Начало весны. Личунь.

Глядя на порхающего с карниза на карниз ярко-оранжевого попугая, Гуэй Хун лениво опёрся о подоконник, раскачивая корпусом в такт постукиваниям чужого пальца. Вздохнув, приподняв голову, хрипло отозвался: — Господин Кенсу, к вечеру пойдёт дождь. Кенсу перестал стучать по оконной раме и в подтверждение кивнул, незаинтересованно смотря на параллельную стеклянную стену, наблюдая за протяжённым хвостом из клубов дыма извергающимся из пыхтящей горы. — Неминуемо. — Этот день обещает быть длинным и утомительным. — надув щёки и выдохнув воздуха, будто пытаясь сдунуть прилетевшего попугая. Яркая птица принялась стучать изогнутым клювом, прося, чтобы её впустили. — Но прошедшая ночь оказалась слишком коротка. Я уснул к рассвету, а меня разбудили, когда не прошло и двух часов. — И чего не лёг раньше? — не скрывая иронии в интонации. Гуэй Хун возмущённо посмотрел на него с выражением «ты действительно решил задать мне такой вопрос?» Кенсу рассмеялся, подмигнув. — А ты смог выспаться? — Отнюдь, я и не ложился. — Он не сомкнул глаз перед ежегодным собранием? Кенсу потёр подбородок. Уперев локти, согнулся, приняв точно такую же неподобающую позу. Его коленки упёрлись в твёрдую, выложенную камнем стену: — Благополучие империи зависит не только от компетентности её правителя, но и от настроения её правителя. — Молодёжь. — устало цыкнув. — Я слишком стар. Похлопав по пояснице провозгласившего себя стариком, мужчина продолжил: — Недалёк тот день, когда в руках Хуохуань будет ещё одно соглашение. — Цехуа в этот раз ведь снова прислала посла? Это уже какой год? — Он сказал, сегодня прибудет важный человек. Кто знает. — Разве мы достигли выдвинутых условий? Запретные Земли всё ещё принадлежат Хао. — Номинально всё ещё принадлежат Хао. — Процитируй. — Кровоточащая от клыков бездушия, разодранная в клочья шея не покроется шрамами. Вырвавшись из пут безжалостности, страна испустит долгий вздох облегчения. Гуэй Хун скривился: — Хао Цяньшао? — с промелькнувшей в глазах злобой. — Неужто смертные соизволили подняться к богам? — Не торопись. Гниющее изнутри спасёт вечное цветение правосудия. Страна будет процветать, находясь в объятиях достойного правителя, но какой в этом толк, когда равновесие окажется нарушено? — Неужели этот мальчишка уже добрался до всей гнили? — меланхолично. Его взгляд переместился. — Первые гости прибыли. Стряхивая невидимые пылинки с буро-красных одежд, Кенсу разогнулся, поморщившись от твёрдого и жёсткого отзвука металла по камню. — Наш сынок как всегда первый. — шёпотом, поднимаясь следом. Только закончив фразу, в поле зрения попали уверенно приближающиеся фигуры. Ци Гуань шёл впереди, за ним духовный зверь и ещё двое. — Так вот где предвестник Ци пропадал почти целый год? — широко скалясь, воскликнул хриплым голосом. — Ты устраивал свою личную жизнь? — брови понимающе опустились. — Но разве Сяо Гуаню не следовало превзойти учителя и привести сразу троих? Кха-ха-ха-ха-ха! Сипой смех разошёлся по стенам, встречаясь с раскатистым, вызывающим, донёсшимся с конца коридора. Кенсу фыркнул и хотел уже тоже вставить парочку распаляющих фраз, но, зацепившись за идущего позади, замер. — Сынок, ты перепутал! Сегодня точно не были назначены смотрины! Но учитель будет рад видеть тебя! Чёрный и алый зрачок под тканью сузился до щёлок. Его спину обдало жаром, а в ядре заныло, стоило лишь разглядеть невообразимую темноту пустующего духовного моря. Выкореженные ветки и стволы деревьев покрылись толстым слоем золы. В нос плавно проник запах гари. Хэ Ши немного склонил голову, и мужчина скользнул ко второму. Он нахмурился от яркого, чуть не ослепившего света и, мгновенно привыкнув, разглядел в снегах мирно спящее воплощение рядом с хвоей. Вскинув подбородок, Ци Гуань решил ничего не говорить, пока ещё не в полной мере упиваясь гордостью. Гуэй Хун горяще разглядывал новоиспечённых учеников, поражаясь с пышущих вычурной показательностью роскошных образов, которые этот ягуар накинул на чужие плечи подобно трофею, как содранные шкуры врагов. Когда четверо приблизились, Ци Гуань обратился к Дун Фэну. — Протяни руку. — перевернув ладонью вверх, задирая рукав. — Вот так, как я. Гуэй Хун коснулся бледного запястья сначала одного, а потом и второго, выпустив трещащую ци на поверхность. В первом случае он вынул кинжал, аккуратно вложив в чашу на подоконнике, во втором меч. Он уже потянулся к третьему, но услышал нарочитое цоканье языком. Мужчина, надавив на плечи Хэ Ши, заставил того нагнуться и, приобняв, прислонился к голове своей. Словно утешая, произнёс, поглаживая по распущенным вьющимся прядям: — А этот мальчик пуст. Хэ Ши пристально рассматривал повязку на глазу, он запоздало кивнул, растянув уголки губ. — Верно, оружия у меня нет. — Нашёл таких выдающихся цыплят, но всё же один несовершенен? — сочувствующе. — Ну ничего, в конце концов, не всегда же удивлять своими способностями, верно? Невозможно быть всегда таким удачливым! Ци Гуань ехидно хмыкнул. Он решил