами по подбородку. — Они не люди. — безэмоционально, расплетая косички на чёрных волосах. — Конечно. Но могут выглядеть как люди. Вообще, больше на духовных зверей похожи. Может, я тоже тварь? Какая-нибудь высшая. — Не исключено, если брать в расчёт способ вашего питания. — Или как малыш. — с гордостью. — Исключено. — Этот господин вообще-то пошутил. В самом деле… ведут себя как дети. Духовный зверь приблизился к хозяину и, осев на колени, отжал тряпку. — Я сам. — Этот господин поможет. — Я сам. Сказал же. Глядя в воспалённые глаза, Иори сузил веки, прекрасно понимая, как этому человеку тяжело сдерживаться. — Неужели этот господин не может помочь своему хозяину, когда имеет такое желание? — Продолжайте. Просто продолжайте говорить. — Малыш Джуничи научил меня состраданию. — Снова оставили Джуничи одного… —  опустив чужую голову в таз, придерживая. — Когда малыш вернётся, он ведь меня не испугается? — Увидим. — Представишь меня как следует? — Разве можем мы существовать вместе, если наше сотрудничество будет построено на лжи? — аккуратными движениями смывая кровь с лица. — … Иори виновато растянул уголки губ: — Я хотел… — Кто научил скрывать тебя правду? Тоже Джуничи? Эй… я не знал подробностей. — Думаете, это то, что можно скрывать? Я выполнил своё предназначение. «Вы были обязаны сказать, как только я спросил об осколке, а не выдумать. Не нужно переживать обо мне. Лучше думайте о себе. Я не приемлю от вас ложь. Такого не должно повторяться». — Вы всё-таки мой духовный зверь. Хотя бы делайте вид, что уважаете меня как хозяина. — … — Хорошо? — от натянутой улыбки у духовного зверя заныл позвоночник. Этот господин не хотел пугать хозяина. И не собирался скрывать всё до конца. Рассказал бы после вашей встречи. — Мы ведь поняли друг друга, господин Иори? — Да, хозяин. — Джуничи же не обидится на меня? Придержите шею. — Нет конечно. — следуя указаниям. Хасэгава Аоки прикрыл заслезившиеся глаза, неуверенно ощупывая затылок. Когда пальцы скользнули по трещине, мужчина задрожал, выдыхая. — Правильно? Я поступил правильно? Иори скосил взор на безжизненный, наблюдающий за каждым действием взгляд У Лэя. — Хозяин поступил правильно. — Я постараюсь… буду стараться… не допускать больше ошибок. Буду защищать. Буду рядом, пока могу. Иори кивнул. — Но я ничто перед судьбой. И хоть осознаю свою жалкую сущность, всё равно не смог устоять перед желанием находиться рядом. Каким бы ни было завершение пути, пройду его. Пройду рука об руку, пока наши нити не перестанут соприкасаться… Когда пойму, что моё присутствие – бремя, отступлю. Не стану мешать. Не стану тянуть. Обещаю. Никогда не причиню вреда. Никогда не позволю лишнего. — Аоки… — Но я не в состоянии уберечь Ши Сянь Хэ от внутренней боли… прошу прощения. — склонившись, целуя влажные волосы. — Прошу прощения, что доставляю боль. Прошу прощения, что стал не старшим братом, прошу прощения за свои обременяющие чувства и присутствие. Прошу прощения и благодарю тот день, когда впервые увидел его. — потираясь щекой о ледяную кожу. — Так сожалею, Ши Сянь, так сожалею, что не успел. Не успел спасти тебя. Не почувствовал опасности. Обрёк ваше будущее на страдания. Прошу прощения... — Ты ублюдок, Сяо Хуэй. — бестелесно. — А? — Я позволил тебе позаботиться о Ши-гэ, а ты просто скинул его с себя. — Почему сидишь там? — Потому что придушить тебя хочу! Обними Ши-гэ! — охриплым окриком. — … — Ему сняться кошмары из-за тебя! — Тебя вообще-то тоже чуть кусок дерьма не сожрал. — Перестань делать вид, что нихера не знаешь! Я – не ты!! — Лэй-гэ, я серьёзно не понимаю. — Ну и иди нахер! Фэн Хуэй поймал флягу, готовый поклясться, что эта змея надеялась разбить ему голову. — Ты ходил в погреб? — Ходил! — ехидно. — Не побоялся, что тебя вышвырнет обратно? Всё-таки, всё оттуда и началось. — Жалеешь, что я всё ещё здесь? — Без тебя было бы скучно. — Раз пришёл в себя, пошёл нахер! Я спать! Улёгшись, У Лэй развернулся к стене, положив под голову руку. Поведя онемевшим плечом, Фэн Хуэй вернул внимание на Хасэгаву Аоки, открыв флягу. Успокоившись, мужчина с особой мягкостью и заботой вымыл волосы. Духовный зверь отнёс глубокий таз на кухню, а когда вернулся, помог снять верхние одежды. Он устроился на прежнее место и принялся высушивать алые нити ци, раскладывая на платок. Перестав следить за чужими руками, Фэн Хуэй устремил взгляд на неподвижный профиль. На посиневшей коже всё ещё блестели капельки воды, он потёр пальцы, чувствуя на кончиках твёрдость и холодность, вспоминая, как вернувшись в хижину, обнаружил труп. Из-за исчезнувшей воспалённой боли в теле стала ярко ощущаться давящая глубина царапающей пустоты внутри. Посмотрев на Хэ Ши, Фэн Хуэй провёл ладонью ему по щеке, стирая въевшиеся в память воспоминания теплотой. Неловко уложив голову на живот и приобняв за плечи, натянул взявшееся, видимо, тоже из подвала одеяло повыше, укутывая. Поглаживая по растрёпанным волосам, перебирая пряди, тяжело вздохнул. «Надо будет узнать, когда проснёшься, через сколько в этот раз вернёшься. Тогда у тебя был расколот череп и повреждено ядро, где-то спустя сутки? Не помню. Или двое. В этот примерно так же, наверное. Неделю назад тебе потребовалось всего несколько часов». — Лэй-гэ, кажется у Ши-гэ жар, он горячий. «У него может быть жар вообще?» — трогая лоб. — Почти всегда холодный. Зачем ты одеялом накрыл, если он итак горячий? Ты в него тоже ци влил? — прислушиваясь к равномерности дыхания. — Почему он так долго спит. — заведя волнистую прядь за ухо. — Это же не связано с тем, что он делит свою смерть с собой? Закончив очищать нити и дождавшись, пока руки и шея будут вымыты, Иори унёс грязную воду. — Думаю, пусть так и остаётся в нижних. — произнёс, вернувшись. — Там не было никакой одежды? — Которая была, будет маленькой. — А на вас что? — А? Это? Это же… она не греет. — удивлённо. — Драконья кожа и не греет? — снимая с себя перепачканный халат, отшвырнув в сторону. — Ему сейчас и не нужно тепло. — Она же из ци! — Сделаете себе новую. Ваша одежда самая чистая. И размер подходящий. — Вообще-то я выше. — помогая облачить неподвижное тело. — Это пока. — слабо улыбнувшись. — Уверен, Ши Сянь обгонит вас. Иори незаметно посмотрел на мужчину, что теперь выше него на целую голову, неловко прочистив горло. — Быть такого не может. Я дракон. Выше меня только птицы. — Будь у вас возможность стать птицей, отказались бы от своей природы? — Нет. — Почему? — Потому что я дракон. — завязывая пояс. — Аоки, позволишь заплести? Я научился. — протягивая найденный в подвале гребень. — Я сам. — рассматривая выжженные узоры. — Этот господин сначала подумал, что это паук. — Так и есть, он в форме паука. — Эй, Иори, птицы нравятся? У меня есть одна. Хочешь, покажу? — Если хотите помочь, садитесь рядом. Почему он мне тыкает? — Сколько вы планируете разыгрывать это представление? Я всё знаю. Аоки, хочешь