за чужую невнимательность отыграться на Хэ Ши. — Я, конечно, знал, что тебя привлекают одноглазые и безволосые, но ты не думал, что засматриваться на каждого с такими характеристиками… ну как-то чересчур? Издевательская улыбка на лице Гуэй Хуна сначала стала неловкой, а потом заинтересованной. Он посмотрел на Хэ Ши. — В конце концов, он уже занят, да и глаза у него два. — со всем ехидством, на которое только способен, выцедил. — Как жаль… как жаль… спасибо, наставник, этот ученик постарается впредь быть сдержаннее и не поедать каждого ласкающего мои подходящие характеристики взор. — не сводя взгляда теперь с тяжёлой энергии на губах. — Ну-ну… твой наставник давал задание заручиться поддержкой богатого господина, понимаю, ты не хочешь меня расстраивать. — направляясь в зал. — Поэтому и полностью отдаëшься своему делу, но, как твой учитель, открою глаза на истину, не все мужчины с короткими волосами захотят дарить тебе две тысячи таэлей просто за то, что ты соизволил спуститься к ним… в конце концов, мы всё ещё в мире людей, а в нём такая тяга ненормальна для общества, да и этот человек совсем не богат и слишком скуп. Так что не стоит тратить на него свои силы. Он тебя не потянет. Успеешь ещё, не нужно торопиться. Быть может, тот, кого ты увидишь следующим – всё же расщедрится, узнав о твоих талантах ломать позвонки и выдирать кости. — открыв дверь, впустил двоих и, развернувшись, сдержанно блеснул глазами. — А быть может, его поразит магическая красота моих учеников, и он пересмотрит свои взгляды, предложив к вашим ногам огромную кормушку под названием – Хуохуань. — заходя последним. — … Ючжао облокотился на подоконник, постукивая коготками по стеклу, обращая на себя внимание семейки попугаев. — Я сейчас не понял, они меня вдвоём унизили? — хрипло отозвался, поправив чёрную повязку на левом глазу. Находясь в прострации ещё несколько секунд, Кенсу смотрел на дверь. — Этот мальчишка всегда будет поражать меня своими высотами или однажды успокоится? Подумать только, сразу две вечности. Это вообще возможно? Он в прошлой жизни остановил мир от погибели, или что? Сколько у него удачи? — уязвлëнно. — Я думал, ты как всегда поддержишь меня, ну и чего такой притихший, господин Кенсу? — Ничего. — поправив повязку на правом глазу. — Не припомню, чтобы ты когда-нибудь впадал в ступор от чьих-то воплощений. Настолько поражающие? — Можно и так сказать. — Какого из них?                                       *** Тяжёлые двери ещё не задвинулись, как до вошедших донёсся довольный, полнящийся весельем голос: — Так вот где мой ученик пропадал почти целый год? Ты устраивал… — Ваша шутка теперь устарела. Я её уже слышал. В нос резко проник густой пряно-мускатный аромат благовоний. Хэ Ши сразу же медленно окинул просторный зал с одним единственным столом посередине. Царящий здесь полумрак нарушал свет, идущий только от двух огромных окон от пола до потолка с правой и левой стороны. Из-за того, что стёкла расписаны красной и жёлтой тушью, в помещении было на первый взгляд достаточно уныло и тускло, но даже так, атмосфера казалась очень дружелюбной, даже с нотками кровавой торжественности. Он задрал голову, увидев теперь в этих красках плывущего по очень высокому потолку белоснежного змея. — Какой же ты противный. — выглянув из под плотной ткани, свисавшей со стола и кашлянув, указал на руку, поднимаясь. — Стараюсь соответствовать заданному уровню. Зрачки Хэ Ши тут же расширились, но, сдержав порыв броситься вперёд, продолжил послушно стоять. — Мой друг решил сбежать от меня, пока я его кормил. — заметив неподдельный интерес. Дун Фэн низко поклонился, когда взор тёмно-коричневых глаз плавно скользнул к нему. Ци Гуань шлёпнул по плечу, и Хэ Ши спохватился, последовав примеру. — Знакомьтесь! Вечная Хвоя и Зимняя Вершина! — изо всех сил показывая, что ему совсем не интересна чужая реакция, прошествовал к столу, усаживаясь. — Бэй Юй. — разглядывая одежды. Мелкий чёрный бисер блестел на такого же цвета плотной ткани, напоминающей своими узорами чешую дракона. Дун Фэн стянул повязку с лица. — Невообразимо. Слуга вечности. Должно быть, Зимняя вершина? Он кивнул. — И Вечная… Хэ Ши так же снял маску. Юноша провалился в попытках сдержать восторг, поэтому уголки его губ натянулись на клыки. Глаза уже давно искрились. Он ещё раз поклонился, понадеясь скрыть эмоции. Заинтересованная улыбка Бэй Юя чуть не пошла трещинами от увиденных нитей ткача на щеке. Мужчина посмотрел на играющегося с курильницей Ци Гуаня, делавшего вид, что ничего необычного не происходит, а потом обратно на Хэ Ши. Новоиспечённый наставник откинул волнистые пряди за спину, поправив изумрудную подвеску на лбу. Он прокашлялся и как бы невзначай спросил: — Учитель, этот Ци подобрал одному из них чёрные одеяния, а другому сиреневые, как считаете, не слишком ли аура разнится? Или всё-таки мне не стоило так сильно путать цвета и выделять их? — … — Айщ, да что ты всё смотришь на него? Подойди и возьми. Здесь можешь вести себя как хочешь. От этого человека не скроешь ничего. Его глаза способны видеть всё. Равно как и у одного из тех двух псов, охраняющих вход в преисподнюю. Бэй Юй, которого нарекли богом смерти, удивлённо уставился на своего ученика. — Как вам мои волчата? — скалясь. Будь у этого человека хвост, он бы уже давно от радости начал им вилять, наверняка прибавив витающему вокруг дыму и клубы пыли. Получив разрешение, Хэ Ши сделал несколько шагов к безмолвствующему мужчине. Наклонившись, рассматривая застывшего массивного паука тёмно-коричневого окраса, уже хотел протянуть руку, как чужая отстранилась. — Опасно, Ваше Величество. Хэ Ши потрясённо замер. Ци Гуань наконец раскатисто загоготал. — Мне казалось я заявил об этом в послании открыто. — с какой-то иронией. — То, как ты пишешь послания – отвратительно. Я не был до конца уверен. — Пишу, как учили. Ши Сянь Хэ, как тебе? Те снаружи тоже из правящих семей, но ты этого, конечно же, не заметил? Юноша растерянно кивнул, не понимая, как мог не почуять энергию ранее. Хоть ему и было известно, что этот человек осведомлён о многом в мире, но он и не думал, что знания в эту голову любовно поставляли люди из правящих семей. «Хотя стоило догадаться ещё тогда, когда я узнал, что он знает наш язык». — Дайте ему уже этого паука, мальчишка не испугается. Что ты смотришь на него, как муж на жену в первую брачную ночь? Возьми сам, раз так хочешь. Бэй Юй взглянул на Ци Гуаня с выражением на лице «как тебя ещё не прибили?», на что ему послали в ответ «разве меня не учили не пресмыкаться перед сильнейшими, хоть и смотреть на каждого с высоты своего роста? Мне приходится задирать голову, чтобы обратиться к ним, этого должно быть достаточно!» — Властитель Вечности? — Я – Хэ Ши. — неловко. — Это детское имя. — Хорошо. — Просто Хэ Ши. Моё происхождение не играет особой роли. Не нужно относиться ко мне по-другому только потому, что мне с рождения дарован титул. Я неумел и немощен, поэтому вынужден просить помощи и поддержки у старших. Позаботьтесь обо мне. Мужчина нехотя передал в холодные руки паука, в приглашающем жесте указав на место у стола. Двое уселись по левую сторону от Ци Гуаня, Бэй Юй обошëл его, садясь напротив. Горящими глазами разглядывая передвижения, Хэ Ши боялся дышать. Пушистые лапки, щекоча, принялись ползти наверх. Вибрации перестали чувствоваться, как только тот добрался до слоя одежд. Коричневый паук забрался на плечи, выделяясь ярким пятном на белоснежной кучерявой накидке. — Я таких больших ещё не видел. – искоса глядя в алые глазки-бусинки. Бэй Юй смотрел на это юное создание с осторожным беспокойством, в то время пока внутри его сердца назревала буря. Бледная кожа была очень тонкой, тонкой настолько, что можно разглядеть маленькую паутинку глубоко-синих вен на веках, под ними, рядом с губами, около открытых висков. Уголки глаз изгибались всякий раз, стоило ему посмотреть на своего слугу или же на паука. Этот взгляд полнился нежностью. Чужой профиль казался донельзя мягким и таинственным, даже несмотря на остроту его черт, но только заглянув в эти чернильные, как тьма Проклятого леса, глаза, на сердце сразу начинало колоть нестерпимой грустью и болью. Он кашлянул, когда до него дошло, что слишком засмотрелся. — Как вы поняли? — до этого так же изучая приятную наружность. — По родимому пятну. — сразу ответил. — Для вас это определяется так? — с недоверием. — Это как что-то, что вы всегда знали. По типу слуги. — он смущённо отвёл глаза. — Как бы объяснить… словно чувствуешь запах молока матери. Что-то на заложенном в подкорках сознания уровне. Даже если я отдалённо догадывался из отвратительного послания, то с этой помощью лишь уверился. — У đui de šherda такой же. — Прям такой же? — Знаю, что его лицо тоже в нитях. — Должно быть, он предзнаменование и был рождён, чтобы принести этому миру истинное равновесие. Подарить долгожданное дитя спасения. Глаза Хэ Ши моментально покраснели. Он слабо улыбнулся, сглотнув. — Эти дети наконец обрели своего родителя. Теперь им будет не так страшно. — благодарно улыбаясь. Юноша кивнул, сжав губы. Дун Фэн взял холодную ладонь в свою, переплетая пальцы вместе. — Оберегай его. Оба одновременно кивнули. — Я не ваш родитель, но все мы из одной семьи. Все мы в той или иной мере родственники. Для меня большая честь возложить заботу о вас двоих на свои плечи. Мой ученик стал вашим наставником, и я не смею вмешиваться, но буду рад наблюдать за становлением в этом мире чуть ближе, чем издалека. — Мы не разочаруем. — в один голос. — Обязан не разочаровать в ответ. — Я передаю Сянь Хэ расправу над евнухом Хао. Это его желание. Имеются возражения? Мужчина вдохнул, посмотрев в карие глаза. — Естественно не сейчас. — постукивая тростью. — Как решу, что он готов. Бэй Юй возвратил взгляд, сузив веки.  — Ваше право. — заторможенно кивнув.  — Отлично, значит возражений нет. — дважды постучав. — Просто сделайте как надо. — Всё будет исполнено в лучшем виде, учитель. — Не стану задерживать надолго, скажу парочку наставлений и ступайте. Как вы уже поняли, нам приходится маскироваться, охотясь на территории, сугубо не относящейся к нашим угодьям. — хмурясь. — Номинально Чэнян, тайный для обычных обывателей, но находящийся у них на слуху, принадлежит наёмникам, зарабатывающим на жизнь путём крови и нечестивости. Глава Чэнян – ушедший на покой цехуанец Цижубай, убийца, берущийся за любые заказы, будь то сотня таэлей или же тысяча, и которому платят проценты наёмники, принадлежащие Чэнян. Несколько лет назад он передал свой пост ученику, а ученик, в свою очередь, персона, не любящая внимания. Поэтому так называемый главарь у этой шайки тоже номинальный, но все подчиняются законам прописанным в правилах, хоть они и грызут друг друга за заказы. Ци Гуань уже объяснил вам, да и я считаю, сами можете догадаться, нам приходится стоять бок о бок с теми, на кого порой даже нет силы смотреть. Скажу, что на любых землях есть сорняки. Эту напасть не искоренить, но можно иногда вырывать, когда те слишком разрастаются, чем, собственно говоря, мы и занимаемся. Ваша задача особо не привлекать к себе внимание и не оставлять следов. Чистое убийство. Обычному наёмнику невозможно узнать о заказе другого, если он намеренно не проболтается. К сожалению, невозможно выступать судьёй повсеместно. Мы стоим в стороне и в основном берём лишь крупные заказы, так как объявляют охоту на важные для поддержания порядка цели. Часто большая рыба стоит дорого. Наш доблестный знак скрытность. Мы чистильщики. Бездушные, безжалостные по необходимости не лишённые праведного гнева. Конечно, всё зависит от способностей, но иногда можно подсмотреть и разузнать о каждом поступающем заказе. Можно украсть, подменить, убить, если вдруг попался, но прежде всего, чтобы бегать, стоит сначала научиться ходить. — ткнув в Ци Гуаня. — Мой ученик будет рядом, пока вы будете учиться, как когда-то был рядом я. Мужчина кивнул. — Потом отчитаешься, сколько шишек они заработали. — Естественно. — Но вот бегать… тут уже… родитель не вправе остановить своё дитя, когда оно сменит неуверенные шаги на противоположные. Мы не станем ругать, когда вы захотите вырваться вперёд, пробежав несколько чжанов, но мы расстроимся, если придётся видеть, как вы упали. — Паук отличается терпением в ожидании своей добычи. Я перенимаю от него эти качества. Не переживайте. — наблюдая за сбежавшим и ползущим теперь уже по столу «другом». — Терпение – первый шаг для достижения цели. Не обуздав кровожадность – не добиться равновесия. Всё это мне известно. — Ну всё. — Ци Гуань указал на дверь в прогоняющем жесте, помахав кистью. — Идите-идите. — Уже? — почесав около века, незаметно, как ему казалось, стирая слезу. — Я привёл вас просто покрасоваться, можете идти, дорогу обратно найдёте, не маленькие. Отпустив холодную руку, Дун Фэн поднялся первым. Он поклонился и Бэй Юю, и Ци Гуаню. — Ну, мы пойдём. — прошептал Хэ Ши, неловко смотря в глаза уже стоящего подле. Бэй Юй шагнул и, после согласного кивка, аккуратно обнял юношу за плечи. Он улыбнулся, осторожно сжимая. — Ты молодец. Большой молодец. Хорошо справился. — похлопывая. — Всё хорошо. Цели будут выполнены, утраченное возвратится. Хэ Ши уткнулся лбом в плечо, крепко обняв. Его сердце болезненно сжалось. — Сяо Фэн тоже молодец. — приглушённо. — Да. Вы оба молодцы. — притянув к себе уже и второго, с такой же бережностью сжимая. — Спасибо. Ты молодец. — До встречи. — ещё раз поклонившись. Проводив взглядом и дождавшись закрытия дверей, Бэй Юй снял чёрный головной убор, встречаясь с холодными карими глазами. — Вы чувствовали себя так же, когда привели меня? — Ты для себя просил? — кивнув на паука. — Для вас. Я всё уже видел. — Прям таки всё? — Достаточно. Мне казалось, вам будет интересно узнать через что пришлось пройти вашему королю. Насколько я осведомлён, равновесие этих весов можно с лёгкостью нарушить. Кто знает, что произойдёт завтра? Сегодня ему нужен лишь один человек, а завтра захочет утопить всю империю в крови. — Ты ведь просто думал, что я стану препятствовать? — Нет. Если не хотите смотреть, уничтожьте их. — Если ткач судьбы захочет сжечь нити всех живущих в этом мире людей, всё, что я могу, так это встать подле, наблюдая за карой. Так что это пустая трата. — В таком случае мне нужно было не забирать его с Севера, смотря издалека? — Будь в вашем мире человек, от состояния которого зависят все ваши жизни, вы бы день и ночь вынашивали планы как его уничтожить или контролировать. Мы же будем думать только о том как сберечь. — Вложив в руки всё? — Какой толк в существовании, когда равновесие окажется нарушено? Какой толк пытаться что-то изменить, когда каждый будет стенать от отчаяния? Всё, что требуется от людей – не причинять ему боль. Если они даже с этим не могут справиться, то какой смысл тянуть к ним руку спасения? Правитель приходит в этот мир, чтобы стать спасением для воплощений, а уже потом людей. Вас неисчислимое множество, а он один. В случае чего природа всегда даёт шанс людям, если