сотрудничать? Давай объединимся. — Сяо Хуэй, ты рот свой закроешь когда-нибудь? — Я думал, ты уже спишь. Проверь, с Ши-гэ всё нормально? — Я влил в него ци. — Он не просыпался? Ты не знаешь, когда Ши Сянь вернётся? — Не просыпался. Откуда мне знать?! — Лэй-гэ, почему этот мудак целует его волосы? Что означает этот жест? — Означает, чтобы ты закрыл свой дрянной рот и дал мне наконец поспать! — Тогда иди сюда и спи рядом. — Мне и здесь неплохо лежится! — Ты такой противный, когда злой. Аоки, я и не подозревал, что Лэй-гэ влюбится в тебя. Он даже твой портрет написал. Даже сейчас хочет быть поближе к тебе. А на меня с Ши-гэ ему плевать. Так быстро меняет свои предпочтения. — Сяо Хуэй!! — У него ведь в будущем есть уже властитель, но, кажется, он смирился и оставил эту затею с безответной любовью, решив попытать удачу с тобой. Он просил Ши-гэ познакомить тебя с ним. — Я тебя сейчас снова вырублю. — Так и знал, что потерял сознание из-за тебя! Ты, ублюдок, совсем обнаглел?! — Перестань нести всякую херню! Веди себя нормально! — Да я не могу!! Мне трудно молчать!! Если не буду нести херню, то неизвестно, что ещё наговорю из-за этой ебаной энергии! — Я же молчу!! — Я – не ты! — Ну и всё! Тренируйся в самообладании! — Ублюдок, перестань его трогать уже! Извращенец! Я всё Хэ Ши расскажу!! Оставь волосы Ши Сянь Хэ, наконец, в покое!                                        *** Вот уже на протяжении десяти минут притворяясь спящим, Фэн Хуэй пожалел о решении остаться на ночь рядом с этим человеком. Хэ Ши покусывал У Лэя за плечо, удерживая в крепкой хватке и руками и ногами  — Хэ Ши-гэ… — сотрясаясь от смеха. — Хэ Ши-гэ, умоляю тебя, перестань. Придумывая имена богов и вознося им молитвы в надежде, чтобы внезапно проснувшийся мужчина не выбрал его жертвой для ночных игр, Фэн Хуэй натянул одеяло повыше. Уловив звуки позади, Хэ Ши замер и отстранился. — Успокоился? Больше не будешь кусаться? — потирая кожу. — Я не кусался. — шёпотом. — А что ты делал? — поправляя сползший рукав жёлтой рубашки. — Ты посмотри, все волосы взлохматились. — Тш-ш-ш… — принимая сидячее положение. — Ши-гэ, ложись спать. Хэ Ши резко схватился за кончик одеяла, дёрнув на себя. — Ага! Попался! — заливисто рассмеявшись. Не изменившись в лице, Фэн Хуэй даже не шелохнулся. — Ши-гэ, ложись спать. — похлопав по подушке. — Лэй-эр меня приглашает? — низко склонившись. — Ложись отдыхать. Ты же не собираешься всю ночь играться? Хэ Ши клацнул зубами, потрепав ладонями по щекам: — Ну-ка, у тебя есть клыки? Показывай. — пытаясь пролезть пальцами в рот. — Зачем мне клыки? — убирая руки от лица. — Хэ Ши-гэ проверяет, не выросли ли у тебя клыки. — расплываясь в коварной ухмылке. — Как ты будешь меня есть, если у тебя клыков нет? — А клыки и не нужны. — Неправда. — вновь потянувшись. — Давай проверю ещё раз. — Да нет у меня клыков. — И что нам делать? — обиженно опустив брови. — А что Ши-гэ предлагает? — М? — Что ты предлагаешь? Хэ Ши указал кивком на Фэн Хуэя. — Сяо Хуэй, у тебя есть клыки? «Заткнись, ублюдок, меня здесь нет». — Не отвечает, значит спит. И ты ложись. — С ним? — Конечно. — опуская, наконец, на подушку. — А с тобой? — И со мной. — укрывая одеялом до подбородка, пристраиваясь рядом. — А ты со мной хочешь? — Хочу. — А с кем ты больше хочешь? — С двумя хочу. — Правда? — Абсолютная правда. — вложив в прохладную руку свою. — Так спокойнее. — А он с кем хочет? — С тобой хочет. — А