грядёт неминуемое, у них есть возможность изменить исход, возжелай кто-нибудь залечивать нанесённые другими раны. Над тобой не нависнет угроза, если ты не растормошишь осиное гнездо. Ему семнадцать? Это дитя только начало свой путь, а боль в глазах невыносима. Чьими же руками это сделано? — Иногда можно проглядеть. — Правитель – знамение рассвета, но если ошибки совершают раз за разом, грядёт расплата. Как только в мире рождается ткач, мы все оказываемся в его паутине. Его жизнь, как и жизнь людей с его появлением – это испытание, как для него, так и для всех нас. Для людей есть два пути спасения. Отклик сердец, либо забвение. Если равновесие не нарушить – бояться нечего. Дитя спасения станет погибелью, только если погрузить его в невыносимое отчаяние. Когда чаша, которую они уже наполнили его же кровью, окажется переполнена, кого винить, как не их самих? — Почему из-за ошибок сотни должен расплачиваться каждый? Почему в испытании принимают участие не все, если итог затронет любого? — А почему люди вверяют свои жизни этой жалкой, грязной сотне? Почему в благоденствии они смиренно могут делить эту ношу, а во тьме вопят о несправедливости? — Вы и сами знаете почему. — Истекающий кровью зверь приведёт к своему логову охотника. Из-за одного раненного зверя уничтожат всю стаю. Из-за ошибки одного всегда будут страдать другие. На вечность покушались и убивали невообразимое количество раз, но вот они никогда бы не стали убивать людей из-за жажды наживы. Я убиваю людей, чтобы защитить других людей. Я защищаю людей, которые не могут защититься сами. Я не могу защитить всех, но я протягиваю руку, а когда мне её отсекут, доставив горе и без того несчастному созданию – протягивать будет нечего.                                         *** Опёршись о подоконник локтями, Кенсу разглядывал выходящих из повозки людей в зрительную трубу, он повернулся, как только двери открылись. Склонив голову, Хэ Ши слишком уж усиленно растирал пальцами слезящиеся глаза. — Я сейчас. — Мм… хорошо. Сместив взгляд, Гуэй Хун надувал щёки, выпуская воздух, пока юноша возвращал духовное оружие. — Что? — Да ничего. Просто смотрю. — разглядывая худощавые руки. — Мы уходим, поэтому забираю. — Твоего дружка отшили? — шёпотом. — М? — не сразу расслышав. — Империю к ногам не предложили? — подмигнув. Дун Фэн выпрямился, думая, всё ли у этого человека в порядке с головой. — Если вам не сказали ожидать здесь – ступайте. Вторые гости прибыли. — О? — Гуэй Хун отвлёкся и сузил веко, навалившись на чужую спину, немного поменяв положение, высматривая. — Моя взяла. Всё как и всегда. Вторым неизменно будет контр-инспектор. — похлопав по карману, намекая на выигрыш. — Я ещё не получил жалование. Отвлёкшийся мужчина, поняв, что его добыча удаляется всё дальше, побежал вперёд. — Эй, красавец… Кенсу прикрыл лицо ладонью. — …этот Гуэй глубоко уязвлён, как ты можешь слушать этого ягуара? Я был бы очень щедр! Этот Гуэй может потянуть и десять таких! Но, видимо, теперь уже ты не удовлетворил характеристики? Какая жалость! Остановившись, Хэ Ши обернулся: — Чего? Шакалья ухмылка застыла вместе с чуть не расколовшимся сердцем. — Дядя, мне хоть и нравится постарше, но не настолько. — … Дун Фэн кое-что понял, видя, как другой мужчина сдерживает смех. — Пойдёмте, господин. Когда двое скрылись за каменными колонами, и замершее сердце забилось вновь, Гуэй Хун услышал приглушённое хихиканье. Вся его челюсть и язык онемели, равно как и содержимое черепной коробки. — Как ты мог? — не открывая рта. — Мне уже давно приказывали тебя проучить. — Как ты мог? — всё так же неразборчиво. — Иногда следует запомнить на всю жизнь оплошность, чтобы больше подобного не повторялось. Ну, ничего, при следующей встрече принесёшь свои извинения. И, кстати, помнится мне, как-то давным давно некто господин Гуэй обмолвился фразой «если однажды этот мальчишка приведёт сюда правителя, я буду называть его папой». — Я больше никогда не приду к тебе на помощь. — со всей холодностью. — Но ведь это я всегда прихожу тебе на помощь. — Настоящие друзья так не поступают. — Настоящие друзья именно так и поступают. — Бестолковый. — пытаясь двигать челюстью. — Сегодня каждый норовит меня унизить, кто будет следующим?                                          *** Не дойдя до выхода и остановившись между последним промежутком на лестнице, Хэ Ши закончил витать в облаках. — Кажется… кажется я забыл повязку на столе. — трогая шею. Дун Фэн стянул со своей платок. Скрыв ему лицо, уставился в глаза, завязывая. — Когда уже научусь не показывать так явно свои эмоции. — обиженно. — Вы уже думали о подарке? — поправляя теперь меховую накидку. — Он откажется от того, что я действительно хотел бы подарить. — Думаете? — Угу. — услышав издали приближение резкого голоса, аккуратно направил к широкой арке за плечи. — Пойдём. В этот момент двое человек наступили на вымощенную мелкими камнями тропу. Выражение лица шедшего первым было мрачным и напряжённым. На ходу запахивая изумрудный халат, он не переставал что-то упорно доказывать. Будь здесь люди, они бы точно решили, что этот широкоплечий мужчина намерен подраться или по крайней мере сжечь весь сад дотла. Чёрные густые брови, сведённые к переносице, придавали и без того суровому лицу злобы. Второй же был полной противоположностью и шёл подле, сосредоточенно кивая и держа головной убор с вышитым посередине белой нитью силуэтом парящего змея, точно такой же, какой и был на нём. — Я не против, подойди она и предложи, но эта женщина никогда не слышит, что ей говорю! Кто так делает?! Если твоя женщина так поступит, разве ты не разозлишься? Естественно, я всплылил! А она взяла и обиделась! — Думаю, вы просто друг друга неправильно поняли. — А как ещё понять что она тайно направилась за мной? Как ей только в голову приходят эти ненормальные мысли?! Да я скорее перережу себе глотку, чем решу… — он понизил голос. — …чем решу ей изменить. За кого она меня принимает?! Каждый мужчина в клане У всегда был однолюбом! Наша кровь не приемлет беспорядочных связей в узах! Да покажи на любого пальцем, все такие! — Глава, почему вы решили, что ей двигала именно эта цель? — Она постоянно говорит, будто я ей изменяю! Каждый грёбаный день! — Мне кажется, последние полгода вы больше обычного заняты государственными делами, вот госпожа Циньшэнь и затосковала, решившись немного поскрытничать. С моей точки зрения, в этот раз вы отреагировали действительно слишком буйно. Справившись с задачей, У Шэ Ван с задумчивостью забрал из чужих рук последний завершающий штрих и уже хотел надеть, как перед ним возникли двое. Он отвёл плечо, чтобы не столкнуться, как и сделал идущий на него. Четыре взгляда, подмечающих каждый своё, на мгновение скрестились. — Она ведь не затаила на меня обиду настолько, чтобы отправиться в одиночку обратно? — входя в храм. — Если эта женщина не дотерпит до вечера, я… Вырвавшийся из спины шквал ярко-жёлтой ци ринулся на улицу вихрем и, нагнав цель, за долю секунды приобрёл человеческий облик. Хэ Ши вздрогнул, испуганно отпрянув назад. У Шэ Ван с потрясением обернулся, выкрикнув: — Господин Шэ Байшэ! Не смейте! Духовный зверь поднял руку, указав тому пальцем молчать. Непроницаемый взгляд переместился к Дун Фэну, Шэ Байшэ качнул головой, давая понять, что не намерен нападать. Хэ Ши смотрел на тотем, изображающий расколотые оковы, пока другой вперился в его духовное море. Ядро запульсировало, как и ускорилось сердцебиение. Шипение вывело из оцепенения, раздвоенный змеиный язык выскользнул в тот момент, когда чёрные зрачки резко переместились. Шэ Байшэ шагнул ближе. Извивающиеся металлические змейки на короне зазвенели от порыва горячего ветра, всколыхнувшего шёлковые белоснежные одеяния. На бледном лбу выступили капельки пота, Хэ Ши не чувствовал чужой ауры, но, находясь под этим немигающе пробирающим взором, всё его тело будто прошивало раскалёнными иглами. Он наконец растерянно улыбнулся, нервно рассмеявшись, упираясь в спину Дун Фэна. Шэ Байшэ показал ласковую улыбку в ответ и, отступив, почти неуловимо поклонился, давая дорогу. Сильно хмурясь, Дун Фэн приобнял Хэ Ши, направляя идти дальше. Духовный зверь в свою очередь, не обращая внимания на выражающего полнейшее неодобрение хозяина, расправил узкие плечи, ступая внутрь храма.                                      *** Из-за головокружения Хэ Ши не без чужой помощи опустился на скамью, стянув подвеску со лба, всё ещё тяжело дыша. В ушах зудело из-за жужжания перелетающих с кустарника на кустарник шмелей. Рассматривая блестяще-переливавшиеся, выгнутые концы украшения, напоминающие острые крылья стрекозы, глубоко вдохнул. — Полагаю, хозяин зверя и есть тот самый змеиный король, о котором говорил наставник. Юноша привалился к тёплому плечу, бессильно прикрыв глаза, страдая из-за нехватки воздуха: — Шэ Байшэ – хранитель Огненного кольца. — шумно дыша носом. — Этот человек почти десять лет назад связал руки той скользкой крысе, но не смог отсечь голову. Не будь Хао Цяньшао под контролем Хуохуань из-за смены власти, его ничего бы тогда не сдерживало. Уверен, он не может спокойно дышать, когда есть удерживающие его цепи. — Те, у кого нет поддержки – не станут жечь сухую траву. Возможно крысы и затаились, ожидая, когда охотники моргнут, но Хуохуань никогда не перестанет следить. Молодой Император этой страны не допустит войны. Только совсем изголодавшаяся мышь выйдет в поле, когда над ним парит коршун. — смотря на округлые ярко-красные бутоны гибискуса. — Но мы ведь должны были встретиться сегодня и с Императором… почему наставник нас прогнал?.. Мои глаза слезились из-за слишком едкого дыма, а не из-за того, что я вспомнил своих родителей. — Мне показалось… — он замолчал, понимая, что на него смотрят. Дун Фэн повернулся, разглядев за кустами человека. Когда его заметили, смуглокожий мужчина с кудрявыми короткими волосами, перестав скрываться, пошёл прямо в их сторону. Отпрянув, натянув платок повыше, Хэ Ши мысленно выругался. — Может, уйдём? — очень тихим голосом, глядя на кобальтового цвета не скрывающие рук одеяния. — Не бойтесь, я рядом. — прошептав на ухо. Лёгкая ткань играла на ветру, иногда обнажая и голые ноги до колен. «Разве хуохуаньцы могут так ходить?» Мужчина дошёл до скамьи и, улыбнувшись, расслабленно произнёс: — Потерялся¹. Хэ Ши свёл брови, пытаясь разобраться в звучании. Дун Фэн бросил взгляд на пагоду, чья крыша не видна разве что, если обойти горы и смотреть уже оттуда. — Потерялся². — … — Потерялся³. — смотря на нижнюю половину лица. — Туда идите. — указав на храм. Синие глаза с чёрным отливом поднялись выше. Хэ Ши вздохнул, не понимая, почему смотрят только на него, когда он даже не разговаривает. — Ты прибыл с Хао? — спросил, как только их взгляды встретились. — Нет. — с жёсткостью в голосе. Мужчина кивнул. Выражение на его лице слегка прояснилось. — Холодно? — … — он поправил накидку, и если бы не наставление не чудить, давно бы зарылся в ту с головой, желая спрятаться ото всех, ещё не успев в полной мере отойти от встречи с духовным зверем. — Найдёшь меня потом? Хэ Ши продолжал вопросительно смотреть. — Найди меня потом. У меня есть то, что нужно тебе, а у тебя то, что нужно мне. Я буду здесь ещё… — показав два пальца. — …месяца. — ... — Хорошо. Пока. — кивнув на прощание Дун Фэну, направившись в храм. — Пока. — непонимающе провожая.                                      *** Смотря на отражение в небольшом зеркале, Циньшэнь Синьцзэ продолжительное время расчёсывала длинные чёрные волосы гребнем, полностью довольная своим внешним видом. Этот человек вернулся ещё час назад, но до сих пор не пришёл. Она нанесла на шею масло и, цыкнув, уже хотела подняться и вновь устроить скандал, как дверь отворилась. Женщина подскочила, схватив со столика пудреницу, швырнула со всей силы вошедшему в лицо. Ожидая подобное, успев поймать, У Шэ Ван прикрикнул низким голосом: — Ты что делаешь?!  Она поджала ярко-алые губы, когда остальные вещи оказались не чужим подарком. Вспомнив о гребне, кинула теперь и его. Мужчина сузил шафрановые глаза, широко ухмыльнувшись. — Ненасытный демон, убирайся! — Так я ещё не насытился! Вот как насытюсь, так и уйду! — Я буду подавать прошение на развод! У Шэ Ван увернулся от пощёчины и, подхватив под ноги, повалил на кровать с балдахином: — Я уже подал! Сам Император дал дозволение! Возрадуйся, демоница, теперь тебе не придётся меня ублажать! — сквозь зубы. — Вот и прекрасно! — шумно дыша, почти дрожа от удовольствия под этим исследующим каждый цунь взглядом. — Это главе клана У наконец не придётся ублажать его законную жену! Сможет спать с кем захочет без зазрения совести! Он схватил за подбородок, приблизившись к губам, шипя: — С твоими навыками обольстительницы можешь попробовать охмурить цехуанца и заиметь себе по их законам несколько мужей, вот тогда ты не будешь страдать от недостатка внимания! Циньшэнь Синьцзе вновь пожелала оставить пощёчину, но её руку сразу же перехватили. — Мерзавец! — Дикая женщина, как смеешь избивать своего мужа?! — Я бы исхлестала тебя плетью! — Я же говорю дикая женщина! — Охмурю цехуанца и заставлю создать технику двойников, чтобы потом сбежать и сделать так, чтобы у меня был не один господин У Шэ Ван, а сразу два или даже три! Буду жить и наслаждаться, день и ночь купаясь в его внимании! — Ах ты ведьма! Ведьма, бросившая детей на родителей мужа, чтобы сбежать за отправившимся в поездку за несколько тысяч ли мужчиной для утоления своей похоти! Чёрные глаза вспыхнули яростью, которую тут же подавил поцелуй. Она принялась отбиваться и наконец оттолкнула от себя, холодно выцедив: — Извиняйся. У Шэ Ван спустился к шее, вдыхая насыщенный аромат бергамота и фиалки, беспорядочно расцеловывая нежную кожу. — Извиняйся с большим раскаянием. Как смел кричать на меня, когда рядом было столько народу?! Уже успев стянуть свои верхние одеяния, устало прошипел: — Разве такую демоницу, как ты, это не заводит? — Мерзавец! — Распутница! — Нахал! — Нарочно направилась за мной, чтобы повстречать ещё какого-нибудь самозванца?! Одного поцелуя тебе не хватило?! — Да как ты смеешь помнить это спустя столько лет?! — возмущённо распахнув глаза. — А как госпожа Циньшэнь посмела спутать меня с другим?! — А не надо было создавать двойника, чтобы отвлекать её от своих измен! — Какие измены?! Я весь пропах твоей водой, потому что прежде чем мне выйти из дома, ты нарочно брызгаешься около меня! У неё возникло ощущение, что возбуждающие языки пламени, полыхающие в этих глазах, сейчас вырвутся и сожгут к чертям всю её одежду. — Это чтобы тебя совесть душила, если вдруг решишь с кем-нибудь переспать! — огрызнувшись. Он ущипнул ту за подбородок и хотел уже щёлкнуть по лбу, но, глядя на довольную улыбку, которую так старательно пытаются сдержать, всё же смилостивился. Как бы невзначай посмотрев на выглядывающие из под покрывала ленты, а потом на хрупкие запястья, решил продолжать делать вид, что совершенно не заметил, взяв для себя задачу разжечь эту обольстительницу