с тобой не хочет?! — возмущённо. У Лэй прыснул и, коснувшись чёрной пряди у виска губами, прошептал: — И со мной хочет. — Что ты делаешь?! — А что я делаю? — сощурившись. — Одного раза недостаточно. — недовольно. — Да? Надо несколько? — Тебе надо не менее тысячи. — ехидно. — А ему сколько надо? Хэ Ши прикрыл веки, задумчиво покусывая губу изнутри. Дожидаясь ответа, У Лэй уже начал проваливаться в сон, как раздался дразнящий шёпот: — Один раз. — Что, один раз? — Поцелуй. — Кого? — Ты глупый, что ли? — приподнявшись на локтях. — Почему это?.. — открыв глаза. — Потому что ты глупый. — Не такой уж я и глупый. — Ты глупый. — Хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — Я вообще-то говорил про него. — О? Хочешь, чтобы Сяо Хуэй тебя поцеловал? — Я не говорил так. — А что ты говорил? — Ты мне надоел уже. — высвободив руку, обвил за шею, раздумывая над повторной атакой. — Надоел? — тепло улыбаясь, разглаживая пряди у лица. — Ты негодяй. — Совсем негодяй? — Наполовину. — А на остальную? — Всё. Я спать. Когда шебуршание за спиной прекратилось, Фэн Хуэй почти позволил себе обрадоваться, как почувствовал, что его обвили за пояс. «Пиздец». — Думаете, способны меня одурачить? — тесно прижимаясь, укладывая подбородок в ключичную впадину. Не успевшее расслабиться тело напряглось окончательно, остро отреагировав на опаливший ухо шёпот и касания. — Ши-гэ, твою мать, прекрати! — предприняв попытку вырваться. — Безобразие, не собираетесь объясниться? — покусывая за загривок, обвивая теперь и ногой. — У Лэй, убери его от меня!! Перестань меня лапать! — отцепив руки, он приподнялся, встретившись с искрящимися весельем глазами. — Что такого… вы же меня касались в лапшичной… — заулыбавшись. — … — Я однажды видел, как вы прижимали щеночка… вы его ещё поцеловали сюда. — утыкаясь макушкой в грудь. — Что ты несёшь, Ши-гэ? — неловко. — А меня поцелуете? «…» — У Лэй!! Я знаю, ты не спишь!! Забери его!! — Сплю. — бесстыдно рассмеявшись. — Сяо Хуэй, он поиграется и ляжет спать. У Ши-гэ был тяжёлый день, не лишай его положительных эмоций, ему итак сложно. Наверняка, Ши-гэ завтра ничего не вспомнит. Позволь побыть собой хотя бы сейчас. «Ёбнулся совсем?!» — Почему вы обсуждаете меня, словно я вас не слышу? — уложив чужую руку себе на голову, надавливая. — Ши-гэ. — Погладьте меня тоже. — нежно промурлыкав, ластясь. — Ляг, пожалуйста, на своё место. И убери ноги. — Сяо Хуэй, тебе тяжело, что ли? — Тяжело! «Потому что у меня, мать твою, встал!» — Хэ Ши-гэ, иди ко мне, я тебя поглажу. — Не хочу. — Ши-гэ, ложись спать. — с заметным раздражением. — Тск… лягу спать, если вы меня обнимите как днём. — В самом деле? Хэ Ши кивнул, не сводя с угодившего в собственный капкан охотника, будоражащего взгляда. — Я тебя обнимаю, а потом ты ложишься на своё место и не лезешь ко мне до утра? — Мгм. — прищурившись, перестав удерживать ногами, присев на колени. — Я думал, Хэ Ши-гэ испугался моей настойчивости… — прикрываясь одеялом. — …но ему оказалось мало? — привлекая одной рукой за талию, а второй обхватывая затылок, стараясь не придавать значения возбуждению. Хэ Ши с радостным выражением на лице расслабленно вздохнул, прижимаясь и поглаживая по натянутой в струну спине, вдыхал исходящий сладкий аромат от волос и кожи. — Всё? — лишний раз не двигаясь. В обсидиановых глазах загорелись огни. Мужчина приподнял голову, мгновенно потянувшись к уху, укусив за хрящ. — Бля!! Ты чё творишь?! — заорав от боли. — Забирай его! Быстро!! — отрывая руки от себя, оттолкнув. Прочитав в тёмно-карих глазах откровенное, сдерживаемое желание, Хэ Ши довольно расхохотался, укусив ещё и за палец, прежде, чем его поймал в крепкий плен красный змей.                                         *** На самом деле, в тот раз двумя укусами не ограничилось. Хэ Ши сначала сделал вид, что действительно успокоился, и когда Фэн Хуэй почти уснул, его укусили за лопатку. Спустя пятнадцать минут история повторилась, и нападению подверглось уже запястье и плечо. Понимая, что спокойствия не предвидится, Фэн Хуэй пожелал сбежать, не забыв при этом изощрённо всех обматерить, но, не обращая на чужое настроение внимания, Хэ Ши вцепился в него, даже не думая отпускать. «— Ши-гэ, ты понимаешь, что я не настроен играться с тобой? — злобно шипя, он съежился, прикрыв руками не собирающийся, по-видимому, теперь падать никогда, член. — А я не настроен отпускать вас. — продолжая удерживать за талию. После нескольких попыток усмирить разбушевавшегося, У Лэй отмахнулся, задремав. — Я спать хочу. — почти дрожа из-за накатывающих волнами мурашек. — Я хочу с вами спать. «Ты, блять, издеваешься?!» — А у вас есть клыки? «Чтобы трахнуть тебя, клыки мне не понадобятся! Сукин ты сын! Что за игры ты устроил?!» — Нет. — Неправда. Я видел у вас один. — … — Но у меня всё равно больше. Так что вы добыча, а я охотник. — Ши-гэ, я спать хочу. — жалостливым голосом. — Спите. — Перестань жевать мои волосы. — Я не жую. — вновь поцеловав прядку, поглаживая напряжённый живот. — Отпусти, блять, мои волосы. — Предлагаю сделку. — Не нужны мне никакие сделки. — Давайте спать вместе. — Спи. — А вы можете меня обнять? — Нет. — Мне холодно одному. А вы очень тёплый и такой приятный. — Пусть Лэй-гэ тебя обнимает. — Лэй-эр спит. — Нихера он не спит. — Почему не хотите? — Мы не в тех отношениях, чтобы обнимать друг друга. — А в каких надо быть отношениях? — Утром отвечу, если осмелишься задать вопрос. Хэ Ши расстроенно вздохнул, ослабив немного захват. — Ши-гэ, мне не уютно, когда ты прижимаешься так ко мне. — найдя наконец выход из ситуации. — О. — полностью отстранившись. — Так что успокойся и ложись спать. — облегчённо выдохнув. «Я делаю это для того, чтобы утром у тебя было меньше поводов сгорать со стыда». Прислушиваясь к копошению за спиной, он насторожился, всё ещё не веря, но Хэ Ши только выдернул одеяло, плотно заворачиваясь. «Надо было давно тебя так…» Не успев даже закончить мысль, Фэн Хуэй уловил резкое движение, за которым последовал отличающихся от предыдущих агрессивностью укус, теперь уже в бедро». Смотря на чёрную макушку, вспоминал моменты, когда этот человек из-за обстоятельств показал одну из своих сторон. Мужчина жутко злился тогда, совсем не разделяя чужого веселья. Он злился на своё тело, отношение к происходящему и на Хэ Ши, который позволял себе такие вольности, совершенно не задумываясь, что все прикосновения были для него невыносимой пыткой. «Ты был тогда таким лёгким и беззаботным». — поглаживая по голове. «Совсем не обращал на мою ругань внимания. Не знаю, помнил ли ты своё поведение или пожелал вести себя будто не помнишь. Тогда был единственный раз, когда ты так старался ко мне приблизиться». Фэн Хуэй склонился и, сделав вид, что хочет поправить одеяло, поднёс одну из прядей к губам. «Благодарность за второй шанс, позволивший мне посмотреть на жизнь с другой стороны».