настолько, чтобы её рот сам попросил о своих желаниях. — Совратительница…                                         *** Взяв свитки, переданные ему Ци Гуанем, Дун Фэн уселся в кресло, найдя наконец свободное время, чтобы изучить. Держа целый «комок» из одежды, Хэ Ши стремительно вышел из комнаты, поймав на себе внимательный взгляд, лениво бросил: — Пойду в купальню. Юноша кивнул. Не прошло и полминуты, как дверь захлопнулась, а сосредоточенное выражение на лице Дун Фэна потемнело, он подскочил, вспомнив, что у этого человека на шее виднелась повязка, тут же выбежав на улицу. — Куда это вы собрались? — вдогонку. Даже не успев спрятаться и переодеться, пойманный с поличным, не подал виду, так думал он, но стоило только тому обернуться, как вся актёрская игра, в которой Хэ Ши был, как ему виделось, очень хорош, оказалась провалена. — В купальню! Сказал же! — прижав одежду к груди. — Купальня в другой стороне. — Я ещё не успел здесь ко всему привыкнуть! — на полном серьёзе думая, будто в эту неправдоподобную чушь сможет кто-то поверить. Он направился теперь в купальню, не смотря в глаза. — Вы серьёзно собрались идти один? — Если ты хочешь пойти вместе со мной в купальню, тогда тебе следует показать мне всю серьёзность своих намерений! Вот как не сдержусь и как наброшусь на тебя, кто тогда будет отвечать за последствия? — Вы не понимаете, что это может быть опасно? — В случае чего я всегда смогу сбежать! — Господин, так нельзя! — Сяо Фэ-э-э-э-н! Я настраивался целый месяц и только решил, что готов, а ты меня снова напугал! — Почему вы идёте без меня? — Потому что. — Не надо меня защищать. — Это меня не надо защищать! Я должен о тебе заботиться, вот и принял решение, что пойду один! Ничего ведь не случится! А если случится, то самое страшное – обратимо! — Этот человек может быть слишком опасен! — Поэтому ты и остаёшься дома! — Я вас не пущу одного. — схватив за рукав. — Да я в купальню иду!! — А я с вами. — А ну-ка отпусти! — почти шипя. — Нет. — безоговорочно. — Какой непослушный! — принявшись вырываться. Из-за слишком буйных движений из его кармана выпала небольшая баночка. — Прям очень интересно, что же у вас есть такого, что может понадобиться незнакомцу… — пытаясь просунуть руку под предплечье. Хэ Ши чуть не подавился воздухом, чересчур повысив голос: — Ах ты развратник, сколько тебе говорить, я никого не соблазняю! — Вот именно, вы даже его не соблазняли, а он у вас уже что-то просит. — Не все люди могут иметь такие мысли! У них есть чёткие разделения! Это тебе не правящие семьи! — Я же говорил уже, ваша суть отражается в вас буквально во всём! Он мог неправильно понять! — Да что там было понимать?! Какая ещё суть?! Не нужна мне никакая ян, я её до заката времён и не попробую никогда, какая ещё суть! Сколько раз тебе говорить, я отличаюсь от других! Я могу прекрасно жить и не питаясь! — Я вас сейчас к себе привяжу. У вас уже есть человек, у которого вы можете попросить что угодно, и он шею свернёт, но достанет, вот и просите его! — А я хочу, чтобы его шея осталась невредимой, поэтому и не прошу! А ну отпусти! — уворачиваясь. — Ах ты!.. Да что ты такое!.. А я тебя сейчас покусаю! — всё ещё не оставляя попыток вырваться. — Что это вы делаете? Двое вздрогнули и одновременно обернулись, в один голос сказав: — В купальню собрались. Бесшумно закрыв ворота, Ци Гуань недоверчиво окинул их взглядом и, решив не заострять внимание, направился в дом, слишком уж грузно опираясь на трость. — Он ведь всё слышал? — шёпотом спустя минуту. Дун Фэн кивнул. — Иди приготовь противовоспалительный отвар, у наставника снова боли. — Не пойду. — Ты такой плохой ученик, а ведь к тебе он относится куда лучше, а ты не можешь даже позаботиться о нём! — спрятав вывалившееся. — Ему такое не нравится, поэтому не пойду. Не стоит пытаться возвать к моей совести. — Я пожалуюсь на тебя Аоки. — … — Думаете, я не найду, на что пожаловаться? — с не присущей тому усмешкой. Обсидиановые глаза округлились. — Я тебя не обижаю! На что это ты жаловаться собрался?! — А вы на что? Скажете ему, что я не пустил вас одного к незнакомцу, с которым вы собрались чем-то там обменяться? — Если ты так и будешь думать о всяком разврате, я начну тебя грызть! Попробуй только ещё раз сказать, что я всех соблазняю, и я сделаю это с тобой! Я высосу всю твою энергию и со спокойной душой уйду, пока ты будешь спать! — Сказал, не пущу одного, перестаньте вырываться! — Что значит не пущу… — эмоции, плещущиеся в обсидиановом море, так и кричали о возмущённой обиде. Он поджал губы, когда юноша добился таки своего, выбив одежды из рук, и, крепко обвив за пояс, прижал к себе. Хэ Ши просто решил покусать это несносные существо и уже почти что вцепился в плечо, как дверь дома распахнулась. Двое благополучно отстранились друг от друга. Держа в левой руке кувшин с вином и пройдя рядом, уставший мужчина искоса посмотрел на Хэ Ши, зацокав языком. — … ———————— Примечание. ¹. Этот человек обратился на языке Хуохуань. ². Язык Цехуа. ³. Язык Хао.